Бенгальская: Первое путешествие в Ад

Горячая вода. Боже, наконец-то – менее чем через час я уже лежала в большом деревянном корыте, погружённая в горячую воду, позволяя каждой мышце наконец расслабиться. Вода пахла мылом и чем-то травяным, и я впервые за долгое время почувствовала себя хоть каплю живой. Комната была маленькая, но тёплая. Местечко мне досталось самое скромное, но зато единственное с ванной, так что жаловаться не приходилось. Снаружи ветер уже сменился полной тишиной, ночь обняла мир тёмными холодными крыльями. Где-то за окном слышался гул голосов – компания мужчин играла в кости, переговаривалась, время от времени громко хохотала или ругалась. Элеонора ушла в свою комнату напротив ещё полчаса назад и, я подозреваю, уже видела как минимум второй сон. Я откинулась назад, позволяя воде поддерживать моё тело, закрыла глаза. Жизнь. Как же она многогранна и изменчива. Как одно событие может стать началом другой цепочки, как решения, которые ты принял минуту назад, могут навсегда изменить всё. Я задумалась, перебирая в голове всё, что произошло за последние дни. Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я окажусь в такой компании… Я бы рассмеялась ему в лицо. Смогу ли я выжить в этой авантюре? И чего вообще хочет от меня судьба? Мысли шумели в голове, не давая расслабиться. Тишина. Вот чего мне хотелось. Я глубоко вдохнула и медленно ушла под воду, позволяя горячей мыльной жидкости заполнить уши. Мир отключился. Осталось только глухое, вязкое безмолвие. Тишина. Как же давно я её не чувствовала. Я не была первоклассной магичкой. Я не была светлым героем или великим стратегом. Но я была хорошим бойцом. Это единственное, что я знала о себе наверняка. Может, если бы у меня были настоящие друзья, или даже семья, я бы могла с гордостью рассказать им о своих достижениях… Но пока что единственный, с кем я разговаривала — это я сама. И ты, мой невидимый читатель. Я привыкла к этому. Я привыкла быть одна. Выпустив воздух и вынырнув, я тут же замерла, едва сдержав дрожь. В воздухе висел запах — тяжелый, приторный, въедливый, от которого хотелось скривиться и сжать зубы. Запах, который невозможно забыть. Запах обожженной плоти. Черт. Я не любила ни вспоминать, ни обсуждать его, но память — штука жестокая. Стоило ему коснуться рецепторов, как прошлое тут же нахлынуло, заставив внутренности сжаться. Когда люди сгорают заживо, этот запах впечатывается в сознание навсегда. И хуже всего то, что он был не просто напоминанием о прошлом. Он означал одно: в этой комнате совсем недавно находился кто-то, кто не должен был здесь быть. Я пробыла под водой секунд сорок, не больше, но клянусь, не было ни единого звука или шороха, чтобы кто-то мог проникнуть внутрь. Мгновенно напрягшись, я вылезла из корыта, быстро накинула одежду и тут же начала осматривать комнату. Окно было плотно закрыто, тонкие занавески едва шевелились от слабого ночного сквозняка. В камине потрескивали догорающие угли, отблески их огня плясали на полу. Кровать была нетронутой, а стол, как и прежде, пуст. Я подошла к двери, провела пальцами по щеколде, проверяя — закрыто. Окно не распахивалось. Никаких следов. Никаких признаков чужого присутствия. И всё же вонь никуда не исчезала. Она липла к стенам, забивалась в ноздри, впивалась в ткани на коже. Я ещё раз выглянула в окно, но улица внизу была такой же пустой и сонной, как и прежде. Что за черт? Я раздражённо выдохнула. Может, ветер занес этот запах с улицы? Или в соседней комнате жгут что-то мерзкое? В любом случае, пока тревожиться было не о чем. Опустив шторы, я снова заперла дверь, убедилась, что нож под подушкой на месте, и забралась в постель. Обычный урок, который усваивает каждый наёмник — всегда быть начеку. Ночь легла на город плотным покрывалом, тяжёлым, душным. Я едва успела закрыть глаза, едва начала проваливаться в зыбкое забытье, когда разум, словно по привычке, вновь потянулся в прошлое. «Горы Рейна. Ледяной ветер рвал кожу, забирался в кости, грыз оголённые пальцы. В глазах темнело, в груди жгло, ноги не слушались. Тогда, в ту ночь, я впервые усомнилась. Не в своём решении, нет. В собственном выживании. Снег хрустел под сапогами, оставляя за мной цепочку тёмных следов. Умереть так? Не от клинка, не в бою, не от магии, а просто замёрзнуть в горах, забытая, как ненужная игрушка? И была ли я когда-то чем-то большим? Что вообще в моей жизни было, кроме бесконечных приказов, службы, громких собраний, врагов, демонов, чужих смертей? Друзей? Кажется, все, кого я любила, уже ушли в другой мир.» Пять лет прошли как один день. И теперь я лежала на жёстком, провонявшем пылью матрасе в какой-то занюханной дыре, прислушиваясь к завыванию ветра. Или это был не ветер? Что-то дрогнуло в самой земле, как будто воздух вдруг стал плотным, натянулся, застыл, а потом резко рванул. Резкий хлопок, будто сам мир лопнул в шве. И затем — вспышка. Черная, как беззвёздная ночь, но резкая, как молния, разорвавшая тьму. Я рывком села. Сердце гулко ударило в грудную клетку. В комнате запахло озоном, гарью. И крики. Глухой грохот — рушащиеся здания, треск разлетающихся в щепки деревянных балок, вой металла, словно кто-то сдирал кожу с самого города. Запах пепла, горелой плоти — едкий, обволакивающий, забивающий лёгкие. И этот мерзкий, липкий холодок, пробежавший по коже. Скользкий, гнилой. Я слишком хорошо его знала. — Нет… — выдохнула я, рывком садясь на постели. Пол под ногами заходил волнами, будто город вздрогнул вместе со мной. По стенам прокатились дрожащие тени от пляшущего в камине огня, но я уже смотрела за окно. На дальнем конце улицы что-то клубилось. Неестественное. Тёмное. Фиолетовое, как разорванный шёлк, как вспоротое брюхо самой ночи. Оно расширялось, словно вонь, ползущая из раны в реальности. И из него лезли тени. Сначала одна. Потом другая. Десятки.

Демоны.

Дерьмо-дерьмо-дерьмо! Я металась по комнате, быстро натягивая сапоги и закидывая в сумку самое нужное. Оружие? На месте. Деньги? Кошель звякнул, отлично. Что еще? Голова работала вразнобой – мысли путались, спутывались, слипались, пока одно не перекрывало другое. Бежать. Выбраться. Живая. Главное – живая. Демоны. Я метнулась к двери, вышибая ее плечом, и буквально влетела в соседнюю комнату. Элеонора. Она сидела на полу, сгорбившись, держа ладонь у рта – кожа белая как мел, а в глазах паника и боль. Она билась с собственным телом, с сухими спазмами, с чем-то, что поднималось изнутри, но не могло выйти. Не то чтобы момент подходил для того, что осудить ее за алкоголизм или неумение пить, нет; я вообще не знала ее, не понимала кто она такая – мне нужна была ее законно купленная лошадь. Я уже было хотела рявкнуть и смыться отсюда, как вдруг оглядела ее с ног до головы.. Судя по всему, желудок уже давно был пуст, и теперь в нем был только её сумасшедший страх. Она словно знала что происходит! Значит, блондинка не такая уж бесполезная. — Вставай! —крикнула я, хватая ее за плечо. — Они… — голос рванулся, но сорвался, — Они… Тут где-то сбоку раздался низкий мужской бас: — Боюсь, что наша подруга пока не в состоянии отвечать. Я замерла. Медленно повернула голову. Ворон. Он сидел на спинке стула, слегка наклонив голову, и смотрел прямо на меня черными, маслянистыми глазами. Он был такой же как и внизу – жирный ворон, но звук который я слышала четко был от него. — Ты… — начала я, но мир содрогнулся в новом всплеске шума. Не сейчас. Не это. — Потом, — отрезала я, поднимая Элеонору на ноги. Она покачнулась, но я подхватила ее под локоть. — Держись за меня. Та судорожно кивнула, но продолжала молчать. Шаг. Второй. Мы спускались вниз, и с каждым шагом на меня накатывало уже знакомое ощущение – когда все вокруг замедляется, когда звуки становятся вязкими, а воздух – тяжелым. Как будто ты резко спускаешься в закрытую глубокую комнату, где никто не проветривал сотни веков; демоны были не из нашего мира, а посему когда открывали разлом, то и их аура проникала прямиком к нам, в мир обычных, земных существ. Внизу, прямо у входа, тавернщик и его беременная жена сдвигали столы, подпирали ими дверь, торопливо крестились и шептали что-то друг другу. — Что за хрень вы творите?! — я едва не зарычала. — Мы… мы закроемся, — тавернщик обернулся, лицо у него было такое же бледное, как у Элеоноры. — Они