Пять?

Утро в поместье Малфоев началось в молчаливом напряжении. Словно сам воздух мэнора пропитался сомнениями и нехорошими предчувствиями. Но Драко понял это не сразу. После переживаний прошедшего дня он долго не мог уснуть, ворочался и чувствовал натянутость в каждой мышце. Только когда за окном начало светать, Драко сдался. Выпил зелье сна без сновидений и добавил в него пару капель умиротворяющего. Из-за этого коктейля голова ощущалась тяжёлой, мысли путались, зато Малфой получил несколько часов отдыха. Проснувшись, он с трудом разлепил глаза и с мученическим стоном выбрался из кровати. До начала рабочего дня оставалось полчаса. В кабинет поместья он вошел, на ходу застегивая манжеты форменной рубашки. Надеялся сразу отправиться в Министерство. Но возле камина стояла Нарцисса, а в кресле сидела Глэйс, и вид у обеих был такой, будто им сообщили об аресте Драко, но забыли сказать, что он был фикцией. Миссис Малфой, увидев сына, шагнула к нему и порывисто обняла. Такой грустной и напряжённой он не видел её с того дня, как им объявили приговор Люциуса. Ему было неловко, что Глэйс стала свидетельницей проявления эмоций Нарциссы, а ещё Драко почувствовал укол вины за то, что заставил маму волноваться. Пусть всё произошедшее было и не по его вине. Но миссис Малфой быстро справилась с эмоциями. Отстранилась, пристально посмотрела в глаза сыну, и в её обычно мягком взгляде блеснула сталь. — Мы с Гермионой нашли кое-что, — проговорила она, — но пока не можем понять, имеет ли это какое-то важное значение. — Не томи, мам, — попросил Драко, слегка раздражаясь из-за ненужной наигранной подводки. Нарцисса недовольно поджала губы, но перешла к делу: — Ты хорошо помнишь вашу встречу с прорицательницей? Драко нахмурился, мысленно возвращаясь к тому дню, когда они узнали о разделении Гермионы. В памяти сразу всплыл образ старухи, еë лавка и то, как они разговаривали, сидя за маленьким столиком. — Да, — не очень уверенно ответил он. — Но я так понимаю, что у вас есть причины в этом сомневаться. Нарцисса кивнула. — Сосредоточься на деталях, — попросила она. — Может быть, ведьма проводила какие-то ритуалы или колдовала в вашем присутствии? На этот раз Драко ответил более уверенно: — Нет. — Вы что-то пили или ели? Взгляд Малфоя сделался укоризненным и возмущëнным. — Я мракоборец, Поттер — аврор. Мы знаем, как вести себя на предполагаемом месте преступления. Никаких угощений и колдовства не было. — Амулеты? Артефакты? — подала голос Глэйс. Драко обернулся к ней и уже хотел ответить отрицательно, но перед мысленным взором внезапно возникла картинка, которая тут же исчезла. Амулеты. Много. Десятки, если не сотни. Он видел их перед входом в лавку ведьмы, но они почему-то стëрлись из памяти. Даже думать о них было трудно. Внимание рассеивалось, ускользало. Дëрнув головой, Малфой поднял взгляд на мать и надсадно попросил: — Посмотри. Повторять было не нужно. Нарцисса и так уже держала палочку наготове. С еë губ уверенно слетело заклинание, и Драко отбросило на несколько дней назад. Легилименция была мягкой, но причиняла дискомфорт тем, что именно видел Малфой. Он и Поттер стояли перед лавкой и что-то говорили, прежде чем войти внутрь. Слова не желали оформляться в звуки и даже читаться по губам. Нарцисса просмотрела этот эпизод второй и третий раз. Безуспешно. Будто бы сдавшись, она позволила воспоминаниям сына течь дальше, но неожиданно вернулась к порогу лавки. У Драко закружилась голова от резкого перехода, зато он не успел к нему подготовиться. И как в бреду увидел и услышал, как они с Поттером по очереди повторяют слова: – Обещаем не причинять вред хозяйке этого места… Едва заметная рябь прошла по амулетам, и всë успокоилось. Кроме сердца Драко, которое билось в груди испуганной птицей. Они кошмарно облажались. Драко не стал задавать матери и Глэйс вопросы о том, что произошло. Вовремя сообразил, что если кто-то и может знать ответ, то только он сам. Он спросил о другом: — Как вы поняли? Женщины обменялись быстрыми взглядами, и миссис Малфой с какой-то необъяснимой гордостью произнесла: — Это всё Гермиона. Сказала и чуть отступила назад, лёгким жестом попросив Глэйс продолжать. Та вздохнула и расправила одной ей заметные складки на форменной юбке. — Когда вы нашли артефакт в воспоминаниях Джинни, я поймала себя на мысли, что не могу долго думать о нём. Даже написала себе записку и повесила на двери в комнату на площади Гриммо, чтобы напоминание постоянно маячило перед глазами. Она поморщилась, как будто эта тема была для неё неприятна, но