Пять?

Когда он переступил порог кабинета, смахивая капли с кожаной куртки и отряхивая волосы от дождевой воды, Кара встретила его презрительным взглядом. Это уже не была та паника, которая читалась в нём в день, когда они забрали её из Хогвартса. Теперь Кара не показывала страха. Только чистую неприязнь. Доктор Вудворд тоже не сильно обрадовался такому появлению Малфоя. Он осмотрел его с ног до головы, особо акцентировав внимание на грязных после падения магловских джинсах и совершенно неуместной косухе. Однако, мозгоправ ничего не сказал, и уже хотя бы за это стоило сказать ему спасибо. Малфой неуверенно прошёл к единственному свободному креслу и сел в него, понимая, что оставит после себя мокрое пятно. Наверное, стоило для начала спросить, где здесь ванная комната, и просушить вещи, но он и так опоздал. Ещё сильнее задерживать приём Драко не хотел. Следующие минут десять доктор Вудворд делал вид, что Малфоя нет. Не то что не задавал вопросы, но даже не смотрел в его сторону. Зато он активно опрашивал Кару, которая в обществе Драко вся сжалась, натянулась, как гитарная струна. Здесь, в этом времени, у неё ещё не было опыта откровенных разговоров в присутствии недавнего врага. Разговор явно не клеился и в какой-то момент Малфой, уже было решивший, что так и просидит весь сеанс молчаливой статуей, услышал тяжёлый раздражённый вздох доктора. — Что ж, Драко, а теперь вы. Расскажите мне, что вы испытывали, когда на ваших глазах убивали людей по указке Тёмного Лорда? Малфой почувствовал, как покрывается ледяной коркой под взглядом Кары. Он смотрел то на неё, то на психованного мозгоправа и не мог заставить себя раскрыть рот. Тогда, на восьмом курсе, подобные вопросы не звучали даже когда они с Вудвордом оставались наедине, в их самые первые сеансы. Если доктор хотел идти тем же путём, то либо у него капитально заклинило память, либо сломался внутренний компас. Эту дорогу даже отдалённо нельзя было бы назвать похожей на ту, которой они следовали в первый раз. Блёклые старческие глаза, однако, смотрели на Драко не отрываясь и метали ледяные молнии. Вудворд ждал ответа на свой вопрос. Малфой подался корпусом вперёд и сел, положив локти на колени. Глаза он опустил в пол, потому что при всём желании не смог бы сейчас выдержать двух обвиняющих взглядов. — Это было… — начал он и откашлялся, услышав предательскую осиплость в собственном голосе. — Страшно. — Почему? — тут же задал следующий вопрос доктор. — Разве смерть грязнокровок не приносила вам морального удовлетворения? Вас же воспитывали с ненавистью к ним. Драко непроизвольно втянул воздух ртом, ощущая как в висках начинает стучать кровь. Что творил этот мерзкий старикашка? Что за хрень он нёс? — Нет… я… — Вы ведь росли с уверенностью в собственном превосходстве. Чистокровные, аристократы. Хозяева мира! Чуть ли не боги, которым дано решать, кто достоин ходить по этой земле, а кому её удобрять. Разве не так? — Нет… — Признайтесь, мистер Малфой, когда от вашей руки погиб первый магглорождённый, вы почувствовали, что этот мир стал чище? — Нет! Драко вскочил на ноги с такой силой, что ножки кресла проскрежетали по полу и эхо этого звука смешалось с эхом его крика. Ему хотелось броситься на доктора Вудворда с кулаками, встряхнуть старого идиота, залепить оплеуху за ту чушь, которую он нёс. Но Малфой лишь стоял, сжимая кулаки в бессильной ярости, и чувствовал, как его мелко колотит. И это было совсем не похоже на ту дрожь, которая пробегала по телу всего час назад в объятиях Веспы. Другая ситуация, другие эмоции, приведшие к той же реакции организма. Длительный визуальный контакт с мозгоправом накалил обстановку в комнате до вполне ощутимого потрескивания магии. Ещё бы чуть-чуть и у Драко случился неконтролируемый выброс. Но в тот момент, когда напряжение достигло критической точки, доктор отвёл взгляд и мягко произнес, обращаясь к Каре: — На сегодня мы закончили, мисс Грейнджер. Завтра жду вас в полдень. Она с радостью воспользовалась возможностью