Пять?

День в доме Грейнджеров тянулся как-то особенно мрачно и невесело. Джин и Уильям занимались своими делами, но, изредка пересекаясь в саду или в одной из комнат, бросали друг на друга тяжёлые взгляды и расходились, не сказав ни слова. Напряжение, зависшее между ними, казалось осязаемым. Противным, вязким. Так продолжалось до самого обеда, пока почтальон не принёс письмо. Мистер Рубио был довольно общительным человеком и всегда останавливался, чтобы перекинуться парой-тройкой слов с каждым из жителей вверенных ему домов. Но сегодня ему не повезло. Прочитав адрес и имя на конверте, мистер Грейнджер быстро попрощался с почтальоном и поспешил в дом. — Джин! — крикнул он, едва переступив порог. — Она прислала письмо! Миссис Грейнджер уже спускалась по лестнице, переставляя ноги с такой скоростью, что становилось страшно, что она может упасть. Выхватив конверт из рук мужа, Джин сразу же вскрыла его и вытащила лист бумаги, на котором было выведено лишь несколько слов и цифр: название улицы, номер дома и время. Взгляды супругов встретились. — Она ждёт меня сегодня, — дрогнувшим голосом сообщила миссис Грейнджер. — И мне уже пора собираться. Уильям одобрительно кивнул. Джин оделась очень быстро. Хотя до встречи оставалось ещё около полутора часов, опаздывать она не хотела. Решила, что лучше прогуляется по Лондону или подождёт прорицательницу на месте. Уже через двадцать минут она вышла из дома и направилась к автобусной остановке. Шла, не оглядываясь по сторонам, и максимально коротко отвечая на приветствия встречающихся знакомых. Когда до остановки оставалось пройти всего пару домов, Джин услышала за спиной торопливые шаги и голос дочери: — Мама! Она оглянулась. Гермиона бежала по улице, одетая так же, как она ходила дома, при этом даже не сменив домашние лёгкие балетки. Её бедная, испуганная девочка. Сегодня она выглядела ещё более бледной, похудевшей и какой-то совершенно несчастной. Миссис Грейнджер поджала губы. Ей совсем не нравилось то, что происходило с дочерью. — Что случилось, милая? — спросила она, когда Гермиона догнала её и остановилась рядом, пытаясь отдышаться. — Я просто хотела… В общем, вот, — она вытащила из кармана небольшой кулон, слегка переливающийся перламутром. — Пожалуйста, передай ей. В ответ на непонимание, появившееся в глазах матери, Гермиона смущённо потупила глаза и принялась теребить край футболки. Промямлила: — Мне просто хочется как-то отблагодарить прорицательницу за то, что она помогает нам. Бросив на дочь долгий испытующий взгляд, миссис Грейнджер наконец кивнула и забрала кулон с ладони. Гермиона тепло улыбнулась матери, быстро чмокнула в щёку и пошла обратно к дому. Её походка была не очень уверенной, плечи опущены, спина ссутулена. Джин стояла, не в силах отвести взгляд, пока дочь не скрылась за ближайшим поворотом. Затем ещё раз посмотрела на кулон, положила его в карман и решительно зашагала в сторону остановки. Теперь её решимость как можно скорее всë исправить стала ещё сильнее. Миссис Грейнджер была обязана защитить свою девочку. Любой ценой. *** Она могла бы не спешить. На место встречи Джин приехала задолго до назначенного времени, но ждать пришлось вдвое дольше. Она сидела в кафе, невидяще глядя в свою чашку с кофе, и машинально теребила в пальцах салфетку. Прорицательница опаздывала уже на полчаса, чего раньше за ней не водилось. Миссис Грейнджер постоянно бросала взгляды на часы на своём запястье. От того, как часто она это делала, люди, сидевшие за соседними столиками, начали бросать на неё подозрительные взгляды, ведь каждый такой момент сопровождался стуком металлического ремешка по столу. Наконец, когда Джин практически потеряла надежду, старуха возникла перед ней и села на место напротив, не тратя времени на пустые извинения. Склянка с зельем тут же