Пять?

Когда они открыли дверь допросной, то услышали яростный, почти звериный крик. Ведьма металась под защитным куполом, лупила по нему кулаками, и пыталась бормотать какие-то контрзаклинания, но ничего не получалось. Своих тюремщиков она встретила ненавидящим, граничащим с сумасшествием, взглядом. Могла бы дотянуться — задушила бы голыми руками. Но Драко и Гарри предусмотрительно держались за границей охранного купола, а Глэйс и вовсе оставили возле самой двери, и велели не вмешиваться, что бы ни случилось. Они не пытались успокоить прорицательницу. Просто стояли и смотрели. Ждали, когда она выдохнется и будет готова начать общаться. На это потребовалась почти четверть часа. То ли сил в мадам Синистре было ого-го, то ли ярости. Однако даже когда она, вроде бы, смирилась со своей участью, опустилась не на приготовленный стул, а на пол. Привалилась спиной к стене и попыталась унять дыхание. Малфой хотел бросить язвительный комментарий о том, что в её возрасте это непредусмотрительно, да и успеет она ещё хлебнуть неудобств в следующие несколько лет, которые проведёт в Азкабане, но Поттер сбил его с мысли. Шагнул к границе барьера и выдвинул стул так, чтобы сидеть напротив прорицательницы, пусть даже придётся смотреть на неё сверху вниз. Гарри откинулся на спинку, скрестил руки на груди и очень тяжело вздохнул. Ему полагалось открыть дело, взять перо и начать записывать свои вопросы и ответы ведьмы, но он продолжал смотреть и молчать. Лениво. С каким-то жадным удовлетворением. Будто пытался поверить, что главная виновница огромных проблем, через которые всем им пришлось пройти в последний месяц, наконец-то поймана. Драко мог понять этот взгляд, потому что испытывал примерно то же самое. Худая, сморщенная, абсолютно немощная с виду. Ведьма, роль которой во всей этой преступной схеме до сих пор было очень сложно понять… Кто мог предположить, что заместителя главного аврора и заместителя главы мракоборцев сможет обвести вокруг пальца старуха? Обычная прорицательница? Помнится, пару недель назад Драко подумывал подать в отставку после того, что приключилось с Кевином Боузи. Не стоило ли ещё раз серьёзно обдумать это? Наконец Поттер отмер. Подвигал головой, будто делал разминку, с удовлетворением хрустнул позвонками. Когда он открыл дело, в его взгляде читалось неприкрытое злорадство. — Итак, назовите ваше полное имя. Прорицательница оскалилась. То ли проявляла так свою злость, то ли пыталась улыбнуться и показать, что не боится. В любом случае, ни то, ни другое ей не удалось. — Отказываетесь отвечать? — спросил Гарри с фальшивым добродушием. Ведьма демонстративно плюнула на пол. — Так и запишем. Подозреваемая отказалась отвечать на вопросы. Он действительно записал что-то в верхней части пергамента, после чего спросил Малфоя, не оборачиваясь к нему: — Драко, напомни мне, что мы обязаны делать в подобных случаях? — Допрос под веритасерумом… — начал говорить Малфой, но прорицательница вдруг дёрнулась, с неожиданной прытью вскочила на ноги и подлетела к самому барьеру. И Гарри, и Драко на миг напряглись, ожидая, что она со всей дури впишется в защитный купол. Этого не произошло. Старуха остановилась в сантиметре от удара. К счастью или к сожалению. — Не стану я пить вашу дрянь! — выплюнула она. — У меня непереносимость перьев болтрушайки! И рассказывать вам ничего не стану! Отправляйте в Азкабан, прихвостни министерские! Малфоя полностью удовлетворил такой ответ. Он сам сделал шаг к защитному куполу, чуть нагнулся, чтобы глаза были на одном уровне с глазами прорицательницы, и с истинным самодовольством продолжил: — Если же применение веритасерума невозможно, допрос будет проведён с привлечением опытного легилимента. Прорицательница тут же захлопнула рот и отшатнулась обратно к стене. — Так что? Какой вариант выбираешь, ведьма? — поторопил её с решением Гарри. В этот момент Малфой сцепил пальцы рук, и, развернув ладони в пол, потянул до хруста костяшек. Стало быть тоже размялся. — Скажи, что