Пять?

Через полчаса, с трудом сохраняя подобие самообладания, Драко стоял перед домом доктора Вудворда. Он пришёл пораньше, надеясь застать старика одного и задать ему пару вопросов. Поначалу на его стук в дверь никто не отозвался, и добрых пять минут Малфой слонялся по улице у дома целителя. Злость, которая кипела с того момента, как он посмотрел воспоминания, начала утихать. В конце концов, ему не помешали окончить Хогвартс и даже стать мракоборцем. То есть Вудворд предоставил заместителю министра такую характеристику, которая позволила Драко остаться на свободе. А то, что мозгоправ мучил его весь последний учебный год, так это издержки… По здравому рассуждению, Малфой должен был быть ему благодарен. Но абсолютно иррациональная обида всё ещё растекалась лавой под кожей. Драко пытался понять, зачем доктор дал ему именно это воспоминание? Почему решил расковырять нарыв с той стороны, о которой Малфой даже не догадывался? Это слабо подходило под вчерашний разговор о том, что ему нужно показать Каре живую реакцию на воспоминания о войне. Мерзкий кусок прошлого был не связан с Гермионой и практически не связан с войной. Поведение Брандта скорее напоминало сведение личных счётов, чем заботу о безопасности детей и всего магического сообщества. Найти ответы на свои вопросы самостоятельно Драко так и не успел. Дверь вдруг открылась и доктор Вудворд с улыбкой пропустил его в дом. Довольный вид и въедливый взгляд старика намекали, что он всё это время специально держал Малфоя за порогом и наблюдал. — Ну здравствуйте, Драко. Сегодня вы вовремя. Ехидство в голосе доктора заставило Малфоя поморщиться, но он прошёл в холл, не сказав ни слова. — Сейчас дождёмся мисс Грейнджер и можем начинать, — продолжил Вудворд тоном заботливого дядюшки. — Или вы хотели что-то обсудить пока её нет? И снова этот хитрый взгляд бледных старческих глаз… С трудом сдерживая раздражение, Драко ответил: — Хотел. Объясните, зачем показали мне именно это воспоминание? — Чтобы вы знали, что людям свойственно заблуждаться. И заодно избавить вас от одной из иллюзий. — Не боитесь, что в Министерстве не оценят такую откровенность? Губы Вудворда дрогнули, но полноценная улыбка так и не оформилась на его лице. — Не боюсь, — отозвался он. — Брандт давно протирает штаны в мелкой конторе в пригороде Лондона. Проштрафился на своих махинациях. А Кингсли, как я убедился позже, был не в курсе смелых инициатив своего зама. Драко поджал губы и с трудом справился с новой волной злости. Ему показалось, что Вудворд собирался сказать что-то ещё, но в этот момент раздался стук в дверь. С довольной улыбкой доктор пошёл открывать, оставив при себе дальнейшие объяснения. *** — Как вам кажется, мисс Грейнджер, пожирателям смерти хорошо жилось под предводительством Тёмного Лорда? Кара бросила быстрый взгляд на Драко, сжала челюсть и постаралась казаться равнодушной. — Думаю, что точно веселее, чем маглорождённым. — Веселее? Почему вы выбрали именно это слово? Всего на миг Малфою показалось, что ей стало неловко, но если это и было правдой, то Грейнджер моментально взяла себя в руки. Вздёрнула подбородок и произнесла, с плохо скрываемой ненавистью: — Потому что сама видела, как пожиратели улыбались, наслаждаясь пытками. А смех Беллатрисы Лестрейндж, пока она вырезала ножом буквы на моей руке, я до сих пор слышу в кошмарах. Доктор Вудворд сочувственно покачал головой. — Да, кошмары… А вы, мистер Малфой, — вдруг резко сместил он центр внимания, — вы видите кошмары? Драко не стал пытаться угадать, куда ведёт старик. Отрицательно покачал головой и напрягся, ожидая следующий вопрос. — А раньше? После войны? Сглотнув вязкую слюну, Малфой ответил: — Да. Каждую ночь. — И в них, я уверен, вы видели падение своего Лорда, — добавил своему голосу яда Вудворд. Драко немигая посмотрел ему в глаза и медленно, проговаривая каждое слово, произнёс: — Я видел красную вспышку на кончике волшебной палочки. За секунду до