Пять?

Глэйс вернулась в Малфой-мэнор гораздо раньше, чем обещала. Драко едва успел отойти от шока после разговора с матерью и добраться до своей спальни. Он ощущал, что слабость возвращается и собирался снова лечь в кровать, когда посреди его комнаты появилась Линки и сообщила, что Гермиона пришла. — Мисс просила узнать, как вы себя чувствуете и нужно ли сейчас принести антидот? Драко посмотрел на часы. Короткая стрелка приближалась к цифре три. Доктор Оконелл говорил, что с каждым следующим приёмом зелья промежутки следует делать всё больше. По-хорошему, стоило подождать ещё хотя бы час, но внутренне Малфой чувствовал, что откладывать не стоит. Он попросил Линки позвать Гермиону, а сам откинулся на подушки и зажмурился, пытаясь справиться с мельтешащими перед глазами искрами. Глэйс появилась через пять минут. Пришла сама, через дверь, очевидно не желая злоупотреблять помощью домовых эльфов. Бросив быстрый взгляд на Малфоя, она поспешила достать из своей сумки новые флаконы с антидотом, которые выдал ей колдомедик, и тут же открыла один. Драко поморщился, когда прохладное стекло коснулось его губ, и с трудом проглотил горьковатую жижу. В прошлые разы она не вызывала никаких неприятных ощущений, но сейчас к горлу подкатила тошнота и Малфой с трудом сдержался, чтобы не вывернуть всё содержимое желудка. — Ты как? — настороженно поинтересовалась Глэйс. — Выглядишь хуже. Драко только отрицательно покачал головой, сглатывая вязкий ком в горле. Прохладная ладонь легла на его лоб. — У тебя небольшая температура. Опять, — мрачно констатировала она. — Не нравится мне это. Осторожно развернув Малфоя на бок, Грейнджер закатала рукав его футболки и осмотрела рану. — Хотя бы здесь без изменений, — произнесла тихо. — Постарайся заснуть. Я пока побуду рядом, потом пойду в библиотеку… делать подборку по вновь открывшимся данным. Даже в своём нынешнем состоянии Малфой не смог сдержаться от усмешки, услышав упрёк в её голосе. После приема лекарства Драко действительно быстро стало легче и он заснул. Как Глэйс вышла из комнаты, он не слышал. *** Она прошла по коридору второго этажа, стараясь ступать еле слышно. Не хотела попасться на глаза Нарциссе. После утреннего происшествия и последовавшего за ним разговора Глэйс чувствовала себя виноватой перед хозяйкой поместья… За прежнюю предвзятость, за недомолвки. И за то, что последние две недели общалась с ней от имени Гермионы, хотя являлась ею не в полной мере. Утренний намёк Малфоя про Черри тоже не давал ей покоя. Очевидно, что самая раскованная часть Грейнджер не сильно переживала за остальные осколки. То ли не понимала, что без них будет уже не той, кого полюбил Драко, то ли просто не могла справиться со всепоглощающим чувством ревности. Злилась ли Глэйс на неё из-за этого? На удивление нет. Первые дни после разделения её тоже посещали подобные мысли. Особенно, когда они познакомились с Веспой. Казалось, что другие грани личности несерьёзные и несущественные. Что они только отвлекают Гермиону от того, что по-настоящему важно. Карьера, амбиции, желание сделать мир лучше — вот стержень, на котором держался внутренний мир Грейнджер и её идеальный образ для окружающих. А все эти побочные линии — бесполезная трата времени. Зачем уходить с головой в любовь к человеку, который не сильно-то горит желанием быть рядом? Не глупо ли рисковать собой, садясь на самый опасный вид транспорта ради получения адреналина? Что, привычная, проверенная и такая комфортная стабильность уже не в чести? Первые сомнения в своей правоте закрались у Глэйс, когда Малфой вызвался сопроводить её на встречу к оборотням. Не кичась своим превосходством над Грейнджер, не строя из себя героя. Просто потому, что это было потенциально опасно. Глэйс могла