оказалась на столе между женщинами, и миссис Грейнджер поспешно спрятала её в сумку. — Скажите, — дрожащим голосом начала она, — как долго ещё будут продолжаться наши встречи? Сколько понадобится времени, чтобы полностью обезопасить мою дочь? Уголок губ старухи слегка дрогнул, а глаза сощурились, как будто она была довольна этим вопросом. Хотя Джин допускала, что ей это могло только показаться. — Думаю, следующий раз будет последним. Теперь уже точно. Эти люди больше никогда не станут вмешиваться в вашу жизнь, и Гермиона будет в безопасности. Облегчённый вздох сорвался с губ миссис Грейнджер, но при этом она совершенно не выглядела так, будто слова ведьмы на сто процентов успокоили её. После того как зелье было спрятано в сумку, та осталась стоять у Джин на коленях. Всё это время она продолжала трогать пальцами прохладное стекло, будто хотела быть уверена, что спасительная склянка никуда не денется и не разобьётся. Уже по традиции, как и на всех их предыдущих встречах, прорицательница заказала себе чай. Долго размешивала сахар, мерно постукивая ложечкой по фарфоровым стенкам. Словно от того, наколько хорошо крупинки растворятся в воде, зависело что-то очень важное. При этом старуха болтала о сущих пустяках. Сокрушалась о ценах на ингредиенты для зелья и о том, что потеряла булавку, которой закалывала платок. Говорила, как страшно стало выходить вечерами на улицы Лондона и что совершенно перестала доверять министерским служкам… Джин почти не слушала её. Улавливала суть, но не вникала в неё. Наконец прорицательница отложила ложку, сделала пару глотков и сразу начала собираться. Бросила напоследок, что следующую встречу назначит также письмом. Дескать, время сейчас неспокойное и договариваться о свидании за неделю — не очень хорошая идея. Миссис Грейнджер согласно кивнула. Уже когда ведьма поднялась и собралась уходить, она вдруг вспомнила о просьбе дочери. Воскликнула чуть громче, чем рассчитывала: — Постойте! Моя дочь просила вам передать. В знак благодарности за всё, что вы делаете для нас. Джин выудила из кармана кулон и положила его на стол. Туда же, где минутами ранее стояло зелье. Взгляд, которым старуха впилась сначала в украшение, а затем в глаза миссис Грейнджер, был концентрацией подозрительности. — Что это? — незнакомым каркающим голосом спросила она. — Кулон из лабрадорита. Мы купили его, когда Гермионе было пять лет. Она всегда считала его своим амулетом, таскала, не снимая. А теперь вот решила подарить вам. Может быть, он почти ничего не стоит, но это подарок от чистого сердца. Ещё пару минут прорицательница смотрела на кулон с сомнением. Затем протянула руку и занесла её над камнем. Будто хотела почувствовать его ауру или убедиться, что он не горячий. Затем в её глазах появилась какая-то решимость вперемешку с алчностью. Пальцы сомкнулись на цепочке, и подарок отправился в широкий карман цветастого платья. Больше не размениваясь на благодарности и расшаркивания, старуха развернулась к Джин спиной и ушла. А миссис Грейнджер допила остывший кофе, положила на столик купюру с достаточно большими чаевыми и отправилась домой. Сумку она повесила на плечо, но всю дорогу держала её впереди, прижимая к груди, и следила, чтобы никто из случайных прохожих не приближался слишком близко. *** Добравшись до дома, скинув обувь у порога и осторожно поставив сумку на тумбочку, миссис Грейнджер облегчённо выдохнула. Странно, но именно сегодня, после этой встречи с ведьмой, её не покидало ощущение, что за ней постоянно следят. Она шла по оживлённой улице Лондона и всё время оглядывалась, но так и не смогла никого заметить. После, в автобусе, Джин тщетно пыталась избавиться от навязчивого чувства, будто кто-то сверлит её затылок взглядом. Там она уже всеми силами сдерживалась от желания крутить головой и