Пять?

Миссис Грейнджер всё ещё смотрела на дочь с глубокой надеждой, когда снизу до них донеслись голоса. И она, и Гермиона резко обратили взгляды к двери, и обе напряглись. Чутьё подсказывало им, что ничего хорошего ждать от незваных гостей не стоит. Голос Уильяма поначалу звучал удивлëнно, но интонации быстро сменились на испуганные, а скоро он вовсе затих. Джин потянулась к двери, но услышала шаги в коридоре и отпрянула. Бросилась к дочери, села на кровать, обнимая Гермиону и закрывая собой. Женщину, которая вошла в комнату несколько секунд спустя, миссис Грейнджер не знала. Зато она почувствовала, как напряглось в еë объятиях тело Гермионы и как хрупкие плечи начали мелко дрожать. Паника накрыла мать и дочь, хотя платиновая блондинка смотрела на них без угрозы, добродушно, где-то даже сочувственно. Изящные тонкие пальцы щëлкнули, нарушая тишину. Затем ещë и ещë. Размеренно, ритмично. Голос женщины зазвучал инородно в их доме, но Джин неожиданно почувствовала, что успокаивается. Как будто мелодичный глубокий тембр успокаивал и обещал защиту. До странного отстранённо миссис Грейнджер подумала, что испытывала что-то подобное, когда общалась с прорицательницей. Тем временем странная гостья продолжала рассказывать о защите и доверии: — Я не причиню вам вреда. Никто из тех, кто придёт сегодня к вам в дом, не причинит вам вреда. Вы в безопасности, маги не желают вам зла. Маги хотят помочь… Блондинка всё щёлкала пальцами, повторяла одни и те же слова третий раз по кругу, а у Джин в голове творилось странное. Какая-то непонятная пульсация. Сознание начало уплывать от неё и померкло, только руки до последнего цеплялись за плечи дочери, в желании защитить, хотя миссис Грейнджер уже не помнила, от чего или от кого. *** — Мама! — воскликнула Гермиона и попыталась поймать заваливающуюся на кровать Джин. Нарцисса, глядя на эту сцену, раздражённо поджала губы, но не прекратила щёлкать пальцами. В гипнозе она пока разобралась не до конца и сейчас смогла зацепить внушением только мать, но гораздо важнее было пробиться к дочери. Влияние, которое ведьма оказывала на неё было в разы сильнее. Правда, обморок Джин поначалу напугал миссис Малфой. Секунд на пять. Пока она не сделала глубокий вдох и не прислушалась к собственной интуиции. Очевидно, у миссис Грейнджер сработал предохранитель, отвечающий за переизбыток эмоций. Слишком много выпало на её долю в последние недели, слишком часто она попадала под чужое воздействие. Наверное, было даже неплохо, что она отключилась. Но вот как следовало поступить с Гермионой, если воздействовать на неё гипнозом так и не получалось? Нарцисса почти позволила себе допустить вариант, при котором она обездвижит девушку магией… Но тут взгляд карих глаз сделался отрешённым и из него ушёл страх. Всё получилось. Можно было переходить к реализации самой сложной части — изучению зелья и приготовлению антидота. Если, конечно, ещё не стало поздно. *** Мистер Грейнджер сидел за кухонным столом и бросал на Веспу настороженные взгляды. Когда она появилась на пороге несколько минут назад, он опешил, но ни секунды не медлил, отступая в коридор и пропуская её внутрь. При виде Нарциссы он нахмурился сильнее, но всё равно не выглядел испуганным или подозрительным. Только когда миссис Малфой шагнула к нему, заглянула в глаза и принялась щёлкать пальцами, Уильям по-настоящему напрягся. Правда, ненадолго. Гипноз подействовал быстро, и в глазах хозяина дома появилось узнавание и полнейшая растерянность. — В чём дело? — дрогнувшим голосом спросил он, глядя на дочь. Веспа протянула к нему свою руку: — Пойдём на кухню, я всё тебе объясню. То ли шок у мистера Грейнджера был очень сильным, то ли доверие к дочери — безграничным, но её предложение он принял сразу. Даже не спросил, зачем их гостье нужно подниматься наверх. А теперь он смотрел на Веспу, и эмоции на его лице сменялись от явного дискомфорта до лёгкого недоверия. — Пап, ты можешь спрашивать о чём угодно, я на всё отвечу. — Спрашивать… — задумчиво протянул Уильям и опустил глаза к сцепленным в замок на коленях пальцам. — Я помню, что вы были здесь вчера вечером. Ещё пять Гермион, пять моих девочек. И тут же в голове всплывают доказательства того, что это был сон. Бред. Мы провели день втроём, только Джин ездила на встречу с прорицательницей. — Это быстро пройдёт, — пообещала Веспа. — Несколько минут, и реальные воспоминания вытеснят ложные. — Но зачем это было нужно? Мистер Грейнджер поднял на дочь воспалённый умоляющий взгляд. Ему необходимо было разобраться в произошедшем, чтобы снова твёрдо стоять на земле и иметь возможность доверять самому себе. — Как раз из-за прорицательницы. Нам нужно поймать её, чтобы Гермиона… Чтобы мы все… Ох, я не