сколько угодно показывать свою самостоятельность и самоуверенность, но в тот день ей стало не по себе от того, как на неё смотрел вожак стаи. Как на игрушку, назойливую добычу, возомнившую, что может диктовать ему правила. Не будь рядом Драко, Грейнджер сбежала бы. Если, конечно, ей бы это позволили. А потом был портключ в поместье, безграничный доступ в библиотеку и знакомство с Нарциссой… Глэйс нравилось общаться с миссис Малфой. Та была абсолютно не такой, какой представляла её себе Гермиона. Ни аристократической заносчивости, ни высокомерного пренебрежения к маглорождённой. Нарцисса ни разу не попыталась влезть в дела Грейнджер. Не выясняла, для чего Гермионе нужна их библиотека, обходила стороной тему отношений с Драко. Смотрела тепло, почти по-матерински, не позволяя себе двусмысленных замечаний или косых взглядов. За такое короткое время Глэйс прикипела к миссис Малфой и уже не была уверена, почему вечерами так спешит в мэнор — из-за желания закопаться в древние книги или ради приятной беседы с хозяйкой поместья за вечерней чашечкой чая. И вот сегодня Глэйс чувствовала себя так, будто предала доверие Нарциссы. Мимо двери кабинета она проскочила, стараясь производить как можно меньше шума, но при этом быстро перебирая ногами. Если бы в этот момент дверь открылась, Грейнджер провалилась бы сквозь землю. Но этого не произошло. Она добралась до библиотеки, взялась за дверную ручку, и обернулась, прежде, чем войти. Решила убедиться, что никто не видел её сомнительного прохода по поместью. Коридор был пуст. Тихо выдохнув, Глэйс шагнула через порог библиотеки… И тут же встретилась взглядом с Нарциссой. Та сидела в одном из двух кресел возле стола, держа в руке книгу, и увлечëнно читала. Либо, делала вид, что читает. Когда Грейнджер вошла, миссис Малфой оторвалась от чтения. Тепло посмотрела на гостью, улыбнулась ей и спросила: — Не будешь против, если я составлю тебе молчаливую компанию? Давно хотела перечитать этот труд. Глэйс открыла рот в изумлении, но тут же закрыла его, не зная, что можно ответить. Хозяйка дома спрашивала её разрешения остаться. Как будто Грейнджер и правда могла сказать, что та помешает ей своим присутствием. Немного нервно кивнув, Глэйс отвела взгляд и направилась к стеллажу с книгами по зельеварению. Она весь день формулировала новые критерии поиска, поэтому сейчас выдала их без запинки. Подходящие тома слетели с полок и легли стопкой на столе. Пока Грейнджер шла к свободному креслу, миссис Малфой, не таясь, читала названия на корешках, но стоило ей устроиться напротив, как Нарцисса вернулась к тому на своих коленях. Примерно четверть часа в тишине библиотеки звучал лишь шелест страниц. Столько времени понадобилось Глэйс, чтобы преодолеть сковывающую её нервозность и немного расслабиться. Смирившись с тем, что не запомнила ни строчки из прочитанного, она посмотрела поверх книги на хозяйку поместья. То ли миссис Малфой одновременно с ней сделала то же самое, то ли давно исподтишка наблюдала за Грейнджер, но их взгляды встретились. Обе смущённо улыбнулись, и атмосфера напряжённости неожиданно растворилась. — Ненавижу этого автора, — призналась Нарцисса, откладывая на стол изрядно потрёпанный том. Глэйс тоже захлопнула книгу и со вздохом сказала: — И мне не до чтения. Она помедлила, обводя кончиком пальца вдавленные буквы на обложке, потом собралась с духом и проговорила: — Простите меня, что не рассказала сразу, что я не Гермиона… Не совсем Гермиона. — Не извиняйся, — покачала головой миссис Малфой, — я всë понимаю. Грейнджер кивнула, чувствуя безграничную благодарность к Нарциссе. И, не до конца осознавая, зачем, тихо произнесла: — Они зовут меня Глэйс. Если хотите, можете тоже звать меня так. — Кто это они? — неожиданно нахмурилась