всматриваться в лица каждого из пассажиров. Боялась, что её примут за городскую сумасшедшую и высадят. Но самой неприятной стала дорога по знакомой улочке до дома. Миссис Грейнджер была настолько напряжена, что если бы услышала за спиной какой-то непонятный звук или шаги, наверняка бросилась бы бежать. Даже теперь, оказавшись в родных стенах, она никак не могла успокоиться. Ходила из комнаты в комнату, выглядывала в окна, пару раз подошла к двери, чтобы проверить, закрыты ли замки. Когда Уильям заметил её странное поведение и подошёл поговорить, Джин вздрогнула, как будто забыла, что в доме находится кто-то ещё, кроме неё. В ответ на вопрос мужа она попыталась изобразить спокойствие и даже вымучила из себя улыбку. — Всё хорошо. Просто какая-то дурацкая тревожность. На несколько секунд её взгляд потух, а затем вновь зажёгся неподдельным интересом и лёгким волнением. — Как Гермиона? Мне показалось, она неважно себя чувствовала, когда догнала меня по дороге к автобусу. Мистер Грейнджер нахмурился. — Она ходила за тобой? — удивился он. — Я не слышал, чтобы входная дверь хлопала. — Может быть, ты был на втором этаже? — предположила Джин, стараясь подавить в себе вновь нарастающую панику. — Нет, — возразил он, — я всё время находился на первом. Чинил кран, а то он стал подтекать. Взгляд миссис Грейнджер метнулся к дверце в ванную комнату, которая была всего в десяти футах от входной. Не услышать оттуда, как открывается и закрывается металлическая дверь, было очень сложно. И всё-таки супруги, не сговариваясь, решили не развивать эту тему. — Наверняка, ты просто задумался и не заметил, — предположила Джин, и Уильям охотно ухватился за эту версию. — А для чего она тебя догнала? — поинтересовался он. — Передала свой кулон из лабрадорита. Помнишь его? Мистер Грейнджер медленно кивнул. Поинтересовался, всё ещё не до конца понимая причину такого поступка дочери: — И зачем? — Хотела, чтобы я подарила его прорицательнице в благодарность за то, что она помогает нам. На этот раз взгляд Уильяма стал не просто удивлённым, а подозрительным. Миссис Грейнджер с самого начала знала, что он не особо-то доверяет старухе, но предпочитала не акцентировать на этом внимание. Сама она была уверена, что прорицательница действительно спасает Гермиону. И причин, почему она это делает, могла придумать массу. Например, из чувства справедливости. Или из благодарности к героине магической войны. А может быть, в ней говорила какая-то материнская забота. Ведь миссис Грейнджер была на сто процентов уверена в том, что не любить её Гермиону просто невозможно. К недоверию супруга она относилась философски: плевать, пусть не верит, лишь бы не мешал спасать их малышку. Но сейчас какое-то нехорошее предчувствие всё-таки поселилось в душе Джин. Поговорив с мужем, она отправилась на поиски дочери. Та ожидаемо нашлась на втором этаже, в своей спальне. Там, где она проводила большую часть своего времени с тех пор, как вернулась из магического мира почти месяц назад. Гермиона лежала на кровати и читала какую-то книжку. Улыбнулась, заметив мать, но сразу вернулась к своему занятию. Однако, когда миссис Грейнджер шагнула через порог комнаты, Гермиона отложила книжку в сторону и села, показывая, что вся во внимании. — Я передала прорицательнице твой подарок, — с мягкой улыбкой сообщила Джин и с тревогой наблюдала, как на лице у дочери появляется выражение непонимания и замешательства. — Подарок? Какой? — Ну как же, а твой кулон? Ты же сама передала его мне возле дома Дэвисов пару часов назад. Она говорила таким умоляющим тоном, будто надеялась, что причиной всему — обычная растерянность. Что сейчас дочка вспомнит всё, и её глаза зажгутся пониманием… Но Гермиона уверенно покачала головой и произнесла: — Ты что-то путаешь, мам. Я сегодня не выходила из дома.