Пять?

Его молча конвоировали по коридорам Министерства. Все, кто встречался им на пути, притормаживали, а затем оборачивались вслед уходящим аврорам и их арестанту. Драко старался не смотреть в глаза людям, которых знал много лет. С кем работал, общался, иногда пересекался в баре после тяжелого дня. Не хотел видеть на их лицах ни любопытства, ни осуждения. Малфою казалось, что его ведут на казнь, а весь мир наблюдает за долгожданным падением бывшего пожирателя. Вдох. Выдох. Ему нужен был Поттер. Чтобы понять, что случилось, решить, о чём можно говорить, а о чём не стоит, и сообща найти выход из этой ситуации. Авроры определили его в ту же камеру предварительного заключения, в которой находился Моран Дэли до своего исчезновения. Сковали запястья магическими наручниками, навесили дополнительную защиту на дверь. Как будто демонстративно давали Малфою понять — поблажек не будет. Его проведут через все унизительные процедуры и не посмотрят на прошлые заслуги. Когда все формальности были соблюдены, младшие авроры вышли из камеры, а старший остался, чтобы провести первый допрос. Он неторопливо листал материалы дела. Для преступления, которое было совершено меньше суток назад, папка выглядела внушительно. Драко помалкивал и старательно держал себя в руках. Знал, что задавать вопросы и пытаться поторопить следователя — плохая идея. — Итак, мистер Малфой, — наконец обратился к нему аврор, — где вы были вчера вечером между девятью и десятью часами? — В своём поместье, — спокойно ответил Драко. — Кто-то может это подтвердить? — Разве что домовые эльфы. Я аппарировал к воротам мэнора и сразу отправился в свою спальню. Следователь кивнул и вписал что-то на пустой лист пергамента. — Как давно вы знаете Алана Вудворда и какие взаимоотношения вас связывали? — Он был целителем разума, которого мне назначило Министерство на послевоенном курсе в Хогвартсе. А в последние две недели мы пересекались с ним… на совместных сеансах с Гермионой Грейнджер. Аврор быстро поднял взгляд от пергамента, пристально посмотрел на Драко и снова вернулся к записям. — Из-за чего вам потребовалась помощь целителя? — Не мне. Гермионе, — начал Малфой и осёкся. Как он должен был рассказать о том, кто эта Грейнджер, из какого она времени и почему ей потребовалась терапия? Вмешивать в историю с осколками власти Драко не хотел даже под угрозой заточения в Азкабан. Слишком свежо было разочарование в методах Министерства… Он решил выбрать наиболее размытую формулировку: — Рецидив старого расстройства. Её снова мучили кошмары о войне. — А при чём тут вы? И как же врачебная тайна? — Мы с Гермионой состоим в отношениях, — нейтрально произнёс он, — и мистер Вудворд сам попросил меня присутствовать на их сеансах. — Из-за этого у вас произошёл конфликт? Не сошлись во мнениях относительно эмоционального здоровья мисс Грейнджер? Следователь переходил к откровенным манипуляциям, но Малфой не собирался на них вестись. — Мне не сильно нравились методы доктора, но у нас с ним не было открытого конфликта. Скорее споры, касающиеся его планов на дальнейшее лечение. — То есть, — противно протянул аврор, демонстративно открыл папку с делом и зачитал с пергамента, — вчера без четверти восемь вы с Аланом Вудвордом не разговаривали на повышенных тонах в его доме? … — Разговаривал. — Но продолжаете утверждать, что у вас с ним не было конфликта? — Да. Изогнув губы в противной ухмылке, следователь вписал ещё несколько строк в протокол допроса, после чего захлопнул папку, взял её подмышку и поднялся. — До выяснения всех обстоятельств дела вы останетесь в этой камере. Если ваша вина подтвердится, то с учётом статьи за превышение полномочий и дискредитацию Министерства, вам будет грозить до двадцати