улизнуть. Только бросила в сторону Малфоя испуганный взгляд и через секунду уже скрылась за дверью. — И что это было? — процедил сквозь зубы Драко. — Это я у вас хотел бы узнать, — отозвался доктор Вудворд. Вопреки всему, что происходило в этом кабинете в последние пять минут, его голос звучал спокойно, почти равнодушно. С шумом втянув воздух и медленно выдохнув, Малфой воззрился на него со всем своим возмущением. — Меня? Помнится, вы говорили, что нужно следовать той схеме, которой вы придерживались в Хогвартсе. — Именно так, молодой человек. Но вы, похоже, пропустили мои слова мимо ушей. Заявились ко мне с таким видом, будто наш сеанс отвлёк вас от очень важного занятия. Даже не потрудились переодеться и высушиться. Драко стиснул челюсти с такой силой, что почувствовал боль. — Я был с ещё одним осколком Гермионы. Вы же в курсе, что мне надо наладить отношения с каждой из них… Его голос прозвучал зло, надменно и чуточку высокомерно, будто он полагал, что, узнав о причине его опоздания, доктор устыдится своего поведения. — Я всё помню, мистер Малфой, — заверил его Вудворд. — Вам важно заручиться хорошим расположением каждой из этих девушек. Однако сегодня вы чётко дали понять, что ни во что не ставите мисс Грейнджер, которая только что вышла в эту дверь. Для вас происходящее просто игра. Баловство. — Баловство? — взревел Драко. — Да вы понятия не имеете, в каком котле я варюсь последние недели! Доктор Вудворд равнодушно пожал плечами: — Может быть и так. Но поверьте, их котëл больше и пламя под ним жарче. И пока вы сами регулируете температуру и интенсивность помешиваний, за них всë решают другие. Странное ощущение, что они разговаривают на разных языках, накрыло Малфоя. — Что это значит? — спросил он. — Вы сами всё поймёте, если поставите себя на их место. Попробуйте, Драко. Это не так уж и страшно, когда знаешь, что не попадёшь в такую ситуацию. На этот раз зрительная схватка продлилась недолго. Малфой не выдержал и отвёл взгляд, отрицательно покачав головой. Доктор Вудворд, напротив, кивнул, утверждаясь в своей позиции. — Эти девочки зависят от вас, мистер Малфой. Какими бы уверенными и сильными они не казались. Пока вы играете в спасителя, им каждую секунду страшно. — Но ведь я стараюсь… — Может быть и так, не спорю. Но этого недостаточно. Он сделал очень долгую паузу. Драко не знал, смотрит ли Вудворд на него, подмечает ли малейшие мимические изменения. Просто не мог поднять взгляд. Триггер снова сработал. В обществе этого человека Малфой ощущал себя запутанным комком нервов, микробом, изучаемым под лупой. Он опять был подростком, который заблудился в лабиринте из чужих ожиданий, приказов и запретов. Не известно, к каким выводам пришёл доктор Вудворд, но, когда он снова заговорил, интонации его голоса приобрели сочувственные нотки. — То, что произошло с мисс Грейнджер — это как ожившее пособие по диссоциативному расстройству. Каждая из них — отдельная личность, и все они как будто хватаются за одно одеяло, тянут на себя за разные края. А эта девушка, — он ткнул пальцем в направлении двери, в которую вышла Кара, — изначально вне борьбы. Выбирая из двух зол, она предпочтёт замёрзнуть. Драко наконец смог заставить себя посмотреть на Вудворда. Он понял, в чëм была его промашка, но пока не представлял, как должен себя вести. Доктор одобрительно покивал. — А вот теперь, мистер Малфой, попытайтесь представить, как всё сложилось бы, если бы тогда, на последнем курсе в Хогвартсе вы с мисс Грейнджер не научились доверять друг другу. — Мы не начали бы встречаться, — отозвался Драко. — Именно. И если сейчас собрать осколки, будет совершенно неважно, как вас воспринимают старшие Гермионы. База ваших отношений закладывалась в Хогвартсе. И сейчас она практически разрушена. — То есть, всё потеряно? — упавшим голосом спросил Малфой. — Не потеряно, нет. По сути, вы строили дом, пока рушился его фундамент. Конструкция ещë стоит, но сильно шатается, и, если вы вернëте мисс Грейнджер сейчас, то она обязательно