не войдут. Они не могут войти, если мы… — Они войдут, — отрезала я. — Они даже не сломают дверь. Они просто дождутся, когда кто-нибудь из вас примет их "Обещание", и тогда... Я не закончила. Я не хотела видеть в их глазах этот момент осознания. — Вам нужно бежать. Прямо сейчас. В леса, в горы, неважно. Чем дальше – тем лучше. Забирайте семью и бегите отсюда, бегите как можно быстрее. — Но… это ведь… — женщина вцепилась в рукав мужа, и я видела, как по её щекам скатываются слезы. — БЕГИТЕ! – рявкнула я так, что даже ворон вздрогнул у меня за плечом. Тавернщик моргнул. Затем быстро схватил жену за руку. — Дети… — Быстро! — я уже поворачивалась к выходу, таща Элеонору за собой. За дверью раздавался приглушенный, глухой шёпот. Демоны знали, что мы здесь. Своим животным нутром; сожрать такой маленький городок, и даже не городок – посёлок с громким названием «Дыра» им не будет делом долгих часов, на всё хватит меньше получаса. Я дёрнула дверь, рывком выталкивая Элеонору в ночь. — Быстрее, быстрее, — шептала, пробегая взглядом двор. Лошади. Хоть одна. Должна быть хоть одна. — Конюшня там, — пронёсся над головой голос. Фобос! Я вспомнила. Этот черный попугай был с нами, хорошо, он будет смышлённым проводником... Интересно, он проклят? Обычно такие вещи вроде говорящих и умных животных дело нечистых сил и серьезной магии, хотя... не о том думаю, надо выбираться! Я резко вскинула голову, цепляясь за его силуэт в темноте. — Где? — За сараем! Давай, шевелись! Я и так шевелилась. Тёмный силуэт конюшни маячил в нескольких шагах, я почти слышала шумное дыхание животного. Одна. Только одна. — Чёрт, — выдохнула я, срывая уздечку с гвоздя и вскидывая на лошадь Элеонору. — Что ты делаешь?! — она слабо зашевелилась, но я её уже не слушала. — Хватайся! Вскинулась в седло следом, сжав коленями бока кобылы. — Фобос! — Я тут. — ворон плюхнулся мне на плечо, вцепившись когтями в ткань. Я сжала поводья. Позади нас таверна содрогнулась. Они вошли. Я сжала зубы и ударила пятками лошадь в бока. Она рванула в ночь, туда, куда вёл только инстинкт. Лошадь неслась вперёд, выбивая из земли грязь и клочья мокрой травы. Холодный ветер хлестал лицо, забираясь под одежду, пронизывая до костей. Я сжала поводья так сильно, что пальцы заныли. За спиной ещё слышались крики. Они быстро сменялись другим звуком — влажным, хлюпающим, омерзительно сырым. Я знала, что происходит. Знала, чем это закончится. Но я не могла развернуться. Не могла смотреть. — Держись крепче, — прошипела я, наклоняясь вперёд. Элеонора дрожала, вцепившись в меня мёртвой хваткой. Я слышала её сбитое дыхание, ощущала, как напряжены её пальцы. Почти ничего не говорила — может, не могла. — Должен признать, — негромко раздалось у меня над ухом, — ты весьма впечатляюще ведёшь себя в критических ситуациях. — Не сейчас, — отрезала я, вдавливая каблуки в бока лошади. — Конечно. Фобос устроился на моём плече, грациозно перебирав крыльями, как будто не случилось ровным счётом ничего ужасного. Я просто ехала вперёд. В ночь. Лошадь неслась вперёд, и я чувствовала, как дыхание вырывается из лёгких с каждым резким толчком. Земля под копытами была мокрой, размякшей от недавнего дождя, и каждое приземление отдавалось в позвоночник тяжёлым ударом. Элеонора дрожала за моей спиной, холодными пальцами цепляясь за мой плащ. Он развевался на ветру, длинный, тёмный, скрывающий движения, но я всё равно ощущала её слабую хватку. Она всё ещё не говорила. Я слышала, как у неё перехватывает дыхание, как судорожно сжимается и разжимается её рука. Фобос нахохлился, но держался крепко. — Куда мы направляемся? — спросил он спустя пару минут, когда позади остался последний отчаянный крик, растворившийся в ночном воздухе. — Туда, где нас не сожрут заживо, — рявкнула я. Ворон удовлетворённо кивнул. — Прекрасный выбор… Я скрипнула зубами, пытаясь не сорваться. Руки ныли, но я не ослабляла хватку. Место, где мы находились — открытые равнины. Поля, простирающиеся до самого горизонта, с редкими островками деревьев. Ни одной человеческой души. Только ветер, только бездонное небо и кромешная тьма, разрезаемая лишь бледным светом далёкой луны. Скакали долго. Минут сорок, может, больше. Лошадь уже сбавляла ход, её дыхание стало прерывистым, круп вздымался и опускался в тяжелом ритме. Я щурилась, вглядываясь в горизонт, пока наконец не увидела впереди силуэты деревьев. Глухой лес. Высоченные сосны и ели, тянущиеся вверх, скрывающие небо своими крепкими кронами. Я натянула поводья. — Туда, — сказала я, направляя лошадь в темноту под сень ветвей. Лошадь остановилась недалеко от проселочной дороги, скрытая тенью деревьев. До дороги было ещё несколько метров, но костёр мы развели достаточно далеко, чтобы его огонь не привлёк внимание случайных путников. Делали всё быстро – никто не проронил ни слова. Черный говорящий ворон наблюдал за нами и изредка чистил перья, а затем и вовсе свернулся и, видимо, хотел немного поспать. Мы не стали его трогать: я не спрашивала про его голос, блондинка просто медленно приходила в себя. Ветер сдул дым в сторону, и тишина ночи оставалась неприкосновенной. Элеонора опустила взгляд на землю, затем снова подняла глаза, окинув взглядом пустую дорогу. Я глянула на неё мельком – она не была похожа на ту самоуверенную особу, которая заплатила за наш ужин и предложила мне работу. Я, если честно, вообще не понимала зачем схватила ее с собой; если она актриса и просто горяча на язык, проку мне от нее в моем путешествии хотя бы до соседнего города будет мало. Ладно... потом подумаю об этом. Спустя несколько секунд, когда всё вокруг затихло, она, наконец, нарушила молчание. — Где все люди? — спросила она, потрясая плечами, как будто пытаясь согреться. — Почему нет звона копыт, колесниц? Почему так тихо? Я наклонилась, чтобы подкрепить костёр, чтобы ярче горел огонь. Задавание вопросов, в особенности таких, всегда носило свой тон. Не то чтобы я сильно жаждала поболтать при свете огня или ситуация располагала к таким разговорам, нет... Я могла бы проигнорировать ее и уснуть, но в её голосе уже не было страха, скорее — растерянность. Она по-настоящему не понимала. Я взглянула на неё через плечо. — Впервые видишь, как демоны лезут из Аментиса? — спросила я холодно. Элеонора напряглась, словно почувствовала подвох в моих словах, но не ответила сразу. Долгая пауза, прежде чем она всё же заговорила вновь: — Было… однажды. Видела, как они выходят… Но мне повезло. Мне крупно повезло… Она замолчала, как будто чего-то не договорив, взгляд её стал немного более отчуждённым. Блондинка сжала руки, но не продолжила. Я повернулась к костру, устремив взгляд в огонь, как бы впитывая тепло, которое он давал. Я согревалась, сидела и просто ни о чем не думала; как будто была мыслями где-то далеко в своём прошлом. Через пару минут поймав на себе её взгляд, всё-таки сдалась и выдохнула шумно, начав: — Я была на поле Световой войны. С тех пор, когда начали появляться первые порталы, самые огромные. Я тогда только училась. Нас учили быстро реагировать, готовили к тому, что с ними нельзя долго бороться, если у тебя нет мощного освещённого оружия, — сказала я, переведя дыхание. — А простые не обученные люди не успевают понять, что происходит. Они верят им, доверяют этим обещаниям. Или думают, что могут закрыться в своём доме, словно это небольшая компания пустынных пиратов, которая не будет ломиться туда, где не открывают. Я затянула паузу, а Элеонора, как мне показалось, слушала внимательно, но не осмеливалась спросить больше. — После того как они появились, никто не спасся. В такие моменты даже не спасешь тех, кто остался жив. Как в той... «Дыре». Всё, что делает демон — это сжирает часть твоей души, а тело присваивает себе. Они захватывают человеческие тела, чтобы держать свою демоническую форму в этом мире. Простые люди не успевают быстро понять, что с ними происходит. Они не могут избавиться от этого, не могут вырваться. Слишком поздно. Я замолчала, ощущая тяжесть в груди. Огонь горел всё ярче, но этого было недостаточно, чтобы прогнать те тени, которые я оставляла за собой. Я молчала несколько минут, наблюдая за тем, как огонь постепенно поднимает искры в тёмное небо. Ветер продолжал играть с ветвями деревьев, но тишина вокруг была обманчивой, слишком