Бенгальская: Первое путешествие в Ад

Я проснулась поздно, растянувшись на кровати так, будто наконец-то впервые за несколько недель могла спать, как нормальный человек. Тело лениво потянулось, мышцы приятно гудели после отдыха, но что-то было не так. Я приподнялась на локтях и медленно оглядела комнату. Элеоноры не было. Фобоса тоже. Но на столе лежала записка. Я помедлила, потом села, зевнув, и протянула руку, взяв этот несчастный клочок бумаги. «Мы отправились к заказчику за деньгами. Встретимся тут вечером. Оплати комнату». Я моргнула. Прочитала ещё раз. «Оплати комнату». Я закашлялась, не веря своим глазам. — Вот же сучка, — пробормотала я, хмыкнула и кинула записку обратно на стол. Понимаете, я не против платить за жильё, но когда кто-то уходит чтобы оплатить долг перед тобой и всё равно его увеличивает… это вызывает вопросы. Огромные вопросы – я могла бы уйти прямо сейчас, но знаете, когда ты заводишь себе кота, то если он и подбешивает тебя первые пару дней – то всё равно ты ведь его уже завёл, а? Смешно конечно сравнивать эту странную вспыльчивую блондинку с говорящей птицей с котом, когда я, откровенно говоря, подхожу на это описание в сто раз лучше, но окей. В конце концов, я не обеднею от того, что заплачу сейчас. Она вряд-ли просто кинет меня – ну или кинет, но я хотя бы смогу купить тут снаряжение и новую лошадь, а затем отправлюсь опять в путешествие... Я медленно выбралась из кровати, быстро натянула сапоги, проверила оружие, а точнее мои жалкие пожитки (видели бы вы какие мечи я держала на службе у Королевы!) пригладила волосы и направилась вниз, ворча себе под нос. На первом этаже было немноголюдно – заведение ещё не проснулось полностью. Я подошла к стойке, где трактирщик в выцветшей рубашке протирал кружку, и выложила на стойку несколько монет. — За комнату ещё на день, — буркнула я, щёлкнув пальцами по монетам. Он кивнул, быстро сгреб деньги в мешочек. — Завтракать будешь? Я устало вздохнула. — Да. Давай что-нибудь мясное. — Свинина с картофелем и яйцами подойдёт? — Подойдёт. Трактирщик кивнул и ушёл, а я нашла свободный столик у стены, плюхнувшись на деревянную скамью, где можно было смотреть за всеми, но самой не привлекать внимания. Через пару минут передо мной поставили тарелку с дымящейся едой. Я взяла вилку, вонзила её в кусок свинины, отправила его в рот и ощутила, как желудок благодарно сжался от тёплой пищи. Честно? На этот момент мне было плевать на записку, на деньги, на весь этот чёртов город. Просто хотелось жрать. Я спокойно наслаждалась завтраком, делая вид, что у меня нормальная жизнь, без убийств, демонов и дебильных королевских приказов. И пусть это продлится хотя бы до полудня. Свинина была жирной, картофель – мягким, яйца – слегка пересоленными, но съедобными. Всё шло идеально, пока в таверне не появился ОН. А именно – слишком бодрый, слишком уверенный в себе молодой парень, который явно ошибся с выбором объекта для общения. От него пахло грязью и потом, готова поспорить что он зашел сюда поесть после тяжелой ночи в соседних полях; его запах был пшеничным, думаю, он работал на пашне. Прекрасно. Было до тех пор, пока его запах уже не ударял мне почти в нос. — О, я вижу, кто-то здесь явно скучает в утреннем одиночестве, — раздался слишком самоуверенный голос у меня над ухом. Я медленно подняла глаза, и передо мной предстал парень лет двадцати, с длинными волосами, собранными в небрежный хвост, с медными серьгами в ушах и с видом человека, который считает, что все женщины должны растаять перед его очарованием. Конец пубертата – каждый из нас проходит это, что поделать. Я не растаяла. — Ошибся, — коротко ответила я, возвращаясь к еде. Но он не понял намёка. — Да ладно тебе, красавица, чего ты тут одна? Может, я составлю тебе компанию? Он уже уселся напротив меня, не дожидаясь приглашения. Я медленно прожевала кусок мяса. — Ты точно хочешь это делать? — Ну конечно, — ухмыльнулся он. — Может, ты хочешь выпить со мной кружечку эля? Я угощаю. Я кивнула. — Хорошо. Но сначала ответь на один вопрос. — Конечно, — он наклонился поближе, явно думая, что я сейчас скажу что-то кокетливое. Я