рухнет. Вам нужно укрепить фундамент, тогда и дом уцелеет. — Но как это сделать? Вы сами сказали, что Кара скорее предпочтёт замёрзнуть, чем накрыться моим одеялом. — Кара… — произнес доктор Вудворд и поцокал языком, как будто пробовал имя на вкус. — Вы умудрились уязвить её даже прозвищем. Это не было осуждение, скорее констатация факта. Дескать, вот как бывает. Думаешь о людях хорошо, а они оказываются непроходимыми дураками. По крайней мере, именно это Драко услышал в интонациях старика и был полностью с ним согласен. Он ощущал себя полным тупицей и идиотом, который не увидел находившуюся на поверхности истину. А ведь всë было так очевидно. Пока он мысленно ругал себя, Вудворд продолжил: — Как я уже говорил, нам нужно будет пройти непростой путь. Боюсь, что как тогда, в Хогвартсе, уже не получится. Вы с этой девочкой находитесь слишком в разных точках принятия. Для вас, мистер Малфой, травмы войны в прошлом. Они проработаны, призраки побеждены. Вы уже пошли дальше и вряд ли сможете показать страх и подавленность так, чтобы мисс Грейнджер поверила. А для неё это недавняя реальность, с длительными отголосками. То, что она попала в наше время, не помогает, а наоборот делает только хуже. Ей сложно понять, как все мы живём без ежедневной оглядки на войну. Спокойно ходим по улицам, не вздрагиваем при резких звуках, держим камины открытыми. — Хорошо, я понял, но что потребуется от меня? — Слушать то, что я говорю, и выполнять. В точности. И первое ваше задание, перестать делать вид, что игнорируя эту девочку, вы печëтесь о её душевном состоянии. Это не так. Гермиона видит, как вы общаетесь с её старшими версиями и мечется между двумя вариантами — то ли они предательницы и идиотки, то ли она ущербная. — Наверное, для этого вы выставили меня убийцей? — вспомнил, из-за чего изначально злился, Малфой. — Чтобы мне легче было найти контакт с Карой? — Нет. Я сделал это, чтобы мисс Грейнджер увидела, что воспоминания о войне ещё могут быть для вас невыносимыми. И это именно то состояние, в котором вы должны пребывать на всех последующих встречах с ними. — Предлагаете мне вспомнить каждого магла, чью смерть я наблюдал и погрязнуть в самобичевании и чувстве стыда? — Только первое, воспоминания нам в помощь. Но не ваши. Выдавать нужные буду вам я. Посмотрите со стороны на то, как выглядели пять лет назад. Окунётесь в историю с моей точки зрения. Драко уронил голову на грудь и обречённо усмехнулся. Пробормотал себе под нос что-то о чудесных методах терапии. — Мистер Малфой, — раздражённо проговорил на это доктор Вудворд, — вы забываете, что сейчас мой пациент она. А вы — инструмент для еë исцеления. И поскольку ваша заинтересованность здесь самая большая, я не буду церемониться в выборе методов. Если мне покажется, что это принесëт наилучшие результаты, я заставлю вас испытать боль. И повторю снова, пока Гермионе не станет легче… Или пока я не увижу, что вы достигли предела и больше не выдержите. … В ваших интересах, чтобы первое условие наступило раньше. С видом нашкодившего котёнка, Драко посмотрел на старика и неуверенно кивнул. После этого доктор вытащил из верхнего ящика стола стеклянную колбу, прикоснулся кончиком волшебной палочки к виску и потянул серебряную нить воспоминаний. — Завтра, перед тем как прийти на приём, посмотрите вот это. Воспоминание небольшое, но, думаю, вам хватит, чтобы настроиться на нужную волну. Драко забрал колбу, молча кивнул Вудворду и попытался аппарировать. Не получилось. — Я не люблю незваных гостей, поэтому на доме защита, — пояснил старик, как будто услышал мысли Малфоя. Пришлось добираться до ближайшей зоны аппарации. Едва передвигая ноги, Драко пытался вспомнить, когда последний раз так уставал. Казалось, что никогда. Ему нестерпимо хотелось добраться до дома, принять душ и завалиться спать. А раскладывать по полкам события этого длинного непростого дня… Завтра. Всë завтра. *** Драко проснулся от раскалывающей голову боли. Каждый вдох, каждое движение отдавались пульсацией