Пять?

Гарри и и Драко вернулись на площадь Гриммо в полном раздрае и тут же попали в цепкие руки Джинни. — Нашли ведьму? Она сказала, как всё исправить? — с порога начала сыпать вопросами миссис Поттер. — Способ есть, — спокойно подтвердил Малфой, — но для начала нам нужно собрать все осколки Гермионы. — Все? — повысила голос Джинни и перевела взгляд с Драко на Гарри, — То есть это ещё не всё? — Ведьма уверяет, что каждая из копий Гермионы отвечает за одно её сомнение, касающееся меня. Ты об этом что-то знаешь? Вопрос был риторический. Малфою просто хотелось посмотреть на реакцию миссис Поттер. С кем ещё могла поделиться Грейнджер, как не с лучшей подругой? Джинни сложила руки на груди, покраснела, но всё же кивнула. — Расскажешь? — попросил Гарри, но Драко перебил его: — Нет. Я должен сам всё увидеть. Так будет надёжнее. Миссис Поттер поджала губы, но всё-таки согласилась, и Драко третий раз за день произнёс заклинание чтения мыслей. Её воспоминания потекли в его голову. Обычно, пока легилимент находился в чужой голове, его собственные эмоции практически не проявлялись. Но в этот раз Драко не удивился бы, скажи ему Поттер, что в процессе просмотра воспоминаний он выдал рекордное количество мимических реакций. Его потрясло, когда Гермиона абсолютно искренне заявила, что боится необходимости соблюдать аристократические правила хорошего тона в случае их брака. Того самого брака, о котором Драко ещё даже не задумывался. Слишком рано было делать предложение всего лишь после нескольких свиданий. Мысль Грейнджер о том, что он может запретить ей работать тоже была не из приятных. Он? Запретить? Малфой восхищался её успехами, рвением, инициативностью и искренним желанием помочь магическим популяциям. Разве мог он потребовать, чтобы Гермиона бросила всё это? Да и что за формулировка такая? Запретить! Как будто они жили в средневековье. Драко стиснул зубы и перешёл к следующему воспоминанию. Переживания о том, каким отцом он станет, стали для Малфоя ещё большей неожиданностью, чем мысли о браке. Зато он сразу понял, откуда взялась маленькая копия Грейнджер. Видимо, именно ей он должен был продемонстрировать свои родительские качества. Воспоминания об издевательствах в Хогвартсе заставили Драко поёжиться. Он хорошо помнил, как они с Гермионой возвращались к нормальной жизни в одном из кабинетов школы, куда другим ученикам не было доступа. Повторения тех долгих месяцев Малфой не просто не хотел, а боялся. Оставалось надеяться, что девушка с этим переживанием прибыла не из их последнего учебного года. На мысли о том, что мог всё ещё предвзято относиться к маглорождённым, Малфой не сдержался и фыркнул. Разве его отношение к Грейнджер не доказывало, что все эти предрассудки остались в прошлом? Драко вынырнул из воспоминаний Джинни взвинченным и задумчивым. — Хоть в чём-то она была во мне уверена? — спросил он раздосадованно. Джинни пожала плечами и легко ответила: — В интимном плане к тебе вопросов не было. — Ну хоть на этом спасибо, — вздохнул Малфой. *** Когда он в подробностях рассказал всë, что увидел в воспоминаниях, Гарри подошëл к камину и какое-то время стоял, глядя на пламя. — Значит малышка — это проверка твоих отцовских способностей, — озвучил Поттер ту мысль, которая минутой ранее пришла в голову и Драко. — А та, что в сером — карьеристка, — поддержала его рассуждения Джинни. — Но тогда, кто третья? — Малфой перевёл взгляд с Поттера на его супругу. — Ну… — неуверенно протянула Джинни, — этого Гермиона не озвучивала, но я могу предположить. Она сделала паузу, глядя Драко в глаза с таким видом, будто ждала, что он сам догадается. Когда надежды не оправдались, миссис Поттер продолжила: — Если бы Гарри морозил меня после первого секса неделю, я бы съела пять вëдер мороженого, а потом, в состоянии полного мозгового онемения, послала бы его в далёкое пешее путешествие. В компании с тяжкими телесными повреждениями. — Кто кого морозил? — психанул Малфой, — Она ходила потерянная все эти дни, избегала меня! Я думал, Гермионе нужно