знаю, как это правильно сказать. Чтобы… всё стало как прежде. Но ведьма окружила себя очень сильной защитой, пробиться через которую могла только мама, но при условии, что она ничего не будет помнить о событиях вчерашнего дня. На этот раз Уильям молчал очень долго. Смотрел Веспе в глаза и как будто пытался примириться с чем-то. Она поняла, с чем, как только он заговорил: — Мне сложно принять, что ты… или вы? Как будет правильно в данной ситуации? Снова применили к нам колдовство и подправили память. — Пап, нам… Веспа подалась к нему, с щемящей надеждой объясниться, но мистер Грейнджер жестом попросил её замолчать. — Смогу ли я теперь когда-то быть уверенным, что мы с твоей мамой живём по-настоящему? Что нам ничего не внушают, не удаляют лишнее из головы? Мы очень любим тебя. Любую. Ты — смысл нашей жизни. Но твой мир чужд для нас, и это пугает… Виновато опустив взгляд, Веспа постаралась незаметно смахнуть подступившие слёзы. Утром за завтраком, на кухне у Джинни и Гарри, было решено, что разговаривать с отцом отправится именно она, потому что накануне им легко удалось наладить контакт. Но теперь Веспа не знала, куда себя девать. Отец был абсолютно прав. Из-за неё их жизнь с мамой стала слишком часто выходить из-под контроля. И то, каким недоверием горел сейчас взгляд мистера Грейнджера, было не просто страшно, а по-настоящему больно. За своими размышлениями Уильям не услышал, как в дверном проёме кухни за его спиной появилась Нарцисса. Её выражение лица тоже было не самым радужным. Видимо, она слышала конец разговора. Миссис Малфой вытащила свою волшебную палочку и указала кончиком древка на Уильяма, после чего адресовала Веспе вопросительный взгляд. Та поняла её сразу. Нарцисса предлагала стереть из памяти отца последние события. Может быть, весь последний месяц. Убрать страх, сомнения, непонимание… Знание о том, что Гермиона в опасности в магическом мире. Это было бы спасением для Уильяма, а после и для мамы… Но Веспа отрицательно качнула головой. Она не примет решение, из-за которого в мозгах родителей снова выстроятся блоки. Им придётся пережить это, пройти все стадии отрицания и принятия, а после решить, нужна ли им такая дочь. Нарцисса понимающе прикрыла глаза и отступила обратно в темноту коридора, напоследок показав Веспе небольшой сосуд с зельем. "Нашла, всё хорошо". Дело было за малым. Грейнджер знала, что на улице ждёт Глэйс, чтобы немедленно отправиться в Министерство и отдать образец на исследование лучшим зельеварам. Только бы они смогли быстро определить все ингредиенты и сделать антидот! Если, конечно, он необходим. Веспа всё ещё надеялась, что раз ведьма регулярно подпаивала шестую этой гадостью, то эффект развеется вместе с отменой зелья. Не к месту промелькнула мысль о том, что они не дали шестой имени. Так и продолжали именовать цифрой, назначенным порядковым номером. Потому ли, что она сама не шла на контакт? Или потому, что все надеялись, что эта история вот-вот закончится, и думали, что нет смысла давать прозвище новой героине? Веспа гнала от себя навязчивую идею о том, что остальные Гермионы не принимают её лишённый магии осколок… В коридоре тихо щёлкнул замок входной двери, и почти сразу послышались шаги на лестнице. Значит, Нарцисса отдала зелье Глэйс и теперь возвращалась к маме и к… Гермионе, чтобы попытаться убрать последствия ведьминского гипноза. Если же это не получится, то миссис Малфой придётся подержать их под новым внушением. Чтобы не нервничали, не пугались и не натворили чего-нибудь с испугу. Веспа вернула взгляд к притихшему отцу. — Послушай, — тихо, но уверенно начала она, — я не могу обещать, что в вашей жизни больше никогда не будет опасности из-за того, что вы родители ведьмы. И того, что не случится ситуаций, когда из-за родства со мной на вас обратят внимание какие-то сомнительные личности. Так было, когда мне пришлось стереть вам память. Так было и в этот раз. Но я обещаю, что больше никогда сама не вмешаюсь в ваше сознание без спроса и другим не позволю. Я говорю это от каждой из граней личности Гермионы. Даже если ситуация будет критическая, вы узнаете все нюансы, а потом сами решите, хотите ли, чтобы вас обезопасили путём изменения воспоминаний. Уильям молчал, но Веспа терпеливо ждала. Может быть, не ответа, не немедленного решения и обещания, что они с мамой никогда не откажутся от Гермионы… Но хотя бы ободряющего взгляда. Спокойствия, которое она всегда испытывала в этом доме и рядом с родителями. Наконец мистер Грейнджер вздохнул, скривился так, будто прикусил щёку в задумчивости, и произнёс: — Да. Пожалуй, это будет неплохой компромисс. Хотя, если мы и решимся, потом всё равно не вспомним, что давали какое-то там разрешение на копошение в