почти сразу продолжила: — И даже так оказалось трудно долго удерживать внимание на булавке. Выходя из комнаты, я видела написанное на бумаге слово, а к тому моменту, как спускалась вниз, уже забывала о нём. Мне пришлось развесить такие же записки по всему дому, чтобы поиски хоть как-то двигались. Глэйс замолчала, и разговор подхватила миссис Малфой. — Гермиона пришла с этим ко мне, попросила применить к ней легилименцию. А на следующий день привела… Нарцисса запнулась, не зная, как обозначить других Гермион, оставаясь верной своей неприязни к их прозвищам. — Черри и Веспу, — помогла ей Глэйс. Миссис Малфой благодарно кивнула ей и неожиданно оживилась. С несвойственным для неё и не совсем подходящим к ситуации энтузиазмом она заявила: — Должна сказать, что память осколков одной личности — это нечто потрясающее! У них одни и те же знания, одни и те же события в голове, но все они смотрят на них по-разному. С совершенно разными акцентами. То, на что одна не обращает никакого внимания, для другой имеет первостепенное значение. Очень занятный эффект… Заметив направленные на неё взгляды, Нарцисса смутилась, откашлялась и вернулась к главной теме разговора: — В общем, в их воспоминаниях я пыталась разглядеть булавку, а нашла кое-что другое. Прорицательница у каждой из Гермион выглядела по-разному. Какие-то детали сходились, например, причёска, цвет глаз, рисунок на одежде, но общая картинка отличалась. — И что это значит? — глухо спросил Драко, уже догадываясь, что ответ ему не понравится. — Похоже, что ведьму тоже что-то защищает, — отозвалась Глэйс. — Какая-то магия или артефакт, отводящий глаза. — А если это действительно так… — начала Нарцисса и замолчала, давая сыну самому сделать выводы. — Значит, ей есть, что скрывать. — Как минимум, откуда у неё взялся очень сильный и, вероятно, древний артефакт. На добрую минуту в кабинете повисла тишина. Драко медленно ходил вдоль камина, вспоминая все ситуации, когда он забывал навестить прорицательницу, отвлекаясь на “более важные” дела. И что он, что Поттер, добрались до её лавки только после того, как та была разрушена, а защитные амулеты исчезли. “Амулеты ли?” — усомнился Малфой. Если сила защиты была настолько велика, вероятно, среди простых побрякушек были припрятаны по-настоящему действенные вещицы. Но что именно скрывала ведьма с таким тщанием? — Я сегодня снова отправлюсь в лавку, — наконец решил Драко. — Возьму с собой Поттера и ещё пару сотрудников. Может быть, нам удастся что-то найти. — А я поищу в библиотеке информацию о сокрывающих артефактах, — подхватила Нарцисса. — Прямо сейчас и начну. Она улыбнулась сыну и их гостье и с излишним энтузиазмом поспешила прочь из кабинета. Драко проводил её удивлённым взглядом, но, повернувшись к Глэйс, сообразил, что мама сбежала не просто так. Грейнджер выглядела смущенной. Мялась, сидя в кресле, будто не решалась встать и подойти. Малфой сам приблизился к ней и вопросительно заглянул в глаза, наплевав на то, что они оба вот-вот опоздают на работу. Встал напротив кресла, протянул Глэйс руку и мягко привлëк к себе, когда она встала. — Что случилось, Грейнджер? Глэйс набрала воздух в лёгкие, но стушевалась и явно произнесла совсем не то, что собиралась: — Хотела узнать, как ты… после вчерашнего. Одна бровь Драко дёрнулась, выдавая его удивление. — Я в порядке. Если не считать варварского желания врезать одному старику. … Видимо, мне ещё долго придётся ловить на себе косые взгляды? — Почему? — не поняла Глэйс, но тут же сообразила, о чём он говорит. — Нет! Я в курсе всей истории только потому, что была здесь, когда Гарри пришёл объясниться с твоей матерью. Лицо Малфоя вдруг озарилось коварной ухмылкой: — Скажи мне, что это было эпично! — О, ещё как! У Гарри был такой вид, будто он ждал, что Нарцисса от порога бросит в него круциатусом. — Было бы неплохо, — мечтательно заметил Драко, но тут же улыбнулся, показывая, что он шутит. — Но, как я понимаю, Поттер отделался малой кровью? — Нарцисса просто пообещала ему, что если к вечеру этот балаган не закончится, она подключит все свои связи и разберёт Министерство по кирпичику. А в конце с милой улыбкой добавила, что даже если после этого Аврорат не перестанет существовать, Поттера в должности заместителя главного аврора там точно больше никогда не будет. На этот раз сожаление Малфоя было искренним: — Как печально, что я этого не видел. — Если хорошо попросишь, я покажу тебе свои воспоминания, — пообещала Глэйс. На долгую минуту между ними повисло молчание, во время которого на передний