время, старался не давить на неё! После этого заявления Гарри хлопнул себя ладонью по лицу и глухо произнёс: — Идиот! Проигнорировав реакцию мужа, Джинни спросила Драко: — У тебя что, никогда не было серьёзных отношений? Стоп, не отвечай! Давай сразу поясню, что отношения, где девушке были нужны от тебя деньги или статус жены аристократа мы не считаем. Эти любую дичь проглотят и не поморщатся. Малфой промолчал, глядя на Джинни исподлобья. — Понятно, — обманчиво спокойно произнесла миссис Поттер. — Пойду-ка я проверю, как там дети и Гермио…ны, а то руки чешутся подпортить бледнолицый профиль. Боюсь, не сдержусь. Она ушла, а Гарри посмотрел на приунывшего Драко и покачал головой. *** — Салазар тебя раздери, Малфой! Да даже если ты отвесил ей миллион комплиментов! — размахивая руками втолковывал Поттер, — Следующее свидание надо назначать сразу, а не выпроваживать девушку из своей постели в неизвестность. — Тоже мне, великий знаток отношений, — буркнул Драко, опрокидывая в себя бокал с виски. Судя по тому, как Гарри сжал пальцы в кулак, он едва сдержался, чтобы не отвесить Малфою оплеуху. Вместо этого Поттер вернулся к словесным способам убеждения и язвительно заметил: — Основы мироздания под сомнение не ставлю. Драко поморщился. — Ладно, я уже понял, что дурак, — признал он правоту Поттера. — Маховика времени у меня, увы, нет, в прошлое смотаться не могу. И исправить всё сожалениями о своих промахах — тоже. На какое-то время они оба замолчали, лишь изредка прикладываясь к бокалам с огденским. Вдруг Поттер поднял взгляд к виднеющейся в просвете двери лестнице и напряжённо прислушался. — Тебе не кажется, что стало слишком тихо? — спросил он с таким видом, будто тишина — худшее, что может случиться в этом мире. — Возможно, — непонимающе пожал плечами Малфой. — Ну и что? Гарри к этому времени уже вскочил со стула и направился к коридору, на ходу бросая: — Вот будут у тебя свои дети, поймёшь. Допив виски, Драко поспешил за ним. *** Вопреки переживаниям Поттера, на втором этаже они застали вполне иделлическую картину. Малышка ходила перед двумя другими Гермионами и что-то им втолковывала. — Что происходит? — спросил Гарри. — Она придумывает им имена, — восторженно сообщила Джинни. — Малышка поняла, что три человека с одинаковыми именами под одной крышей — это неудобно, и решила придумать им новые. Себя она назвала Ми. Сказала, что так её зовут родители. Гермиона в сером теперь Глэйс. — Глэйс? — не понял Малфой. Джинни не сдержала смешка: — Вообще-то, она хотела сказать Грэйс — в честь её… их тёти. Та, вроде бы, одевается так же строго и носит такую же причёску. Но Ми плохо выговаривает букву р. И получилось потрясающе! — на этом моменте Джинни восторженно пискнула, а затем понизила голос и заговорила почти шёпотом, — Глэйс — лёд по-французски. Согласитесь, очень подходит нашей холодной Грейнджер. Хорошо, что сама она не поняла всей иронии имени. Драко нахмурился, но спорить не стал. Сейчас было не до языковых тонкостей. Важнее было понять, как вернуть всё на круги своя. — А третью Гермиону она как назвала? — спросил Гарри, с любопытством наблюдая за тем, как Ми что-то оживленно объясняла Глэйс, а та, в свою очередь, недовольно хмурилась. — Пока думают. Я предложила вариант "Колючка", но меня никто не поддержал. Джинни едва сдерживала смех и, кажется, была в восторге от ситуации. Пока Ми продолжала накидывать варианты, среди которых были “Карамелька”, “Огонёк” и “Барби”, Гарри вдруг встрепенулся, огляделся и удивлённо спросил: — А где дети? — Я отправила их к маме, — отозвалась Джинни. — Мальчишки разошлись и забыли о моей просьбе не рассказывать о магии. Собирались показать Ми каталог с тренировочными мëтлами, о которых они так мечтают. Пришлось ненадолго оставить наших сомневашек и воспользоваться камином. Джеймс и Альбус пока побудут в Норе. — Надеюсь, что мы решим эту проблему достаточно быстро, чтобы дети не забыли, как мы выглядим, — ворчливо заметил Поттер. Поджав губы, Джинни кивнула. Вся её весёлость испарилась без следа. — Так что ещё