Пять?

— Давай уточним, ты с ним только переспала? Один раз? Один?! — для убедительности Джинни выставила вверх указательный палец и потрясла им в воздухе. — Да, — смущённо ответила Гермиона. Уизли скорчила гримасу, вытянув губы в трубочку и вздёрнув одну бровь. — И переспав с ним один единственный раз, ты сидишь здесь и задаёшься вопросом, каким он будет мужем? Будет ли он хорошим отцом? И переживаешь, из-за того, что он может воспротивиться продолжению твоей карьеры? Гермиона кивнула. — Может, я что-то упустила, — манерно продолжила Джинни, — но в какой момент он заговорил с тобой о браке? Может, у тебя уже и кольцо имеется? Грейнджер опустила взгляд к своим пальцам и отрицательным качнула головой. — Так, всё, нам надо выпить, — заявила Уизли и потащила подругу к ближайшему бару. *** Музыка вокруг гремела так, что было невозможно услышать друг друга, если не наклониться к самому уху. Гермиона и наклонилась, чтобы крикнуть подруге, что больше не может танцевать. Её щёки пылали алым, почти пунцовым, в глазах появился блеск, и в моменте ей действительно было хорошо и легко, несмотря на то, что в баре перед клубом они с Джинни выпили на двоих две бутылки вина. Что поделать, экстренная ситуация обязывала. Гермионе требовалась доза развязывающего язык средства, чтобы рассказать наконец-то подруге о том, почему, переспав с Малфоем, она вдруг начала переживать о совместной жизни с Драко, своих обязательствах, как супруги аристократа и о свадьбе, существующей пока что только в её фантазиях. Всё, что рассказывала Грейнджер, звучало довольно жалко на взгляд Джинни. — Мэрилин, Гермиона! Я конечно понимаю, большой мозг — это очень сексуально, — говорила она, — но ты не пробовала его хоть когда-то отключить для разнообразия? Знаешь, непривычные ситуации иногда могут подстёгивать развитие новых нейронных связей. Говорят, это полезно. — Нейронные связи? Откуда ты этого набралась? Джинни махнула на неё рукой и сделала большой глоток коктейля: — Гарри просветил, когда доказывал мне, что нанять няньку для детей и свалить на пару недель вдвоём в Париж — отличная идея. — Видимо, новые нейронные связи в огромных количествах образовались у той няньки? — Грейнджер нарисовала в воздухе большой круг, на сколько хватало длины её рук, задела соседа слева, чуть не сбила с барной стойки свой коктейль и закашлялась. — Это у меня появилась пара десятков новых седых волос, — фыркнула Уизли, — когда мы вернулись домой и увидели, во что он превратился. — А что появилось у Гарри? — хитро поинтересовалась Гермиона. — Стойкая непереносимость отпусков. Но сейчас мы говорим о тебе. Ты же понимаешь, что мы живём не в средневековье? После единственного раза никто не заставит хорька жениться на тебе. Даже если он вдруг это предложит, ты не обязана соглашаться. А если согласишься, то всё ещё будешь иметь право думать своей головой и принимать решения. — Ты понимаешь, что говоришь очевидные вещи? — Я-то понимаю. Я не понимаю, почему ты этого не понимаешь. Гермиона замялась, выхватила салфетку из салфетницы и принялась крутить её в руках, формируя плотный жгут. — Просто он мне действительно нравится, Джин. Я бы не легла с ним в постель, если бы это было не так. А на утро мне стало страшно… — Он что, пригласил в спальню Забини и Нотта, и попросил их засвидетельствовать факт лишения девственности? — Да нет, я же уже… — Гермиона покраснела до кончиков ушей. — Ой, да прекрати. Всё, что у вас было с Маклаггеном не в счёт. Я вообще не уверена, что после его маленького, — Джинни вытянула указательный и большой пальцы и почти свела их вместе, — чижика, ты перестала быть девочкой. Подруги переглянулись и одновременно засмеялись. Обсуждение Кормака хоть и утратило свою новизну, и уже не было актуально, но всё ещё вносило свою изюминку в их общение. Джинни смотрела на подругу через дымку алкогольного опьянения и пыталась понять, из-за чего Гермиона так себя накрутила. — Так чем Малфой тебя напугал? — напомнила она вопрос, на который не прозвучало ответа. — Не он, — со вздохом отозвалась Грейнджер, — а мои мысли. Я испугалась того, что не знаю как быть дальше. С одной стороны, мне бы хотелось, чтобы ухаживания Драко не закончились после секса. Но потом я вспомнила о том, как он относился ко мне в Хогвартсе. Как издевался, обзывал, окатывал