миссис Малфой. — Драко и Гарри с Джинни. Им так проще общаться с нами, когда мы вместе. Нарцисса упрямо поджала губы. — Нет уж. Я буду называть тебя Гермионой. Не знаю, ради какого удобства мой сын с друзьями придумали вам новые имена, но тебе решительно не подходит это холодное Глэйс. После эмоционального выступления, миссис Малфой как-то сникла, и Грейнджер видела, как она мнётся, не решаясь задать вопрос. Наконец, он прозвучал: — Драко рассказал мне сегодня днëм о некоторых тонкостях вашего положения. Надеюсь, не покажусь тебе бестактной, если спрошу. Гермиона, про что оно? Твоë сомнение в Драко? Вопрос застал Глэйс врасплох. — Я не уверена, что смогу объяснить, — пробормотала она, чувствуя, как краска заливает щеки. Нарцисса мягко улыбнулась, поддерживая. Проговорила мягко: — Не нужно искать правильные слова, просто скажи, как чувствуешь. Глэйс глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — Я боюсь. … Что мои амбиции, страсть к работе и знаниям, могут быть препятствием для наших отношений. Драко вырос в другом мире, где женщина должна поддерживать мужчину, а не строить свою карьеру. — Думаешь, он захочет, чтобы ты оставила Министерство после свадьбы и посвятила себя семье? — догадалась миссис Малфой. От слова “свадьба”, произнесëнного спокойным ровным тоном, Глэйс впала в ступор. Она не собиралась замуж за Драко, он не собирался делать ей предложение. Ни о каком замужестве не шло и речи… Или?... Подëрнутая дымкой память подсказывала, что Гермиона думала об этом. Робко, несмело, смущаясь собственных мыслей и желаний. Представляла белое платье, счастливого Драко рядом и свою ладонь на сгибе его локтя… Но потом еë фантазия неизменно заходила дальше, в семейную жизнь, и красочная картинка меркла. Там, где был праздник, фата и улыбка любимого человека, не было Глэйс. Эта грань личности Гермионы выходила вперëд во втором акте, подкидывая иные образы — неуместность героини войны на приëмах надменных аристократов, необходимость тщательно следить за своей речью и нарядами, постоянную борьбу с мужем и свекровью за права эльфов. Брак напоказ, под прицелами колдокамер репортëров… Такая жизнь была не для неë. И сейчас эта картина показалась настолько реалистичной, что у Глэйс защипало глаза. Видимо все переживания были написаны у Грейнджер на лице и не на шутку взволновали Нарциссу. Та подалась вперёд и, не прерывая зрительного контакта, попросила: — Пожалуйста, Гермиона, поделись своими переживаниями. Уверена, что смогу развеять большую часть из них, но для этого мне нужно знать. Её голос звучал, сочувственно, но при этом внушительно и твёрдо. Глэйс даже удивилась, как всё это могло сочетаться в единственной фразе. — Я… Судорожно втянув воздух и сделав несколько вдохов и выдохов, Грейнджер собралась и ответила: — Я люблю свою работу и не хочу, чтобы однажды пришлось выбирать между Драко и призванием. Но сильнее меня беспокоит другое, — она не моргая смотрела в глаза Нарциссы. — Я была воспитана с совершенно иными взглядами. Мир аристократов чужой для Гермионы Гренджер. Я чужая для него. … И ваш сын внушал мне это с одиннадцати лет. Последнее прозвучало так горько и сипло, что миссис Малфой сочувственно поджала губы. Глэйс попыталась откашляться, но во рту всё пересохло. — Линки! — тут же позвала Нарцисса и попросила, когда та появилась. — Пожалуйста, принеси нам чай. Эльфийка удивлённо посмотрела на хозяйку, затем на её гостью и взволнованно уточнила: — Чай? В библиотеку? — Да, — подтвердила миссис Малфой и для убедительности кивнула домовихе. Линки надулась, но не посмела спорить. С тихим хлопком она исчезла. Глэйс была уверена, что эта просьба была продиктована не столько проявлением заботы и беспокойства о ней, сколько необходимостью для