второй! — с усмешкой попросил он. — Опытный легилимент готов. И никаких гарантий, что я буду аккуратен. Ведьма щерилась, как загнанный в угол хищник. Её глаза бегали, будто ежесекундно она перебирала сотни вариантов побега и вранья… Искала их, но не находила. Желая помочь ей с принятием решения, Малфой вытащил палочку из кобуры и вальяжно поиграл ею, нацеливая кончик на прорицательницу. Громкий, надсадный полувздох-полустон ознаменовал момент, когда она окончательно сдалась. — Соплохвоста тебе под нос, а не в моих мозгах копаться, — выплюнула ведьма в сторону Драко и перевела взгляд на Гарри. — Давай сюда своё зелье. Поттер охотно вытащил из кармана склянку, а Малфой с деланным разочарованием спрятал палочку обратно в кобуру. Стекло тихо проскрежетало по поверхности стола. Гарри подвинул его к самому краю барьера и толкнул дальше, следя за тем, чтобы даже палец не оказался по ту сторону. Ему хватило демонстраций того, что могут артефакты. Не хотелось снова попасть впросак, если какая-нибудь занимательная игрушка и сейчас находилась при прорицательнице. Пить зелье ведьма не спешила. Смотрела на жидкость в маленькой бутылочке так, будто хотела испарить её взглядом. Неожиданно для всех тишину допросной разорвал спокойный, где-то даже скучающий голос Глэйс: — Согласно пункту седьмому кодекса Аврората, подпункт три-один, если от показаний подозреваемого зависит жизнь хотя бы одного человека, сотрудник, ведущий допрос, имеет право применять все необходимые методы для получения информации, кроме тех, которые могут повлечь смерть подозреваемого. Гарри и Драко синхронно обернулись к ней, выражая разную степень ошарашенности. Грейнджер же меланхолично пожала плечами и пояснила, при этом холодно глядя не на мужчин, а на ведьму: — От империуса ещё никто не умирал. Лицо старухи снова исказилось от ярости. Она щелчком пальца вытащила пробку из бутылочки и опрокинула в себя зелье. Поттер тут же придвинул к себе папку с делом, а Малфой отступил назад, становясь рядом с Глэйс. Она поймала его лукавый взгляд с адресованным ей вопросом. Тихо проговорила, не желая, чтобы эта часть разговора стала достоянием прорицательницы: — Я понимаю ваше ликование из-за того, что ведьма попалась, и даже разделяю стремление насладиться этим моментом подольше. Но, честное слово, мне бы хотелось встретить вечер в вашем обществе, но в более приятном месте. Драко склонил голову, чтобы спрятать улыбку. Не от Глэйс, от старухи. Всё-таки она сейчас готовилась к долгой, откровенной и малоприятной беседе. Не стоило сбивать её своим весельем. — Надеюсь теперь вы готовы назвать нам своё полное имя? — тем временем задал первый вопрос Поттер. — Да, — выплюнула в ответ ведьма и замолчала. — Формулируй конкретнее, — фыркнул Драко. Хотя Гарри не мог этого видеть, Малфой закатил глаза. Нетерпение Грейнджер явно было заразным. Поттер раздражённо дёрнул плечом, словно отмахиваясь от назойливой мухи, а Драко прочитал этот жест, как: “Захлопнись и не мешай”. Однако к сути Гарри всё-таки перешёл: — Назовите ваше полное имя. — Оливия Мэрибет Стюарт. Ведьма цедила слова сквозь зубы, произносила их с такой злостью, что родители, давшие ей имя, наверняка переворачивались в гробу. — Надо же, — не удержался от комментария Поттер, — мадам Синистра — никакая не Синистра. Вот и верь после этого милым старушкам. — Может, мне тебя сменить? — раздражённо предложил Драко. — Обойдёшься, — бросил Гарри и продолжил допрос. — Вам знакомы Моран Дэли и Билл Маккена? — Да. — И вы знаете, где сейчас находится Моран Дэли? — Да. — Поттер… — рыкнул Малфой, но аврор лишь резко поднял руку, в требовании заткнуться. Драко видел боковым зрением, как Глэйс покачала головой, и слышал её усталый вздох. Это была реакция на их с Гарри дрязги, а не на затягивающееся следствие. Пообещав себе больше не отпускать комментариев, Малфой прижался спиной к стене и сложил руки на груди. Пусть Поттер работает, как знает. Если что, потом у Драко ещё будет возможность задать