густой. Элеонора не отрывала взгляда от пламени. Я чувствовала, как её мысли блуждают, как она пытается понять, что я только что сказала. Но слова не приходили, и, похоже, она всё ещё не решалась задавать вопросы. Наконец, она заговорила, сдержанно, но с каким-то новым оттенком в голосе. — То есть, если они захватывают людей, то и… всё? Люди становятся частью их армии? Я кивнула, не торопясь ответить. Знала, что она поняла. Каждый, кто видел подобное, уже не мог быть прежним. — Да, — ответила я тихо. — Но они не просто становятся частью армии. Это намного хуже. Тело остаётся живым, но… внутренности уже не твои. Ты остаёшься в своём теле, но это больше не ты. И нет спасения. Если не убить его в момент превращения, если не вырваться из его власти, если не иметь нужного артефакта чтобы – изгнать… Я сжала пальцы в кулак, будто пытаясь сжать эти воспоминания, не давая им вырваться. Хватит личностных открытий в кругу непонятных мне людей. Что-то я раскисла. — А ты? Как ты справлялась с этим, когда была там, в Световой войне? Элеонора смотрела на меня теперь с большим интересом, но не требовала подробностей. Я могла рассказать, но понимала, что её история была не менее тяжёлой. Не в этот момент. — У меня был шанс. Не всем так везло. И нам тоже могло не повезти, не будь у нас этой лошади и запаса сил. Так что давай лучше будем думать, что делать дальше и как нам быстрее добраться до Бланша. У меня тяжелый путь. Элеонора молча кивнула, её взгляд был теперь более угрюмым, чем раньше. В её глазах читалась тяжесть мыслей, которую она пыталась удержать. Я не ожидала, что она станет как-то открываться. Но всё равно странно было ощущать её молчание. — Слушай, — сказала уже она, дополняя тему. — Нам нужно выдвигаться скоро, но.. я даже не знаю смогу ли я выпросить у своего заказчика еще денег за этого коня. Давай просто.. просто доедем туда, а там разберёмся. Я.. Я благодарна, что ты не бросила меня там, но мне нужно немного времени, чтобы уладить этот вопрос с лошадью. —  она в очередной раз кивнула, и я ощутила её готовность двигаться дальше, не задавая лишних вопросов. В таких ситуациях слова могли быть опасны, если не сказать — бесполезны. Мы сидели у костра, огонь плыл мягким светом, обогревая лица, но тёмные тени всё равно не оставляли нас. Я откинулась назад, чувствуя, как мышцы расслабляются, но все равно сохраняю настороженность. Время отдыхать было, но не столько для меня, сколько для неё. — Мы отдохнём два часа, — сказала я, поднимая взгляд на звезды. — Ты можешь поспать. Я останусь на стрёме. Моя новая напарница ничего не ответила, но её напряжённые плечи расслабились, она потянулась, но не стала возражать. Быть рядом с тем, кто мог следить за безопасностью, всегда было удобно. Она опустилась на землю, подложив под голову свой же длинный фрак, и вскоре её дыхание стало ровным и спокойным. Я не заметила, когда именно она заснула, но не обратила на это внимания. Я проверила свою холщовую сумку, долго рыскала там, в поисках той золотой сферы, что мне дал эльф. Моя цена за свободу – так близка и так далека. Я усмехнулась. Точно ли я поступила правильно? Маленькая, блестящая сфера была на месте, как я и ожидала. Я слегка расслабилась, выдохнула с облегчением. Всё было в порядке, как и должно было быть. Затем я нащупала свою единственную книжку, всё те же «Методы Дриады или пособие при встрече с низшими враждебными существами». На удивление, я всё-таки взяла её с собой и даже не выронила при нашем весьма активном беге. Я села поудобнее, устроившись прямо у огня, и раскрыла её. Страницы всё так же пахли старьём, хотя и я не обращала внимание на их запах – мне хотелось просто отвлечься. Открыв, как всегда, страницу наугад, я прочитала яркие названия: «Феи, попрыгуньи, они же лесные дьяволицы.» Я закрыла книгу. В прошлые разы, когда я читала о каких-то врагах, они благородно посещали меня и собирались убить. Ладно. Просто совпадение. На всякий случай, втянув носом лесной воздух на предмет посторонних запахов смерти, а затем убедившись, что мои спутники в виде девушки и ворона спят, я все-таки мысленно помолилась и продолжила читать. «Не смейте их называть очаровательными. Эти твари — не из тех, кого стоит жалеть. Их глаза? Не существует их. Полностью слепые, но они компенсируют это чем-то куда более опасным: слухом и ощущениями. Они чувствуют вибрации в воздухе, как кто-то бы слышал чей-то шаг. Вы даже не успеете понять, когда эта мерзость уже рядом. Их крылья. Такие крепкие, как стальные проволоки, но с ужасным скрежетом, когда они расправляются, как у старой ржавой двери. Летят с такой мощью, что словно тяжелая буря пробегает. Несмотря на размер, как у медведя, они не производят никакого магического света. Тьма. Тело у них худое, изуродованное, кости торчат из-под кожи, напоминающей корку. Но вот их череп — этот череп огромный, с ужасными прорезями для рта, как у какого-то безумного зверя. Не ищите их в солнечный день. Они будут слышать вас задолго до того, как вы их заметите. Эти феи — не просто существа. Это смерть в форме кошмара, и вы не сможете убежать, когда она уже рядом.» «Дриадский кузнечик — это существа, которых я бы порекомендовала избегать на расстоянии хотя бы километра. Кто-то может подумать, что это просто гигантский кузнечик, довольно большой, с мощными прыжками и жужжанием. Но на самом деле, это не совсем так. Представьте себе кузнечика, только с размерами в два метра в длину, с конечностями, как у дракона, и ногами, которые не просто прыгают, а почти как пружины, готовые на скорость выстрелить куда угодно. Его тело — толстое, как у рыбы, только весь этот жирный зелёный корпус всё время потрескивает и хрустит, будто он вот-вот развалится. Голову у него, конечно, не найти — она как-то скрыта среди множества острых, точёных шипов, которые торчат из его спины и боков. Этим шипам мог бы позавидовать любой заточенный нож, разве что подойдёт к вам через хвост и начнёт им точить свои когти. Правда, они бывают очень неаккуратными, и то ли срываются с мяса, то ли просто раздирают всё на своём пути. А их глаза — это особая прелесть. Многогранные, как у шершня, но при этом такие запотевшие и мутные, что из них просто-таки выпадает сам ужас, хотя и не сразу. Они не видят, но чувствуют. И они всегда чувствуют, когда вы слишком близко. И если вдруг по какой-то причине вы решите к нему подойти или попробовать его задобрить — будьте готовы к удивительному приветствию: оно будет включать молниеносные рывки, качающиеся в воздухе крылья, которые напоминают как два гигантских лезвия, и звериное гудение, которое слышится как смесь овечьего мычания и зубного сверления. Не ловите его в ночи. Он активно точит когти, и стоит это заметить — его хватка ни разу не мягкая. Плюс, точильщатые кузнечики отлично маскируются среди травы, пока не решат сразиться с вами в бою на прыжках. Советую держаться подальше от этих тварей!» Тут я закрыла книжку. Кошмар. Когда доберусь до города, то первым делом выброшу эту энциклопедию научного бреда от этой лесной тётки и куплю себе хорошенький приключенческий роман, или какой-нибудь сборник эльфийских стихов... Что я, не влюблённая дама, что ли? Читать про этих тварей и всех форм жизни, которые хотят убить людей, меня начинает уже немного злить. Почему в мире вообще столько разной хрени, в частности, какие-то кибер-кузнечики, которые будут соревноваться с вами в прыжках, а затем решат вас убить? Господи, будь у меня мама, я бы сказала: «Мамочки». Я услышала шорох и увидела, как питомец блондинки вышел из фазы вороньего сна и довольно растянул два своих крыла – я не видела чтобы он сильно хотел летать, но вот его взгляд на себе уловила – он в наглую прошагал крепкими лапками по земле и уселся прямо на моем правом колене, конечно же, заставляя меня отложить книгу и, видимо, дать своё мысленно согласие на разговор.  