положила вилку, взяла нож и крутанула его в пальцах. — Какой рукой ты хочешь потом держать кружку? Левой или правой? Его ухмылка слегка подёргалась. — Ч-что? — Я просто интересуюсь, какой из них ты сможешь пользоваться, если выберешь продолжить этот разговор. Он моргнул, потом посмотрел на нож в моих руках, потом снова на меня. — Эээ... Я чуть наклонилась вперёд, приглушив голос: — Я ещё даже не завтрак закончила, а ты уже раздражаешь меня больше, чем королевский инквизитор на допросе. Так что у тебя есть два варианта: либо ты встаёшь и уходишь, либо мы оба проверяем, как у тебя обстоят дела с реакцией. Он резко отодвинулся, судорожно сглотнул и встал так быстро, что едва не опрокинул стул. — Я... эм... кажется, меня зовут, — пробормотал он и буквально сбежал. Я снова взяла вилку, спокойно подцепила кусок картошки и отправила в рот. Трактирщик, который стоял у стойки, сдавленно кашлянул, пряча улыбку. — Не каждый день вижу, чтобы парня развернули без единого удара. — Были бы руки свободны – ударила бы, — лениво ответила я, прожёвывая пищу. Трактирщик громко рассмеялся и продолжил протирать кружки. Я улыбнулась про себя и наконец-то спокойно доела завтрак. Отставила пустую кружку и потянулась, разминая шею. Обычно я не задерживалась в городах, но раз уж Элеонора выдала мне неофициальный выходной, можно было хотя бы разведать обстановку. Я вышла из таверны, сразу же наткнувшись на шумную улицу. Люди толкались, торговцы горланили, какие-то дети гонялись друг за другом, почти сбивая с ног прохожих. Свобода, говорите... давно я не дышала воздухом простого человеческого города. Здесь было так, как будто не было и войны – все жили свою жизнь. Здесь было немного наёмников, но уже периодами проходила конная стража... я накинула капюшон на голову. Наверное, большой минус для меня в таких местах – все королевские органы в которых, обычно, годами висит мой портрет. Конечно-же меня не будет разглядывать каждый стражник, но в конфликты, которые могут повлечь за собой работников секиры и кольчуги лучше не влезать. Я натянула капюшон и побрела по улице. Пока я шла вдоль дороги, в меня трижды врезались разные личности: — Один толстый мужик, который шёл, жуя огромную булку, и даже не заметил меня. — Какая-то девчонка, которая явно что-то стащила и теперь бежала, размахивая добычей. — И торговка, у которой был убийственный локоть, она его так запустила мне в рёбра, что я на секунду подумала, будто снова нахожусь на тренировке у военного инструктора. Прекрасный город. Я почти забыла как это – любить простых живых людей. Я вдохнула поглубже и двинулась дальше, стараясь не убить никого до полудня. Всё таки я забыла как это, когда жизнь обычно течёт сквозь пальцы. У меня никогда не было такого – уж прости меня, дорогой читатель. Рынок встретил меня смесью запахов: горячий хлеб, копчёное мясо, специи, пот, грязь, навоз. Полный набор. Я никогда не любила рынки – слишком шумно, слишком людно, слишком много желающих всучить тебе ненужное барахло; на службе у королевы мы получали всё что было нужно в штабах, а в военных походах об этом заботились другие, специально-обученные люди. Но раз уж я здесь... Я остановилась у лавки со специями, рассматривая маленькие мешочки с порошком. — Вам что-то нужно? — спросил торговец, приподнимая бровь. Я кивнула. — Да. Мне нужно что-то, что можно подсыпать в чужую еду, чтобы человек страдал, но не умирал. Торговец медленно моргнул. Неужели я не выгляжу «простой юморной девчонкой»? — Это... шутка? Я серьёзно посмотрела на него. — А я похожа на человека, который шутит? Он нервно сглотнул. — Ну, у меня есть очень острые специи... — Давай. Я выложила пару медных монет, и он быстро всучил мне мешочек, явно желая, чтобы я убралась подальше от его лавки; я попросила еще соль, перец и базиличную специю; с ней любое мясо, пойманное в лесу, будет как из самой крутой таверны столицы. А как помните, вкусно покушать я люблю, хотя и не выгляжу так. Я положила покупку в сумку и продолжила прогулку, абсолютно довольная собой. Если бы мои животные инстинкты включали в себя, например, мелодичную музыку какого-нибудь известного