ведьме пару вопросов не для протокола. — Как вы связаны с запрещёнными артефактами, которые были найдены на складе в Дагенхэме? На этот раз ответа пришлось подождать. Прорицательница пыталась сопротивляться рвущимся с языка под воздействием веритасерума словам. И всё-таки зелье победило. — Я помогала… собирать их. Создавала потайное пространство… в здании склада… где можно было… безопасно… хранить. — И для чего же? Зачем такие горы запрещённых артефактов? Применение одного-двух ещё можно скрывать какое-то время, но масштабное поступление на чёрный рынок сразу бы засекли. — Они были не для Лондона. Не… для Британии. Мы собирались переправить их на континент. Там уже ждали покупатели. Голос старухи к концу фразы стал почти жалобным, плаксивым, как если бы она только что осознала, что всё рухнуло. Брови Малфоя медленно поднялись от изумления. Он видел, как напряглась спина Поттера, и понимал, что они сейчас думают об одном и том же. Неужели у шайки мелких бандитов был выход на чёрный рынок Европы? Канал, по которому можно было переправить огромный объём запрещёнки? Видимо Гарри тоже не желал верить в подобный просчёт британских магических правоохранителей, поэтому продолжил чуть более эмоционально и торопливо: — Вам бы не позволили вывезти такой объём даже за границы Лондона. На что вы расчитывали? А вот теперь к ведьме вернулась былая желчь. Она скривила губы в злобной улыбке, протянула: “На тебя”, после чего ткнула узловатым пальцем в сторону Драко. За подозрительность, которая всего на секунду, но всё-таки промелькнула во взгляде Поттера, когда тот обернулся через плечо, Малфою захотелось его ударить. Пальцы моментально сжались в кулаки, и Драко дёрнулся к месту дознавателя, подгоняемый собственным смятением. Он смог бы остановиться. Успел бы прокрутить в голове всю ситуацию с молниеносной критичностью и сообразить, что он смотрел бы на Поттера так же, назови преступник под сывороткой правды его имя. Но в итоге силой, которая охолонила и Драко, и Гарри, стала ледяная собранность Глэйс. Она поймала Малфоя за запястье, сжала пальцами несильно, но уверенно. Заставила его застыть на месте и коротким кивком головы указала на стену: — Тебе лучше остаться там. В этот момент от Грейнджер исходило такое ледяное спокойствие, что у Драко даже мысли не возникло противиться. А пока он переваривал свою неожиданную реакцию на повелительный нотки в голосе Глэйс и старался унять совершенно неуместную тесноту в брюках, Грейнджер встала рядом с Поттером, почти касаясь бедром его руки. Обмен взглядами между героями войны произошëл настолько стремительно, что Малфой едва успел это заметить. Через секунду всë внимание вновь было обращено к прорицательнице. Драко не знал, что она сейчас видела. Какие эмоции транслировала ей Глэйс? Зато перемену в настроении он уловил моментально. Ведьма вся сжалась, скукожилась, подобралась, как мелкий пушной зверёк, учуявший приближение хищника. Она позволяла себе дерзить представителям власти, но моментально капитулировала под взглядом женщины, имевшей к ней личные счëты. — Расскажите нам по порядку обо всём, что связывает вас со складом артефактов, — тихо велела Грейнджер, — а также с Мораном Дэли, Биллом Маккена. И Драко Малфоем. Теперь ведьма смотрелась по-настоящему жалко. Действие сыворотки правды только началось, и не стоило рассчитывать на то, что её эффект скоро пройдёт. Старухе как раз должно было хватить времени, чтобы выложить всю свою историю за последние пару лет. К слову, Поттер тоже выглядел не сильно радостным. Из-за такой формулировки вопроса они рисковали получить слишком много информации, каждую крупицу которой Гарри обязан был записать. Но он не посмел выказать Глэйс своё недовольство. Только перехватил перо поудобней и приготовился вести протокол. На удивление, ведьма начала отвечать с конца. То ли истоки истории были прочно связаны с Драко, то ли прорицательнице не терпелось рассказать самую вкусную по её мнению часть. Но, поскольку вопрос задала