Фобос, приподнявшись и расправив крылья, глянул на меня с той самой лёгкой усмешкой, которая как бы скрывала больше, чем он был готов показать. — Я должен поблагодарить тебя, — произнёс он, слегка наклонив голову. — За то, что вытащила нас обоих из этой... дыры. Ты и правда, стоишь гораздо большего, чем думаешь. Я не ответила, только чуть наклонила голову в знак уважения. Я никогда не привыкала к таким похвалам — особенно от существа, которое появилось в моей жизни буквально несколько часов назад. Фобос продолжил, и его взгляд стал более внимательным, почти изучающим: — Хотя, по правде говоря, ты... пахнешь кошатиной, — сказал он, подмигнув. — Я не могу не заметить, особенно когда ты рядом. Это как... инстинкты. Кошки обычно такие. Это объясняет многое. Я фыркнула, раздражённо отмахнувшись, но не ответила сразу. Так же как не объяснила, почему с моей стороны в разговоре не будет ничего похожего на признание. Прекрасно, что я пахну как кошка, но что это меняет? Фобос прищурил свои черные глаза, как бы скользнув взглядом по моим зрачкам. — Ты не просто кошка, — добавил он, в голосе скользнула насмешка. — Ты... как мутант. С твоими зрачками — похоже на то, что ты вообще-то больше чем просто человек. Я бы могла сразу возразить, но не стала. Не хотелось ему показывать, что я вообще буду обсуждать тему своих способностей и их происхождение; напомню, что я скрываюсь в бегах уже пять лет, и такой ген как у меня, лишь у меня одной, подчеркиваю. Я молча поджала губы и перевела взгляд в сторону огня, стараясь не выдать, насколько странно мне становится от его слов. Фобос, заметив что я молчу, немного замялся, а затем сменил тему. — Ну а я, конечно, проклят. С этим я не спорю, — сказал он, вздохнув, как бы размышляя о том, как бы ещё более увлекательно рассказать свою историю. — Но я счастлив хотя бы за то, что могу говорить. Не все так могут после того, как навлекут на себя проклятие. Я кивнула, понимая его. Этот разговор больше о том, как оставаться человеком в каком-то смысле, даже если в теле птицы. Думаю, ему это удавалось – он был всё таки не попугаем. Грациозной птицей. — Элеонора, она... — Фобос сделал паузу, и я заметила, как его взгляд стал мягким. — Она приняла меня сначала как питомца. Она не удивлялась, не прогоняла. А потом, когда она поняла, что я могу говорить, что я не просто птица, она начала воспринимать меня как равного. Как друга. Я думаю, я ей даже благодарен за это. Она хороший человек и компаньон. Поверь. Я посмотрела на него, и меня охватило странное чувство: он и правда пережил гораздо больше, чем он говорил, но при этом всё ещё был достаточно живым, чтобы быть другом, а не просто жалким существом.. браво. Я думала она его хозяйка – а оказывается, в их маленьком дуэте они стоят друг друга. — Это честь для меня встретить тебя, Кот, — продолжил он, чуть наклоняя голову в мою сторону. — Ты кажешься... сильной. Я хотела спросить его об их пути, но как раз в этот момент моя новая напарница, спящая рядом, слегка повернулась, и Фобос тут же затих. Он выждал несколько секунд и затем с ноткой досады добавил: — Ах, она снова вертится. Прости, не могу продолжать. Есть вещи, которые лучше оставить на потом. Я кивнула, зная, что все, что он хотел сказать, останется в воздухе между нами. Все эти слова, которые как будто требовали другого времени и пространства. — Пора будить её, — сказала я, вставая и аккуратно отодвигая ворона с колена. — Пора собираться. Мы без крохи еды и воды, если ты помнишь, а бегать по лесу и искать что поесть не лучшая ситуация сейчас. Фобос молча кивнул, наблюдая, как я наклоняюсь к спящей Элеоноре и легко касаюсь её плеча. Девушка дёрнулась, но не проснулась. Глубоко вздохнув, я надавила чуть сильнее. — Просыпайся, — голос у меня был хриплый после всего. — Нам пора. Она застонала, шевельнулась, но лишь сжала глаза крепче. Я вздохнула. Ох уж эти люди, неспособные пробуждаться мгновенно. Какие заказы она брала для работы… Она вообще что-то умеет делать? — Элеонора, вставай, пока я не начала лить на тебя холодную воду, — пригрозила я. — У нас нет воды, — лениво напомнил Фобос. Я метнула на него взгляд, но он лишь фыркнул и, расправив крылья, запрыгнул мне на плечо. В этот момент моя напарница всё же приоткрыла глаза, недовольно нахмурилась и поднялась на локтях. — Уже утро? — пробормотала она, потирая лицо. — Нет, но скоро будет светать. — Я подобрала сумку, закинула её на плечо и оглядела место ночлега. Отдых был коротким, но необходимым. Однако впереди ещё немало миль, и чем раньше мы покончим с этим путём, тем лучше. Элеонора поднялась, огляделась, словно пытаясь понять, где она вообще находится. Я позволила ей немного прийти в себя, прежде чем заговорить; планы в моей голове, по-видимому, единственной работоспособной из всех, всё равно строились плохо. Я смотрела на затухающий костер и наблюдала как через густую крону лесной поляны, что приютила нас на пару часов отдыха, пробиваются первые слабые лучи солнца. Погода хотя бы хорошая – поздняя весна. Хотя бы не приходится мерзнуть на сырой земле. Мои напарники в виде птицы и блондинки так же собрали пару своих вещей, ворон помог принцессе (я решила так коротко называть ее для удобства) сходить по своим женским делам в ближайшие кустики, а затем, вернувшись, пытливо стала меня спрашивать. — Что теперь? — спросила она. — Что делать дальше? Я взглянула на неё и пожала плечами: — Теперь? Идём в Бланш. Это твоя цель, не так ли? — А что с поселком? С демонами? Никто не должен что-то предпринять? — в её голосе слышалась обеспокоенность. Я коротко хмыкнула, поправляя ремень сумки. — Это забота королевской армии, а не наша. Мы не герои, Элеонора. Раз демоны зашли так далеко, значит, чтобы с ними справиться, нужна сила, которой у нас нет. Мы всего лишь наёмницы. Одна из которых, — я бросила на неё выразительный взгляд, — вообще не умеет драться, судя по всему. Она нахмурилась, но не стала возражать. Видимо, поняла что моё чутьё это скорее лучшее, что могло случиться с ней за прошедшую ночь. — А ты? Ты ведь сильная. — Фобос на моем плече чуть склонил голову, всё еще не собираясь слезать, уже, к слову, предельно долго. — Ты могла бы помочь. — Могла бы. Но не собираюсь. — Я шагнула вперёд, разворачиваясь в сторону дороги. — Если бы я бросалась помогать каждому, кто страдает, меня давно бы не было в живых. Несколько секунд Элеонора молчала, потом тихо вздохнула. — Ладно. Тогда идём. Мы двинулись в путь. Лес начинал редеть, и вскоре впереди показалась дорога, ведущая в сторону очередного поселения. Земля здесь была твёрдой, утоптанной — дорога не новая, но и не заброшенная. Здесь явно часто ходили караваны. — Хоть бы еду найти по пути, — пробормотала Элли, тяжело ступая по земле. — Может, удастся что-то раздобыть в следующем селении, если оно ещё стоит, — отозвалась я. Фобос тяжело вздохнул: — Могу поохотиться. Но боюсь, вам не понравится мой улов. Я усмехнулась. — Только не начинай таскать дохлых крыс. У нас и так день не лучший. Наша лошадь упрямо, хоть и медленно, шла по дороге. Блондинка сзади меня явно притихла; я вообще начинаю думать, что у нее биполярное расстройство; то как мы увиделись с ней в первый час и то, как она поменялась после вынужденного бегства из того маленького городка… странно. Я, конечно, знала многих переменчивых людей, но некоторые мне казались слишком уж разными и моя новая знакомая оказалась в их числе. Дорога вела нас вдоль реки, её шум терся о камни, создавая такую атмосферу, что казалось, будто вся природа вокруг держит дыхание. Весенний воздух был свежим, и от травы пахло сыростью, напоминая о ночной прохладе. Ветви деревьев начали покрываться молодыми листьями, а впереди всё больше просматривался просвет — дорога вела к следующему поселению. Лошадь двигалась не спеша, шаги её твёрды, а копыта легко отбивали ритм, создавая ощущение спокойного путешествия. Элли сидела сзади, и я ощущала её взгляд, который всё время следил за мной. Она не раз старалась завести разговор, но я по-прежнему оставалась молчаливой. То ли сказывалось ночное происшествие, вернувшее меня воспоминаниями в не лучшую часть моей жизни, то ли моя усталость – в отличие от моей белокурой спутницы, я почти не спала. — Ты давно в этом... деле? — осторожно спросила она, почти шепотом, чтобы не нарушать тишину. Я не повернулась к ней, продолжая смотреть вперёд, держа в руках поводья. Фобос уже знатно отсидел мне плечо, но я не хотела его убирать – он казался мне забавным. — Ты имеешь в виду наёмничество? — ответила я с таким тоном, что она не сразу поняла, откликаюсь ли я или просто отмахиваюсь. — Да. Ты долго этим занимаешься? Я чуть уменьшила шаг лошади, давая ей немного отдохнуть, но взгляд не сдвигала