Пять?

Не прошло и четверти часа, как кабинет снова озарило зелёное пламя. Теперь Грейнджер выглядела свежей и отдохнувшей, чем заработала одобрительный кивок со стороны Нарциссы. Она позвала Линки, чтобы та перенесла еë в комнату к Драко, а пока протягивала эльфийке руку, успела заметить, как миссис Малфой направила палочку на камин. *** Линки переместила гостью прямо в спальню Драко, бросила на спящего хозяина тревожный взгляд и тут же исчезла. Грейнджер окинула Драко оценивающим взглядом. Он, безусловно, выглядел лучше, чем вчера. Бледность отступила, и даже тёмная сетка, расходящаяся от раны на руке, заметно побледнела и уменьшилась. Драко крепко спал, ровно и спокойно дыша. По всей видимости, антидот обладал снотворным эффектом. Взглянув на висящие на стене часы, Грейнджер прикинула, что до начала рабочего дня осталось чуть более часа. Этого времени должно было хватить с головой. Стянув строгий пиджак, она бросила его на ближайшее кресло. Затем, не отводя глаз от спящего Малфоя, медленно начала расстёгивать пуговицы. Белоснежная блузка легла на пиджак, сверху упала юбка. Теперь уже без колебаний и сомнений, Грейнджер нырнула под одеяло и придвинулась поближе к Драко. Тепло его тела пустило волну жара вдоль позвоночника, напряжённые мышцы расслабились. Лёжа так близко, легко было почувствовать дыхание на своëм лице, ощутить размеренное биение сердца. Неожиданно рука Драко скользнула ей на талию, притягивая ближе. Дыхание опалило щëку. Проснулся? Она замерла, ожидая каких-то действий или комментариев, но Малфой лишь крепче прижал еë к себе, продолжая спать. Находиться так близко, чувствовать покалывание в пальцах от нестерпимой потребности прикоснуться — всë это было пыткой. Изощрëнным испытанием женской выдержки и степени еë желания. А последнее было очень сильным… Грейнджер сначала несмело провела пальцами по его подбородку, почти невесомо коснулась щеки, откинула со лба выбившуюся прядь волос. Драко заворочался, но не проснулся. Его нога легла вплотную к ноге Гермионы. Тогда она повела голым коленом вверх по бедру Малфоя. Даже во сне от пикантной близости и смелых прикосновений он начинал заводиться. Грейнджер чувствовала его возбуждение и принимала, как ещё один признак выздоровления. Когда дыхание Драко сбилось, она начала действовать смелее. Толкнула его в плечо, приподнялась и почти оседлала. Малфой распахнул глаза, жадно впитывая открывшуюся картину. Такое желанное, почти обнажëнное тело, лëгкий румянец на щеках и груди, смущение от его голодного взгляда. Он не мог поверить в происходящее. Прошлым вечером мысли о том, что Глэйс проведëт ночь в его спальне, заставляли сердце биться чаще, но даже в самых смелых фантазиях Драко не представлял такого пробуждения. Всегда такая сдержанная и правильная, сейчас она сидела на нëм верхом, недвусмысленно вжимаясь промежностью в пах. Со свистом втянув воздух сквозь зубы, Малфой потянул Грейнджер на себя. Провел рукой по спине, чувствуя тепло разгорячëнной кожи, хрипло прошептал : “Гермиона…”, боясь нарушить магию момента. Она не дала сказать больше. Нагнулась к нему и нежно коснулась его губ своими. И этот поцелуй хотя и был коротким, но обещал горячее продолжение... Грейнджер запустила пальцы во взъерошенные волосы Малфоя, задрала его футболку и скользнула ладонью по торсу. Жалась к нему затянутой в простой хлопковый бюстгальтер грудью. Драко стонал ей в губы и чувствовал, как с каждой секундой он теряет контроль, а разум затуманивается от близости Гермионы. Не дождавшись от него решительных действий, Грейнджер смело провела рукой вниз по животу и скользнула пальцами под резинку боксеров. Драко дёрнулся от неожиданности, сипло выдохнул, но не оттолкнул её. И всё-таки, несмотря на сильное желание, он сдерживался. Грейнджер это чувствовала. Когда она обхватила его член и провела большим пальцем по бархатистой головке, Малфой сглотнул. — Гермиона, остановись, — тихо попросил он. Прозвучало жалко, если не сказать жалобно и, может быть, поэтому Грейнджер даже не подумала слушаться. Глядя Драко в глаза, она спустилась ниже, острым язычком обвела сосок, обрисовала белую полоску шрама вдоль ребра. Она начала действовать напористей, движения стали требовательнее. Но, когда Гермиона подцепила резинку его боксеров и потянула вниз, Малфой перехватил её запястья. — Стой, — прохрипел он, тяжело дыша. — Я не могу… Во взгляде, который в