Грейнджер, то ответ звучал так, будто Малфоя в допросной вовсе не было. — Если бы белобрысый выскочка не занял кресло заместителя главного мракоборца, всё уже давно завершилось бы. Мы имели влияние на его предшественника. Вот здесь его держали! — ведьма сцепила пальцы в кулак и яростно потрясла им в воздухе. — Ещё месяц, и артефакты утекли бы через пролив к покупателю. Но пришёл Малфой, и принялся выслуживаться. Носился по Лондону, будто его мантикора в зад ужалила, переловил половину наших. Злость, с которой прорицательница говорила, отражалась на её лице лихорадочной бледностью, а торопливая речь сбивала дыхание. Пришлось прерваться, чтобы сделать несколько судорожных вздохов, и продолжить чуть с большей сдержанностью и расстановкой: — Мы были вынуждены затормозить все процессы и снова искать подход к министерскому прихвостню. — Как вы это делали? — прервал ведьму Гарри. Старуха болезненно скривилась. Веритасерум гнал её рассказ вперёд, а дополнительные вопросы заставляли резко переключаться на другую линию повествования. При этом желание поскорее исторгнуть из себя первые откровения никуда не девалось, и нужно было как можно скорее избавиться от того ответа, который был короче. Иначе можно было сойти с ума от зудящей на языке несостоятельности произносить две речи одновременно. Глэйс укоризненно посмотрела на Поттера. Он, однако, виноватым не выглядел. Скорее уж светился непривычным ликованием и необычной для себя мстительностью. — Вы слепые. Все слепые. А мы умеем быть невидимками, — тараторила тем временем старуха. — Маленькие, незаметные люди. Обслуживающий персонал. Такие, как мы для вас — пустое место. Не представляете, как много может узнать официант, обслуживающий соседний столик. Или поломойка в министерских коридорах. Или прорицательница, предсказания которой ценят, лишь как развлечение. Глупую потеху, от которой можно отмахнуться, стоит выйти за порог лавки. Многие ли считают нас серьёзными колдуньями? Единицы. Но зайти к нам за весельем и походя разболтать пару-тройку секретов готов каждый второй. Губы мадам Синистры дрожали, как и всё тело, но при этом она умудрялась довольно скалиться. Видимо очень сильно гордилась тем, о чём рассказывала. — У меня бывали и ваши подчинённые, и жена главного аврора. Никому я не отказывала в добром напутствии, взамен брала не только монетки, но и слухи. А спросите их об этом — не вспомнят. Гипноз всё стёр. О том, что Малфой причиндалы свои на тебя, девочка, нацелил, на чëрном рынке узнали раньше, чем в кулуарах Министерства. И тогда мы поняли, что нашли рычаг управления белобрысым. У Драко на языке вертелось несколько ядовитых комментариев и парочка десятков вопросов, но он усилием воли придержал их. Они с Поттером обменялись напряжёнными взглядами, а вот Глэйс, похоже, была погружена в собственные размышления и не факт, что слышала следующие слова предсказательницы. — Вся схема доставки от склада в Лондоне до покупателя во Франции давно была готова. Нужно было только, чтобы Малфой не мешал. Не совал свой длинный аристократический нос в наши дела. И я лично придумала, как его отвлечь. Хотя прорицательнице было очевидно паршиво из-за действия сыворотки правды, на этом моменте дурное самочувствие не смогло заглушить внешнего ликования. Мадам Синистра гордилась собой. — Я вышла на вожака стаи оборотней, с которыми ты, девочка, как раз работала. Они такие восхитительно агрессивные! Яростные! Мне даже не понадобилось применять гипноз. Хватило намёка на то, что Министерство хочет ограничить их свободы, а все байки, которые ты им рассказываешь о равных правах и новых возможностях — лишь прикрытие для реальных целей. Волчонок был в бешенстве, когда я уходила, и дал обещание, что тебя не отпустят просто так… Она замолчала, наслаждаясь тем, какой эффект произвели последние слова. Скрежетала зубами, впивалась ногтями в ладони, вся выгибалась от нестерпимого желания продолжить говорить, но всё же выдерживала паузу, ради минуты собственного триумфа.