с горизонта. — Понимаешь, работа есть работа. — Я слегка поправила ремень на сумке. — А ты... что, прямо сейчас решила стать наёмницей? Элли нахмурилась, не скрывая своего любопытства. — Нет, но... ты ведь можешь рассказать что-то. Кто ты вообще? Откуда? Что тебя сюда привело? Фобос, не уходящий с плеча, всё это время молчал, но теперь, видимо, не выдержал: — Хочет узнать твою жизнь, Кот, так давай уж, расскажи про свои золотые годы. Ты же не собираешься оставлять её в неведении? Я повернула голову и взглянула на ворона, не поднимая бровей. — Не собираюсь. — Мой голос был ровным, без раздражения, просто факт. — Кто я и откуда — не имеет значения. Элли замолчала, но не отступала. — Почему? Ты не считаешь, что это важно? — Я не считаю, что тебе нужно это знать. И тебе это не поможет. — Я дёрнула поводья, заставляя лошадь двинуться быстрее. — Если хочешь быть в безопасности, лучше держись подальше от людей, которые могут тебе помочь. Фобос снова вздохнул, покачивая головой. Элли не ответила, её лицо стало задумчивым. Мы продолжали ехать, а лошадь неторопливо шла по дороге, слегка покачиваясь. В воздухе стоял запах земли и свежести, а ветер тронул волосы блондинки, напоминая, что ещё есть время, чтобы найти ответы — но не сегодня. Время клонилось к послеобеденному. Я ощущала, как тело тянет ко сну, но дороги впереди не было видно — прифронтовая земля была пуста, как и многие другие её участки. Даже в это время года, когда земля начинает оживать, в этой части империи поселений не было. Лишь редкие деревни, давно пустующие или едва выживающие. Мы двигались медленно, изредка слыша звук реки, которая где-то вдалеке пересекала наш путь. Я скинула взгляд на Элли. Похоже, она тоже начинает уставать. В её лице появилась усталость, но я не собиралась продолжать двигаться без привала. Заставила лошадь немного сбавить шаг, и, наконец, предложила: — Нужно сделать привал. Прежде чем двигаться дальше, найдём еду, пополним флягу у реки и хотя бы немного поспим. Элли подняла голову и оглядела дорогу. — Ты думаешь, тут будет подходящее место? — она спрашивала, как будто не уверена, что на этом беспокойном участке леса можно найти укрытие. Я махнула в сторону небольшой опушки, где деревья начинали редеть, а травяной покров был гуще. — Думаю, да. Нам подойдёт. Лошадь двинулась в сторону леса, и вскоре мы оказались среди высоких деревьев. Здесь было тихо и прохладно, а свет лишь изредка пробивался сквозь листву, создавая мягкие пятна света на земле. Я спрыгнула с кобылы, и сразу почувствовала, как усталость охватывает меня... черт. Привал — идеальный способ передохнуть, но сначала нужно немного согреться и найти поесть. — Я займусь огнём, — сказала Элли, чувствуя, что лучше не откладывать дело. — Ты пока что... Я кивнула, не желая слишком задерживаться. Было понятно, что и мне, и ей нужно время для восстановления; чем быстрее все вопросы будут решены, тем быстрее мы распрощаемся и будем двигаться дальше; напомню о том, что мне нужно доставить необычайно важную сферу какому-то часовщику в Летающем городе, так что... Если доживу и доберусь, буду воистину ощущать вкус свободы. — Я схожу немного вглубь. Найду что-то на ужин. Я не стала уточнять, что подразумевается под «чем-то». Фобос понимающе кивнул, а Элли была слишком занята разведением огня, чтобы обращать на меня внимание. Я неспешно углубилась в лес, размышляя о том, что тревожило меня с момента нападения. Почему демоны открыли портал так далеко от войны? Я знала о Сайрусе Ноксе — королевском маге, а по совместительству одной из самых отвратительных личностей среди приближённых Короны. Несколько лет назад он заключил с существами из Аментиса негласный, «неофициальный» договор. В очередных кровавых битвах этот легендарный маг (я искренне уважаю его и его ремесло, но ни в коем случае не его самого) каким-то чудом договорился о том, что нападения внутри страны, а в частности в больших городах будут отозваны. Так и было, уверяю! Существовала даже какая-то статистика которую официально могли распространять координаторы. Но вот незадача... в ней никогда не было разговоров про мелкие посёлки или скорее маленькие городишка, вроде той самой «Дыры». Забавно, да? Нет, скорее закономерно. Я давно перестала удивляться продажности и закрытости имперской верхушки. Демоны оказались тут неспроста. Еще пять лет назад я и мой близкий друг, Капитан Сато, говорили об измене и предательстве и стали сомневаться в том, кому и как мы служим... Ах, Капитан. Если бы ты выжил в той тяжелой войне, думаю, я бы точно шла бок о бок с тобой. Но не будем о прошлом; если бы я могла спорить с тобой, мой дорогой читатель, то без сомнений поставила бы всё своё состояние на то, что Королевы, возможно, уже даже давно нет в живых. В таких играх предательства бьют под дых быстрее, чем любой меч. И если уж наша сторона могла «договориться» с демонами, то что вообще значила эта война? Какие гарантии мы могли взять у существ из ада? Гарантии какой безопасности, в особенности, для простых людей? Мой побег, например, обошёлся армии дорого — десятки, если не сотни мёртвых солдат, двое убитых дворцовых магов (молодых, неопытных, но всё же). И всё равно, даже спустя столько времени, я не чувствую себя в безопасности ни в одном уголке Империи. Моё имя по-прежнему красуется в списках изменников, а портреты висят на досках розыска в каждом крупном городе. Война всё так же идёт, или скорее – бежит по нашей земле, убивая сотни жизней и обращая, как оказалось, десятки людей. Скоро не будет понять где реальные люди, а где лживые твари, что приняли облик простых людей. Да и какой вывод я могла бы сделать? Вот он, пожалуйста: вместо свободы, о которой я мечтала, я едва свожу концы с концами, перебиваясь случайными заказами и считая дни до очередного сытного ужина и пытаюсь не умереть. Всё. Я хмыкнула, отбросив ненужные мысли, и сосредоточилась на лесу вокруг. Хватит много думать. Когда меня воспитывали в горах Рейна, меня учили только контролировать свои животные инстинкты и включать их в нужные моменты. Тут я и хочу их вновь «включить». Сумерки окутывали деревья мягким полумраком, а в воздухе пахло сырой землёй и растёртой травой. Я вдохнула глубже, позволяя зверю внутри взять верх. Послала в свой мозг импульс, а затем тихо выдохнула, в ту же минуту чувствуя как ускоряется моё сердцебиение, разгоняя человеческую и кошачью кровь по моему телу, позволяя трансмутировать в моего «мутанта». Мои ноги, в частности, коленные чашки, слегка вытянулись, пальцы на руках и ногах так же обрели большую длину; теперь ногти выглядели крепче прежнего; дыхание усилилось, а нос стал чувствовать не просто каждую частицу – мой нос стал словно «видеть» все запахи, что были тут, опережая безупречное зрение. Я коснулась ладонью влажной земли и что есть силы втянула ноздрями ее прекрасный запах, а затем замерла и вслушалась в Мир. Мир изменился. Я слышала, как под корнями копошатся мелкие грызуны, как вдалеке трещит старая ветка под лапой лисы. Я чувствовала тепло живых существ, их запах, их пульс. Пальцы на руках слегка изогнулись, когти выступили. Позвонки вытянулись, мышцы напряглись — движения стали плавные. Вдох. Я любила эту форму так же, как и жизнь. Я уловила запах добычи неподалеку и еще раз сделала глубокий вдох. Олень. Совсем молодой, без рогов. Достаточно крупный, чтобы хватило на двоих, даже больше чем нужно. Я двинулась бесшумно в его сторону, сливаясь с тенями, скользя между деревьями быстрее, чем обычный человек. Я словно плыла – перебиралась как черная пантера, откидывая все человеческие звуки, буквально «плывя» в темной роще леса. Олень стоял в низине, настороженно поводя ушами. Он что-то чуял. Разумеется. Но он слишком увлекся, посему, мне хватило лишь минуты ожидания пока его сердце успокоилось, и тревога сменилась спокойствием и готовностью отведать свежей травы прямо у него под ногами. Я сорвалась с места. Моя скорость, казалось, была слишком быстра; прыжок — мгновение, полёт, мягкое приземление. Когти полоснули по его шее, останавливая его крик, а затем я быстрым взмахом руки вонзила свой широкий охотничий нож прямо ему под рёбра. Тёплая кровь хлынула на ладони. Животное захрипело, дёрнулось… и затихло. Идеальный удар. Я прикончила его быстрее, чем он смог понять что