Пять?

На пороге камеры, улыбаясь, как отец семейства, встретивший после долгой разлуки своих повзрослевших и поумневших детей, стоял Алан Вудворд. Несколько мгновений в помещении царила полная тишина. И когда Драко заговорил, голос его звучал так глухо, что не сразу стало понятно, что молчание нарушено. — Тварь, — угрожающе выдохнул он и дёрнулся в сторону старика. Кара не знала об особенностях сдерживающей магии, поэтому обвила руками шею Малфоя и повисла на нём, чтобы не дать совершить глупость. — Драко, не надо. Он того не стоит. Оставь. Она говорила торопливо, нервно, но при этом сама бросала косые взгляды в сторону Вудворда. Ещё не до конца осознавала, верно ли всë поняла… Не могла поверить, что коварство может достигать таких масштабов. Улыбка доктора с каждой секундой становилась всё шире. — Что ж, мисс Грейнджер, на этом наше общение окончено, — проговорил старик, и это сработало как срыв предохранителя. Кара отпустила Драко, медленно обернулась, и её лицо исказилось такой ненавистью, что Поттер, заглядывающий в камеру из-за плеча Вудворда, нервно сглотнул. Грейнджер дёрнулась, но теперь уже Малфой удержал её. Перехватил поперёк талии и вжал в себя. Нашёптывал на ухо что-то успокоительное, пока старик с явным восторгом наблюдал за ними. — Понимаю, что сейчас вы вряд ли оцените терапевтический эффект нашей маленькой авантюры, — снисходительно произнёс он, — но, когда будете готовы, мистер Поттер всё вам объяснит. Больше не сказав ни слова, он кивнул своим бывшим пациентам и развернулся к Гарри. Малфой и Грейнджер не видели, как Вудворд передал что-то аврору, но проводили его удаляющуюся по коридору фигуру ненавидящими взглядами. С виноватым видом, разведя руки в стороны, Поттер шагнул в камеру. Он понимал, что магические оковы Драко — его единственная подстраховка, поэтому дверь закрывать не стал. Только не учёл, что Кара была свободна. На этот раз Малфой не стал еë останавливать. Наоборот, с огромным удовольствием наблюдал, как Грейнджер подошла к Гарри и впечатала свой кулак в его нос. Драко показалось, что он даже слышал хруст, но, скорее всего, это были отголоски воспоминания времён третьего курса. Уже тогда у Гермионы была тяжёлая рука, и слизеринец провёл много неприятных часов, пока костерост исправлял его аристократический профиль. Стал ли удар героини войны сильнее с тех пор? О, Драко очень на это надеялся. Позже, глубокой ночью, в кабинете на площади Гриммо, Кара сама лечила Поттеру нос. В доме уже все спали, когда они пришли, и Гарри порадовался, что Джинни не увидит его в таком состоянии. Но его энтузиазм померк, когда Грейнджер с пугающей улыбкой заявила, что будет рада попрактиковать на нём свои навыки колдомедицины. Малфой устроился в кресле. Сел с таким видом, будто занял место в первом ряду на фееричном шоу. Обречëнно вздохнув, Гарри опустился на стул. Кара неторопливо перебирала склянки с зельями, громко звякая ими друг об друга и заставляя Поттера вздрагивать. Специально доводила его нервозность до предела. Несколько минут назад, снимая с Малфоя магические наручники, Гарри напряжённо ждал, что ему снова прилетит. Но Драко лишь потёр запястья, кожу на которых немного пекло после отмены сковывающих чар, смерил аврора ледяным взглядом и, задев его плечом, пошëл к двери. Теперь момент расплаты настал. Грейнджер шагнула к Гарри, направила палочку на его нос и, выждав несколько секунд, вправила его заклинанием. Поттер болезненно застонал. Он наклонился, упирая локти в колени, и вжимаясь лбом в основания ладоней. Сидел, едва заметно раскачиваясь. Ему потребовалось несколько минут, чтобы справиться с болезненными последствиями вправления, а когда Гарри наконец-то поднял