наших мозгах. — Мы сможем показать… Если вы захотите. Уильям ещё тяжелее вздохнул, но Веспа видела, что с его стороны это уже актёрская игра. Видимо, последствия гипноза полностью прошли, и отец вернул себе свою уверенность и чувство юмора. — Вечно ты бежишь вперёд паровоза, — строго проговорил он, хотя губы подрагивали, норовя растянуться в улыбке. — Дай мне привыкнуть к мысли, что одно движение этой китайской палочки для суши может сделать из меня младенца по разуму. Годик-другой потребуется, чтобы адаптироваться к этому шокирующему откровению. Потом, так уж и быть, я соглашусь послушать про просмотр воспоминаний. Надеюсь, это хотя бы весело? Реалистично, со спецэффектами? — Что-то в этом роде, — улыбнулась Веспа. Мистер Грейнджер покачал головой, как будто смотрел на проделки маленького ребёнка, и вдруг поднялся, обогнул стол и обнял дочь, склонившись над ней. — Мы никогда не откажемся от тебя. От вас. Гермиона — самое дорогое, что есть в нашей жизни. Но меня ужасно пугает, что мы можем забыть тебя. — Не забудете, пап. Обещаю. *** Глэйс вышла из камина Атриума, бережно придерживая сосуд с зельем обеими руками. Шансов получить ещё один образец у них не было, поэтому стоило проявлять особую осторожность. Дело близилось к обеду, поэтому в Министерстве царила суета. Лавируя между потоками магов, Глэйс направилась к лифту и оттуда в Отдел устранения последствий воздействия ядов, проклятий и неосторожного применения чар. Драко обещал, что там её будут ждать. Стоило двери открыться, как к Грейнджер обратились три пары глаз. Ближайший из сотрудников отдела торопливо подошёл к ней, принял склянку из рук и с важным видом кивнул: — Постараемся сделать всё максимально быстро. Пришлём самолётик, когда будет готово. После этих слов он чуть ли не силой вытолкал Глэйс из кабинета. Она бы обиделась, если бы не понимала, что зельвар торопится выполнить поставленную перед ним задачу с пометкой “срочно”. Не хотелось думать, к каким методам убеждения прибег Малфой, чтобы придать этим ребятам ускорение. Обычно дожидаться от них результатов приходилось неделями. Но сегодня Грейнджер была уверена, что получит ответ в кратчайшие сроки. Потоптавшись некоторое время в коридоре, она вернулась к лифту и поехала не на свой этаж, а на тот, где располагался кабинет Малфоя. Её голова сегодня в любом случае была забита вещами, далёкими от работы. В гостях у Драко вполне ожидаемо обнаружился ещё и Гарри. Они сидели друг напротив друга, перебирали какие-то бумажки и старались делать вид, что ни капельки не взволнованы, но по тому, какими напряжёнными взглядами они встретили Глэйс, всё становилось понятно без слов. Портключ до сих пор не сработал. Прорицательница не появилась в здании Министерства. Причин могло быть только две: либо портал не подействовал, либо ведьма пока ещё не попыталась воздействовать на кулон своей магией. Малфой поднялся навстречу Грейнджер и протянул к ней руку. Проявлять излишнюю нежность на работе, тем более в присутствии Поттера, он не стал. Однако не смог отказать себе в удовольствии гладить подушечкой большого пальца нежную кожу на запястье, пока вёл Глэйс к столу. Он уступил ей своё кресло, а себе наколдовал стул и устроился рядом. Работа не ладилась, разговор не клеился. Грейнджер задумалась, не сходить ли в кафетерий за чем-то съестным. Хотела хотя бы немного поднять мужчинам настроение… Но в тот миг, когда она начала подниматься, небольшой кристалл, лежащий в центре стола, начал светиться. И Поттер, и Малфой подскочили со своих мест быстрее, чем Глэйс. — В чём дело? — спросила она. — Сработала защита в комнате допросов, — бросил на ходу Драко. Он уже стоял у двери и тянулся к ручке. Грейнджер заставила его остановиться хмурым: — И это значит… — Что кто-то оказался внутри, — торопливо пояснил Поттер. — Но мы поставили защиту, чтобы никто не мог открыть дверь в эту допросную. — И настроили портключ так, чтобы перенёс именно туда, — подхватил Малфой. Глаза Глэйс сначала зажглись испугом, который почти сразу сменился решительной, упрямой уверенностью: — Я пойду с вами. Гарри тут же встал в позу, сурово заявив: — Исключено! — Знаете, что… — начала было Грейнджер, но её перебил Драко: — Да ладно, Поттер. Там столько защитных заклинаний, что даже младенцу можно пойти с нами. Он запнулся, поймав недовольный взгляд Глэйс, направленный на него, и поспешил уточнить: — А Грейнджер у нас целая героиня войны! Ещё не известно, кому может потребоваться спасение. Распахнув перед Глэйс дверь, Драко пропустил её вперёд. Вздёрнув подбородок и поджав губы, Грейнджер вышла в коридор и уверенно двинулась к лифту. За её спиной Малфой адресовал Поттеру облегчённый взгляд и сделал жест, будто утирает пот со лба. Пронесло.