You can win, if you want

Северус стоял под струями тёплого душа и размышлял о произошедшем: он всего лишь хотел потренировать внутреннее зрение Поттера, дать ему немного сблизиться с Отцом Преисподней, но боги на то и боги, что у них часто свои планы и своё понимание жизни. И в этот раз Люцифер огорошил его тем, что просто взял и вышел через него на прямой контакт с парнем. «Когда ты нужен, порой не дозовёшься! – саркастично думал Снейп. – Хотя у нас с тобой уже многолетний контакт. А с Поттером – вот так запросто! Ну, конечно, его силища – как запах крови для акулы, боги не могут сопротивляться этому зову его природы. Даже на меня он уже начинает влиять, чёрт бы его побрал!» Да, этот Гарри Поттер – ворвался в жизнь Снейпа, как ураган, как стихийное бедствие, сильный маг, явно интуит, манящий, притягательный... Так часто хотелось запустить руку в его непослушные густые вихры, притянуть к себе и заставить замолчать этого вечного почемучку! А глаза? Эти изумрудные глазищи, на самом деле такие огромные, если снять его дурацкие очки – в их глубине можно утонуть! Северус, конечно, удерживал себя, как мог, из чувства собственного достоинства: он же не гормонозависимый юнец, в конце концов, он не будет идти на поводу у своих эмоций, какими бы сильными они ни были! Правда, после вселения Люцифера самоконтроль Северуса резко ослаб – и он не смог удержать себя от того, чтобы прижать к себе молодое, дышащее силой тело, впитать его запах и тепло. Северус твердил себе, что это была просто минутная слабость от того, что его вымотало слияние, но его организм, как назло, не слушал доводов разума. Его тело отреагировало на близость мальчишки совершенно конкретным образом, и теперь Снейп стоял уже с десяток минут под душем, пытаясь усмирить эти реакции. «Дыши, Северус, и думай, ты уже не в возрасте Поттера, чтобы идти на поводу у своей эрекции!» – рычал сам на себя Снейп, но малодушно не переключал воду на ледяную, которая бы стопроцентно остудила его пыл. Стоял и наслаждался волнами жара, распространяющимися по телу, мылил кожу и волосы, и каждое движение отдавалось лёгкой дрожью в бёдрах. Наверное, кожа Поттера очень нежная под этой ужасной ношеной одеждой, лёгкого золотистого оттенка от частой работы под летним солнцем, и было бы куда приятнее ощущать под пальцами её, нежели свою собственную... Тихо выдохнув сквозь зубы, мужчина чувствовал, что постепенно сдаётся на милость своих телесных позывов. – Охх... – прошипел Северус, всё же смыкая пальцы вокруг своего стояка. – Чёртов Поттер... Гарри... Ему хватило нескольких движений, чтобы достичь пика и потом, чертыхаясь, смыть с себя свидетельства своей позорной капитуляции. Правда была в том, что он уже устал сопротивляться. Да, он хотел Поттера, хотел быть ближе к нему – и был готов лично выцарапать парнишку из цепких лап родственников и церкви, чтобы этот сильный молодой маг принадлежал только ему одному. И, если уж быть до конца честным с самим собой, Северус видел в Поттере себя и жалел, что когда-то ему на жизненном пути не попался опытный Практик до того, как он успел пасть на самое дно отчаяния. Казалось, что если он сможет помочь Поттеру выбраться из затягивающей его воронки, то будто бы поможет и самому себе. Ну а хорошему Практику порой достаточно чего-то пожелать – и обстоятельства подстроятся под его желания. Потом остаётся только действовать. Так и Снейпу – пришло приглашение на праздник Середины Лета, и обещались быть многие его знакомые, которые когда-то были той самой «плохой компанией», как бы назвали это в церкви. Множество Практиков совершенно разных традиций, из разных мест собирались несколько раз в году, чтобы вместе совершать магические ритуалы, и Северус подумал, что неплохо было бы взять с собой и Гарри. Даже написал Дурслям записку от имени отца выдуманного приятеля их племянника с просьбой разрешить ему остаться на ночь, чтобы Поттер снова не вызвал у них подозрений своим поздним возвращением домой, но переживал, что они упрутся рогом и не позволят человеку, которого они держали за раба в своём доме, такой свободы. Собираясь на праздник, Северус тянул с выходом до последнего, с трепетом ожидая, придёт юноша или нет, и смог выдохнуть с облегчением, когда лохматая голова показалась в дверном проёме его лавки. – Они отпустили меня, сэр! – констатировал очевидное Поттер, ослепительно улыбаясь (и Снейп был готов за одну эту улыбку свернуть