На краю сломанного мира

Новый день, и двери стучат так, будто вот-вот взорвутся. Нил подошел к ним, но услышал из своей комнаты что-то непонятное и странное. «Доброе утро. Через 4 часа мы начнем игру, ваш отдых отменяется из-за физических проблем. Пройдите тестерные анализы и сделайте прививку». Голос исчез так же быстро, как и воспроизвелся. Дверь открывается, и Джостен видит Эндрю, который серьезно смотрит на него.Он когда нибудь отстанет? – Нил, Нил, Нил… знаешь же, я предупреждал. – О чем? – не понимая сути его слов, спросил Абрам. Вдруг тяжелая рука схватила его за шею, и он хрипло вздохнул. – Не высовываться. Вот о чем я просил. Ты хочешь задохнуться? Или что? Что ты вчера делал? – взявшись за руку Миньярда, он пытался выбраться. Парень отпустил его, схватил за руку и понесся в угол, чтобы их не застукали за какой-нибудь "дракой". Толкнув Нила в стену, Эндрю навис над ним, не давая сбежать. – Говори. – Нил хрипло прокашлялся. Теперь понятно, что не нужно злить этого Шейда… – Вчера я забрался в хранилище камеры… – Нил резко задрожал, когда стена содрогнулась от удара кулака. – Я знал, что ты туда полезешь, ты настоящая крыса. Мне такие не нравятся. Может, тебе намордник и наручники? Будешь как послушный. Не играйся со мной, Нил, я хочу лишь лучшего для нас обоих. Твоя жизнь в их руках.Тебе этого не избежать. — Эндрю взял его за подбородок, так близко наклонился будто бы..нет о чем Нил думает? -Обещай что не будешь портить все что сдесь уже обустроили. - Нил слишком много терпит, ему хочется узнать он жаждит всего этого.Слишком трудно…он еще сам не понял то как прижался к Миньярду то как утыкался в плечо, боялся, он знал всю боль от этого парня, но он говорил дело разве можно ему не верить? Эндрю слегка шокировано приобнял, рефлекторно.Нил чувствовал себя как ребенок в западне, как животное в слишком узкой клетке, но кто то открыл ему путь, сказал не портить дал понять что будет.Он верит этому человеку, он сдержит обещание. -Обещаю… -тихо почти не слышно прошептал он и Эндрю отпустил его. Нил проведал всех, и Мэтта. Он не очень теперь ему доверял, но не знал почему: ведь были подозрения, возможно ли, что он недоговаривает что-то? Это странно. Когда Джостен брал прививку и сдавал анализы, он смотрел на свою мать, которая работала с кровью. Она так спокойна? Но только Нил видит, как она встревожена. Будет ли что-то опасное во второй игре? Или… ладно, не нужно думать. – Сожмите руку в кулак. – Нил очнулся. Он понял, что сдает еще один анализ крови и сжимает кулак, который со временем расслабляется, и кровь уже высосали в шприц. Поднявшись, он уходит по той же дороге, что и остальные, заходит в белую комнату, которая вообще не имеет пространства… или это иллюзия? Все люди собрались. Из динамиков поступила информация. «Добрый день, дорогие игроки. Сегодня в нашей новой игре будут экстремально сложные препятствия. Объясняю: вы можете выбрать себе подопечного и выжить в гонке». Все люди ахнули, будто поняли, что сейчас будет что-то интересное, им реально плевать на свои жизни. «Количество игроков в комнате: 95. В конце игры должны выбыт..