Тишина, вновь в мобильном гудки

–Только аккуратно, я не хочу, чтобы мы пропали вслед за Полиной, – Игорь шёл, оглядываясь. Ему было тревожнее всего. Каждый шорох высохшей травы под ногами отзывался в висках напряжённой пульсацией. Он чувствовал себя западнёй в этом месте, хотя они ещё даже не зашли внутрь. Антон молча шёл рядом. Его молчание было не пустым, а густым, сосредоточенным. Он впитывал всё: кривой проём въездных ворот, с которых свисала ржавая цепь, осыпающуюся штукатурку на фасаде бывшего цеха, гулкую тишину, плывущую из чёрных дыр окон. Он искал следы, знаки, любую зацепку, что могла бы привести к их подруге. Рома стонал от боли, сжимая кулаки, но не ревел. Он упёрся взглядом в небо, стараясь переждать волну тошнотворной пульсации. –Держись, – буркнул Антон, и его практичный ум мгновенно переключился с поисков Полины на текущую проблему. Он сел на корточки, аккуратно расстегнул пряжку на ботинке Ромы. Тот взвыл, когда давление ослабло. Антон достал из кармана складной нож с пинцетом, но это было бесполезно. Затем он порылся в другом кармане и извлёк сравнительно чистый носовой платок. –Дай я хоть протру. Он аккуратно, почти нежно, начал промокать кровь вокруг раны. Рома вздрагивал и шипел сквозь зубы. Антон попытался ухватиться за шляпку гвоздя, чтобы вытащить его одним резким движением, но Рома закричал — не от боли, а от предвосхищения её, дикий, животный крик. –Не могу! Не трогай! Блять, Тоха, не трогай! Игорь, бледный, наблюдал за этой сценой, чувствуя, как его собственная тревога перерастает в панику. Эта маленькая, бытовая травма вдруг показалась зловещим предзнаменованием. –Всё, хватит! – резко сказал Игорь. –Ну, давайте, Ромыча, к врачу. Нас тут втроём, донесём если что. Здесь до травмы пять минут ходу. Решение было принято. Они, почти неся Рому между собой, побрели прочь от чёрного здания. Игорь в последний раз обернулся на проём двери. Ему показалось, что из темноты на него смотрит что-то бледное. –Будьте готовы ко всему. Слышите? – Рома нахмурился, перехватывая взгляд Игоря. Его собственный страх он маскировал под суровой решимостью. Он всегда был самым прагматичным из них троих. Зайдя на территорию заброшенного здания, Игорь опять посмотрел назад, на усыпанную битым кирпичом и бутылочным стеклом дорогу, что привела их сюда. Она казалась теперь единственным тоннелем в мир живых. Трава была нескошенной, жухлой и жёлтой, солнце уже тусклое, почти белое, висело в бесцветном осеннем небе, не давая ни тепла, ни утешения. –Блять! – Рома произнёс ругательство. Громко, резко, разрывая гнетущую тишину. –Че? – Антон повернулся к Роме, Игорь за ним, сердце на мгновение уйдя в пятки. Они увидели, что Рома замер, скривившись. В его новом, правом кроссовке, торчал ржавый, гнутый гвоздь. Он наступил на него, и острие вошло глубоко в подошву. Из прорези в кроссовке уже сочилась алая, тёмная кровь. Дойти до ближайшего медпункта оказалось делом недолгим. Врач, уставший мужчина в поношенном халате, без лишних слов обезболил, обработал и перевязал ногу, сделав укол от столбняка. Рому, хромающего, но уже не стонущего, отвели до дома. Он бормотал что-то насчёт того, что вернётся с ними, но они его почти силой затолкали в подъезд. –Сиди тут. Выздоравливай. Мы скоро, – сказал Антон. Они молча шли обратно к заброшке. Воздух стал ещё холоднее, тени длиннее. –Только давай аккуратнее, – снова, как заклинание, произнёс Игорь, когда здание выросло перед ними, словно поджидая. Антон лишь кивнул. На этот раз, переступив порог, они оказались внутри. Воздух был спёртым, пахлым пылью, влажным камнем и чем-то ещё — сладковатым и неприятным. Лучи угасающего дня пробивались сквозь разбитые окна, освещая плавающие в воздухе частицы пыли и груды мусора на полу. Они двигались медленно, прислушиваясь к скрипу половиц под ногами. –Полина! – позвал Антон, и его голос был поглощён тишиной, не получив эха. Они осматривали комнаты за комнатой. Следы недавнего пребывания людей: пустые банки, окурки. Но ничего, что могло бы принадлежать Полине. Отчаяние начинало подтачивать их изнутри. И тогда они зашли в самый конец коридора, в просторное помещение, похожее на бывший цех. И увидели. В луче света, падающего с провала в крыше, лежала Полина. Вернее, то, что от неё осталось. Она была прислонена к стене, будто спала, но восковая бледность кожи и неестественная поза не оставляли сомнений. Рядом валялась её знакомый розовый рюкзак. У Антона вырвался сдавленный стон. «Нет...» — это было даже не слово, а выдох отчаяния. Он сделал шаг вперёд, его тело обмякло, глаза наполнились слезами. Он потянулся к ней, желая обнять, понять, убедиться, что это не мираж, что это действительно она. –Поленька... – прошептал он. Но в этот момент Игорь, который замер у входа в цех, почувствовал не звук, а вибрацию. Лёгкий, едва уловимый толчок под ногами. С потолка посыпалась мелкая штукатурка. Игорь рванулся вперёд не думая. Он резко схватил Антона за грудки одежды, с силой, которую даже не подозревал в себе, и потащил его назад, к выходу. –Игорь, отпусти! Отпусти! – Антон закричал, пытаясь вырваться, его глаза, полые от горя, теперь полыхали яростью. –Это же она! Я должен к ней! –Рушится! – прохрипел Игорь, не отпуская хватки. Он тащил его, спотыкаясь, по тёмному коридору. За спиной раздался треск — сначала робкий, потом нарастающий, как грохот приближающегося поезда. С потолка с грохотом посыпались куски бетона. Они вывалились на улицу, спотыкаясь о порог, и отползли на несколько метров. Антон, обессилев, рухнул на колени в жухлую траву, глядя на здание. Заброшка умирала. Стены складывались внутрь, как карточный домик, поднимая клубы рыжей пыли. Грохот стоял оглушительный. Через несколько минут всё было кончено. На том месте, где они только что стояли, где лежала Полина, теперь была лишь груда обломков, над которой медленно оседало облако пыли, окрашенное в багрянец заката. Антон смотрел на это молча, слёзы оставляли белые полосы на его грязном лице. Игорь, тяжело дыша, сидел рядом, всё ещё сжимая в кармане кулак. Они нашли её. И потеряли навсегда. Но здание, принявшее её в свои объятия, так и не отпустило их следом. Оказалось, что Ромин гвоздь был не проклятием, а самым страшным и своевременным предупреждением, которое спасло им жизни.