Граница

«Ну что ребятки вот и 6 глава кто ждал поднимите руки 👻 Если читаете фф пожалуйста оставляйте отзывы🙏, автору будет очень приятно почитать, что вы думаете, о работе ✍🏻» *** Глава 6. Ни шагу назад Тэхёна вели без слов. Руки за спиной. Наручники с системой блокировки, кожа под ними саднила. Он не дёргался. Не сопротивлялся. Но и не подчинялся — просто шёл. Молча. С прямой спиной. Как осуждённый, который уже знает, что приговор подписан, но ещё не исполнен. Охрана — трое. Оружие активировано, пальцы на спуске. Смотрели, как на зверя. Не на человека. Коридоры были одинаковые — чистые, безликие. Пахло металлом и хлоркой. Свет давил в глаза. Никаких окон. Только камеры. Они писали каждый шаг. Он уже знал, куда его ведут. Тестирование. Подавление. Аппаратная нейросвязка. Их стандартный путь: забрать, сломать, записать. Дверь открылась. Холодный воздух. Внутри — кресло. С ремнями. С мониторами. С тонкими иглами, торчащими из манипуляторов, будто клешни. — Садись, — коротко бросил врач. Ни эмоций, ни интереса. Тэхён сел. Ремни затянулись автоматически. Ноги, грудная клетка, лоб. Как в гробу. Только глаза оставили открытыми. — Объект Т-061. Предстартовая стабилизация. Подключение к системе подавления. Они не спрашивали. Не объясняли. Не предупреждали. Как будто перед ними не человек. Просто механизм, который надо обнулить. Что-то щёлкнуло — и в висок вонзилась игла. Нерв дёрнулся, но он не закричал. Не дал им этого. Шум в голове стал плотным, как гудение трансформатора. Сердце стучало где-то в груди, но будто чужое. Экран перед глазами — с импульсами, цифрами, графиками. Они что-то отслеживали. Его стирали. Но он цеплялся. Мысль за мысль. Вспоминал запах дождя. Как резина липнет к ладони после утренней тренировки. Как кто-то смеялся рядом. Как смотрел в глаза — и верил. А потом — шаги. Прямо за дверью. Тяжёлые, быстрые. Звук — как удар. Молчание. Потом резкий, резаный голос: — Прекратить. Тишина застыла. — Протокол не завершён, — попытался возразить один из врачей. — Вы не имеете— — Я сказал: отключить всё. Чонгук. Лицо каменное. Плечи — как броня. Глаза — злые. Не холодные. Злые. — Это опасно, капитан, — ещё попытка. Тупая. — Ещё одна капля — и я отключу тебя, — выдохнул Чонгук. — Лично. Ремни ослабли. Автоматическая система отреагировала на команду из интерфейса капитана. Манипуляторы замерли, иглы втянулись обратно. Кабели отстегнулись с щелчком. Но было уже поздно. Тэхёна не должны были подключать в этот день. Первичный анализ ещё не завершён, психооценка не утверждена, протокол ПП-4 — не подписан. Всё должно было идти иначе. Но кто-то поторопился. Врачи не работали по собственной воле. Это был приказ — прямой, одобренный старшим научным сектором. Без уведомления капитана. Без разрешения командования. Всё прошло через закрытый канал. Через тех, кто хотел отработать протокол на «живом материале» до того, как вмешается политика. Чонгук узнал об этом слишком поздно. Оповещение пришло на персональный терминал, когда всё уже началось. Он ворвался в лабораторию, разрывая рубашку дресс-кода, забыв даже отдать пароль у входа. Неизвестно, что было в его глазах, но охрана отступила. Он влетел, и всё — встало. Теперь Тэхёна вынимали из кресла — аккуратно, под взглядами, наполненными страхом. Трое ассистентов, врачи, охрана. Никто не рисковал взглянуть в глаза капитану. — Уведите его, — бросил Чонгук глухо. — Камера B-07. Под мою личную ответственность. Без касаний. Без ремней. Без уколов. — Он может быть нестабилен, — начал один из медиков, — мы не завершили процедуру… — Вы начали её без приказа. И с этого момента будете отвечать по полной, — процедил он, не поднимая голоса, но это прозвучало страшнее крика. — Я не дам вам второго раунда. Поняли? Они поняли. Два солдата повели Тэхёна по коридору. Без наручников. Но с настороженным взглядом — как будто он уже нечто иное. Как будто внутри него остался только голод. Голод, который вырос в пустоте, которую они попытались создать. Чонгук остался  в лаборатории. Он стоял перед креслом, будто перед могилой. Не Тэхёна. Своей собственной. Он не мог уйти. Не сразу. Что-то внутри него сопротивлялось, как застрявший в горле крик. Руки дрожали. Он сунул их в карманы. Не чтобы согреться. Чтобы спрятать, чтобы никто не видел, как пальцы скребут ткань, словно пытаются стереть с себя вину. "Сколько таких было до него?" Лица. Руки. Импульсы на экранах. Их голоса стирались в тишине. Он забывал. Сам учил себя забывать. И всё-таки — они всплывали. Сегодня всплыл он. Тэхён. Он был не первым. Но впервые — стало больно. Не просто неудобно. Больно. «Слишком поздно?» «Слишком близко?» Он не знал. Но впервые он боялся, что завтра может не успеть. И тогда внутри него окончательно что-то сломается. Он провёл рукой по щеке. Лицо горело, как будто по нему ударили. Может, и ударили. Только не снаружи — изнутри. В кресле осталась капля крови. Пятно. Она была настоящей. Не числом, не кодом. Она принадлежала ему. Ему. Только через десять минут он покинул лабораторию. Не ради отчётности. Не ради дисциплины. А потому что, если бы не сказал это сейчас — сгорел бы изнутри.