You can win, if you want

Дамблдор встал со скамьи и крепко взял Гарри за плечи – теперь уже без иллюзии вырваться из его рук. – Это я виноват, Гарри! – воскликнул он снова, будто его заклинило. – Я – плохой духовный отец, я ужасный грешник, увы! У меня был духовный сын, который также сбежал к сатанистам двадцать лет назад, и не было ни дня, когда бы я не корил себя и не молился за его душу! Но больше я не дам этому повториться, ты слышишь? Я спасу тебя, хотя бы тебя, мой мальчик! Пойдём со мной! Юноша попытался вырваться, но убегать было бессмысленно: Дурсли всё ещё дежурили снаружи. Они, как сторожевые псы, проводили взглядом Дамблдора, ведущего Поттера за плечи в сторону церкви. Только повёл пастор его не к главному входу, а к невзрачной боковой двери, ведущей в подклет – подвальные помещения храма. Обычно там хранилась церковная утварь и предметы гигиены, всякие швабры, тряпки и мётлы; однако в самом конце тускло освещённого подземного коридора была ещё одна дверь, и она вела в помещение, находившееся аккурат под церковным алтарём. Будь Гарри здесь как гость, он бы даже счёл это помещение красивым – оно освещалось старинными канделябрами со свечами, а на стенах были наверняка тоже очень старые фрески, изображавшие евангельские истории. Но Гарри был здесь пленником, и от этой атмосферы таинственности и молитвенности его буквально затошнило. – Эта молельная комната раньше была одиночной кельей местного монаха, который молился о просвещении человечества, и именно поэтому над этой кельей возвели храм божий, чтобы нести свет учения, как тот монах желал. Здесь молились все настоятели церкви, и я провёл не одно бдение тут. Да укрепят тебя святые в борьбе с демонами, обуявшими твою душу! – протянул отец Альбус нарочито-восторженным голосом. – Молись, мой мальчик! – Что? Нет, вы не оставите меня здесь! – крикнул Гарри и ринулся к двери, но Дамблдор остановил его. – Не бойся – бог управит! Тебе страшно, потому что тебя терзают демоны – им здесь тяжело находиться. Будь крепок, и бог вознаградит! – и вышел, защёлкнув дверь на замок, не давая своему подконвойному шанса сбежать. – Да пошёл к чёрту Ваш бог!!! – заорал Гарри в закрытую дверь. – И вы с ним вместе, катитесь вы все в ад, который вы сами себе выдумали!!! Крик не возымел никакого эффекта, но исчерпал последние силы голодного и избитого юноши, поэтому Поттер тяжело осел на пол. Комната, погружённая в полумрак, поплыла у него перед глазами, и фрески со стен начали оживать: Гарри услышал шум древнего города, стук лошадиных и верблюжьих копыт, неразборчивый гул голосов, крики «осанна!» и какие-то диалоги, отчётливые, но на незнакомом языке. И вдруг поверх всего этого он различил приятный, мелодичный голос: – Гарри Поттер, – голос звучал мягко, и из полумрака к нему вышла фигура в белом одеянии. – Я здесь, я с тобой. Тебе нужно только покаяться. Прими меня, Гарри Поттер... – Нет... – Гарри зажмурился, но образ не исчезал. – Ни за что! Я не сдамся... Не сдамся, слышишь... Ради Северуса. Я люблю его. Я люблю Северуса Снейпа. – Духовная любовь – это правильно и важно, – не унималась белая фигура. – Ты немного переборщил, спутав её с физической близостью... – Я ничего не спутал! Уйди! Юноша лёг на пол в позе эмбриона и схватил себя за волосы, стараясь избавиться от навязчивого божества. Мелодичный голос не прекращал свои проповеди, и с каждым словом они становились всё убедительнее и правильнее. Было что-то магическое в его словах – он говорил, что всё гораздо проще, чем Гарри себе надумал; что всё будет хорошо и на самом деле все его любят, и примут обратно, и всё наладится, надо только пожалеть о содеянном. Пожалеть, покаяться и выбросить из головы? Снова жить как в тумане, выполняя на автомате набившие оскомину правила и ритуалы? Просто – перестать быть собой? Усилием воли Гарри представил перед собой другую картинку, которая смогла заслонить собой увещевающий его образ. Он вспоминал до мельчайших деталей ту ночь. Как Северус жадно целовал его на поляне, около костра, и ночной лес был пронизан флюидами их любви, вспоминал запах его лосьона для бритья, и лёгкий запах трав и дыма, и горьковатый вкус еды, и что-то особенное, чисто снейповское, мужское и терпкое, дарившее ощущение страсти и защищённости одновременно. Голос