произошло. Этому я была обучена. Я склонилась над ним, про себя поблагодарила Богиню Леса за этот дар, традиции правильной охоты я чтила и уважала, а затем повернулась спиной и взвалила его на себя, кряхтя. Я отозвала трасмутацию и мое тело обрело прежний вид, кроме зрачков – они всегда были кошачьи; теперь кора скрипела под моими шагами, я была шумна и заметна, как любой человек, направляясь обратно в лагерь. Возвращаясь обратно, с хорошей добычей, я заметила, как Элли успела разжечь огонь. Спокойный, но уверенный её взгляд говорил, что она хоть и не опытна в таких делах, но справляется. Огонь горел и не собирался потухать, а значит, она умница. Умница... странное у меня представление о ней, ну да ладно. Наверное, стоить хотя бы чуть-чуть пытаться понимать своих спутников или хотя бы испытывать к ним небольшое понимание. Так будет явно лучше. — Всё готово, — сказала она, когда я вернулась. Увидев, что я сбросила тушку животного она обалдела, видимо, не ожидая такого щедрого ужина, — Ты нашла оленя?! Я усмехнулась, глянув на ни сколь не удивленного ворона и подмигнула последнему, принимаясь разделывать добычу. — Я же сказала, что из двоих наёмников, один то уж точно должен уметь драться. — я улыбнулась ей, а она восторженно захлопала, видимо, предвкушая вкусный ужин. — Надеюсь, ты мне поможешь? Мы справились с разделыванием тушки минут за 40, а затем пожарили себе свежее мясо на костре, к сожалению не имея даже щепотки соли в закромах моей сумки; но от этого наш ужин был не менее вкусный и насыщенный. Единственный мужчина среди нас (а по совместительству и птица) был рад больше всех – он наелся так, что неуклюже разложился на притащенном Элеонорой бревне, мило посапывая. До этого момента я вообще не понимала, что птицы умеют есть СТОЛЬКО. Куда в него это вмещалось? Элеонора, как и я, сонно отдыхала возле костра, но говорить о чем-то мы не хотели. Я даже не хотела читать – мне просто хотелось тихо подремать, а еще лучше – поспать у костра, восстанавливая силы, которые я потратила на почти сутки без сна. — Контролируй жар в костре, — сказала я, натягивая капюшон на лицо. — Если что-то покажется тебе опасным — буди меня сразу. Но лучше дай мне поспать. Если кто-то из нас и сможет вас защитить, то только я. Элли кивнула, зябко кутаясь в плащ, а я позволила себе провалиться в сон. Мне совсем редко снились сны, ну а уж тем более что-то кроме прошлых войн и убийств, но этот сон... словно Господь послал мне после вкусного ужина еще и этот подарок. Мне снился Хироши Сато. Молодой, притягательный мужчина, Капитан восточного отряда, с которым я служила в горах Рейна. Мы сидели у костра в палаточном лагере, потягивая крепкий чай, и он рассказывал мне о далеких землях, о море, которое я никогда не видела. Он часто говорил мне о нем даже в годы тяжелых утрат, когда мы теряли такое количество боевых товарищей, солдат, стражников, что только пришли к нам из Академии, совсем молодых ребят.. Я смеялась в своём сне. Я тогда еще умела смеяться громко, беззаботно; долгие годы бок о бок на службе у Королевы забрали многие эмоции, но мы с Сато часто могли сидеть в его кабинете и подолгу потягивать его ценный восточный чай; в чае я ничего не понимала. Но вот Ши мне нравился; я даже про себя звала его Ши, скромно и совсем по-женски отводила глаза, когда он смотрел на меня. — Тебе бы понравилось, Кот, — говорил он, ухмыляясь, подбрасывая в огонь щепку. — Солёный воздух, гул волн... и никаких демонов. Никакой войны. Только тихий звук свободы. Я поморщилась. — Звучит как сказка. — А вдруг однажды мы выберемся туда? — он взглянул на меня с той легкой полуулыбкой, которая всегда вызывала у меня ответное тепло в груди. — Когда всё это закончится. Обещаю тебе, когда всё закончится и мир станет чуть светлее, мы отложим все дела и поедем в какой-нибудь долгий и забытый отпуск. Я хотела ответить, но мир дрогнул. Вдруг мы уже не сидели у костра. Мы были на поле нашего последнего общего боя. Как предсказуемо, да? Моё подсознание дало мне всего грамм легкой теплоты и тут же забрало, выливая на меня ведро холодной воды из уже вихря плохих эмоций. Дым, кровь, крики. Демоны прорывались сквозь ряды солдат, разрывая их на куски. Хироши стоял впереди меня, меч в руках, кровь на лице. Его магический потенциал уже совсем запас, наш святой артефакт – меч руки ангела, был только у меня, но черт, Сато толкнул меня и оказался прямо перед огромной тварью что «включила» свою истинную форму, только вылезая из ада. Их магия не действовала на нас, но вот убить нас они могли всегда и почти так же быстро, как простых людей. — Назад! — крикнул он мне, прежде чем демон врезался в него. Я рванулась вперед, но сила артефакта мгновенно испепелила демона а меня откинуло с огромной силой. Я очнулась с рывком, судорожно глотая воздух. Лёгкие сжались, сердце бешено колотилось, пот стекал по спине. На секунду я не понимала, где нахожусь – вокруг всё казалось чужим, тревожным, не тем. Не дым и кровь, а ночной лес, потрескивающий костёр и... чьи-то широко раскрытые глаза напротив. — Ч-что с тобой?! – Элли. Она замерла, согнувшись вперёд, её лицо бледное в свете огня, а пальцы вцепились в край плаща, будто готовая либо броситься ко мне, либо бежать. Я дёрнулась, тяжело выдохнув, пытаясь собраться. — Всё... всё в порядке, – прошептала я, но голос звучал хрипло, как после долгого крика. — В порядке? – ехидно повторил знакомый голос справа. Фобос. Он сидел на своём бревне, нахохлившись, и смотрел на меня не то с раздражением, не то с беспокойством. — Ты чуть костёр не перевернула, – продолжил он. – И, если я не ослышался, орала, как будто тебя режут. Я стиснула зубы и закрыла глаза. Кошмар. Всего лишь кошмар. Холодный воздух резал кожу, ночь пахла дымом и сырой землёй. Я жива. Я не там. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Сколько лет прошло, а он всё равно преследовал меня. — У тебя руки трясутся, – Элли подалась чуть ближе, но я резко мотнула головой. — Всё в порядке, – повторила я, уже жёстче. – Просто... сон. Она хотела сказать что-то ещё, но, видимо, передумала. Я взяла себя в руки, глубоко вдохнув. — Нам пора двигаться, – сказала я, вставая и отряхивая плащ. – День скоро начнётся, а мы и так задержались. Фобос каркнул, видимо, соглашаясь, а блондинка только молча кивнула, но её взгляд всё ещё оставался обеспокоенным. Я же больше ничего не сказала. Просто закинула сумку на плечо, стиснула зубы и сделала шаг вперёд. Следующие трое суток растянулись в однообразную, утомительную дорогу. Мы шли на юг, стараясь не сбиваться с направления, и совсем редко разговаривали. Элеонора рассказала о том, что была воспитана в семье знатного рода, а теперь жила лишь воруя или беря совсем уж незаурядные заказы – наёмникам порой нужно помочь с торговлей товаром, слежке за кем-то мелким и неинтересным; кто-то хотел купить помощи для того чтобы насолить соседу или припугнуть жениха дочери, кто-то просил помощи чтобы проверить кто же воет по ночам в саду, а когда Элеонора находила обычного старого индюка, который сбежал пару месяцев назад и просто поселился тут, скупились и не платил полную цену, которую изначально ставил в объявлениях. Так она и жила уже много лет, часто заглушая всё крепким вином. Мы дважды делали долгие привалы, чтобы поесть и поспать. В первый вечер охота оказалась не слишком удачной – мне попались жилистые лесные крысы, да ещё и пережарились на спешно разведённом огне. Принцесса едва не сломала зуб об особенно твёрдый кусок, бросив на меня испепеляющий взгляд, но промолчала. Второй вечер оказался ещё хуже – мне так и не удалось ничего выследить, и пришлось довольствоваться кислой лесной ягодой. Моя спутница не жаловалась вслух, но я видела, как она хмурится, глядя на почти пустую сумку с провизией. Лошадь заметно устала. Её шаги становились всё более тяжёлыми, а дыхание – прерывистым. Без нормального отдыха у воды и ведра с пшеном ей было трудно двигаться, и даже я, не будучи любителем лошадей, понимала, что долго так не протянет. На исходе третьих суток наконец-то показались первые признаки цивилизации. Дорога, по которой мы шли, начала выравниваться, переходя в широкую утоптанную тропу. Появились редкие телеги, тащившиеся по направлению к городу, крестьяне, возвращавшиеся с полей, и запах дыма