того… Как круцио. Било. Мне. В грудь. — Бросьте! Откуда вам знать, каково это? Вряд ли грязнокровки давали достойный отпор. — Не они. … А свои… Пожиратели. Конечно же, Вудворда не удовлетворил этот ответ. Он никогда не успокаивался, сковырнув корочку на болячке, ему надо было, чтобы пошла кровь. — Боролись за тёпленькое место поближе к повелителю, да мистер Малфой? Драко вздохнул, но не стал говорить о том, что Вудворд сам прекрасно знал ответ на этот вопрос. Было не ясно, какую игру собирался вести старик в этот раз, но пока он шёл по старой схеме. Точно такой же разговор у них состоялся несколько лет назад, и Малфой в точности знал, как отреагирует Кара на его честный ответ. — Нет, мистер Вудворд, — ответил он, включаясь в игру. — Молодых пожирателей, новичков, отправляли на рейды, а приглядывать за нами ставили кого-то из ближайших приспешников Лорда. Если старший считал, что кто-то из мальков недостаточно выкладывается, издеваясь над грязнокровками, мог применить к собственному соратнику пыточное заклинание. Кара фыркнула, не скрывая презрения во взгляде. А когда она заговорила, Драко показалось, что даже интонации её были такими же, как тогда в кабинете Хогвартса. — Ну конечно, — процедила сквозь зубы она, — проще пытать других, чем самому терпеть боль. — А что бы вы сделали на его месте? — неожиданно спросил доктор и тем самым свернул на новый путь. — Я бы ни за что не попала в ряды пожирателей, — тут же выпалила Грейнджер, как будто сама мысль была ей неприятна до отвращения. — И всё-таки, Гермиона, представьте, что вас мучают, доставляют вам нестерпимые страдания. И это можно моментально прекратить, если сделать больно другому… — Я бы выбрала смерть. Лучше сдохнуть, чем прикрывать свои зверства принуждением. — Да, Грейнджер, сдохнуть было бы легче, — нарушив установленное правило “не говорить, пока тебя не спросят”, выпалил Малфой. — Вот только ты забываешь, что у каждого из нас была семья. Из-за нашей оплошности им сделали бы ещё больнее. Мистер Вудворд смерил Драко укоризненным взглядом и поджал губы, давая понять, что больше подобное не должно повториться. Но Малфой ни о чём не жалел. Озадаченное выражение лица, которое он успел заметить у Кары, было достойной платой за этот выпад. Пять лет назад Гермиона на этом не успокоилась бы. Наверняка заявила бы, что все они сами выбрали свою сторону и в тот момент, когда решили, что у них больше прав на жизнь, чем у малорождённых, заслужили смерть. Но на девушку, которая сидела перед ним сейчас, слова о семье произвели сокрушительное воздействие. Драко не знал, почему. Может быть потому, что сессии с мозгоправом уже возымели на неё больший эффект, чем тогда, сразу после войны. А может от того, что всего пару дней назад его мать, Нарцисса Малфой, принимала Кару у себя в гостях. Трудно было желать смерти человеку, свидетелем добродушной простоты которого ты был. Доктор Вудворд, по всей видимости, тоже понял, какой эффект на Гермиону произвёл комментарий Драко. Он смерил девушку долгим пронзительным взглядом и принял решение: — Пожалуй, на сегодня всё. Можете быть свободны, миссис Грейнджер. Завтра я буду ждать вас в восемь вечера. Мистер Малфой, надеюсь, вы так же к нам присоединитесь. Напоследок старик протянул Драко новую порцию воспоминаний и не стал повторять, что посмотреть их следует непосредственно перед приходом. Забрав склянку, Малфой не прощаясь вышел за дверь. Кара покинула дом всего на несколько секунд раньше, чем он, но уже успела скрыться. Поэтому Малфой замер посреди улицы и задумался, куда пойти. Вчера он планировал провести этот день в изучении материалов дела о побеге Морана Дэли, но сейчас не чувствовал в себе сил на это. В конце концов он решил, что имеет право не вливаться в работу в воскресенье, а отложить этот не самый приятный процесс на завтра. И как только он подумал об этом, ноги сами понесли его к зоне аппарации. Драко переместился на площадь Гриммо. Если бы кто-то