вы сами отвечаете за это. Хотите выжить? Деритесь». Когда объявление закончилось, все распределились по парам. Нил не знал никого, кроме двух людей: Мэтта и Эндрю. Мэтт стоял рядом с какой-то девушкой, она была выше Нила на 2 см, чернокожая и довольно хороша на вид… значит… блять. – Ты же знаешь, что меня в стороне не оставят, – ухмыльнулся Эндрю, но когда он посмотрел в другую сторону, то улыбка исчезла. – Просто давай без фокусов, – Нил кивнул. В их отношениях было что-то странное… что-то быстрое… но что? Нил не рад видеть опять падающих людей, опять терял самоконтроль и вырубался – больно, незаметно и очень не понятно. Нил был уже в машине, не знаю, как он там оказался, но его, чёрт блять подери, опять переодели. Эти костюмы для гонок были такими облегающими. Всё тело разом стало красивее, стоп, красивее? – А тебе идёт, – Нил очухался и посмотрел на Эндрю, он тоже неплох… эти руки, грудь… – Кстати, мы сидим в самой лучшей машине. Мазерати. – Нил хотел уже что-то добавить, но, видимо, Эндрю не хотел его слушать и врубил музыку. Нил увидел, как зажглись огни. Он нервничал, Эндрю это подметил. – Слушай, не нужно напрягаться, я вожу не хуже других. Не думаешь? – Не думаю. – Эндрю улыбнулся от такого ответа, он потрепал его по волосам. Когда отсчёт достиг нуля, платформа дрогнула, и гул двигателей наполнил воздух. Девяносто пять машин, девяносто пять человек — и только один финиш. Эндрю сидел за рулём, не сомневался в победе. Нил — рядом, пристёгнутый, как будто это могло их спасти. – Ты уверен? — спросил Нил, едва слышно сквозь шум. – Нет. Но мне не нужно быть уверенным. Мне нужно только доехать. А потом я… – не успел он сказать, как гонка стартовала с глухим рёвом. Первая прямая — обманчивая, ровная, почти лёгкая. Но уже на третьем километре трасса изогнулась, и перед машинами выросла первая неожиданная стена — металлические зубцы высотой в дом. Первая волна машин не успела среагировать. Столкновение. Взрывы. Металл, крики, огонь. Всё пылало, будто бы началась война. – Справа! — крикнул Нил, и Эндрю резко дёрнул руль, уводя их в узкий проём между шипами. Сзади кто-то закричал. Ники, вроде как. Он видел его в кругу Мэтта, хороший и добрый. Его машину располовинило выдвинувшимся из пола остриём. Крик оборвался резко, Нил видел в задней зеркальной панели кровь и огонь, стало жарко. Нил крепче вцепился в поручень. Они мчались дальше, и трасса всё больше напоминала ночной кошмар. Огненные петли, гигантские прессы, туннели с лезвиями, двигающимися в ритме, Нил проходил через кошмар, который бы не смог вытерпеть даже во сне. Машины исчезали одна за другой. Дым, кровь, искры. На шестом километре пропала связь — экраны погасли, и теперь они ехали вслепую, полагаясь только на реакцию. Миньярд смотрел прямо, но чувствовал, что ответственен за себя и за Нила. Впереди промелькнула машина Эрика Клозе, вроде как он мутит с Ники, неужели умрут тоже вместе? Их отношения были тёплыми, как говорил Эндрю, когда Нил начал падать. Он не успел свернуть, когда над дорогой появился механизм-щипцы. Куски кузова разлетелись, будто бумага. Без шансов. Эндрю не выругался — лишь сильнее вдавил педаль. Их машина дрожала, но держалась. Он чувствовал руку Нила на своём плече — неуверенную, но настоящую. – Если мы не выберемся, – начал Нил. – Мы выберемся, – перебил Эндрю. – Ты со мной, Нил. А это значит, мы доживём до финиша, так что заткни рот и не мешай. Справа обвалился участок дороги, и они прыгнули через разлом, Нил будто бы летал, но знал, что может и умереть, будто бы замедленная съёмка. Машина приземлилась тяжело, с глухим звуком, но продолжила ехать. Впереди маячил выход, неужели дожили? Неужели Нил и Эндрю выживут… Почему Нил добавил сюда и Эндрю? Он что-то значит? Эндрю посмотрел на Нила. В его глазах не было страха — только решимость. – Мы сделаем это, – прошептал Нил. – А я говорил, так что ты мне должен, – ответил Эндрю, и их машина вырвалась из кольца смерти — одна из последних. Нил