Тишина, вновь в мобильном гудки

Утро начиналось как обычный учебный день. Серые стены школы поглощали шум голосов. Антон, пробираясь сквозь этот привычный хаос, машинально скользнул взглядом по пробковой доске объявлений, залепленной пестрыми листовками о предстоящих олимпиадах, репетиторах и продаже учебников. Ничего, что могло бы привлечь внимание. Он уже было собрался пройти мимо, как вдруг его взгляд, словно зацепившись за невидимый крючок, остановился на небольшом листке бумаги с криво очерченной рамкой. В центре листа была наклеена фотография улыбающегося мальчика с озорными глазами. Под фотографией крупными, дрогнувшими от волнения буквами было выведено: «пропал ребенок. Игорь Будаев». Сердце Антона сжалось, а затем провалилось куда-то в пустоту. Он замер, не в силах отвести взгляд от этих двух слов. «Пропал» — это слово висело в воздухе тяжелым, неслышным гудением, перечеркивая всю обыденность утра. Шок был не мгновенным, а накатывающим волной: сначала легкое недоумение, потом холодная струйка осознания, и наконец — ледяная лавина, сметающая все на своем пути. Бяша? Невозможно. Он почти на автомате дошел до своего класса. Дверь с скрипом открылась, впустив его в густой гул голосов, но один угол класса был погружен в неестественное молчание. Рома сидел за своей партой, отрешенно уставившись в окно. Его поза, обычно такая развязная и уверенная, была сломанной и поникшей. Плечи были напряжены, а пальцы бесцельно теребили край учебника. –всё в порядке? - тихо спросил Антон, подсаживаясь к нему. Ответа не последовало. Рома будто не услышал, его сознание было где-то далеко, в лабиринте тревожных мыслей. Антон, почувствовав леденящий холодок тревоги, потянул его за рукав. –Ром, ты чего? Рома медленно повернул голову. Его глаза, обычно насмешливые и живые, были пустыми и затемненными. –Тох, хватит. Бяша пропал. Это прозвучало как приговор. Как окончательное и бесповоротное подтверждение того ужаса, который Антон увидел на доске. Он ничего не ответил. Слова застряли в горле комом. Что можно сказать в такой момент? Пустые утешения были бы неуместны, а вопрос «как?» — бессмысленным. В этот момент к ним подошла Катя. Ее появление всегда было ярким пятном, но сегодня ее язвительная улыбка резанула глаза, как луч солнца в темной комнате. –что, опять всю ночь играл в приставку? — она ехидно улыбнулась, глядя на помятое лицо Ромы и его потерянный вид. Ее тон, такой привычный и безобидный в другие дни, сейчас прозвучал как издевательство. Рома резко поднял на нее взгляд, и в его глашах вспыхнула искра гнева, смешанного с болью. –отвали, коза Он грубо отодвинул стул, который с грохотом ударился о соседнюю парту, и, не глядя ни на кого, вышел из класса. Дверь захлопнулась с оглушительным стуком, на мгновение заставив замолчать весь класс. Антон инстинктивно встал, чтобы пойти за другом, но Катя резко схватила его за локоть. Ее пальцы были цепкими и холодными. –сиди, — коротко бросила она, и в ее глазах мелькнуло нечто серьезное, чужое ее обычной насмешливости. — Я сама И прежде чем Антон успел что-то возразить, она решительно направилась к выходу. В ее движениях была необычная твердость. Катя без тени сомнения распахнула дверь мужского туалета. Запах хлорки и табака ударил ей в нос. Рома сидел на широком подоконнике, втиснувшемся в узкое оконце с грязными стеклами. В его пальцах дымилась сигарета, а сам он смотрел в зарешеченное окно на школьный двор, не видя его. –ты чего? - тихо спросила Катя. –сказал, пошла отсюда, мне не до тебя сейчас, — его голос был хриплым и усталым, без привычного задора. –серьезно Но Катя не ушла. Вместо этого она подошла ближе, и ее движения были нежными и точными. Она ловко выхватила из растопыренного кармана его куртки пачку сигарет и закурила одну, сделав это с такой естественностью, будто делала это всегда. Затем она присела рядом с ним на холодный кафельный подоконник, прижалась боком к его плечу и положила голову ему на плечо. Глубоко затянувшись, она выдохнула дым облачком в пыльный воздух. –я никому не скажу, обещаю», - прошептала она, и в этих словах не было насмешки, только тихая поддержка. –ага, еще че скажешь щас? - он горько выдохнул, и дым смешался с дымом от ее сигареты. Но Катя не стала ничего говорить. Вместо этого она молча обняла его за плечи, прижавшись щекой к грубой ткани его куртки. Это был жест, полный такого понимания и молчаливого сострадания, что вся его защитная броня из гнева и сарказма дала трещину. –Бяша пропал, - прошептал он, и его голос дрогнул, выдав всю накопленную боль и страх. Катя ничего не ответила. Она просто молча продолжала курить, и это молчание было красноречивее любых слов. –у меня Полина тоже пропала, - тихо сказала она, наконец, глядя прямо перед собой. Это признание повисло в воздухе, связав их общее горе невидимой нитью. Рома резко обернулся к ней, его глаза расширились от шока. В них стояли слезы, которые он отчаянно пытался сдержать. Он обнял ее за талию, притянул к себе, и его тело содрогнулось от сдерживаемых рыданий. –блять - это было все, что он смог выдавить из себя. Слово, вместившее в себя всю ярость, беспомощность и отчаяние. Катя уткнулась