спросил, почему его потянуло именно туда, он вряд ли смог бы сразу однозначно ответить на этот вопрос. С одной стороны Драко хотел догнать Кару и поговорить с ней о произошедшем в доме Вудворда. Чувствовал необходимость выяснить, не слишком ли сильно его слова еë задели. Это был не эмоциональный порыв, скорее взрослый расчёт. Драко казалось, что так будет правильно. К тому же после того, как не смог сегодня уделить времени расследованию, Малфой хотел поговорить с Поттером. Надеялся, что у того за выходные появились какие-то новые данные. Но на самом деле главной причиной появления Драко на площади Гриммо была волна тепла, которая поднималась в нëм, когда он думал о малышке Ми, Веспе, Глэйс, Черри... После того, как все они побывали в гостях в мэноре, Драко поймал себя на том, что вспоминает тот вечер с какой-то безграничной нежностью. Все неприятные моменты отошли на второй план, оставив на поверхности ощущение тепла и семейного уюта. Гарри дома не оказалось, а Кара, по словам Джинни, появилась на пороге за минуту до Малфоя, буркнула что-то невразумительное и ушла в свою комнату. Миссис Поттер смотрела на Драко подозрительно, как будто подозревала, что именно он виноват в плохом настроении Кары. Малфою пришлось приложить максимум усилий, чтобы состроить расслабленную мину человека ни при делах. *** Он провёл на площади Гриммо несколько часов. Играл в прятки с Ми, общался с Глэйс, которая после его вчерашней прогулки с Веспой и двух сессий с Карой решила, что теперь они точно никому не навредят. Когда Малфой спустился в кухню, а за спиной раздались знакомые шаги, он внутренне напрягся. Но Черри снова смогла его удивить. В ответ на взгляд исподлобья она отрицательно покачала головой и тихо пообещала: — Расслабься, я не буду посягать на твою добродетель. Слова прозвучали с определённой долей сарказма, но Грейнджер при этом выглядела такой искренней и кроткой, что Драко с изумлением выгнул бровь. — Просто я… — продолжила она и вдруг замолчала, подбирая слова. — Мне было очень страшно за тебя позавчера. Пока все ждали, сможете ли вы выбраться из воспоминаний Джинни, я поняла, что мне очень важно, чтобы ты просто был. Она сделала паузу, помолчала несколько секунд и вдруг хмыкнула: — Конечно, лучше бы со мной. Но, если даже с кем-то другим, ты, пожалуйста, не исчезай. Без тебя этот мир станет совсем уж паршивым. Драко улыбнулся и притянул Черри в свои объятия. Стоял, упираясь подбородком в её макушку и наслаждался этой незатейливой близостью. *** День прошёл в абсолютно домашней семейной обстановке, и Малфою даже удалось отвлечься от тяжёлых мыслей, которые огромным булыжником лежали на его сердце с самого утра. Кара так и не появилась из своей комнаты, и Драко не мог её в этом винить. Ей нужно были время, чтобы всё обдумать и возможность побыть одной. В конце концов, она перестраивала в своей голове привычный мир, а это требовало немалого количества сил. В восемь вечера Веспа утащила Малфоя кататься на мотоцикле. И никто не сказал слова поперёк и не бросил в их сторону косого взгляда. Их жизнь как-то незаметно вошла в абсолютно новое гармоничное русло, из которого выбивалась пока только Кара. Драко надеялся, что это тоже скоро изменится. А пока он сидел на байке, обняв Веспу за талию и ловил дикий восторг от скорости. На закате они целовались посреди пустынной дороги на опушке какого-то леса и Малфой думал, что, кажется, почти счастлив. *** На площадь Гриммо они вернулись ближе к полуночи и сразу натолкнулись на суровый взгляд Поттера. — Может быть, вы не в курсе, но некоторым в этом доме завтра рано вставать, — проворчал он. Веспа в ответ растянула губы в широкой улыбке, чмокнула Гарри в щёку и ушла в сторону кухни. Видимо проголодалась после их прогулки. Малфой и Поттер проводили её взглядами. — Есть новости? — сухо спросил Драко, когда они остались вдвоём. — Есть, — мрачно отозвался Гарри. — Сегодня один из моих ребят во время патрулирования