презрением. Детские обиды давно прошли, но осадочек остался. К тому же, у него в поместье до сих пор работают домовые эльфы. Могу ли я встречаться с человеком, который самим своим существованием противоречит моим принципам и по сути всей моей работе в Министерстве? — Понятно, — покивала головой Джинни. — Вы переспали, и ты решила, что он притворялся всё это время, просто чтобы развести тебя на секс. Вот эти все взгляды, о которых не в курсе только слепые, цветы по утрам в твоём кабинете, серьги, ценой в пару министерских зарплат… Это всё пыль в глаза и способ затащить тебя в постель. А теперь, когда Малфой получил своё, из него полезет та гниль, которую вбил в него папочка. Так? — Примерно, — обречённо согласилась Гермиона. — Он же ненавидит маглорождённых! Или ненавидел? Мы не разговаривали об этом, и я не представляю, что сделаю, если однажды услышу из его уст “грязнокровка”. — Возьмёшь его за яйца и повесишь на воротах поместья, — устало подсказала Джиневра, — а я тебе в этом помогу. Только знаешь, как бы я не относилась к этому самодовольному выскочке, мне кажется, он изменился со времён студенчества. Школа давно закончилась, и там все мы вели себя далеко не самым лучшим образом. Джинни закатила глаза, намекая, что своим поведением на последних курсах могла бы заткнуть за пояс любого. Словно в подтверждение этой мысли, она залпом допила добрую половину коктейля и, едва поморщившись, показала официанту, чтобы повторил. Затем продолжила: — А о том, что касается эльфов и работы в Министерстве, думаю, тебе стоит просто поговорить с Малфоем. — Допустим, я с ним поговорю и мы всë решим. Но что, если у нас появятся дети? Джинни поперхнулась коктейлем, который пила в этот момент и вытаращилась на Гермиону, как на чокнутую. Даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Грейнджер еë опередила, продолжив менять направление разговора самыми неожиданными способами. — Вспомни Люциуса… — начала она. — Да ну свят-свят-свят! — замахала рукой Джинни, — Алкоголь опять не в то горло пойдёт. — И всё-таки. У них принято воспитывать детей в строгости, муштровать их. Что если у нас с Драко всё зайдёт максимально далеко, а потом выяснится, что он такой же, как и его отец? — Подвешивание за причинное место на воротах поместья всё ещё будет актуально. Грейнджер посмотрела на подругу укоризненно, намекая, что для неë этот разговор и все еë переживания — не шутки. Джинни обречëнно вздохнула. — Столько сомнений… И какое же из них самое сильное? Чего ты боишься сильнее всего в ваших воображаемых отношениях? — Необходимости следовать правилам хорошего тона, — ответила Гермиона не раздумывая. — Представь себе Нарциссу Малфой и поставь рядом с ней меня. Она утончённая, грациозная. Наверняка и в туалет ходит высокорангово. — И что? Ты боишься, что твои сортирные истории не дотягивают до аристократических высот? — Нет. Боюсь, что мне придётся загнать себя в такие же рамки. Не хочу этого. Мне всего двадцать пять! Вместо того, чтобы в старших классах проживать пубертат на полную катушку, я бегала по лесам в поисках крестражей. Я не перебесилась, Джин! Не попробовала напиться до такого состояния, что утром не хочется жить, не выкрасила волосы в какой-нибудь зелёный цвет, не сделала пирсинг в пупке и даже татуировку не набила. — Так в чём вопрос? Можем хоть сейчас организовать. Гермиона как-то раздражённо махнула на подругу рукой, схватилась за бокал и принялась крутить его в пальцах. — У меня в жизни не было протеста, — бесцветно проговорила она. — Я всегда делала то, что было нужно кому-то, но не мне. В выпускном классе, когда была возможность отрываться по полной, ходила по вечерам к мозгоправу вместо вечеринок. — Жалеешь об упущенных возможностях? — О мечтах, которые так и остались только мечтами… Джинни поджала губы и со вздохом спросила: — И чего же ты на самом деле хотела? — Не поверишь, — грустно улыбнулась Грейнджер, но вдруг как-то странно, совсем по-детски, хихикнула, — научиться гонять на мотоцикле. Можешь представить меня верхом на байке? — Я и верхом на Малфое тебя представить не могу, однако это тебя не остановило, — протянула Уизли. — А с байками лучше обратись к Гарри, я в магловской технике не особо… Но в принципе, думаю, тоже можно организовать. Грейнджер фыркнула в ответ и медленно втянула остатки