Нарциссы потянуть время и собраться с мыслями. Эльфийка вернулась очень быстро, держа на ладони непомерно большой для неё поднос с чайником, двумя чашками и вазочкой с печеньем. Одним щелчком пальцев она сдвинула в сторону книги, собрала их в аккуратную стопку и поставила между хозяйкой и её гостьей принесённые угощения. — Спасибо, Линки. Мисс Грейнджер также останется на ужин, — произнесла напоследок Нарцисса, на что эльфийка кивнула и тут же исчезла. Миссис Малфой сама налила ароматный горячий напиток для Гермионы. — Возьми, — протянула она ей чашку. — Линки всегда безошибочно определяет, какие травки стоит добавить. Судя по аромату, сегодня там ромашка и мелисса. То, что нужно, чтобы обрести чуточку спокойствия. Я же постараюсь помочь закрепить результат. Чай оказался очень вкусным, а Глэйс порадовалась, что теперь у неё есть, чем занять руки. Она пила небольшими глотками и уже через минуту поняла, что бушующие эмоции действительно начали утихать. Нарцисса тоже заметила это и заговорила, тщательно подбирая слова: — Я понимаю твои страхи, Гермиона. Стена, которую чистокровные многие десятилетия возводили между собой и маглорождёнными огромна… Но сейчас она рушится, пусть даже это не так сильно заметно в масштабах всего магического сообщества. Рука миссис Малфой едва заметно дрогнула. Чашка из тончайшего фарфора задела блюдце и тонкий звон эхом отразился от стен, растёкаясь среди бесконечных лабиринтов стеллажей по всей бибилиотеке. Этот звук лучше любых слов подтверждал, что Нарцисса взволнована разговором не меньше, чем Глэйс. — Знаешь, сколько свадеб между чистокровными и маглорождёнными было заключено в прошлом году? — спросила она. Припомнив виденные мельком заголовки Ежедневного Пророка за последние месяцы, Грейнджер навскидку предположила: — Три-четыре? — Девять, — ответила миссис Малфой и сделала долгую паузу. — А ведь за предыдущие четверть века и дюжины таких союзов не набралось бы. — И что это значит? Нарцисса улыбнулась с тёплой грустью. — Что наши дети лучше и мудрее нас. Они не пошли по пути отцов, не приняли их идеологию избранности чистокровных. Они помнят про ошибки родителей и строят новый мир. … Поверь, Драко тоже изменился. Он уже не тот потерянный ребёнок, который рос в тени Люциуса и мечтал заслужить его одобрение. Он стал самостоятельным, сильным мужчиной, который сам решает, чего хочет от жизни и что для него правильно. Просто дай ему шанс проявить себя. Показать, что в нём нет пренебрежения к тому, что для тебя важно. Не для Гермионы в целом, а именно для тебя. Глэйс опустила затуманенный взгляд к отражению в чашке и пару минут обдумывала услышанное. Наконец она вздохнула и не очень уверенно кивнула: — Я попробую. *** После разговора с Нарциссой, Глэйс отправилась к Драко, чтобы проверить его состояние. В комнату она вошли тихо, бесшумно прикрыв за собой дверь. Малфой спал. Несколько минут Грейнджер стояла, привалившись спиной к дверному полотну, и просто наблюдала за Драко. Подмечала глубокую складку над переносицей, неестественную бледность, мерное дыхание и круги под глазами, которые стали светлее с прошлого вечера. Наконец она подошла к кровати и положила ладонь на лоб Малфоя. Нахмурилась из-за того, что температура так и не спала, аккуратно убрала со лба непослушные пряди волос. Глэйс надеялась, что он проснётся сам, но ни её шаги, ни лёгкие прикосновения не разбудили его. Тогда она тронула его за плечо и слегка сжала. Драко медленно открыл глаза. Как только взгляд серых глаз сфокусировался на Грейнджер, его губы растянулись в улыбке. — Самое приятное пробуждение. От произнесённых слов, а главное — от тона, которым они были сказаны, Глэйс почувствовала, как к лицу приливает жар. