You can win, if you want

Гарри проснулся утром, приготовил яичницу для тёти и Дадли и сразу же ушёл из дома, пока ему не придумали какое-нибудь занятие. Не сегодня, подумал он мстительно, покидая дом на Тисовой улице с чётким намерением выплыть из затягивающего его мрачного болота. Он чувствовал себя так, будто отправлялся на свидание – пригладил волосы репейным маслом, надел новые футболку и брюки и вышел навстречу погожему летнему дню уверенной, пружинистой походкой. И буквально через две улицы Гарри увидел вожделенную резную дверь со знакомой табличкой (он был уверен, что раньше её здесь не было, иначе бы он заметил её раньше в своих тщетных попытках отыскать лавку). Попав в приятный полумрак, Гарри остановился, прикрыл глаза и вдохнул полной грудью непривычный, но очень приятный аромат пряных трав, ощущая какое-то неземное спокойствие, пока из глубины зала его не окликнул холодный голос: – Так и будешь там стоять? Гарри немного стушевался, но взял себя в руки и прошёл к самому прилавку, вставая напротив мужчины и заглядывая ему в лицо. Сейчас он мог рассмотреть хозяина лавки ближе: его острые, словно точёные скулы, его орлиный нос, крупные черты лица, но самое главное – глаза, тёмные, казавшиеся в полумраке почти чёрными, они затягивали, как бездонные омуты. И они хранили очень, очень много тайн, такие живые и блестящие на бледном, почти что восковом лице – это завораживало и притягивало, как магнит. – Здравствуйте, сэр, – произнёс Гарри негромко. Честно говоря, он не знал, как себя вести и что говорить, несмотря на то, что так стремился попасть сюда. – Вы не удивлены моему приходу? – Я же сказал, что буду ждать тебя, Поттер, – саркастично отозвался Снейп, и на его лице снова появилось выражение лёгкого презрения, будто Гарри ляпнул несусветную глупость. – Пойдём. Снейп приоткрыл дверцу прилавка, пропуская гостя вглубь и предлагая ему деревянный табурет. – Мне приснилась мама... – начал Гарри уже чуть менее уверенно. Он, конечно, желал, истово желал увидеть Снейпа ещё раз, но до конца не верил, что его сон имеет хоть какое-то значение. – Знаю, – отрывисто отозвался Снейп. Он явно нервничал и не получал удовольствия от этой встречи, в отличие от Поттера. – Сначала она пришла ко мне и потребовала, чтобы я снова открыл вход для тебя. Так что не думай, что я рад тебя видеть: я делаю это только ради неё. Он прошёлся взад-вперёд, взмахивая своей старомодной мантией, остановился напротив Гарри и заговорил: – Не знаю, что ты от меня хочешь узнать или услышать. И – будь уверен – то, что ты услышишь, тебе не понравится. И также надеюсь, что тебе хватит мозгов не растрепать это больше никому. Гарри кивнул с самым серьёзным выражением лица. Почему-то меньше всего на свете он хотел видеть разочарование в этих чёрных омутах. Северуса это выражение согласия удовлетворило, и он снова стал шагать туда-сюда, видимо, не желая смотреть на своего гостя. – Мы жили вместе в Коукворте. Семья Эвансов была правильной семьёй. Приличной. Мать, отец, две сестры... Моя мать умерла, а отец был беспробудным пьяницей, поэтому его лишили родительских прав, а меня отправили в приют, но мне повезло: Эвансы походатайствовали за меня. Они и сами собирались переезжать, и просто взяли меня с собой и передали в руки христианского пастора, который принял меня в общину и вырастил, как своего сына. Он, наверное, даже по-своему любил меня, но самое главное условие, которое он мне поставил – что я стану священником и его преемником. Чтобы получить сан, я должен был жениться, и тогда мой... наставник, – на этом месте Снейп запнулся, нахмурился и поджал губы, словно речь об этом человеке доставляла ему боль. – Решил, что нет ничего лучше, как сосватать мне мою подругу детства и члена нашей общины, Лили. – Так это Вы... – пробормотал Гарри изумлённо. – Вы – тот священник, за которого мама должна была выйти замуж? – Вот как, – покачал головой Снейп. – Значит, ты знаешь эту историю? – Дурсли говорили, но они не называли имя... – ЧТО?! Снейп рявкнул так, что зазвенели даже деревянные панели на стенах. Гарри поёжился. – Ты сказал – Дурсли? Тебя что, воспитывала сестра Лили, которая вышла замуж