лет лишения свободы. Драко и так всё это знал, но когда слова прокатились эхом по полупустому помещению и легли на поникшие плечи тяжёлым осознанием, почувствовал, как рушится привычный мир. Очень осторожно, чтобы не вызвать злости следователя, Малфой спросил: — Могу я увидеть заместителя главного аврора? — Из-за личной заинтересованности Гарри Поттеру запрещено приближаться к этой камере и как-либо влиять на ход расследования. Вот и всë. Последняя надежда Драко рухнула. Следователь будто специально открыл дверь нараспашку и завис в проëме, о чëм-то разговаривая с охраной. Хотел, чтобы Малфой видел — сбежать не получится? Или намекал, что спасения в виде Поттера ждать не стоит? Наконец, гулкий хлопок возвестил, что Драко остался один в камере, с голыми серыми стенами и тусклой лампой, раздражавшей глаза. Он мерил шагами тесное помещение, метался, словно хищник в клетке, в надежде ухватиться хоть за какую-то зацепку, прояснить эту кошмарную ситуацию. Пытался понять, почему допрос был таким быстрым и поверхностным? Общие вопросы, без выяснения мотивов и пошаговой записи всего, что Малфой делал за вчерашний день. Сначала он даже обрадовался такой безалаберности, ведь иначе ему пришлось бы рассказать про их вечернюю прогулку с Карой. Еë бы тогда точно заставили давать показания, а Драко хотелось оградить девушку от неприятной процедуры. Но теперь всё это казалось максимально странным. Долгие часы Драко провëл, пытаясь сложить воедино те крупицы информации, которые были ему известны. Первое, к чему он пришёл — у Вудворда с его методами наверняка было немало врагов. Как минимум, в этот список можно было внести всех пациентов мозгоправа. Но неужели кто-то из них был настолько зол на доктора, что мог пойти на убийство? За последние дни у Драко тоже прибавилось поводов проклясть мерзавца, наказать за его ложь и манипуляции. Но убить? Шаги за дверью приближались, затем стихали, растворяясь в гулком коридоре. Каждый раз сердце болезненно сжималось в надежде. Никто не останавливался. Никому не было до него дела. Чувство полной изоляции обжигало хуже Круциатуса. Ощущая себя полностью обессиленным, Драко присел на край узкой койки и запустил пальцы в волосы. Время тянулось беспощадно медленно. Охранник появился лишь раз. Поставил поднос с едой на стол и тут же удалился. По внутренним ощущениям Драко казалось, что день приближался к завершению, когда он услышал уверенную поступь, а затем разговор прямо за дверью. Сердце пропустило удар и болезненно сжалось от вспыхнувшей надежды. Ручка скрипнула, поворачиваясь. Малфой подскочил на ноги одновременно с тем, как в дверь вошёл Поттер. За его спиной Драко успел заметить двух охранников. Не тех, что были утром. Других. Из команды Гарри. Они неуверенно косились на начальника и бросали нечитаемые взгляды на арестанта. Заместитель главного аврора отдал им какие-то тихие указания, те переглянулись, но подчинились. Дверь снова закрылась. Малфой и Поттер стояли посреди камеры, напряженно глядя друг другу в глаза. Неловкая тишина давила хуже каменных стен. —Ты убил его? – спросил Гарри. Голос его был ровным, без обвинения. — Нет. Драко понимал, что Поттер должен был задать этот вопрос. Чтобы посмотреть на реакцию, самому оценить позу, напряжение в конечностях, дрожащие пальцы и даже движение зрачков. Их учили читать язык тела, чтобы делать правильные выводы из поведения подозреваемых. Но, даже зная всë это, Драко почувствовал, как на кратком ответе его голос дрогнул, сорвался. Теперь он понимал, для чего аврорам было нужно погружение в физиогномику. Можно было сколько угодно тренироваться перед зеркалом, учиться врать и при этом держать лицо, но когда эмоции брали верх, неконтролируемые реакции всё