поймал такое же проклятие, как было у тебя. *** Для разговора они предпочли переместиться в кабинет. Поттер был мрачен и задумчив. Его подчинённому здорово повезло, что врачам уже было известно, как лечить это проклятие. То есть, по сути, ничего критичного не произошло. Парнишка отделался испугом и необходимостью провести пару дней под присмотром доктора. Но заместитель главного аврора, очевидно, принял эту историю слишком близко к сердцу. Драко мог его понять, ведь сам винил себя, когда Кевин Боузи получил ранение. На первый взгляд ситуация складывалась вполне очевидной. В аврора запустили проклятием, когда он патрулировал окраину города. Там накануне были замечены торговцы незаконными артефактами, информацию о которых слил кто-то из информаторов, и Поттер сразу направил на место оперативников. Не прошло и нескольких часов, как ему сообщили о чрезвычайном происшествии. Раненого быстро доставили в Мунго, а сам Гарри отправился на место и тщательно всё осмотрел. Увы, нападающего никто не видел, магический след его волшебной палочки отследить не удалось. Никто не озвучивал этого вслух, но все были уверены, что это был Моран Дэли. Драко во всей ситуации радовало только то, что Поттер, кажется, наконец-то воспринял это дело как нечто серьёзное. А главное — личное. В таком состоянии Гарри мог рыть землю зубами. Можно было не сомневаться, что теперь он приложит все усилия, чтобы поймать беглеца в кратчайшие сроки. Малфой был бы рад помочь в составлении плана действий на ближайшее время, но заместитель главного аврора уже откровенно клевал носом. — Ладно, разберёмся с этим завтра на работе, — хлопнув себя ладонями по коленям, произнес Драко и поднялся из кресла. Поттер даже не встал, чтобы проводить его. Только кивнул и проследил взглядом до камина. Когда домолётный порох был готов сорваться с ладони Малфоя, Гарри вдруг вспомнил: — Как ваши встречи с психологом? Драко махнул свободной рукой: — Как обычно с мистером Вудвордом. Иногда кажется, что проще сдохнуть. — А как Кара? — Всё так же тихо меня ненавидит. Есть подозрение, что эта история затянется надолго. Малфой устало повёл плечами и покрутил шеей, осознавая, насколько сильно он тоже устал за сегодня. А когда снова посмотрел на Поттера, успел различить в его взгляде какую-то странную мрачную задумчивость. Выяснять причину Драко не стал. Поттер был взрослым мальчиком и, если бы хотел, рассказал бы всё сам. Там, где он предпочитал молчать, Малфой тоже не нанимался быть психологом с замашками ясновидящего. Всего на мгновение его посетила мысль рассказать Гарри о домыслах мозгоправа. О том, что по его мнению, именно Кара является ключевым звеном, который в итоге определит, какой к ним вернётся Гермиона. Но, как только Драко открыл рот, чтобы начать говорить, Поттер его опередил: — Мы так и не нашли булавку. Сначала обыскали всё сами, потом подключили домовых эльфов… Новость была из разряда паршивых, но Малфой неожиданно усмехнулся: — Глэйс не выклевала тебе мозг за эксплуатацию рабского труда? Поттер максимально закатил глаза, выражая всю степень выклеванности мозга. — Мне пришлось пообещать Кикимеру почасовую оплату! И ведь этот старый пакостник с радостью согласился! Как будто ему есть, куда тратить деньги! Он говорил и выглядел так возмущённо, что Драко окончательно развеселился: — Купит новую раму для портрета Вальбурги и специальную метёлочку, чтобы смахивать с неё пыль. — Лишь бы не додумался приобрести ей громкоговоритель, — буркнул Гарри и указал глазами в потолок, намекая на хранящуюся на чердаке картину. — Я только начал отвыкать от того, что скользкие комментарии этой мерзкой старухи сопровождают каждый наш шаг. — Полегче, ты всё-таки говоришь про мою двоюродную бабку, — осклабился Малфой. Гарри в ответ на это неожиданно оживился и предложил: — Так может заберёшь своё наследие, раз она тебе так дорога… — Спокойной ночи, Поттер! — одновременно с ним выпалил Драко и исчез в зелёном пламени.