этот момент бросила на него Грейнджер, крылось совсем не то, чего можно было ожидать. Он не был озадаченным или смущённым. В нём не читалось вопроса или обиды. Нет. Гермиона смотрела на Драко со злостью. — Почему? — холодно уточнила она. Малфой вздохнул и откинулся на подушки. — Потому что ты целуешь меня, трогаешь… И мне бы видеть фейерверки от удовольствия, а я ловлю мельтешащих мушек. Если антидот и действует, то медленнее, чем хотелось бы. Вопреки ожиданиям и здравому смыслу, Грейнджер не отступалась от задуманного. Завела руки за спину, щёлкнула застёжкой бюстгальтера и, откинув его в сторону, легла на Драко, потираясь сосками о голую кожу. — Надо было сразу снять это безобразие, — постаралась звучать томно она, — так ведь гораздо лучше, правда? Лежи, получай удовольствие. Я всё сделаю сама. Малфой снова перехватил её руки, когда они потянули резинку трусов. — Глэйс, нет! — твёрже произнёс он. В ответ на лице Грейнджер появились совершенно нечитаемые эмоции. Она вцепилась в бёдра Драко с такой силой, что он зашипел: “Прекрати!” и приподнялся на локте, глядя на искажённое яростью лицо. В поведении этой Гермионы не было и следа от сдержанной и рациональной Глэйс. В нём читался вызов, упрямство, напор и отчаянная жажда обладания. И совсем недавно Малфой уже видел подобное, только запрятано оно было под другие декорации. Внезапная догадка прошила висок тупой болью и Драко, поморщившись, прошептал: — Черри… *** — Как ты сюда попала? — не нашёл, о чём ещё спросить Малфой. — По подробной инструкции от твоей сиделки, — язвительно выдавила Грейнджер. — Она так эмоционально рассказывала Джинни, что провела ночь в этой постели! Узнать детали не составило труда. Несколько секунд они молчали, глядя в глаза друг другу, затем Драко поинтересовался: — Может быть, уже встанешь с меня? Ты же прекрасно знаешь, что ничего не будет. — Это мы ещё посмотрим… Дальнейшие события происходили очень стремительно. Черри упрямо подалась к Драко, прижалась губами к его губам, обняла за шею с такой силой, что для освобождения нужно было сделать больно либо ему, либо ей. Малфой хотел перекатиться и прижать её к кровати, но сил не хватило и именно в этот момент дверь открылась. На пороге стояла Глэйс. Первую секунду она выглядела взволнованной, даже испуганной, но, как только оценила ситуацию, в карих глазах появился ледяной холод. Черри оторвалась от Драко, чтобы посмотреть, кто нарушил их уединение. Судя по её виду, будь это хоть сам Волдеморт, она послала бы его в весёлое пешее путешествие, лишь бы не мешал продолжать начатое. Однако, похоже в данной ситуации Глэйс была пострашнее вышеупомянутого безносого. Черри напряглась, стиснула коленками бока Малфоя с такой силой, будто её копия вот-вот должна была начать отрывать их друг от друга. А ещё с губ Грейнджер сорвался звук, похожий то ли на шипение, то ли на стон отчаяния. Драко воспользовался тем, что она отвлеклась, наконец-то смог перекатить её на спину и после этого освободиться от хватки. Поднялся и отошëл на пару шагов, пошатываясь. Черри натурально психовала, когда вскакивала с кровати, собирала по комнате одежду и натягивала её на себя. Бюстгальтер надевать она не стала. Брезгливо осмотрела, отодвинув от себя на вытянутую руку, и демонстративно бросила в лицо Малфоя. Заявила, повернувшись к Глэйс: — Не мой фасон. Вещь из бабушкиного сундука. Кое-как застегнув блузку и накинув поверх неё пиджак, Черри вылетела из комнаты. Драко тяжело опустился на край кровати и облегчённо выдохнул. — Знаешь, — заговорила Глэйс после долгого молчания, — я не имею никакого права осуждать, но… Пока идёт лечение, ты не мог бы… воздержаться? От услышанного у Малфоя вырвался нервный смешок. — Буду рад, если ты сможешь донести эту мысль до Черри. В некоторых вопросах она чрезвычайно упёрта. Опустив взгляд, Глэйс подошла к тумбочке, где с ночи осталось расставлено всё необходимое для проведения ритуала. — Меня это и правда не касается, — очень тихо заговорила она, — но её можно понять. Я ведь помню всё, что происходило с… нами… до разделения. Без эмоций, только факты. Она запнулась, потому что в этот момент Драко откинулся на подушку с тяжёлым выдохом. Ему снова было нехорошо, хотя после приёма антидота прошло совсем немного времени. Возможно, несанкционированные врачом физические нагрузки, которыми стала борьба с Черри, снова откинули его назад в лечении. Оценив