в висках, а вчерашние события накатывали волнами. Со стоном он перевернулся на спину. Часы на стене показывали девять утра. До встречи с Карой и доктором Вудвордом ещë было время. Колба с воспоминаниями стояла на прикроватной тумбе и притягивала к себе внимание бледным серебристым мерцанием. Один взгляд на мутную субстанцию заставил внутренности Драко сжаться в спазме. Он предполагал, что может увидеть в омуте памяти, когда опрокинет над ним колбу. Война, смерть, всеобщее отчаяние. То, что доктор Вудворд мог наблюдать, оставаясь в стороне от боевых действий. Возвращаться в то время даже мысленно было страшно. Слишком дорого Малфою обошлась слепая вера отца в убеждения Волдеморта. Период с возрождения Лорда и до его падения был для Драко временем отчаяния, одиночества и полной беспомощности. Желая оттянуть неизбежное, он поднялся и отправился в душ. Струи горячей воды ненадолго принесли облегчение, но тревога никуда не делась. После Малфой с остервенением вытирался жёстким полотенцем. Надеялся, что саднящее ощущение на коже поможет отвлечься от недобрых предчувствий. Саму возможность задуматься об альтернативном выборе Драко себе запретил. Выйдя из ванной комнаты, он ещё какое-то время ходил по комнате, держа расстояние от ненавистной стекляшки. Когда же часы показали одиннадцать, Малфой со стоном отчаяния схватил колбу и вылил содержимое в приготовленный с вечера омут памяти. Вопреки его ожиданиям, там оказались не сцены войны, чьих-то страданий и даже не эпизод с приёма у Вудворда времен Хогвартса. Драко увидел светлый, богато обставленный кабинет и одного из заместителей министра магии. Он хорошо знал это холёное лицо, ведь мистер Брандт присутствовал на заседании Визенгамота, на котором решалась судьба Малфоев. Замминистра был одним из тех, кто до последнего требовал для Нарциссы заточения в Азкабан, а для Драко поцелуя дементора. Мерзкий толстосум не желал ни слышать, ни видеть доказательств непричастности миссис Малфой и отсутствия выбора у еë сына. — Скажите, мистер Вудворд, есть ли шанс, что оправданный пожиратель смерти снова проявит агрессию и нападёт на кого-то из студентов Хогвартса? — противно протянул Брандт. Драко замер. Даже дыхание задержал, лишь бы не пропустить ответ. — Чудом избежав Азкабана и поцелуя Дементора? — хмыкнул Вудворд. — Вряд ли. По крайней мере, не на всеобщее обозрение. Замминистра почесал подбородок и продолжил, мерзко ухмыляясь: — Но как бы нам убедиться в этом точно? Не хотелось бы подвергать детей опасности. По мимолётному взгляду, который Вудворд бросил на Брандта, было понятно, что доктор не верит в его благородные мотивы. — Я бы мог составить для вас подробную характеристику, — медленно, взвешивая каждое слово, проговорил мозгоправ, — но для этого мало одной встречи. Нужно наблюдать за мистером Малфоем продолжительное время, чтобы понять, безопасен ли он для общества. — Думаю, я смогу это организовать. Глаза Вудворда зажглись подозрительностью, которую он быстро замаскировал досадой: — Если бы это было реально… Минерва Макгонагалл как коршун оберегает учеников от вмешательства Министерства. Она ясно дала понять, что до окончания школы каждый из них находится под её защитой. — Её запрет не трудно обойти. Там, где госпожа директор легко отмахнулась от проявленной нами обеспокоенности, она не сможет проигнорировать жалобы своих дрожащих подопечных. — Но как вы этого организуете? — сощурился доктор. Брандт откинулся на спинку кресла и вальяжно закинул ногу на ногу: — У меня свои методы. Я сделаю так, что Минерва сама позовëт вас, а вы уж постарайтесь не долго затягивать с характеристикой… В Драко вскипела ярость. Он вынырнул из омута, задыхаясь от неконтролируемой злости и возмущения. Вот значит, как всё было! Ему не помогали, его изучали, как лабораторную крысу! Вудворд собирал на него компромат, готовый в любой момент преподнести его Министерству на блюдечке, как опасного для окружения члена общества. И сейчас от этого человека снова зависела судьба Драко…