покрасневшие глаза, встретился взглядом с довольным Малфоем. — Вот теперь я морально удовлетворëн, — заявил тот и вальяжно раскинулся в кресле. Пока Кара поила безропотного Гарри костеростом и вытирала кровь с его лица, Драко терпеливо ждал. Но, когда со всеми медицинскими процедурами было покончено, он посмотрел на Поттера так, будто был хозяином в этом доме, а не гостем и сделал приглашающий жест рукой: — А теперь рассказывай, какого хрена вы с докторишкой учудили весь этот бред? Всё ещё морщась после не самого нежного лечения, Гарри поднялся, прошёл к высокому шкафу в углу кабинета и достал с верхней полки бутылку Огденского. — После костероста нельзя, — холодно напомнила ему Грейнджер. — Я знаю, — отозвался Поттер. С верхней полки он взял один бокал и бросил вопросительный взгляд на Кару. Она отрицательно качнула головой. Тогда Гарри вытащил пробку, щедро плеснул алкоголь в бокал и отнëс его Малфою. Драко верно расценил жест, как просьбу о прощении. Несколько секунд сидел, переводя оценивающий взгляд с лица Поттера на янтарную жидкость и наконец сдался, принимая перемирие. Его руки не дрожали, когда он поднëс бокал к губам, но, делая первый глоток, Малфой вынужден был признаться себе, что его всё ещё внутренне потряхивает после всех событий сегодняшнего дня. В итоге он опрокинул весь напиток в себя разом и вернул бокал Гарри, с неозвученной, но вполне красноречивой просьбой: "Повтори”. Поттер ещё раз проделал всю процедуру. На этот раз бокал со стуком опустился на небольшой журнальный столик, а Драко закинул ногу на ногу и сцепил пальцы в замок, показывая, что готов слушать. Кара как раз закончила убирать зелья в коробку. Гарри уступил ей кресло рядом с Малфоем, для себя придвинул третье и, когда они все расселись, начал говорить: — Вудворд пришёл ко мне полторы недели назад. Долго расспрашивал, что происходит у нас дома и как Гермионы ведут себя друг с другом. Задавал какие-то дебильные вопросы, записывал что-то в старую тетрадку… Драко, который перекатывал пальцами прохладный бокал и смотрел на переливающуюся жидкость в нëм, ухмыльнулся при упоминании тетради. Поттер посмотрел на него, ожидая каких-то комментариев, но, не дождавшись их, продолжил. — Потом он спросил, какой результат будет для всех нас приемлемым. Согласны ли мы, что Гермиона вернëтся, но вряд ли когда-то снова согласится составить с тобой пару… Мрачный взгляд Малфоя на миг встретился со взглядом Поттера и снова вернулся к волнению огневиски в бокале. — … или ваши отношения — это то, без чего мы не мыслим своей жизни. Сказал, что ответ на этот вопрос повлияет на курс терапии. Я взял паузу, чтобы поговорить с тобой. Помнишь, в тот день, когда мы были в мэноре… Драко кивнул. Тогда он сказал Гарри, чтобы любит Гермиону безоговорочно и хочет, чтобы она не сомневалась в этом, когда вернëтся. — Я понял, как важны для тебя ваши отношения и отправился к Вудворду с ответом. Тогда он и раскрыл мне свой план. — И ты согласился, — бросила Кара обвиняюще. Однако Гарри спокойно подтвердил: — Да, согласился. Потому что старик заявил, что без хорошей встряски у вас могут уйти месяцы на терапию. … И не факт, что результат всех устроит. — А ты, конечно же, не готов был ждать, — снова вставила комментарий Кара. Она выглядела озадаченной с тех пор, как зашёл разговор про отношения Драко и Гермионы. Может, она и перестала видеть в Малфое врага, но мысль о том, что в будущем будет встречаться с ним, для неё всё ещё казалась дикой. Было видно, как Поттер старается сдержаться, но, когда он заговорил, голос то и дело предательски скатывался в ядовитые интонации. — Нет, я не готов был ждать несколько месяцев, пока станет понятно, заложили