от далеких очагов. — Это Карта, – сказала я, увидев впереди первый ряд покосившихся домиков. Пригород Бланша. Маленький, неказистый, но всё же более удобный, чем ночёвки в лесу. Фобос встряхнулся на моём плече, нахохлился и проворчал: — Ну, надеюсь, хоть здесь меня не будут пытаться зажарить. Элли устало усмехнулась, но ничего не ответила. Мы приближались к первому постоялому двору. Я спешилась, а Элли спрыгнула с лошади чуть менее грациозно, чем, наверное, рассчитывала. Я кивнула ей на вход: — Давай быстрее. Если повезёт, здесь ещё остались свободные комнаты. Она кивнула, и устало поплелась за мной. Внутри было накурено и шумно — несколько путников коротали вечер за дешевым элем, в углу кто-то наигрывал мелодию на расстроенной лютне. Я подошла к стойке, за которой стоял невысокий мужчина с мясистыми пальцами, вытиравший кружку куском грязной ткани. Господи, для моего носа это было то еще испытание.. когда несколько дней проводишь в густых чистых лесах и приятных запахах, то к человеческим будешь относиться не с таким же восторгом, уж поверьте. Я даже прикрыла ладонью лицо, пытаясь не зацикливаться на том, что в углу харчевни кто-то отчаянно блевал чем-то кислым. Уфф. — Комната на двоих, — коротко бросила я. Трактирщик прищурился, не отрываясь от своего занятия: — Пла́тите вперёд. Я чуть повернулась к Элли, ожидая, что та раскроет свою сумку, но она, нахмурившись, торопливо сунула руки в карманы. Точно! Она ведь шла без единой вещи с собой. Ну, ничего, наверное деньги, которыми она платила за наш первый ужин у неё при себе... Блондинка проверила один карман, другой, похлопала себя по бокам, будто надеясь найти хоть что-то... и замерла. Лицо её резко побледнело. Я уже почти всё поняла, но всё таки сделала вопросительно лицо; — Элеонора? — прищурилась я. Она шумно сглотнула. — Я... мои вещи... деньги... всё осталось в Дыре. Я замерла. Ну конечно же. Мало того что наш тур-поход был организован благодаря компании по спасению непонятно кого от «Бенгальской точка Кот» так она еще и без единой монетки. Конечно. Отличная шутка, судьба. — В Дыре? — я глупо надеялась что она всё же шутит. — Ну, когда мы убегали... Я же... Я зажмурилась и медленно выдохнула. Понятно. Можно было даже не пробовать. — Великолепно, — пробормотал Фобос едва слышно мне на ухо, довольный, как кот, нашедший выброшенный кусок рыбы. Ну конечно, птица, ты ведь всё знал но не обратил мое внимание на это, ага. Я послушно достала из своей холщовой сумки кошелек с монетами, что дал мне эльф, и бросила на крепкую дубовую стойку несколько серебряников, грустно выдохнув. — Одна комната, две порции ужина. И накорми лошадь снаружи. Трактирщик, не задавая вопросов, сгреб деньги, кивнул, а затем передал мне ключ. Когда мы поднялись наверх и ключ провернул замок, Элли вдруг заговорила: — Я отдам. Как только... — Забудь, — сказала я, садясь на кровать. — Считай, это долгий займ. Кто ж знал, что так будет. Она опустила взгляд и стыдливо прошла на свою кровать, затем, видимо, передумала и пошла из комнаты вон. — Я пойду попрошу чтобы нам принесли воды и погрели ванну... Я устало потёрла лицо. Она вышла и закрыла за собой дверь. Ворон устало развалился на её кровати. За последние дни мы едва не погибли, пережили дорогу, где толком нормально не ели и не спали. И, несмотря на это, я поймала себя на мысли, что привыкла к её присутствию. Пусть и чуть-чуть. Может моя благотворительная акция и была вынужденная, но я не была жадной – от пары монет я не обеднею, в конце концов, я сама вытянула её из того пекла и сама сказала что мы пойдем в Бланш, так что... остается надеяться что она и вправду сдерёт обещанные деньги за свой странный заказ, а затем мы рассчитаемся и пойдём каждый своей дорогой. Я так планирую, во всяком случае. Я ничего о ней не знала, но уже не смотрела на неё просто как на случайную попутчицу. Через полчаса к нам постучали и массивный мужчина приволок обычную ванную бочку, а точнее – бывшую бочку с под чего-то, доверху наполненную горячей водой. Элеонора стыдливо зашла за ним и кивнула мне, мол, я могу помыться и привести себя в порядок первая; я не стала сопротивляться и уже меньше чем через 10 минут погрузилась грязным уставшим телом в нее, позволяя привести себя в порядок. Последний раз, когда я так сделала той же ночью на нас напали демоны, так что... Надеюсь хотя бы в эту ночь я просто посплю и поем. Проведя в водных процедурах немного времени я встала, укуталась в старое, но добротное полотенце (оно было на удивление даже чистое, мой нос не подвел) и постирала свои вещи. Я развесила одежду на спинке стула, а затем подошла к окну. На улице уже стемнело, но город жил своей жизнью — внизу кто-то смеялся, спорил, пел. Запах жареного мяса и приправ проникал даже сюда. Как раз вовремя. В дверь снова постучали, и я, не утруждая себя вопросами, открыла. На пороге стоял тот же массивный мужчина, что приносил бочку. В руках он держал поднос, от которого тянуло жареным, пряностями и дымком. — Ваш ужин, — коротко сказал он, занося поднос и ставя его на стол. Я мельком взглянула на содержимое: несколько кусков румяной свинины, запечённой в травах, ломоть свежего хлеба, миска тушёных овощей и деревянная кружка с чем-то тёмным — похоже, эль. Простая, но сытная трапеза. — Благодарю, — пробормотала я, пододвигая поднос ближе. Мужик не ответил, просто кивнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Я обернулась к Элли, но та уже поднялась со своей кровати и направилась к бочке. — Я быстро, — сказала она, прихватив своё полотенце. — Ты пока ешь, не жди. Я только кивнула, но когда дверь за ней закрылась, сдерживаться уже не смогла. Мои пальцы сжали ложку, и я без лишних раздумий вгрызлась в ужин. Мясо было мягким, пропитанным соком и специями, хлеб свежим и тёплым, а овощи — просто пищей, но после трёх суток на сухпайке и белках это было лучшим, что я ела за последнее время. — Наконец-то ты ведёшь себя как нормальное существо, — протянул Фобос, перебираясь ко мне ближе. Я медленно подняла на него взгляд. В любой другой ситуации, а точнее – будь он размером с меня, я бы как минимум метнула в него один из своих метательных ножей или сломала пару пальцев, но... кто я такая, чтобы убить эту дивную птицу? Дивно наглую, хамоватую, местами загадочную, но всё же безобидную птицу. Ладно. Я за трапезой не занимаюсь убийствами. — В каком смысле? — спросила его я. — В том, что перестала страдать и просто ешь. Умница, горжусь тобой, — съязвил он, устраиваясь поудобнее на спинке стула. Наглый носитель блох – ему хватило пары дней чтобы считать, что он может со мной так общаться? — Ты бы лучше мяса добыл, вместо того чтобы болтать, — бросила я, отправляя в рот очередной кусок. — или ограбил чей-то большой кошелёк. Думаешь, я буду платить за вас вечно? — Конечно, конечно, ворон-карманник, вот кем я всю жизнь мечтал быть, — лениво ответил он, склонив голову набок. Клянусь, если бы он мог улыбаться, то растянул бы свой тёмный клюв в саркастической улыбке. Я не ответила, сосредоточившись на пище. Фобос какое-то время молчал, а потом, уже другим, более спокойным голосом добавил: — Ты привязалась к ней, Кот. Я остановилась, удерживая в руке ложку. — Напомню, что я не привязалась к тебе и могу отправить тебя к Богу, или кто там у вас, одним движением,  — буркнула я. — Да ладно тебе, Кот. Тебе не плевать. А это уже кое-что. Я поджала губы. Фобос усмехнулся и снова замолчал. Я не могу объяснить, но мне он нравился. Какими-то другими, животными инстинктами, я чувствовала как он добр и прост. Я очень давно работала одна, не включая в счет моих унылых и неинтересных заказчиков; хотя и часто моё одиночество было скорее внутреннее, но за последние годы так долго говорить с кем-то и беседовать о себе и мире, для меня было немного в диковинку. Я промолчала. Ложка медленно скользнула по тарелке, цепляя остатки тушёных овощей. Какая бесполезная, раздражающая чушь. Я может и молодая женщина, но мы ведь не в дешевом романе, правда? Я опустила глаза в еду, но знала – Фобос продолжает смотреть. И тогда он добил: — Если бы ты была птицей, я бы взял тебя в свою стаю. Правда. Ты отлично дерёшься, рычишь, как свирепый ворон, и с тобой чертовски интересно. Я замерла. В комнате на мгновение стало неестественно тихо. Ложка коснулась