равно выходили на первый план. — Клянусь, Поттер! Я не убивал Вудворда! — повысил голос Малфой. Тогда Гарри прошел к столу, отодвинул поднос с едой и тяжело опустился на место следователя. Скрестив руки в замок, он немигающим взглядом уставился на Драко и бесцветно произнес: — Тогда давай думать, кто это мог быть. У меня не так много времени. И если бы Драко не был слишком погружён в собственные переживания, то смог бы заметить, что Поттер старается пореже смотреть ему в глаза. — Рассказывай всё, что знаешь, — мрачно попросил аврор. Малфой не удержался и фыркнул. — Что я́ знаю? Я надеялся, ты поделишься со мной идеями, какого хрена тут творится! Гарри поднял взгляд от своих рук и посмотрел на Драко исподлобья. — У меня запрет на всё, что связано с этим убийством. Я даже дело не видел. Грэнхолм везде таскает папку с собой. Не удивлюсь, если окажется, что он и спит с ней в обнимку. — Что, так боится упустить шанс упечь меня за решётку? Поттер не ответил, но это было и не нужно. Справившись с раздражением и собрав мысли в кучу, Малфой начал рассказывать: — Судя по всему, убийство произошло между девятью и десятью вечера. По крайней мере, Грэнхолм спрашивал меня именно об этом промежутке времени. — И где же ты был в это время? — будто между делом поинтересовался Гарри. Драко опалил его недобрым взглядом, но всё-таки ответил: — Без четверти девять мы с Карой вышли из дома Вудворда и дошли пешком до площади Гриммо. После я добрался до зоны аппарации и переместился в поместье. И нет, Поттер, свидетелей у меня нет. Если только за прошедшие сутки не поменялись законы и у домовых эльфов не появились минимальные права. — Но почему арестовали именно тебя? — Кто-то слышал, как мы со стариком ругались перед вчерашним сеансом. — Из-за чего? На несколько долгих секунд Драко задумался. Стоило ли рассказывать об эпизодах из прошлого, которые показал ему Вудворд? Насколько важной для поиска убийцы была эта информация? И не могла ли она усугубить ситуацию? В итоге Малфой решил не скрывать подробностей от Гарри. В конце концов, если аврор сочтёт их важными, то подскажет, как применить сведения так, чтобы не сделать хуже себе же. — Он давал мне воспоминания, которые нужно было смотреть непосредственно перед сеансами. По его собственным словам, вводил меня в нужное настроение. — И что же ты увидел в прошлом, что так разозлило тебя в настоящем? — сделал верные выводы из услышанного Поттер. Малфой ждал этого вопроса, поэтому ответил, не мешкая: — В Хогвартсе Вудворд составлял на нас характеристики для Министерства. Выяснял за гонорар, пригодны ли мы для дальнейшего проживания среди людей. Гарри надолго замолчал, очевидно осмысливая новую информацию, затем тряхнул головой и неуверенно заговорил: — В смысле… Он сам выдавал тебе компромат на себя? — Да. — Зачем? Сердито посмотрев на Поттера, Драко язвительно ответил: — Не знаю. Спросил бы, но теперь он вряд ли мне ответит. … — И кто мог быть свидетелем вашего вчерашнего скандала? Малфой пожал плечами. — Возможно, соседи. Старик не ставил заглушающие, когда я пришёл. — А Кара? — Она точно слышала, — без задней мысли подтвердил Драко, и вдруг сощурился, глядя на Поттера. — Ты думаешь, это она давала против меня показания? Гарри ответил долгим многозначительным молчанием. До этого момента Малфой даже не задумывался о том, кто мог свидетельствовать против него. Хватало других мыслей. Кто убил Вудворда? Как доказать свою невиновность? Но теперь, после намëка Поттера, все размышления крутились вокруг Кары. Горько усмехнувшись, Драко опустил голову, почти прижав подбородок к груди, и запустил пальцы в волосы. — Если это была она, — хрипло произнëс он, — то методы Вудворда оказались абсолютно бестолковыми. Некоторое