его внешний вид, Глэйс покачала головой и продолжила говорить, параллельно открывая склянки с ингредиентами: — В тот день, когда мы с Джинни пошли к прорицательнице, самой сильной эмоцией Гермионы был страх из-за того, что ты отмалчивался неделю, не делал следующий шаг. А ещё злость за то, что не решалась взять инициативу в свои руки. — Думаешь, поэтому она такая настойчивая? — кивнул на дверь Драко. — Думаю, да. И её сложно в этом обвинить. Несколько минут тишина комнаты нарушалась лишь звоном стекла и стуком ножа по деревянной доске для ингредиентов. Малфой о чём-то напряжённо думал, Глэйс старалась сосредоточиться на подготовке третьего ритуала. Наконец, когда всё было готово, она с небольшой колбой в руке подошла к кровати. Не оттягивая, взмахнула палочкой, чтобы начать, но Драко остановил её жестом и, мягко перехватив за запястье, потянул на кровать. Глэйс удивлённо моргнула, но покорно села на самый краешек. Собравшись с мыслями, Малфой тихо спросил: — Скажи, а как ты относишься к остальным… Гермионам? Было заметно, как она задумалась. Но над самим ли вопросом или над причиной, по которой он был задан? Пожав плечами, Глэйс ответила: — Нормально отношусь. Это прозвучало так, будто еë удивлял сам факт того, что Драко спрашивал о подобном. — И ты бы не хотела, чтобы кто-то из них исчез, когда вы снова станете единым целым? Впервые за долгое время Малфой видел, как на лице Глейс расплывается широкая улыбка, а брови ползут вверх. — С чего бы это? — воскликнула она. — Странно вообще как-то разделять нас. Мы не отдельные личности. Мы разные грани личности Гермионы. Даже не как сёстры-близняшки, вынужденные всё время быть вместе. Это совсем другое. Без любой из нас Гермиона уже не была бы собой. — Но ведь в самом начале, когда разделение только произошло, вы совершенно не ладили друг с другом. Да и сейчас, заглянув на Гриммо, трудно застать тихий семейный вечер. — Так ведь это и есть формирование личности, — произнесла Глэйс таким тоном, каким могла бы объяснять основы мироздания маленькому ребёнку. — Для развития одних черт характера, нужно, чтобы другие… как бы это сказать… подвинулись, что ли? Мы привыкли, что в разных ситуациях нужно отдавать главную роль кому-то одному. На работе — трудоголичке, на свиданиях и встречах с друзьями — той, которая отвечает за раскованность. А нас вытащили в мир с иными правилами, дали возможность говорить одновременно. Конечно же поначалу это здорово выбивало из колеи. — Но ты всё равно относишься к остальным с пониманием и симпатией? — вкрадчиво уточнил Драко. — С пониманием, — с нажимом ответила Грейнджер и многозначительно посмотрела на Драко. — И к Веспе? Уголок губ Глэйс напряжëнно дрогнул: — С ней всë сложнее. — Почему? Она задумалась над формулировкой, машинально посмотрела на часы, оценивая, сколько времени осталось в запасе, затем произнесла: — Мы не были представлены. … Это та часть Гермионы, которая многие годы была запрятана очень глубоко и закрыта на замок. Ей просто не нашлось места за необходимостью строить карьеру, поднимать послевоенный мир и нести знамя героини. Грейнджер байкерша не вязалась ни с одной из этих ролей. — Да? — усмехнулся Малфой. — А мне кажется, что будущая госпожа Министр, которая приезжала бы на работу на железном коне, здорово встряхнула всех этих правительственных зануд. — Может быть, — пожала плечами Грейнджер, никак не отреагировав на смелое предположение Драко касательно высокого поста, — но сама Гермиона так не считала. А теперь я смотрю на Веспу, и чувствую, что отказ от мечты был огромной ошибкой. Ни в какой другой роли Гермиона не была такой счастливой. Глэйс опустила взгляд на сложенные на коленях руки и больше минуты задумчиво крутила в пальцах волшебную палочку. Потом вернула внимание к Малфою и, склонив голову набок, спросила: — А почему у тебя возник такой странный вопрос? Теперь пришла очередь Драко молчать, обдумывая ответ. Да, они с Поттером решили, что рассказывать всю правду осколкам Гермионы не стоит. На примере одной из них уже было понятно, что это плохая идея. Но почему-то Малфою нестерпимо хотелось, чтобы Глэйс знала — между ним и Черри ничего не было и не могло быть. Наконец он собрался с мыслями и заговорил: — В тот день, когда вы разделились, мы были у прорицательницы. Помнишь? Грейнджер кивнула. — Помимо всего, что она рассказала, было ещё кое-что. Деталь, которую мы решили вам