вы какую-то там базу, чтобы крутить шуры-муры, или нет. Все зациклились только на вашем благополучии, но почему-то забыли, что присутствие пятерых Гермион в первую очередь сказывается на моей семье. Джинни бредит малышкой. Она как будто забыла, что нашим сыновьям тоже нужна её забота, защита и любовь. Альбус и Джеймс регулярно остаются с ночёвкой у Молли. А там, уж извините за честность, не та обстановка, в которой я хотел бы, чтобы росли мои дети. Когда его эмоциональный монолог завершился, в комнате на несколько долгих секунд повисло тягостное молчание. Гости переглянулись с таким видом, будто до сих пор не задумывались ни о чём подобном. Грейнджер виновато потупила взгляд, а Драко понимающе кивнул. Что ж, все действительно слишком сконцентрировались на тонкостях возвращения Гермионы, совершенно забыв о том, что присутствие осколков может доставлять немало неудобств. В конце концов, Гарри и так был слишком добр, приютив у себя всех. А Малфой стал для них как постоянный гость. Захотел — пришёл, захотел — ушёл. Выбирал, с кем он проведёт этот вечер, а с кем следующий… Обдумав услышанное, Кара окончательно смутилась и предпочла оставить мужчин наедине. Сослалась на то, что время позднее, а событий за прошедший день было столько, что хватило бы на неделю вперёд. Как только она ушла и звук шагов заглох этажом выше, Поттер с тяжёлым вздохом провёл ладонью по лицу, поднялся из кресла и снова подошёл к шкафу. Он помнил о побочных действиях совместного употребления алкоголя и костероста — усиление боли после, более продолжительное заживление — но сейчас был готов на них наплевать. Гарри налил себе Огденского и с наслаждением сделал первый большой глоток. Малфой заинтересованно наблюдал. Затем Поттер плеснул себе ещё, вернулся к креслу и поставил бокал зеркально бокалу Драко. Из кармана он выудил колбу с воспоминаниями и со стуком поместил в центр журнального столика. У Драко скрутило внутренности при виде серебряных переливающихся нитей. Он сразу подобрался, ровно сел в кресле и вперился взглядом в устроившегося напротив Поттера. — И что это? — Воспоминания Вудворда, которые он велел показать тебе после того, как расскажу реальную версию событий. — То есть то, что услышала Кара… — Чистая правда, — поспешил исправиться Гарри, — просто не вся. С губ Драко сорвался раздражённый стон, и он сделал хороший глоток огневиски, прежде чем показать Поттеру, что готов слушать. — Помнишь, когда Гермиона только разделилась на части, ты рассказывал про вашу терапию в Хогвартсе? Джинни тогда предположила, что Вудворд сконцентрировал вашу злость на единого врага — Волдеморта. Гарри сделал паузу, чтобы убедиться — Малфой помнит тот разговор и готов слушать дальше. Продолжил он тише, вкрадчиво: — В этот раз, после нескольких встреч с Карой, он понял, что сделать то же самое не получится. Ты был уже слишком далёк от той боли и тех реакций. Попытка зациклить вас на Тёмном Лорде привела бы к злости Кары на тебя. За неискренность и попытку показать то, чего на самом деле нет. — И тогда он решил, что нас объединит угроза ареста? — всё ещё не понимая мотивов Вудворда спросил Драко. — Нет. Он выбрал сам стать вашим новым общим врагом. Я не знаю, что происходило у них на сессиях, но Кара возвращалась с них сама не своя. Закрывалась в комнате и выходила только на утро. Даже с Джинни не делилась подробностями. Когда ты присоединился к ним, и Вудворд понял, что у него получается, то пришёл ко мне с этим странным предложением. Сказал, что тебе и Каре очень повезло, что у вас друг аврор, который может организовать масштабный спектакль. Скривившись, как от неспелого лайма, Гарри приложился к Огденскому. По тому, как он