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Как маленькая гордая жаровня. Грею слабо, но упорно. — Шутишь. Значит всё не так плохо, как кажется. — А кажется, что всё плохо? — удивился Малфой, — Меня беспокоит только температура, а в остальном — жить можно. — Ты спишь сутки напролёт. Не думаю, что это норма. Драко легкомысленно пожал плечами и сел в кровати. Глэйс недовольно покачала головой, но больше ничего не сказала. Подошла к прикроватной тумбочке, на которой стояло всё необходимое для очередного ритуала, и начала готовиться. — Ты спустишься поужинать? — спросила она будто бы между делом, разминая в ступке листья миртового дерева. — Составишь нам с Нарциссой компанию? Прислушавшись к себе, Малфой отрицательно покачал головой: — Мой организм требует только сна. Видимо, восполняет недостаток отдыха за последние дни. — Дни? — иронично хмыкнула Глэйс. — Ты как занял должность зама, так поселился в Министерстве. Она старалась выглядеть расслабленной, но получалось не очень хорошо. Сразу после разговора с Нарциссой Грейнджер чувствовала себя уверенной, но сейчас это чувство стремительно испарялось. Ей предстояло сидеть за столом, сервированным по всем аристократическим правилам, соблюдать правила этикета и при этом ещё умудряться что-то есть, хотя аппетита не было категорически. В итоге даже Драко заметил, что с ней что-то не так и спросил: — Ты уже перетёрла бедные листья в кашу. Думаешь, так они лучше подействуют? — Что? Грейнджер вздрогнула, бросила испуганный взгляд на Малфоя, затем в ступку и отложила пестик, гулко стукнув им по поверхности тумбы. — Прости, задумалась. Сейчас всё будет готово… — Не суетись, Глэйс, — попытался разрядить атмосферу Драко, — я никуда не сбегу. — Знаю. Но меня ждёт твоя мама. Вряд ли она будет рада, если я сильно задержусь. Малфой сощурился, глядя на неё и, кажется, догадался, в чём причина волнений. — Не переживай. Мама сама терпеть не может все эти церемонии. Никаких расшаркиваний и десяти перемен блюд не будет. Просто тихий семейный ужин. Глэйс странно посмотрела на него, когда услышала слово “семейный”, но ничего не сказала. Только неодобрительно покачала головой. Она провела ритуал, убрала беспорядок и поспешила к двери. Драко заснул раньше, чем она вышла из комнаты. *** Ужин действительно прошëл комфортно. Стоило Грейнджер сесть за стол и со вздохом посмотреть на всë многообразие столовых приборов, как миссис Малфой завела непринуждëнный разговор. Через минуту Глэйс забыла про все свои опасения. Нарцисса поделилась с ней своими догадками касательно разделения Гермионы и участия в этом деле какого-то артефакта. Грейнджер сделала себе мысленную пометку проверить эту теорию. *** Глэйс осторожно вошла в спальню Драко, боясь его разбудить. Она снова проверила температуру, осмотрела рану на руке и раздосадованно поджала губы. Очередной ритуал, судя по всему, не сработал. Кресло в углу комнаты притягивало взгляд Грейнджер, но сегодня она не собиралась геройствовать. Ей нужно было выспаться после длинного и не самого простого дня. Футболка Драко висела там же, где Глэйс оставила её утром — на спинке стула. Быстро переодевшись в ванной, Грейнджер подошла к кровати. Сомнения были готовы сломить её решительность, но в этот момент Драко на долю секунды приоткрыл глаза и подвинулся ближе к краю кровати, уступая ей место. Не дав себе времени задуматься, Глэйс забралась под одеяло. Закрыла глаза и тихо вздохнула, предвкушая полноценный отдых. Внезапно горячая рука Малфоя легла на её талию. Устраиваясь удобнее, он притянул Грейнджер к себе спиной, потёрся носом о кудрявую макушку и через минуту задышал ровно. А Глэйс, которая недавно чувствовала себя ужасно уставшей и разбитой, лежала, глядя в стену перед собой и тщетно пыталась зацепиться за ускользающую сонливость.