план вышла физическая близость. Руки Драко, нежно обнимающие Грейнджер за талию, её ладонь, лежащая на его груди… Всё это было так естественно, словно случалось с ними каждый день. И даже в тишине не возникло никакой неловкости. Если бы до начала рабочего дня не оставалось всего пять минут, Драко не подумал бы отпускать Глэйс от себя. Но опаздывать он не любил. А она тем более. Однако кое-что Малфою ещё нужно было выяснить. — Ну, а что в Министерстве? — спросил он. — Неужели никто не потирает радостно руки из-за того, что пожиратель смерти наконец-то показал своё истинное лицо? — Вообще-то, твой начальник объявил, что это совместная операция ваших с Гарри отделов по проверке надёжности камер предварительного заключения. Ну… После той ситуации с побегом. Причём мне кажется, что Бэрк на самом деле уверен, что это так. — В последние сутки у меня стойкое ощущение, что Поттер нашёл рецепт бессмертия и теперь активно его тестирует. Ворчливые интонации Драко развеселили Глэйс, но она всё же возразила: — Вряд ли. Думаю, Гарри просто устал от женского царства в своём доме. И его трудно в этом винить. Вряд ли кто-то из нас был бы рад попасть в такую же ситуацию… — Вообще-то, — перебил её Малфой, — мы и так все попали в эту ситуацию. Но я с тобой согласен. Даже мне не достаётся так сильно, как Поттеру. Грейнджер состроила обиженную физиономию, хотя прекрасно видела, что Драко над ней подшучивает. Со вздохом она посмотрела на часы на каминной полке. Проговорила: “Надо идти”, но при этом не двинулась с места. Наоборот, ближе прижалась к Малфою. А он неожиданно предложил: — Пообедаешь со мной сегодня? Возьмём черничный пирог в кафетерии… — С удовольствием, — смущённо улыбнулась Глэйс. — Знаешь, я ведь собиралась сказать совсем другое… Хотела извиниться, что сбежала в тот день. Просто испугалась… Она резко замолчала. Подождав немного, Драко всё же задал вопрос: — Испугалась чего? Опустив глаза в пол, Глэйс тихо ответила: — Не знаю. Потери контроля, наверное. Я привыкла, что всё должно быть в рамках чётко составленного плана. А ты выбиваешься. Из всех возможных планов. — Звучит чудесно, — абсолютно серьёзно заявил Малфой. — Можно я тебя поцелую? Грейнджер дёрнулась от неожиданности, снова подняла на него взгляд, и теперь наступила очередь Драко чувствовать себя неуверенно. — То есть… Я хочу сказать, равновесие не будет нарушено. Мы провели много времени с Веспой и Карой… Закончить он не успел. Глэйс переместила свои ладони на его плечи, поднялась на цыпочки и уверенно прижалась губами к губам. Их поцелуй был быстрым. Как глоток воздуха в бушующем море, за секунду до того, как накроет волной. Но в этих мгновениях близости каждый из них почувствовал обещание большего. Драко первый вошёл в камин и подождал Глэйс с той стороны. Он протянул ей руку, и Грейнджер нерешительно приняла её, замечая, как на них бросают заинтересованные взгляды. Но Малфой выглядел таким уверенным, а его ладонь была такой тёплой, что сомнения развеялись сами собой. Вместе они двинулись через Атриум. Сотрудники Министерства даже не пытались скрыть своего любопытства. Перешёптывания и удивлённые, жадные до сплетен, взгляды преследовали их на всём пути до лифта. Глэйс чувствовала, как щёки предательски краснеют, но Драко оставался абсолютно невозмутимым. Он смотрел чётко перед собой. Так же, как сутки назад, когда его вели в камеру предварительного заключения. Но тогда всё внутри сковывало ледяное непонимание, а сейчас в груди разливалось блаженное тепло. Его рука крепко держала ладонь Глэйс, словно он заявлял на неё свои права. Весь вид Драко говорил: "Мне плевать, что думают другие." Это была их первая открытая демонстрация отношений, и Грейнджер чувствовала себя одновременно неловко и странно воодушевленно. Уже возле лифта Драко чуть наклонился к ней, тихо прошептал, касаясь губами виска: "Я кожей ощущаю, как все эти мужчины завидуют мне” и погладил большим пальцем нежную ладонь. В лифте было тесно и душно. Глэйс старалась не смотреть ни на кого, боясь встретиться взглядом с любопытными коллегами. Она чувствовала тепло руки Драко. То, как он выводил круги на коже запястья, рождало в ней странное томление. Здесь, в этом замкнутом пространстве, рядом с другими людьми, Грейнджер не замечала никого кроме Малфоя. И прежде, чем они разошлись по этажам, Драко сжал её пальцы и подарил взгляд. Горячий, опаляющий. Взгляд-обещание. Произнес одними губами: “Встретимся в обед” и отпустил руку. Дверь лифта закрылась, разделяя их. Пообедать вместе в этот день им так и не удалось.