временами морщился, было видно, что костерост уже начал делать своё дело. Когда алкоголь немного приглушил боль, Поттер продолжил : — Я до последнего сомневался, но старик готовился с такой маниакальной дотошностью, что в какой-то момент стало просто невозможно выйти из этой игры. Это он попросил найти другого аврора, готового сыграть роль следователя-самодура. Заявил, что у меня не получится быть убедительным. — Надеюсь, Грэнхолм получил удовольствие, надевая на меня наручники, — язвительно бросил Драко. — О, не сомневайся. У него были с тобой личные счёты с тех времён, когда вы оба только пришли работать в Министерство. Кажется, ты занял стажёрское место, на которое он рассчитывал. Вчера он сказал, что теперь вы квиты. В ответ на это заявление Малфой буркнул: — Какое счастье. И по его взгляду Гарри понял, что Грэнхолм рано приписал им боевую ничью. — Ну, так и что теперь? Сомнения Кары полностью побеждены? Мне больше не о чем беспокоиться, и можно наконец-то без опасений заняться возвращением Гермионы? — Вообще-то, Вудворд делал основной акцент как раз на тебя, — изучающе глядя на Малфоя, заявил Поттер. — В смысле? Он с первого дня уверял меня, что я всего лишь инструмент для достижения цели… — Может быть… Но если и так, то ты был сломанным инструментом. По словам старика, он сделал всё, чтобы для начала починить тебя. Сказал, что дистанцию между вами изначально заложила не она. Кара была напугана и опасалась всех нас, но именно с тобой ей так и не удалось найти контакта. Когда мы забирали её из Хогвартса, ты уже был настроен негативно. Боялся возвращения именно этой версии Гермионы и протащил страх и негатив через все последние недели. Драко открыл рот, чтобы возмутиться и возразить, но тут же закрыл. Как ни крути, в словах Поттера была приличная доля истины. Проникнуться Карой, вспомнить о том, что она уязвима и требует защиты, он смог только тогда, когда Вудворд показал ему свои воспоминания. Не сделай старик этого, и в Драко вряд ли проснулось бы настолько ярое желание заслонить её от любых невзгод. — Вижу, ты понял, — глухо произнёс Гарри. Его челюсть едва размыкалась, а скулы резко очертились. Притупляющее действие алкоголя переставало работать, позволяя костеросту выступить в полную силу. — Тебе не помешало бы лечь, — заметил Драко сочувственно. Поттер согласно кивнул и молча встал. Двинул склянку с воспоминаниями в сторону Малфоя и, пошатываясь, вышел из кабинета. *** На этот раз Драко не стал тянуть с просмотром воспоминаний. Добрался до поместья и сразу направился в спальню, где уже который день стоял думосброс. Пробка вылетела с хлопком, когда он поддел её ногтем, и серебро разлилось по каменной чаше. Зал Визенгамота Малфой узнал сразу, и некоторые лица были ему вполне знакомы. Но всё внимание сконцентрировалось на председательствующем Брандте. Заместитель министра ждал начала заседания с таким довольным видом, будто Кингсли подал в отставку и оставил ему свой пост. — Уважаемые члены Визенгамота! — усилив голос Сонорусом, обратился Брандт. — Мы начинаем наше закрытое слушание по вопросу обеспечения безопасности магического сообщества. Почти год назад в этом зале мы оправдали пожирателя смерти Драко Малфоя. Сегодня у меня есть новые данные, и я прошу пересмотра его дела. Воспоминание померкло и тут же снова зажглось привычными красками. У трибуны стоял доктор Вудворд, а заместитель министра едва не подпрыгивал от нетерпения на своём месте. — Итак, Алан, вы семь месяцев по моей просьбе наблюдали в Хогвартсе за мистером Малфоем, составляли его характеристику. Пожалуйста, поделитесь с нами вашими выводами. Безопасен ли наследник древнего аристократического рода для окружающих? Драко