горы, но постарался напустить на себя равнодушный вид, чтобы скрыть свою слабость). – И тебе добрый вечер, – едко отозвался Снейп, вновь протягивая ему тёплую походную накидку, за которой прочно закрепился статус Поттеровской. – Сегодня я хочу познакомить тебя с другими Практиками, чтобы ты видел, что ты не одинок, что нас таких много по всему свету. Пойдём, мы уже опаздываем. Встреча была назначена в лесу Дин – там находилась отличная большая поляна, где для праздника разбивали походный лагерь. Уже были расставлены палатки для тех, кто прибыл издалека, развёрнута походная кухня, где готовили хорошие коктейли с вином и с ромом, а по центру поляны сооружался будущий костёр. – Здравствуй, Северус! Мы уже начали делать ставки, придёшь ли ты, – протянул у него над ухом манерный голос. Обернувшись, Северус увидел семью блондинов с аристократически бледными лицами. – О, да ты не один! – И тебе не хворать, Люциус, – проворчал Снейп. – Знакомься, это мой ученик, Гарри Поттер. – Ученик? И давно ты начал преподавать? – ехидно отозвался Люциус. – Впрочем, пути богов неисповедимы. Доброго вечера, Гарри Поттер. Я – лорд Малфой, а это моя супруга – Нарцисса и мой сын Драко. – Лорд? Прям настоящий? – удивился Гарри, пожимая узкую ладонь с тонкими пальцами. – Да, из древнего аристократического рода, но предлагаю без лишнего чинопочитания, юный Гарри: здесь я не как лорд, а как Практик. – Люциус, не в службу, а в дружбу, но мне нужна будет твоя помощь, – прервал его напыщенный монолог Северус. – Знаю, что у тебя хорошие знакомства в Министерстве Юстиции. Не мог бы ты подёргать за ниточки для моего ученика? Гарри – сирота, но у него должно быть хоть какое-то наследство. Ему скоро восемнадцать, а его опекуны... – Я тебя услышал, – холодно улыбнулся Малфой-старший. – Постараюсь добыть интересующую тебя информацию, друг мой. Снейп и Малфой раскланялись и двинулись каждый в своём направлении. – Малфои – жрецы культа Апполона, бога Солнца и покровителя искусств, – решил пояснить Поттеру Снейп. – Люциус – неплохой художник-абстракционист, который пытается передать в картинах свои духовные путешествия. Нарцисса – поэтесса, а Драко – начинающий скрипач. Но я хочу познакомить тебя с организатором всего этого мероприятия, надо его найти. – Здравствуйте, мистер Снейп, – из темноты на них выплыли отец с дочкой с неотмирно-блаженными лицами в ярко-жёлтых одеяниях. – Середина Лета усиливает вибрации любви! – И тебе привет, старина Ксенофилиус, – кивнул ему Снейп. – Мы ищем Тома. – Он там, – пропел мужчина, махнув рукой в сторону дальней палатки. – Натягивает новый бубен, но я думаю, вы ему не помешаете. – Это Ксенофилиус Лавгуд и его дочь Луна, – сказал Северус, когда жёлтые одежды скрылись в ночи. – Они – воплощения ангелов, и с ними трудно общаться – вечно говорят загадками. Но сейчас они не соврали, вот он, я его вижу. На большом бревне рядом с палаткой сидел человек, покуривающий сигарету и вяжущий узлы из толстой верёвки на деревянном ободе. Он был молод и выглядел довольно скромно – простая чёрная рубашка свободного кроя, брюки, каштановые волосы. Только радужки глаз отливали краснотой и будто бы светились в темноте. – Том Риддл, – представил Северус мужчину. Тот улыбнулся и встал с импровизированной скамейки, чтобы пожать Гарри руку. – Привет, Северус, – улыбнулся Риддл. – Ты не говорил, что ты будешь с гостем! Это очень круто, мы всегда рады новым гостям в Кругу! – Том, – с нажимом прервал его Снейп. – Это Гарри Поттер. Лицо Риддла вытянулось, а сигарета выпала изо рта. Снейп быстро затоптал окурок, пока мужчина приходил в себя. – Твою мать, – наконец ожил Том, шагнул вперёд и обнял Гарри. – Ты жив! Северус, это лучший подарок на день Середины Лета для старины Тома! – Откуда Вы меня знаете? Риддл снова тяжело опустился на бревно и закурил новую сигарету, а потом похлопал по бревну рядом с собой, приглашая Гарри сесть. – Я – та сволочь, которая гоняла по встречке и сбила машину твоих родителей, Гарри. Не оправдывая себя, скажу, что я был из неблагополучной семьи, оторвой и самым отвратительным человеком, которого я только знал. На моей душе грузом висело три жизни всё это время, и их имена я заучил наизусть: Лили и Джеймс Поттер, и их годовалый сын Гарри. Я сидел в тюрьме несколько лет, знаешь ли. Надеюсь, ты не будешь ненавидеть меня, Гарри, хотя имеешь на это полное право. – Не ненавижу, – отозвался Поттер