коктейля через трубочку. Понаблюдав за ней пару минут, Джинни ворчливо поинтересовалась: — Это все претензии к Драко Малфою? Или есть ещё что-то? Гермиона неуверенно пожала плечами: — В общем-то нет… Да и не к нему все эти вопросы, а скорее ко мне. — Значит будем разбираться с твоими загонами, — подытожила Уизли. — Идём. Она вскочила со своего стула за барной стойкой, бросила на неё несколько монет и потянула подругу за собой. — Куда мы? — спросила Грейнджер, когда они забирали верхнюю одежду. — Здесь недалеко есть одна прорицательница. Говорят, даже другие прорицатели к ней ходят. Гермиона скривилась и попыталась остановить подругу, но у неë не вышло. Джиневра пëрла вперëд, как Нимбус-2001 без чар торможения. — Джин, ты же знаешь, я в это не верю, — попыталась достучаться до неë Грейнджер. — Ну ничего, значит будешь просто сидеть со скептическим выражением лица и старательно не верить во всё, что она скажет. Может быть, она натолкнёт тебя на какой-нибудь интересную мысль насчёт хорька. Гермиона всё ещё не выглядела убеждённой, поэтому Уизли дёрнула её к себе за рукав, и шепнула на ухо: — Ты не веришь в прорицания, а я очень даже. И мне надо задать несколько вопросов более удачной версии Трелони. Больше Джинни не позволяла Гермионе её затормозить. Тащила за рукав в сторону выхода, затем по улице и дальше, до самой лавки мадам Синистры. Грейнджер всю дорогу громко вздыхала, изображая страдание, но больше не сопротивлялась. Всё равно это было бесполезно. Старая ведьма встретила их на пороге, как будто стояла там и ждала посетителей. Уизли бросила на Гермиону многозначительный взгляд как бы говоря: “Вот видишь, она знала, что мы придём”, но Грейнджер на это только закатила глаза. Однако настроение Джинни испортилось, как только прорицательница заговорила: — Зря ты ко мне пришла, рыжеволосая. Я, конечно, могу поведать, что вижу, денег взять. Только ты лучше меня всё знаешь. Вот здесь, — ведьма потянулась к Джинни узловатым пальцем и постучала там, где за грудной клеткой билось её сердце. — Слушай свою интуицию, девочка, и никогда не ошибёшься. Она у тебя сильная. Успевшая расстроиться Джиневра вмиг повеселела. А Гермиона расценила это, как шанс улизнуть: — Значит зря мы вас потревожили, — преувеличено весёлым тоном произнесла она, и попыталась вытолкать Уизли за дверь, — это ведь она хотела с вами поговорить, а я так, за компанию… — А вот тебе моё слово нужно, как никому, — спокойно заявила ведьма. — Интуицию совсем слушать не умеешь, только мозгам своим доверяешь. Потому в мужчине сомневаешься, хотя он тебе уже все карты открыл. Грейнджер ошеломлëнно застыла и обернулась к прорицательнице с таким выражением лица, как будто хотела уличить её в шпионаже. Но та стояла абсолютно невозмутимая и, кажется, даже не собиралась продолжать. Смотрела лениво на потревоживших её ведьмочек и монотонно крутила на пальце кольцо. — Если не хочешь, — наконец произнесла она, — я ничего тебе рассказывать не буду. Только подскажу, как самой правду узнать. — И как же? — заинтересовалась Грейнджер. Ведьма с улыбкой кивнула ей на дверь за своей спиной, без слов предлагая пройти. — А мне можно? — неуверенно начала Джинни. — Если подруга не против, заходи. Гермиона закатила глаза и уверенно кивнула Джинни, чтобы шла следом. В мрачной, тёмной комнате, с наглухо занавешенными окнами, прорицательница села за стол и кивнула девушкам на место напротив. К себе она придвинула огромную чашку с кофе, взяла ложку и начала медленно размешивать, при этом пристально глядя в глаза Гермионы. С каждым стуком ложечки по стеклу Грейнджер всё сильнее заводилась. — Надеюсь, вы помните, что я здесь не из-за вашего гадания на кофейной гуще? — наконец не выдержала она. — Конечно, — спокойно подтвердила колдунья и продолжила помешивать напиток. — Просто вы отвлекли меня от обеденного перерыва и я не успела допить кофе. Надеюсь вы не против. С этими словами она улыбнулась и отпила из чашки, глядя поверх неё на посетительницу. Поморщилась, отставила кофе на столик и добавила ещë сахар, но на этот раз произнесла заклинание, чтобы ложка размешивала его сама. Гермиона ждала и силилась понять, что именно ей здесь не нравится. Пусть она и не верила в предсказания, но никогда раньше подобные места не вгоняли её в уныние и какую-то неконтролируемую панику. Она