не раскрывать. Теперь Глэйс не выглядела расслабленной. Она сощурила глаза и села прямо, как будто собралась перед лицом опасности. Драко вздохнул и продолжил: — Ведьма сказала, что я должен развеять ваши сомнения… Когда он запнулся, Грейнджер нетерпеливо раскрыла ладонь в требовательном жесте: — И? — И если я как-то особенно выделю кого-то из вас… остальные исчезнут. Глэйс так и осталась сидеть, опустив безвольную ладонь на колени. Взгляд карих глаз был направлен на Малфоя, но она не видела его. Одному Мерлину было известно, какие картины возникали в её воображении. — Когда вы собирались нам сказать? — ровным тоном уточнила Грейнджер, когда Драко уже не надеялся увидеть от неë хоть какую-то реакцию. — Никогда, — честно ответил он. — Черри случайно узнала обо всём и дала нам понять, что эту информацию лучше держать в секрете. Ещё какое-то время Глэйс сидела, задумчиво глядя в пустоту перед собой, потом вдруг встала и принялась мерить шагами комнату. Драко молча наблюдал, пытаясь угадать, какие мысли крутятся в еë мозгу. Он уже думал прервать это хаотичное мельтешение, когда Глэйс остановилась напротив него и выдала: — Очень плохо, что вы не рассказали раньше. — Мы не были уверены, как вы на это отреагируете, — начал объясняться Малфой, но Грейнджер отрицательно покачала головой. — Я не об этом. Мы искали сведения, не обладая всей полнотой информации. Это значит, что теперь придётся поднимать многие книги заново и уж точно менять критерии поиска. Она сделала шаг и опять принялась метаться по комнате, на этот раз озвучивая свои рассуждения: — Я никогда не слышала и не читала о подобном действии зелий. Ни в одной из книг не было ничего даже отдалённо похожего. — Ведьма сказала, что магия сработала не так, когда должна была, — быстро проговорил Драко, вклинившись в её рассуждения. Глэйс отмахнулась от его слов, как от назойливые мухи. — Ерунда, — отрезала она, — магия не может действовать не так, просто условия её использования могут отличаться от изначальных. Бывают чары, на которые влияют погодные условия или полная Луна. Если в этом случае применялась кровь, то даже фаза цикла могла сыграть какую-то роль. И либо ведьма не знала о такой вероятности, либо она нагло вас обманула. Драко наблюдал за Грейнджер, следил за выводами, которые она делала и не мог понять, как его мотивы привели к таким результатам? Он ведь просто хотел показать Глейс, что между ним и Черри ничего не было. Чтобы после того, как она провела ночь, отпаивая его зельями и проводя сложные ритуалы, Грейнджер не чувствовала себя обманутой… И почему вообще он решил, что у Глэйс были к нему хоть какие-то чувства? С чего вдруг подумал, что сцена, которую она застала, могла стать причиной ревности? Эта часть Гермионы привыкла полагаться на логику, а не на эмоции. Однако то, к чему в итоге привело его откровение, казалось гораздо более важным и существенным. Они ведь и правда не подумали с Поттером, что для поисков правды могут быть важны мельчайшие крупицы информации. Да что там... Драко в принципе не верил, что из этой затеи с библиотекой выйдет толк. Теперь он понимал, каким высокомерным придурком был и чувствовал себя виноватым. Он уже даже открыл рот и откашлялся, чтобы искренне попросить прощения, но Глэйс его опередила: — Сейчас я проведу ритуал и пойду на работу. Как ты верно сказал, больничный дали тебе, а не мне. В обед загляну к доктору Оконеллу, узнаю, какие ритуалы он провёл над Кевином Боузи. Если у них тоже не получилось найти подходящий, возьму новые для тебя. В шесть я вернусь. Произнеся последнюю фразу, она смерила Драко таким взглядом, что ему стало не по себе. Он понял, о чëм именно Глэйс промолчала. Если в шесть она не застанет его в мэноре, то следующий этап лечения будет проходить не просто при запертой каминной сети, а, вероятно, с использованием фиксирующих заклинаний или каких-нибудь магловских приспособлений схожего действия. Зрительный контакт затянулся. Глаза Грейнджер подозрительно сузились, и Драко покорно кивнул. Устраивать побег он не собирался. *** Глэйс провела третий ритуал и заторопилась уходить. Когда она взялась за ручку двери, Малфой попросил: — Не рассказывай остальным. Пожалуйста. Грейнджер медленно развернулась и бросила в ответ: — Хорошо. А ты держи свой член в штанах. Не хочется исчезнуть раньше, чем я разгадаю эту загадку. Она шагнула за порог и громко хлопнула дверью.