сказала прорицательница? — обратила она внимание на молчаливого Драко, — Как сложить их обратно? Малфой, который до этого наблюдал за взаимодействием осколков Грейнджер, перевёл расфокусированный взгляд на миссис Поттер. Он вроде бы смотрел на неё, но было понятно, что не видел. Как будто ушёл с головой в невесёлые размышления и не мог найти выход из них. — Драко? Эй… — позвал его Гарри и легонько коснулся плеча, — Расскажи, чем мы можем помочь? Скинув оцепенение, Малфой сделал полшага в сторону, держа дистанцию с Поттером, сложил руки на груди в каком-то уязвимом жесте и только тогда ответил: — Вы не можете. Она сомневалась во мне, мне всё и исправлять. Если я смогу доказать каждой из них, что её сомнения напрасны, всё станет, как раньше. Но, если где-то допущу промашку… Они, как грани личности Грейнджер, могут исчезнуть навсегда. — То есть как? — не поняла Джинни. Драко со свистом втянул воздух, а на выдохе пояснил: — Если им покажется, что я выделяю кого-то из них, остальные просто перестанут существовать. Ведьма назвала это отсечением лишнего. *** Обстановка в комнате перестала быть уютной. Тишину нарушала только беззаботная болтовня Ми, но теперь и она не могла отвлечь взрослых от тяжëлых мыслей. Гарри исподтишка наблюдал за Малфоем, оценивая каждое движение, каждую мимолетную эмоцию, которую тот не успевал спрятать. Джинни, скрестив руки на груди, стояла рядом. Она пыталась казаться сдержанной, но выдавала себя нервным ковырянием заусенца на пальце. Поттеры молчали, но Драко буквально слышал их мысли, настолько они были отчётливыми. Они гадали, достаточно ли у Малфоя чувств к Гермионе. Хватит ли его любви или хотя бы симпатии на то, чтобы исправить глупость, сотворенную сомнениями, нелепым зельем и необдуманным поступком? Сможет ли он вернуть Грейнджер такой, какая она была? Цельную, разностороннюю, не всегда уверенную в себе. Неповторимую… Драко успел поймать момент, когда Поттер почти решился задать этот вопрос, но посмотрел на него так, что Гарри счёл за благо промолчать. В это время голос малышки прозвучал особенно звонко. Взрослые прислушались к её восторженным словам: — Вообще-то, ты похожа на героиню из моего любимого мультика. Она вишенка в волшебном саду. Хочешь, мы будем звать тебя Черри? Выглядевшая до этого до неприличия надменно, Гермиона снисходительно кивнула и, кажется, впервые за вечер довольно улыбнулась. — Полагаю, — произнес Гарри, глядя на Драко с трудно скрываемым волнением, — нам нужно как можно скорее начать искать остальных. Как вообще понять, сколько их? Пока он переводил вопросительный взгляд с супруги на Малфоя, сработали сигнальные чары, оповещающие о том, что кто-то вызывает по каменной сети. Гарри и Джинни переглянулись и осторожно выскользнули в соседнюю комнату. Подчиняясь неясному порыву и предчувствию, Драко последовал за ними. Огонь в камине полыхнул зелёным, и в нём показалось лицо Минервы МакГонагалл. — Мистер Поттер, миссис Поттер… Мистер Малфой. Интонация директрисы не изменились, когда она увидела Драко, но лёгкая заминка дала понять, что она не ожидала увидеть его здесь. Из-за особенностей подобного вида общения, Гарри шагнул вперëд, чтобы Минерве лучше было слышно и видно его. При этом он закрыл собой Джинни и Драко, поэтому поздоровался за всех: — Добрый вечер, директор Макгонагалл. — Прошу прощения, что беспокою в столь поздний час, — торопливо заговорила Минерва, выдавая своë волнение, — но, поскольку вы аврор и являетесь другом мисс Грейнджер, я подумала, что обратиться стоит именно к вам. Спина Гарри заметно напряглась, но голос не дрогнул, когда он спросил: — Что случилось? Взгляд Минервы всего на долю секунды метнулся в ту сторону, где стоял Драко. — Дело в том, — начала она, — что Гермиона появилась в Хогвартсе. Не пришла обычным путëм, как все посетители, а возникла, словно из ниоткуда. И чары еë пропустили. Но самое тревожное в том, что сама мисс Грейнджер уверена, будто учится на седьмом послевоенном курсе. За спиной Гарри раздался тихий, полный отчаяния, стон Драко.