время в камере царила тишина. Малфой чувствовал, как Гарри сверлил его взглядом, но не находил в себе сил поднять глаза. — А как ты думаешь, — вкрадчиво начал аврор, — старик нажил себе много врагов? Снова усмешка, надсадный кашель и озвученная теория: — Если его методы не менялись от пациента к пациенту, то смело бери список и тыкай в любого. … — Во сколько, говоришь, ты ушëл от площади Гриммо? — В половину десятого. Плюс-минус пять минут. — И ни разу не обернулся, пока шëл до зоны аппарации? — Нет. Гарри тяжело вздохнул, а Драко вдруг вскинулся, будто его от макушки до пяток прошило Круциатусом. — Скажи, что я неправильно тебя понял, — проговорил он угрожающе. — Она тоже его пациентка, у неë военный синдром в мирное время, плюс ты сам говорил, что у старика были грязные методы… И я должен рассматривать любые варианты. — Тогда уж лучше до последнего смотри в мою сторону! Не трогай Грейнджер. Это не она. — Откуда ты знаешь? — Просто… знаю. Их зрительная схватка длилась не меньше минуты, и Поттер сдался первым. — Ладно, — устало выдохнул он, — я вернусь к этому варианту только в самом крайнем случае. Если других не останется. Драко удержался от едкого комментария, но послал Гарри такой взгляд, что тот нервно сглотнул и поспешил сменить тему: — В те дни, когда вы ходили к Вудворду, ты видел что-то необычное возле его дома или по пути к нему? — Нет. Обычный спальный район, старая застройка, куча окон и дверей. — Может быть, посторонние звуки? Чьи-то шаги? Никто не ошивался поблизости, пока вы были в доме? Малфой отрицательно покачал головой. Гарри хотел спросить ещё о чём-то, но в этот момент за дверью послышались голоса охранников и кого-то третьего. Оба мужчины моментально напряглись. Ручка дёрнулась и медленно начала опускаться, а Поттер напротив вскочил на ноги. Дверь бесшумно приоткрылась, и в образовавшемся проёме возникла голова Клэйтона Рида. — Шеф, вы просили сообщать, если что-то случится, — обратился он к Гарри, бросив на Драко короткий ободряющий взгляд. — И? — нетерпеливо поторопил его Поттер. — Мисс Грейнджер доставили в допросную. Малфой резко поднялся, но наручники тут же натянулись, заставляя его сесть обратно. При открытой двери камеры магия расценила его рывок как попытку к бегству. — Какого хрена, Поттер? Гарри посмотрел на него растерянно, уже двигаясь к выходу. — Я всё узнаю и вернусь, — пообещал он. Клэйтон Рид выпустил начальника и ещё раз посмотрел на Драко в проём закрывающейся двери. Малфой снова остался один. Резко наступившая тишина казалась противно вязкой. До прихода Поттера она воспринималась давящей, но всё-таки терпимой, ведь тогда Драко переживал только за себя. А теперь, не имея нужной информации, он не мог понять, что аврорам нужно от Кары. Ожидание из просто тяжёлого превратилось в нестерпимое. Кожу покалывало от ощущения неизбежной несправедливости. Минимальное облегчение принесло лишь то, что после щелчка двери магические наручники ослабли, и Драко получил возможность перемещаться по камере. Он не присел ни на секунду за всё то время, что был один. Утопал в своих переживаниях и подозрениях. В голове постепенно оформилась картинка того, как ситуация с Карой будет выглядеть со стороны Министерства, если они посмотрят её воспоминания. Попавшая в настоящее из послевоенной Британии, с посттравматическим синдромом, неуравновешенная… А если они найдут ту самую тетрадь Вудворда? Со всеми его грёбанными диагнозами и выводами. Если даже Поттер допускал мысль, что Кара могла убить доктора… До боли стиснув пальцами голову, Драко застыл посреди камеры. Ему было невыносимо находиться в стороне и не иметь возможности повлиять на ход расследования. А потом, кажется, целую вечность спустя, дверь