тарелки. Я не знала, что сказать. Меня мало хвалили. Нет, не так. Меня хвалили за работу, за убийства, за дисциплину, за преданность. Но вот так – просто, без причины, без выгоды… Фобос даже не смеялся. Он говорил серьёзно, насколько может серьезно говорить черный, как смог, ворон, с низким мужским голосом и умным взглядом. В груди что-то неприятно сжалось. Я ненавидела такие моменты. Все эти душевные дела, привязанность, какие-то странные диалоги, всё это невольно возвращало меня во временя моей королевской службы, к давно умершим Капитанам Имперского строя, друзьям из лаборатории, моим подчинённым, в конце-то концов... я не любила свое прошлое. Поэтому так же не любила эмоции, которые вырывали из него. Я могла бы открыть свое сердце и рассказать о том кто я, но я слишком боялась, а может просто мое сердце обросло толстым тернистым кустом, поэтому... я сделала то, что могла сделать; Я подняла вилку и запустила кусок овоща прямо ему в голову; он поймал еду клювом на лету и каркнул в знак понимания. — Довольно метко, — заметил он, не моргнув. Я не ответила, продолжая ковыряться в тарелке, как будто передо мной была карта сокровищ, а не кусок тушёной свинины. Фобос ухмыльнулся – как только он это делал без губ, я не знаю – и довольно расправил крылья. В этот момент из-за двери послышался всплеск воды, а затем шаги. Дверь отворилась, и в комнату вошла Элеонора. Я скользнула по ней взглядом – она, так же как и я, обернулась чистым льняным полотенцем и пошла есть уже знакомый нам ужин. — Вы чего это такие тихие? — спросила она, шагнув к столу и присаживаясь. Фобос каркнул, словно собирался ответить, но я резко махнула рукой, заглушая его. — Просто едим, — пробормотала я. Элеонора прищурилась, но ничего не сказала. Она уселась напротив меня и, не теряя времени, взяла со стола хлеб, затем потянулась за мясом. — Устала, — бросила я, допивая остатки воды. Элеонора чуть качнула головой. — Ну-ну, — только и сказала она. — а я думала мы поболтаем как старые подружки, пропустим наконец-то по кружке эля, решим что делать дальше... — Завтра ты пойдешь искать своего заказчика и отдашь ему лошадь, — ответила я. — я не люблю города. Посижу тут, схожу пополнить запасы.. может, разыщу кое-кого знакомого.. в общем, завтра свободный день. Реши вопросы с деньгами и наши пути разойдутся. — Я же сказала, деньги я найду, — она ответила мне с полным ртом еды и хотела начать какой-то свой разговор но я молча кивнула, поднялась, взяла из своей сумки (единственной сумки в нашей комнате) «Методы Дриады» и направилась к кровати. Опустившись на жёсткий матрас, я раскрыла книгу, сделав вид, что мне плевать на Фобоса,  на Элеонору, на их грёбаные разговоры. Фобос усмехнулся. Я притворилась, что не слышу их отдалённого диалога о ком-то. Пролистав бестиарий я наткнулась на страницу со старой печатью в углу желтого листа – продолговатый штамп в виде крыльев ангела в кружке. Я едва не рассмеялась в слух – книга была из Королевской библиотеки. Ну конечно, судьба. Ну конечно, жизнь. Как еще элегантнее можно пошутить над наёмницей, которая бежит от Королевских псов? Конечно, подбросить ей чтиво из королевской библиотеки. Я неосознанно улыбнулась. Я провела пальцами по ветхой странице, ощущая шероховатость бумаги под подушечками пальцев. В углу жирно отпечатался королевский штамп – словно чей-то нелепый знак одобрения. Даже книги пытались напомнить мне, что я не могу сбежать. Я мотнула головой, отгоняя ненужные мысли, и вчиталась в название существа, которое описывала эта старая дриада-натуралистка. Она начинала меня забавлять – если я когда-то встречусь с ней, то прилюдно освищу её за такое чтиво. «Драгоценный точильный василиск». Я моргнула. Что за хрень? Внимательнее посмотрела на текст. «Драгоценные точильные василиски – редкий вид мелких рептилий, обитающий в древних руинах и заброшенных крепостях. Их чешуя обладает уникальной способностью затачивать металл и когти, проходя по ним, словно по наждачному камню, придавая клинкам неестественную остроту». Я подняла бровь. Оружейная ящерица? Ну конечно. «Из-за этой особенности василисков носят в кожаных чехлах на поясах или держат в специальных металлических коробках. Их используют кузнецы и наёмники для обслуживания клинков. Однако стоит помнить: василиски чуют настроение владельца. Если хозяин проявляет слабость, василиск покидает его – просто оставляя затупленное оружие и исчезая в неизвестном направлении». Я усмехнулась. М-да, наконец-то нашлось создание умнее некоторых людей. Листнула страницу дальше. «Ритуальные зеркальные саламандры». Я сразу почувствовала, что сейчас будет что-то гениальное. «Эти ночные амфибии обладают редкой способностью копировать движения тех, кого они видят. По этой причине их часто используют в тренировках бойцов, называя их "отражением ученика"…». Я сдавленно фыркнула. Отражение ученика. Ну конечно. «В школах боевых искусств саламандр привязывают к руке или поясу ученика, чтобы он мог наблюдать за своими ошибками в реальном времени. Самое удивительное – со временем саламандры начинают предугадывать движения хозяина, корректируя их ещё до того, как он сам поймёт, что делает не так…» Я медленно подняла бровь. То есть представьте: ты приходишь в какой-нибудь Королевский военный лагерь, а там гордые рыцари, мастера клинка, гениальные маги – и все они носят на себе небольшую слизкую тварь, которая шевелится в унисон с их движениями, как какое-то живое отражение. Гениальная тренировка. А главное, абсолютно не унизительная. «Некоторые мастера носят зеркальных саламандр годами, доводя своё искусство до совершенства. Говорят, такие бойцы могут предсказывать удары врага ещё до их начала…» Я уже представляла, как какой-нибудь гордый командир в латах выходит в центр арены, а на его плече, сверкая влажной кожей, сидит толстая серебристая саламандра, идеально повторяя каждый поворот головы. Видимо, поэтому у Королевской армии был такой… специфический стиль боя. Я покачала головой, но потом мой взгляд зацепился за следующую строчку. «Важно! Не оставляйте саламандр перед зеркалом. Это может вызвать у них психический срыв». Я сморщила нос, но пришлось признать – в этом что-то было. Я встречала бойцов, которые двигались так быстро, что за ними глаз не уследишь, и все они были связаны с какими-то странными методами тренировок. Один тренировался в полной темноте, другой – на качающихся деревянных платформах посреди бурлящей воды, третий вообще бил кулаками по гладкому мрамору, пока руки не начинали кровоточить. Возможно, если годами таскать за собой прыгающую жижу, ты действительно начнёшь двигаться быстрее, чтобы просто сбежать от позора. Я уже собиралась закрыть книгу, но в самом низу страницы было приписано: «Важно! Не кормите тритонов сахаром. Это сделает их невероятно гиперактивными и они начнут драться с собственным отражением». Я захлопнула книгу, шлёпнув ладонью по обложке. Тётя Дриада, вы великий исследователь, но я надеюсь, что во время ваших приключений вас хотя бы раз покусали за ногу все те твари, о которых вы писали. Просто так, в отдачу за то что вы решили включить в этот бестиарий. Господи, если завтра я выберусь в город то пойду и куплю себе другую книжку, эта меня убьёт.. Элеонора уже доела свой ужин и выставила грязные тарелки с подносом за дверь, а затем закурила свою трубку, выглядывая из окна на улицы пригорода Карта. Фобос сидел рядом с ней, на подоконнике, тоже вглядываясь в огни ночного города. Они молчали – я поняла что все хотели насладиться спокойствием и минимальной безопасностью, ну а я взбила худую подушку и решила провалиться в сон, наслаждаясь этой роскошью. Ночь была тихой. Для меня это было непривычно. Я привыкла спать напряжённо – когда в любой момент можешь проснуться от шума шагов, лязга металла или затаённого дыхания у кровати. Привыкла чувствовать, что рядом опасность, что даже во сне нельзя терять бдительность. Но здесь... Я даже не заметила, как отключилась. Где-то на фоне мелькнул слабый запах табака – Элеонора курила, стоя у окна. Где-то перекладывал перья Фобос. Вдалеке шумел ночной город, но он не звучал угрожающе, как города войны. Просто... обычная жизнь. Я провалилась в сон почти мгновенно. И мне ничего не снилось. Хороший признак стабильности и здоровья моего ума, точно.