не понял, что имел в виду Миньярд, когда он нажал на тормоз, снял ремень безопасности. Джостен понял. Крепкий, чуть надавливающий поцелуй, он ответил. Они целовались минуты… часы… годы… и оторвались. Нил был всё ещё в шоке, не понял… что это было… ему понравилось? Чёрт… Абрам сразу же посмотрел в окно, закрывая рукой ладонью лицо. Эндрю, облизав губы, лишь улыбнулся. – Наша крыса стесняется, – сказал Эндрю и, врубив музыку по полной, вновь потянулся к Нилу. Как ни странно, приятно видеть, что тебя не пытаются убить в помещении, как в тот раз. Эти воспоминания – как снова стреляли дротиками, чтобы перетащить нас в карцероподобный отсек, где мы обычно прозябаем несколько дней перед новой "игрой", – все это до жути странно. Нил всегда все называет странным, он вечно на взводе. Джостен провалялся в этой неудобной кровати дольше, чем следовало. Поднявшись сначала на локтях, а затем и вовсе встав, он услышал стук в дверь. Не раздумывая, кто бы это мог быть, он нажал на кнопку, дверь приоткрылась. Нил увидел Эндрю и замер. Калейдоскоп обрывков воспоминаний – как он целовал его, целовал не раз, целовал долго, нежно и… опять это чертово слово – "странно". Нил слегка нахмурился, когда белокурый вошел, и дверь закрылась. Никто из них не начинал разговор. Эндрю подошел к нему, не слишком близко, но и не далеко, коснулся его щеки, но тот лишь отвернулся. – Нил. – Хватит, – прикрикнул Абрам, и время словно остановилось. – Я все помню. Зачем ты это сделал?! – Нил смотрел на Эндрю прямо, сердито, губы сжаты, а в глазах плескалась ярость. – Ты вроде бы не был против, – бесстрастно заявил Миньярд, даже бровью не поведя. Нил ничего не ответил. – Почему-то я всегда замечаю одно и то же. Тебе не кажется? Почему ты отворачиваешься от меня? – Это все странно! – Странно! – передразнил Эндрю, повторяя это слово, словно впервые услышал и тут же возненавидел его. – Для тебя все странно. – Эндрю, мы не знаем, где мы, кем были, что произошло, почему мы здесь, а ты хватаешься за что-то легкое и ничтожное. – Ненавижу, когда ты начинаешь говорить серьезно. – А ты убегаешь от ответственности? – Я и есть ответственность, – процедил Джостен. – Это ты не понимаешь. Ты должен принять то, что ты здесь, не важно, что было раньше. Живи этим днем, а потом и другим, и так будет до того момента, пока ты не сдохнешь. – Нил был взбешен, но в глазах его читалась усталость. Он понимал, что возможно, а что нет, не верил ни во что, был лишь в своей скорлупе. Эндрю медленно подошел, прижал Нила к себе, не грубо, а осторожно. – Ты грубый, – прошептал Нил. – Ты ошибаешься. – Нет. – Эндрю не стал спорить, он просто обнимал его. Нил слегка отстранился, все это походило на какую-то мелодраму, а он не любил нытье. Мать учила другому. Эндрю вдруг наклонился и легко, мимолетно поцеловал его в губы. Нил не сопротивлялся. Он должен смириться с тем, что весь мир ему не познать, не узнать, что будет дальше. – Все еще считаешь наши отношения странными? – Возможно, – Нил слегка усмехнулся, Эндрю нахмурился. – Да черт с тобой. Я уже ненавижу тебя. – Ненавидь. – Лучше бы эти идиоты сейчас беспокоились кое о чем другом… Ну, блин. Нил замер. Выстрелы? Нет. Один выстрел, а потом грохот, крики за дверью, дикие шаги, от которых сердце ухнуло в пятки. Они отстранились. Сейчас не время для этого… Эндрю с Нилом спустились вместе с толпой выживших. Оказавшись в холле, Нил протиснулся сквозь толпу, чтобы выйти вперед. Зря. Он увидел кровь, сочившуюся из пробитого черепа. Все вокруг было в крови. Узнать этого человека было еще страшнее. Злость обуяла Нила. Он посмотрел в сторону мужчины с пистолетом, японца, и увидел, как к нему подбегает мистер Стюарт, начиная расспрашивать о нападении. 