видел, как после этих слов Брандт с видом сытого кота откинулся на спинку своего стула и окинул взглядом всех присутствующих. Он был уверен в результате. Он его оплатил и теперь готовился пожинать плоды. Когда доктор Вудворд надел очки и раскрыл лежащую перед собой тетрадь, Малфой почувствовал подступающую к горлу тошноту. Он не был уверен, что хочет всё это слушать. Но… — Как и сказал наш уважаемый заместитель министра, я семь месяцев наблюдал за бывшим пожирателем смерти, оценивал его приверженность идеям Тёмного Лорда, искал болевые точки, из-за которых Драко срывался на откровенную агрессию. Сейчас я могу с полной уверенностью сказать, что мистер Малфой… абсолютно безопасен. Старик специально сделал паузу, чтобы перевести взгляд на Брандта и видеть его реакцию. Ещё несколько секунд после того, как вердикт доктора прозвучал, тот сидел с довольным выражением лица и постукивал кончиками пальцами по колену. Но как только сказанное дошло до него, замминистра буквально взвился на своём стуле. — То есть как абсолютно безопасен? — срывающимся на визг голосом воскликнул он. — Алан, вы, должно быть, заглянули не в те записи. — Я абсолютно уверен в том, что сказал. Мистер Малфой, несомненно, травмирован, но его травма связана не с падением Волдеморта, а с той грязью, которую молодому человеку приходилось творить из-за того, что семья втянула его в эту войну. Драко неоднократно подвергался пыткам, в том числе от собственной тётки, которая стремилась научить его жестокости, но так и не преуспела. Моё мнение о мистере Малфое окончательное, и менять его я не собираюсь. … Мало того, я бы рекомендовал после завершения им Хогвартса привлечь Драко к работе в Аврорате, либо в рядах мракоборцев. Это положительно скажется на его ментальном состоянии и поможет окончательно победить призраков прошлого. По залу пронеслись удивлённые шепотки. Члены Визенгамота не ожидали такого поворота событий, видимо, Брандт был достаточно прямолинеен, когда собирал это закрытое заседание. А пока поднявшаяся волна утихала, Вудворд пролистал тетрадь и добавил, будто только что вспомнил важную деталь: — Также, я бы хотел добавить, что мисс Грейнджер, героиня войны, для которой вы также просили моего особого внимания… Замминистра побледнел и дëрнулся, чтобы встать, но он сам уже понял, что эта ситуация станет его крахом. — ... также абсолютно безопасна для общества. Несомненно, дети, прошедшие через ужасы войны, побывавшие в самой её гуще, нуждаются в длительной терапии. Но со своей стороны я сделал всё возможное и более чем уверен, что теперь они оба справятся без целителя разума. Гвалт, поднявшийся после этих слов, полностью заглушил попытки Брандта оправдаться. А доктор Вудворд закрыл тетрадку и хлопнул по обложке ладонью с такой силой, что эхо удара разнеслось по залу, напоминая стук судейского молотка. Дело. Было. Закрыто. *** — Вот же старый интриган, — произнёс в тишине комнаты Драко и, оттолкнувшись от чаши, прямо в одежде упал на кровать. Он вспомнил, как на одном из последних сеансов в Хогвартсе Вудворд спрашивал, чем бы Малфой хотел заниматься. Будучи совершенно не готовым к такому вопросу, Драко ляпнул первое, что пришло в голову — стать аврором или мракоборцем, чтобы помогать наводить порядок в заново отстраивающемся мире и ловить тех пожирателей, которые избежали наказания. Старик тогда не стал акцентировать внимание на этом, но, надо же, смог помочь Малфою попасть туда, куда его точно не пустили бы без очень весомой протекции. Из-за максимально разнообразного спектра эмоций, которые Драко испытывал в этот момент, было трудно определиться, какое желание сильнее — врезать доктору Вудворду или пожать ему руку…