фигуры в белом стал ещё громче, и Гарри стал вспоминать хриплые стоны, когда он потирался членом о член Северуса, ощущение бархатной кожи, соприкосновение чувствительных головок, и развратные, хлюпающие звуки на грани острейшего удовольствия. Это внезапно помогло, и образ в белом стал постепенно растворяться. Гарри понимал, что это не капитуляция, лишь временное отступление, поэтому упрямо продолжал вспоминать сначала их со Снейпом ночь страсти и все нюансы – шрамы на коже, ощущения на языке, ритм дыхания – а потом и в целом всё то время, которое они проводили вместе. Первая практика заземления и кружка со львом; свечи с травами разных оттенков; костерок из свечи в лесу, крик вороны и голос Люцифера; последние наставления МакГонагалл перед смертью... «Есть тысячи дорог в этой Вселенной, всё зависит от того, кто твой проводник, – говорила она. – Меня не ждёт ни рай, ни ад». «Минерва, – вдруг подумалось Гарри, и отчего-то он не испугался своей фамильярности в этом мысленном обращении. – Минерва, отчего же всё так несправедливо? Почему меня заставляют идти той дорогой и с тем проводником, которые мучают меня? Минерва, прошу тебя, услышь меня! Сколько нас таких, погибающих от этой несправедливости, в тюрьме из человеческих предрассудков и искусственно созданных ограничений? Северус как-то спасся, и Джинни спаслась, спаси меня, о, Минерва!» Опустошённый неравной борьбой, Гарри заплакал, и постепенно тьма поглотила его. То ли от голода, то ли от магического выплеска он ненадолго потерял сознание, и очнулся от странного ощущения чего-то бархатного, тыкающемуся ему в руку. Он поднял осоловелые глаза, пытаясь проморгаться. Рядом с ним стояла знакомая серая кошка с окраской в виде очков на морде. – Миссис МакГонагалл? – удивился он. Кошка обтёрлась мордой о его нос и оглушительно замурлыкала. Гарри мягко обнял её, наслаждаясь вибрирующим теплом кошачьего тельца. – Как Вы здесь оказались? В ответ кошка аккуратно подвинула к нему лапой что-то, лежавшее на полу, и предмет звякнул. Поттер сел, подбирая звякалку с пола, чтобы убедиться, что он не сошёл с ума: в его руке оказалась связка ключей. С полминуты он таращился на это, а потом подскочил, пошатываясь и побежал к двери. Самый большой ключ подошёл к старинному скрипучему замкý, и Гарри вырвался на свободу. В подклете никого не было, на улице, на территории храма – тоже. Солнце уже клонилось к закату. Бросив ключи в траву, Гарри припустил в сторону главных ворот, и кошка бежала на шаг впереди, словно охраняя его. Выйдя за ограду, Гарри шёл за ней до перекрёстка, за которым начинался местный рынок – и прямо у выхода заметил мужчину, которого он жаждал увидеть последние трое суток. – Северус! – вскрикнул Гарри из последних сил. В глазах опять начинало опасно темнеть, и он боялся, что не сможет перейти перекрёсток, не попав под машину. – Северус, помоги мне! Снейп оказался как раз рядом, когда ноги Поттера стали подкашиваться, успел подхватить его и прижать к себе. – Дьявол, Поттер! – прошептал он, удерживая юношу одной рукой поперёк талии, другой он взял его за подбородок и повернул его лицо к свету, пристально разглядывая. – Что произошло? – Дядя... Избил меня. Нашёл свечи и пентакль, хотя я их прятал, а Дадли... Дадли сказал им, что я гей, и они... Отдали меня Дамблдору... Он отвёл меня в какую-то молельню... – Можешь не продолжать, – сдавленно прервал его Снейп. В его чёрных глазах зарождалась неистовая буря ярости. – Прости... – прошептал Гарри на грани слышимости. Ему было так хорошо в объятиях Снейпа, пусть тот злится и мечет молнии, и выговаривает ему за неосторожность, лишь бы был рядом. Но Северус мягко поцеловал его в лоб. – Тебе не нужно извиняться, – сказал он. – Это они уже переходят всякие границы! Пойдём скорее, я обработаю твои ссадины. В лавке было темно и тихо. Северус снова отконвоировал юношу в спальню и уложил на постель, и, пока искал в шкафу заживляющую мазь, у Гарри громко заурчал живот. – Как давно ты ел? – спросил мужчина, аккуратными движениями нанося мазь на лицо. – Они морили тебя голодом? – Да... – только и смог прошелестеть Гарри. – Я порву этих мерзких лицемеров на кусочки, – угрожающе сказал мужчина. – Я сделаю всё, чтобы ад, которого они так боятся, наступил уже сейчас! – Нет, Северус, не надо, я