1 час назад – Здравствуйте, мистер Морияма, – женщина кивнула ему, когда тот подошел. Они были в лаборатории, где женщины и врачи занимались медицинской работой. Мэри большую часть времени просто разливала кровь, просматривала анализы и делала все для получения итогового результата. – Знаете, Мэри, я довольно долго наблюдаю за вами и никогда не думал, что вы можете разрушить всю нашу хрупкую иллюзию, – женщина обернулась, отодвигая стул. Она видела эти черные, до ужаса, глаза, смотрела на них так долго, словно умерла внутри. – Я не понимаю, о чем вы, – ее голос был слегка давящим, почти жестоким. Хэтфорд слегка нахмурила брови. – Может быть, вам успокоительное? Вы нервничаете, – включив заботливую медсестру, она улыбнулась. Улыбка была фальшивой, как и тон ее голоса. Ичиро это заметил и не стал медлить. Он не любил мучить, но и не отказался бы от этого. – Думаю, нам предстоит поговорить где-нибудь в подсобке. – Что? Нет… Вы можете все сказать здесь. У вас какая-то проблема? – Ичиро уже приготовился отпустить колкость, но женщина улыбнулась, и он замер рядом, скрытый за своей холодной маской. – Думаю, вам многое не ясно. – Что вы мне сделаете? Какое право имеете? Пожалуй, я продолжу работать, если вам, в принципе, ничего не нужно. – Ты нарушаешь наши законы. Ты вспомнила. – Для Мэри это прозвучало так нелепо, что она фыркнула, едва сдержав смех. – Вспомнила? Что же я вспомнила? – Давайте поговорим о вашем сыне. Нил, так ведь? – Женщина напряглась, брови ее сошлись на переносице. – Что вам от него нужно? – Вот мы и заговорили, – Ичиро осклабился, в то время как Мэри была явно недовольна. – Вы нарушили принципы. Мы избавили вас от прошлого и будущего, вы живете только настоящим. Ваша память стерта, как и воспоминания. Но как вам удалось понять, что это не просто мальчик, а ваш сын? – Я не знаю. Мозг – не та часть, которую я могу вам прокомментировать. – Мы должны вас исключить. – Хэтфорд ахнула. – Что? Исключить? Вы не имеете права! Я требую Господина Стюарта! – Это уже согласованное решение. – Мэри резко вскочила со стула и, оттолкнув Мирияму, бросилась к выходу. Поняв, что та не собирается уходить добровольно, Ичиро, не желая привлекать лишнее внимание, попытался остановить ее выстрелом. Люди в лаборатории задрожали и закричали. Выбежав за ней в холл, он увидел, что она остановилась. Ичиро было плевать, почему и зачем. Он быстрым шагом приблизился и, увидев, как она разворачивается, выстрелил. Кровь брызнула прямо на его новый костюм. Нил ринулся на мужчину, но чужие руки, словно стальные тиски, вцепились в его собственные, не давая вырваться. Ярость клокотала в нем, заставляя выплевывать проклятия, рычать громче, отчаяннее. Перед глазами стоял труп матери – эта картина рвала душу на части. "Тварь заплатит," – билось в голове. – Я убью тебя в твоем же сне! Убью! – хрипел Нил, но Ичиро оставался непроницаем. Стюарт ткнул его в плечо, заставив Морияму с трудом игнорировать окружающих. Хэтфорд, с каменным лицом, прожигал его взглядом, не позволяя ярости вырваться наружу. – Что ты натворил, Ичиро? – прошипел Стюарт сквозь зубы. Охранники спешно выводили людей, пытаясь погасить вспыхнувший хаос, предотвратить панику. Лепетали что-то о несчастном случае, о том, что господин Ичиро едва не погиб. От чего? От рук Нила, что сжали бы его горло до хруста костей? Боль пронзала Нила, разъедала изнутри, словно