печально. – На их месте мог быть кто угодно. А можно узнать? После такого... Вас нашёл какой-то бог? Есть боги, которые ээээ... – Которые принимают на службу раскаявшихся убийц? – без обиняков закончил Риддл. – Конечно, есть. Очень жёсткие ребята, надо сказать. Меня перевоспитала моя Божественная Мать, Богиня смерти и разрушения, Кали. Как ни странно, именно она научила меня ценить жизнь превыше всего остального... Что ж. Не пора ли нам разжигать костёр, а, Северус? – Пойду найду Финиганна, – сказал Северус и, развернувшись, оставил Риддла с Поттером ненадолго наедине. Когда костёр был готов, Гарри, как липучка, всё ещё был подле Тома, так что Снейп с ощущением какой-то дурацкой ревности взял его под локоть и повёл на другую сторону поляны. Скоро костёр занялся, и все присутствующие на ней начали стягиваться вокруг костра и сомкнули кольцо, в центре которого стоял Том Риддл с бубном в руках. – Всех пришедших благословляю и приветствую! – зычно воскликнул мужчина. – Сегодня мы собрались в честь Середины Лета, праздника огня и любви. Все, кто не желает нам зла, живые, неживые и мёртвые, здешние и нездешние, плотные и бесплотные, всех вас поздравляю! Риддл закрыл глаза и начал ритмично покачиваться и сопровождать каждую свою фразу ударом в бубен. – Любовь – это лучшее, что есть в мире, во всех возможных и невозможных мирах. Любовь течёт во всех нас, как одна из самых простых и в то же время одна из сложнейших форм магии. И сегодня пришло время вкусить этой любви в самом горячем и концентрированном состоянии! Предлагаю всем нам сказать что-нибудь о любви – той, которую вы уже испытываете или той, которую желаете испытать. И начать я попрошу нашего постоянного гостя Северуса Снейпа. Снейп вышел вперёд, к огню, доставая из-за пазухи алую розу. – Друзья мои! – обратился к присутствующим Северус. – Сегодня я хочу, чтобы вы поддержали меня в моей любви к Минерве МакГонагалл. Мне она всегда была, как мать, и многие из вас знали её лично, дружили с ней. Она всегда была готова всех выслушать и отличалась особой мудростью, которую почерпнула у Великой Матери. Нам всем стóит поучиться той любви, что жила в её сердце и согревала всех, кто с ней общался. С прискорбием сообщаю, что она покинула подлунный мир. По кругу пронёсся скорбный вздох. – Да благословит Великая Мать её новое путешествие! – ответил Риддл. – Да будет так! – хором ответили все стоящие в кругу. Снейп отошёл обратно на своё место и произнёс: – Эту розу, как символ любви, что мы чествуем сегодня, мы будем передавать по кругу, и тот, у кого она в руках окажется, может сказать что-нибудь, если пожелает, – и протянул цветок Гарри. – Я, ээээ... – Ну же, Поттер, не мямли, – шепнул ему Снейп угрожающе. Юноша откашлялся. – Я ещё только начинаю свой путь, – признался Поттер, пунцовея. – Но хочу сказать спасибо всем вам, кто встретился мне уже в начале моего пути. Столько любви, сколько я получил за последние пару недель, я не испытывал никогда в жизни. – Да будет так! – снова грянули люди в кругу, и Гарри передал розу своему соседу. Все понемногу что-то говорили, а последним розу взял Риддл. Северус наслаждался магией, что витала в воздухе и всё отчётливее понимал: кажется, больше он не сможет сопротивляться силе любви, что затопила его душу. Стоявший рядом Поттер время от времени начинал топтаться на месте и случайно задевал Северуса локтем, посылая мурашки по всему телу, усиливая бурлящее внутри чувство. – Я среди вас, наверное, наименее достойный любви, – снова взял слово Том. – Но, глядя на всех вас я могу точно сказать – у любви нет преград, никаких. Так не будем же сами ей эти преграды строить! Возьмёмся за руки и войдём в ритм природы, что сегодня так щедро дарит нам своё тепло! Да будет так! – и бросил розу в костёр. Все собравшиеся тут же последовали словам Риддла – Снейпа буквально подхватил и закружил хоровод. Люди пели, кричали, Риддл оглушительно стучал в бубен, по всему телу бежали токи возбуждения, а в одной его руке покоилась крепкая мозолистая ладонь Гарри Поттера. – Ооооо! – восторженно кричал Поттер, буквально превращённый сейчас в стихию, в магию, в чистую, незамутнённую энергию любви. Северус не ошибся, приведя его сюда – Поттер был на своём месте. И когда хоровод остановился, Северус уже не чувствовал ног от бега по кругу, а его голова кружилась от движения, поэтому он просто шагнул вперёд, схватил Поттера за плечи и крепко поцеловал.