начала ёрзать на стуле, вытерла вспотевшие ладони о короткую юбку, а когда поймала на себе оценивающий взгляд прорицательницы, сцепила пальцы в замок, чтобы не было видно, как они дрожат. Наконец ведьма обратилась к Гермионе: — Тебя мучают сомнения насчёт твоего молодого человека. Ты не уверена, что он принимает тебя такой, какая есть. Слишком много общих событий в вашем прошлом, окрашенных негативом. Но у меня есть для тебя решение. Ведьма поднялась, дошла до шкафа и вытащила из ящика небольшую бутылочку с прозрачной жидкостью. — Нужна лишь капля твоей крови. Гермиона посмотрела заинтересованно, но попыталась возразить: — Я не сторонник тёмной магии. — Я не собираюсь колдовать, — мягко ответила колдунья, — просто это зелье требует добавления крови того, кто обращается к нему с вопросом. Если хочешь, я передам его тебе, даже в руки не возьму. Сама всё сделаешь. Никаких заклинаний, никаких чар. Только капни кровью в сосуд и выпей. Она говорила так медленно и тягуче, что Гермионе показалось, что слова укрывают её словно тёплым пушистым туманным пледом. Ложка продолжала размешивать кофе, медленно постукивая по тонким фарфоровым стенкам. Приняв сосуд из рук провидицы, Грейнджер принюхалась к его содержимому и не почувствовала никаких подозрительных запахов. Это было похоже на зелье откровения, которое иногда выпивали студенты на вечеринках, играя в правду или вызов, чтобы никто не мухлевал. Решив, что хуже точно не будет, Гермиона быстро уколола палец предложенной колдуньей булавкой и сцедила маленькую каплю крови, выступившую на кончике пальца, по стеклу. Зелье тут же приобрело красивый фиолетовый блеск и внутри него как будто закрутился крошечный водоворот. Больше не раздумывая, Грейнджер опрокинула в себя всё его содержимое. Почти зеркальным движением колдунья взяла чашку и выпила остаток кофе, предварительно отложив в сторону ложку. Она удовлетворённо улыбнулась и откинулась на спинку стула: — Ты сделала правильный выбор. Теперь отправляйся домой и ложись спать. Зелье подействует к утру. Провидица протянула руку к оставшейся на столе булавке, но Гермиона успела перехватить ту и зацепить за ворот своей кофты. На миг взгляды Грейнджер и провидицы схлестнулись в схватке характеров, но это быстро прошло. — И как же оно подействует? — спросила за Гермиону Джинни, которая всё это время сидела рядом, ошеломлённо наблюдая за тем, как её подруга, не задав ни одного уточняющего вопроса, принимает из чужих рук незнакомое зелье и выпивает его. Смотреть-то смотрела, а сделать ничего не могла. Как будто в ступоре находилась с того момента, как села за стол. — Завтра начнут проявляться все качества юной мисс, которые так или иначе связаны с её переживаниями. У вас будет возможность понаблюдать за тем, как молодой человек реагирует на каждое из этих проявлений. Есть только один побочный эффект… Джинни вскинулась на стуле и возмущённо повысила на колдунью голос: — И вы говорите об этом только сейчас? — А ты милая сильно-то не волнуйся. Вон, посмотри, подруга твоя спокойна, хотя силу зелья на себе уже чувствует. Когда оно подействует полностью, то подчеркнëт важное и отсечёт ненужное. Поверь, это будет лучшим вариантом для всех. Уизли воззрилась на колдунью с суеверным страхом в глазах, вскочила со стула, схватила Гермиону за руку и потащила прочь из этого места. Грейнджер не сопротивлялась, но и особого рвения не проявляла. Шла, потому что вели, а не потому что хотела. — Так, сегодня ты ночуешь у нас, — безапелляционно заявила Джинни, — а то мне как-то не спокойно. Гермиона только пожала плечами. Похоже, ей было абсолютно всё равно, где ночевать. Ничего не говоря, неторопливо, они прошли по переулку до Дырявого котла. Оказавшись в шумном баре, Грейнджер наконец сбросила оцепенение и начала приходить в себя. Ответила на вопросы взволнованной Джинни, запоздало возмутилась по поводу того, что приняла неизвестное зелье из рук какой-то шарлатанки и даже выпила его, смешав со своей кровью. Однако, прислушавшись к ощущениям, Гермиона с облегчением заметила, что никаких перемен в себе не чувствует. Они с Уизли не сговариваясь решили считать это просто неприятным маленьким приключением и поставили точку. Однако Джинни всё-таки настояла на том, чтобы Гермиона провела эту ночь на площади Гриммо. На всякий случай.