за этого придурка Вернона? – Да, они мои опекуны до сих пор. А что? Снейп чертыхнулся. – То, насколько доброй и понимающей была твоя мать... Настолько же поганой и отвратительной душонкой обладала... И, скорее всего, до сих пор обладает – Петуния Эванс. Она не понимала, зачем помогать «тупому оборванцу и сыну алкаша», всё время насмехалась надо мной. Страшно подумать, какими она может воспитать детей. – Мой кузен Дадли ужасен, – признал Гарри. – Он притворяется таким милым и правильным в церкви, и все ему верят... а потом избивает людей со своими дружками, издевается над слабыми и травит одноклассников в школе. – Я до последнего надеялся, что если ты и выжил в той катастрофе, то оказался потом у нормальных людей, – покачал головой Северус, и, кажется, даже его неудовольствие, которое он испытывал по отношению к Поттеру, немного поутихло. – Как, Люцифер тебя дери, ты к ним-то попал? – Они мне говорили, что на этом настоял отец Альбус, – пожал плечами юноша, и глаза Снейпа снова недобро сверкнули. – Отец Альбус, значит, – прорычал он. – Боги и богини, за что мне всё это... – Вы его знаете? – Знаю ли я Альбуса Дамблдора? О, поверь, ещё как... Это самый опасный, самый жестокий человек, какого только можно встретить. Гарри содрогнулся. – Почему-то я так и думал. А почему Вы не женились на маме? Снейп раздражённо закатил глаза. – А ты как думаешь? Лили не хотела. Мы были друзьями, а не любовниками, и не собирались ими становиться. Она любила другого человека. – Моего папу, – понимающе кивнул юноша. – А... Вы? Гарри понимал, что, возможно, он переходит границы, что это бестактно – вот так выспрашивать подробности личной жизни у почти незнакомого человека, но не мог противостоять соблазну узнать ещё немного о той части жизни, что долгое время была ему недоступна; и Северус, похоже, был такого же мнения, потому что злобно зыркнул в сторону гостя, потом молча развернулся и скрылся на лестнице, что вела куда-то на второй этаж. Когда он вернулся, в руках его была какая-то книжица, выглядевшая, как древний фолиант, обитый бордового цвета потёртой кожей. – Думаю, тебе это будет интереснее, чем вести разговоры со мной, – сказал он, впихивая ему в руки книжку. Гарри думал, что это какие-то письма или дневники, но когда открыл, то чуть не задохнулся: там были фотографии. Множество разных фото – сначала мамы, совсем юной, где-то в обнимку с тётей Петуньей, где-то в одиночку, а потом с вихрастым парнем в очках, в котором Гарри узнал своего отца... Сжимая фотоальбом, как величайшую драгоценность, Гарри задрожал и зашёлся в беззвучном плаче. Он жадно рассматривал лица дорогих ему людей – самых родных и в то же время совершенно незнакомых, таких счастливых. Чуть не выронил альбом, когда на руках у родителей увидел маленького годовалого мальчика – себя, ещё не знающего, что его ждёт впереди. Он просидел в тёмном углу магазинчика до позднего вечера, пытаясь выучить наизусть каждую чёрточку с фотографий, и даже не замечал, были ли сегодня другие посетители здесь, не видел Снейпа, пока тот не положил ему руку на плечо, заставляя очнуться и вернуться в реальный мир. – М-м-можно... Можно я буду приходить сюда ещё? Чтобы посмотреть?.. – прошептал Поттер, глядя на хозяина лавки сквозь пелену слёз. – Пожалуйста... Снейп выглядел усталым и печальным; сейчас его взгляд напоминал Гарри тот единственный раз, когда на него смотрел парень из бейсбольного клуба, помогавший ему собрать учебники. Он не просто смотрел на какого-то идиота, или оборванца, или вечно лишнего, или грешника. Он видел перед собой Гарри Поттера. – Можешь забрать с собой, – произнёс он сдержанно. – Не могу, – Гарри позорно всхлипнул. – Я боюсь, что дядя с тётей найдут и заберут... Пожалуйста, мистер Снейп... Снейп вздохнул – коротко и обречённо. Похоже, он надеялся, что эта встреча с сыном Поттеров будет последней в его жизни, но будто бы не мог отказать по какой-то, не зависящей от него причине. Вздохнул так, словно бы знал, что соглашается на что-то неприятное, болезненное, но отчего-то необходимое. Скривился слегка, будто бы у него ныл зуб – и всё же после секундной заминки ответил: – Чёрт с тобой, Поттер.