просто не хочу иметь с ними дела! – умоляюще прошептал Поттер, жадно глядя на любимого. – Лишь бы ты был со мной... – Как ты не понимаешь, они ведь не успокоятся. Заметив твою пропажу, они поднимут на уши полицию и в конце концов могут выйти на меня. Да, моя лавка хорошо защищена, но я всё-таки должен покидать её время от времени. Сегодня я искал шпинат по хорошей цене, обошёл несколько городов и совершенно случайно оказался здесь. Я могу, конечно, избегать и Литтл-Уингинг, но рано или поздно поднимется полиция и опека в других городах, если на тебя подадут в розыск. Да и тебе – не лучший вариант провести остаток жизни в заточении здесь. Нет, я должен с ними поговорить. Встав с постели, Снейп задумчиво добавил: – Прав был Отец Преисподней. Пора встретиться со своим прошлым лицом к лицу. – Ты... Ты пойдёшь к ним ради меня? – Ради нас, Гарри. Ради нас. Но это подождёт. Полежи – я принесу поесть. Так вкусно Поттер, пожалуй, не ел никогда в своей жизни, и дело было не только в том, что он был ужасно голоден. Дурсли никогда не баловали его вкусняшками – ему всегда доставалось либо что-то попроще и подешевле, если речь шла о школьной столовой или о еде в городе, а дома Гарри ел только то, что готовил себе сам – яичницу, макароны или сэндвичи. Изредка ему перепадали объедки пирожных от Дадли, когда толстяк уже не мог в себя их запихнуть – просто чтобы еда не пропала. Сейчас же Гарри смаковал невероятно вкусное мясо на гриле с сырными шариками и пил обжигающе-горячий чай с медовым послевкусием из своей ярко-красной кружки. Картину портила только боль на лице Северуса, напряжённо наблюдавшего за ним. – Спасибо, – абсолютно искренне сказал Гарри, насытившись, и поцеловал любимого мужчину в губы. Снейп отозвался тут же – нежно прихватил зубами нижнюю губу, прижал крепче, чуть надавливая пальцами на позвонки, словно музыкант на клавиши инструмента, а, когда поцелуй прервался, продолжал держать его в объятиях и гладить по волосам и спине. – Северус... – Гарри, – лишь выдохнул Снейп в ответ, и в звуке своего имени для Гарри Поттера впервые звучало столько неподдельной любви, столько тепла и неприкрытой тревоги, которых, как внушали Гарри в церкви, он никогда не был достоин. – Кстати, а как ты выбрался? Я знаю эту молельню. Тебя там разве не заперли? Думали, что ты так ослаб, что не сбежишь? – Нет, запрели. Мне принесла ключи кошка миссис МакГонагалл. Северус выглядел изумлённым и позабавленным одновременно. – Фамильяр Минервы? Явился к тебе с ключами? – Ты мне не веришь? – Я верю, Гарри, – хмыкнул он. – Но я не понимаю – почему. Минерва МакГонагалл покинула этот мир, и я был уверен, что фамильяр тоже развоплотится и, возможно, отправится в путешествие со своей хозяйкой. А что было перед этим? – Я... Я сражался, кажется. Не уверен. Или у меня начались галлюцинации от голода. Там был... Наверное, это был Иисус. Знаешь... Мне даже показалось, что он неплохой парень. – Он – неплохой парень, – совершенно серьёзно подтвердил Снейп. – Просто он тебе не подходит. Ужасны люди, которые творят дичь во имя его, игнорируя даже его заповеди. – В общем... Я стал думать о чём-нибудь, чтобы не слушать его, и вспомнил миссис МакГонагалл, и... Сам не знаю, что на меня нашло, я ведь знаю, что она умерла – но я стал её звать. – Звать Минерву? – Да, именно так. Звать Минерву. Северус с секунду смотрел на юношу с недоверием, а потом вдруг заливисто рассмеялся. Не колюче и едко ухмыльнулся, не саркастически фыркнул, а рассмеялся, как обычный человек, и Гарри не мог ему не вторить, даже не понимая повода его веселья. – К тебе пришёл не фамильяр миссис МакГонагалл. К тебе пришла Минерва в его облике. Пришло время Поттера удивлённо уставиться на Снейпа. – Минерва, Поттер, – перешёл на менторский тон мужчина. – Римская богиня-воительница, покровительница городов, часто упоминается как богиня справедливости и порядка. Минерва призвала тебя. – Я встретил свою богиню... – ошарашенно пробормотал Гарри. – И что теперь делать? – Для начала – освободиться от всей предыдущей жизни. А потом мы поставим тебе алтарь в честь Минервы, купим прекрасную статуэтку в античном стиле и принесём ей щедрые дары. Можешь молиться ей, чтобы завтра я смог сделать то, что задумал. Гарри счастливо улыбнулся и снова обнял Северуса.