носом в его шею, ища утешения в его близости, в тепле его кожи, в общем горе, которое наконец-то нашло выход. Они просидели так несколько минут, в тишине, нарушаемой лишь их неровным дыханием и далекими голосами из коридора. Затем Катя медленно отстранилась. Ее глаза, блестящие от слез, теперь были сосредоточенными и острыми. –я кажется поняла, что не так Рома с надеждой и недоверием посмотрел на нее, вытирая лицо рукавом. –не замечал, почему пропадают дети? - ее голос стал тише. –они пропадают, когда Антон взаимодействует с другими Рома нахмурился, пытаясь осмыслить услышанное. Его мозг, затуманенный горем, с трудом цеплялся за логику. –почему он на нас не подействовал? Мы же с ним постоянно взаимодействуем –скоро подействует, - безжалостно продолжила Катя. —дети всегда пропадают по одному. Очередь может дойти до кого угодно Рома покачал головой, отбрасывая эту мысль. Ему хотелось верить, что это чья-то злая шутка, нелепая случайность. –допустим. Но как Антон связан? Он новенький и сам ничего не понимает. Он как потерянный щенок –я не знаю, — призналась Катя, опуская руку в свой рюкзак, стоявший на полу. — Но я нашла, что такое уже было. Пять лет назад Она достала старую, потрепанную книгу в кожаном переплете без каких-либо опознавательных знаков. Бумага внутри была пожелтевшей и хрупкой. –и че? - Рома с сомнением посмотрел на фолиант. Катя ничего не ответила, сосредоточенно листая страницы, испещренные выцветшими чернилами и черно-белыми фотографиями. Ее пальцы скользили по ним с трепетом археолога, нашедшего артефакт. –Катька, - он позвал ее, заставляя оторваться от чтения. Она подняла на него взгляд. —ничего. Смотри. Она повернула книгу к нему, указывая на одну из фотографий. На снимке, сделанном, судя по всему, много лет назад, был изображен мужчина лет тридцати. Строгий костюм, причесанные на пробор волосы. Но было в нем что-то неуловимо знакомое. Черты лица, разрез глаз, линия бровей... –это тебе не напоминает Антона? - тихо спросила Катя. Рома вгляделся. Сначала скептически, потом все внимательнее. И чем дольше он смотрел, тем сильнее холодный ужас сковывал его тело. Сходство было не точным, как у близнецов, а скорее фамильным, родовым. Как будто он смотрел на отца или старшего брата Антона. Но в контексте происходящего это сходство приобретало зловещий, сверхъестественный оттенок. –Кать, - его голос сорвался на шепот. –как ты вообще до этого додумалась? Она с легким пренебрежением, но и с долей гордости, захлопнула книгу и убрала ее в рюкзак. –я, в отличие от некоторых, книги читаю –и что нам делать? - спросил Рома, чувствуя, как почва уходит у него из-под ног. Его личное горе внезапно превратилось в нечто большее — в загадку, полную опасности. –я не знаю, — снова призналась она. Ее уверенность куда-то испарилась, оставив лишь усталую тревогу. –предлагаю пойти ко мне и полистать еще книжки. Я еще не все перебрала в архиве. Может, найдем что-то еще... Их уединение было нарушено. Дверь туалета снова скрипнула, и на пороге возник Антон. Его лицо выражало беспокойство и растерянность. Он стоял, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, словно нарушил какое-то важное таинство. –ребята, вы так ушли... Я заволновался Он выглядел таким же потерянным и беззащитным, как и всегда. Таким же «новеньким щенком», каким его описал Рома всего несколько минут назад. Было невозможно поверить, что этот хрупкий подросток может быть как-то связан с исчезновениями Рома и Катя мгновенно преобразились. Напряжение спало с их лиц, маскируясь под усталую небрежность. Стена, возникшая между ними секунду назад, когда они делились страшной тайной, снова стала невидимой. –да ниче, всё нормально, - бодро, с легкой хрипотцой сказал Рома, спрыгивая с подоконника и затушив о стену окурок. —просто... нервы Катя тоже улыбнулась, но ее улыбка была напряженной, натянутой. Антон, видя их более-менее обычное состояние, заметно расслабился. Тень тревоги покинула его лицо. Он кивнул, принимая их объяснение за чистую монету. –ладно... Пойдемте на урок, а то сейчас училка эта головы всем поотрывает за опоздание Он повернулся и вышел в коридор. Рома и Катя переглянулись. Взгляд их был быстрым, многозначительным, полным невысказанной тревоги и договоренности о молчании. Они видели в Антоне и друга, и возможную угрозу, и главную загадку. Но сейчас нужно было играть роль. Быть обычными школьниками. –ага, идем, - сказала Катя, поправляя рюкзак на плече. Рома молча последовал за ней Они вышли из туалета и пошли по коридору за Антоном, их трое. И пока они шли, болтая о пустяках, о контрольной по геометрии и новых играх, ужас, который они только что пережили, начал отступать, притупляться, затягиваться повседневностью. Они действительно начали забывать. Не о пропаже Бяши — эта рана была еще слишком свежа, — но о той зловещей догадке, о той мимолетной тени подозрения, что на несколько минут поселилась в их сердцах. Опасность была отложена, и жизнь, пусть и с дырой на месте друга, на какое-то время снова взяла свое. Но где-то в глубине, как заноза, оставалась мысль: «Дети всегда пропадают по одному». И они оба знали — очередь еще не закончилась.