снова открылась. Малфой дёрнулся, поворачиваясь ко входу и ощутил, как напряжение плотным кольцом сдавливает грудную клетку. Дыхание стало сиплым, поверхностным. — Поттер, что… Он не договорил, потому что увидел за спиной аврора Грейнджер. Двое охранников старательно делали вид, что ничего не замечают. Это смотрелось бы даже забавно, если бы не было так дико странно и страшно. Проведя ладонью по лицу, Гарри с тяжёлым выдохом отступил в сторону и сделал приглашающий жест рукой. — У вас пять минут. Он сделал шаг назад, оставаясь в коридоре, и пробурчал себе под нос: “Меня уволят нахрен”, когда Кара шагнула в камеру. Магические путы ослабли. Драко приблизился к Грейнджер и замер, вглядываясь в её лицо. По напряжённой складочке над переносицей, по залёгшим под глазами теням, он пытался понять, что же произошло. Грейнджер избавила его от необходимости задавать вопросы: — Я пришла на сеанс, а меня сопроводили на допрос, — нервно усмехнулась она, как будто ещё не до конца осознала всю серьёзность ситуации. — Поттер допрашивал тебя? — Не он. Один из оперативников. Но они сказали, что это обычная процедура. А ещё, что завтра меня вызовет аврор, который ведёт это дело. … Драко, что происходит? На последней фразе её голос сорвался на жалобные интонации. Кажется, Малфой впервые видел Кару такой потерянной и напуганной. Он повёл плечом, показывая, что сам пока ещё мало что понимает, после чего положил ладони на плечи стоящей перед ним девушке и проговорил, глядя ей в глаза: — Пожалуйста, будь осторожна в том, что ты говоришь следователю. Сначала обсуди всё с Поттером. Хочется верить, что он лучше понимает ситуацию, чем мы. — Почему они не могут посмотреть твои воспоминания, чтобы убедиться, что ты ничего не делал? — Потому что я сильный легилимент, — стараясь звучать уверенно и успокаивающе ответил Малфой. — В Министерстве нет мага, который мог бы превзойти меня в этом мастерстве. Поэтому они даже не будут пытаться. Просто не смогут понять, если я вдруг решу их обмануть. — Тогда пусть посмотрят мои воспоминания! — воскликнула Кара. Её начинало потряхивать, и Драко чувствовал это под своими ладонями. Крепче прижав девушку к своей груди, он начал монотонно поглаживать её спину. — Во-первых, ты можешь подтвердить моё алиби только до половины десятого. После этого времени меня видели только домовые эльфы, которые не могут свидетельствовать. — А во-вторых? — А во-вторых… Если они влезут в твою голову, то узнают интересные подробности вашего разделения. — Ну и что? Какая разница? Что-то я не замечала, чтобы мы сильно скрывались… Прежде чем продолжить, Драко цокнул языком. — В общем-то, да, — нехотя согласился он, — но Вудворд открыл мне кое-какие нелицеприятные подробности о взглядах Министерства. И мне очень не хочется снова привлекать к тебе их внимание. Поэтому, пожалуйста, умоляю, пока ты просто свидетель и имеешь право решать, не соглашайся на приём веритасерума или на общение с легилиментом. Грейнджер дёрнулась из кольца его рук с возмущённым шипением. — То есть, предлагаешь мне оставить всё как есть? Прикрыть свою задницу и радостно наблюдать со стороны, как тебя пытаются засадить в Азкабан за то, чего ты не совершал? — Нет. Я просто прошу тебя не действовать на эмоциях. Обсуди это с Поттером, взвесьте все варианты… — Я поговорю с Гарри, — словно бы нехотя пообещала Кара, и сразу после этого упрямо вздёрнула подбородок. — Но отсиживаться у вас за спинами не стану. Я буду свидетельствовать в твою пользу, чтобы вы по этому поводу ни думали. Драко снова хотел возразить, объяснить, предостеречь, но дверная ручка дëрнулась и медленно опустилась вниз. Малфой и Грейнджер одновременно повернулись к двери и замерли. На пороге стоял не Поттер.