ядовитая кислота. Он кричал, не осознавая ни слов, ни звуков, захлебываясь яростью и отчаянием. Попытки успокоить его разбивались о глухую стену. Эндрю сидел рядом, крепко держал за плечи, словно удерживал от падения в бездну, от безумного порыва к цели. Это был кошмар. Мэри мертва. И еще несколько знакомых. Что? Почему? Эти люди, которых он только успел узнать, уже превратились в безжизненные тела. Реальность ускользала, лишая опоры. – Я убью его… убью… – шептал он судорожно, с нажимом в каждом слове. Эндрю пытался вернуть его в сознание, унять дрожь, но тело била крупная дрожь – не от страха, а от всепоглощающей, испепеляющей злобы. Эндрю заставил его подняться, Джостен сопротивлялся, судорожно цепляясь за ускользающее спокойствие. Сознание лихорадило, в каждой секунде пульсировала агония: окровавленное тело Мэри, глаз, развороченный пулей, второй – истерзанный, словно игрушка для пса. Он шел, касаясь шершавых бетонных колонн, и тошнота подкатывала к горлу от навязчивых видений. Желание уничтожить себя душило. Что он делал тогда? Почему не заговорил? Идиот Нил, виноват только он. Эндрю знал, что в его словах – не пустой азарт, а нечто большее, значимое. Разве не Миньярд подарил ему глоток свободы? Но он должен был слушать себя… узнать раньше, чем это сделает Ичиро. Он убьет его. Клятва матери, клятва самому себе: он уничтожит эту мразь, заставит жрать собственные кишки, пока его не вывернет наизнанку. Чтобы тот захлебнулся в агонии. У мусорного бака Нил рухнул на колени, извергая из себя желчь и отчаяние. Эндрю наблюдал с непроницаемым лицом, но в глубине глаз читалась тень понимания, отголосок общей потери. Отшатнувшись от бака, Нил осел на землю, дрожащими пальцами вытирая рот. Чувство вины тянуло его ко дну, желание воссоединиться с Мэри становилось невыносимым. Перед ним возникла бутылка воды. Нил взял её, сделал глоток и отставил в сторону. Слова излишни. Во взгляде – вся боль, вся обреченность. Эндрю поднял его, крепко сжав плечи. Дотащил до комнаты. Дверь распахнулась, и мерзкий гул работающей техники резанул по ушам. Нил опустился на край кровати, Миньярд присел рядом. – Я не думаю, что тебе стоит лезть туда, где тебе не место. Нил медленно повернул голову, изучая бесстрастное лицо Эндрю. Холодный, давящий тон. – Я не думаю, что можно сидеть сложа руки. Он убил мою мать. – Что тебе даст его смерть? Он видит все, Нил. Каждый твой шаг. Он уже просчитал ходы на шахматной доске, где ты неминуемо окажешься на полу, раздавленный, как ничтожество. – Ты всегда все усложняешь. – Я говорю факты, Нил. Хватит. Она мертва. И даже если бы в предсмертной агонии она попросила тебя отомстить, ты думаешь, у тебя бы получилось? Нет. – Может, хватит? – Что с тобой не так? – Эндрю парировал вопросом на вопрос. Нил сжал кулаки, осознавая, что никогда не задумывался о последствиях, не видел преград, просто слепо шел к цели. – Я не знаю, – прошептал он. Легкое слово, будто бы решающее все и одновременно не значащее ничего. Джостен ожидал очередной нравоучительной лекции, но вместо этого почувствовал легкое прикосновение. Рука Эндрю скользнула на его талию, слегка притягивая к себе. – Это правда, это очень сложно. Ты нашел мать… и тут же потерял её. – Голова Нила опустилась на плечо Эндрю, и тот замолчал, понимая, что слова излишни. Их отношения, стремительные и странные, в эти моменты обретали смысл. Эта близость дарила им хрупкое спокойствие, понимание того, как стремительно все перевернулось. И они не жалели об этом. Сейчас им просто было спокойнее вместе.