автора серенад, или вообще, тонкую эльфийскую лиру, я бы была готова остаться тут и не писать тебе о своей жизни, мой дорогой читатель. Но, как ты помнишь, в моей жизни не бывает ничего просто так. Стоило мне пройти дальше и отвлечься на шум людей, как я почувствовала лёгкое движение у пояса. Я резко схватила чужую руку. — О, нет-нет, давай-ка без этого, — сказала я, выкручивая тонкие пальцы. Передо мной мелькнуло испуганное лицо пацана лет десяти. Он попытался вырваться, но я сжала его запястье чуть крепче; он был такой испуганный и зашуганный, что я сперва даже подумала его отпустить, но всё таки решила немного помочь ему в жизни «добрым» советом. — Ты что, впервые воруешь у наёмника? — скептически спросила я. Он нервно сглотнул. — Я... я не... — Не врал бы так тупо, а? — я развернула его руку, забирая обратно мешочек с монетами. — Ты хотя бы знаешь, у кого надо воровать? Мальчишка задумался. — Ну... у людей, которые выглядят богатыми? Я кивнула. — Верно. Так какого хрена ты полез ко мне? Он моргнул, оглядывая меня с ног до головы. — Ну, у вас сапоги хорошие. Я сдавленно выдохнула. — Убирайся, пока я тебя этими сапогами не вшатала, — бросила я, отпуская его. Он сорвался с места и исчез в толпе. Я усмехнулась – думаю, это даст ему хоть какой-то сюжетный поворот в его жизни. Его книге жизни. Затем – снова проверила сумку. Проклятье. Один мешочек с солью он всё-таки украл. Я устало вздохнула – мои ноги направили меня вправо, где я могла купить оружие. Я шагнула к оружейной лавке, но замерла на секунду, замечая стражников. Они стояли у повозки, болтая между собой, и выглядели так, будто не боялись вообще ничего. Я узнала этих людей. Не по лицам, а по осанке, по движениям, по тому, как они держали руки у поясов, где висели мечи. Стражники. Закон и порядок. Они не знали меня лично, вряд ли запомнили моё лицо с доски об разыскиваемых, но они знали таких, как я. И, будь у них повод, они бы повязали меня без лишних раздумий. Я стиснула зубы, сделав вид, что просто разглядываю товары в ближайшей лавке. Любая армия – это пирамида, и я когда-то была на её вершине. Не совсем наверху, не за тем столом, где сидели королевская семья, Королева, Высший Маг Сайрус Нокс, секретные советники, чьи имена никто не знал, но достаточно высоко, чтобы видеть, как по этому столу течёт кровь. Они вершили судьбы Империи, продавали жизни за золото, заключали сделки, делали врагов союзниками, а союзников предателями. Я видела их дворцы, их роскошь, их пьянство в моменты, когда на границе гибло по тысяче человек в день. Они знали, как звучат битвы. Но никогда не слышали, как кричат умирающие солдаты. Мы, Королевские ищейки, цепные псы Королевы, знали. Я знала. Кровавые Оборотни, Эльфийские мечники, маги из Дома Звёздных Ветров, мутанты, Тёмные эльфы с заточенными до черноты когтями, даже Громовые Гиганты – все мы были в одном строю. Мы убивали, потому что нам приказывали. Мы спасали, когда это было выгодно. И мы умирали, когда становились не нужны. Я медленно вдохнула, вспоминая имена... Рем Харлоу – бывший капрал, который умел читать битву, как открытую книгу, но не умел читать людей. Его сожгли заживо, когда он отказался участвовать в очередном «политическом устранении». Лисса Грей – маг с силой, способная поднять в воздух целый отряд, но слишком мягкая для этой работы. Ушла из Ищеек. Убежала, как и я, но ее простая внешность делала сложным её поиски по всей Империи; меня же всегда выдавали мои чёртовы глаза. Теперь Лисса, говорят, торгует травами где-то у границы Империи. Сайрен «Тихий» – мой наставник. Он учил меня убивать, он учил меня исчезать, он учил меня, что чувство вины – это просто иллюзия. Когда Королева приказала уничтожить целую деревню без разбирательств, он спросил «почему». И это было его последним вопросом. Я не знаю, где его тело. Я не знаю, был ли у него хотя бы шанс. Но я знаю, что если бы он выбрал систему, он был бы сейчас жив. Жаль что тогда, когда его жизнь оборвалась, я только вступила на свою первую службу и ничем не могла ему помочь. Хироши Сато – Капитан восточного отряда, мой близкий друг – мы оба прошли службу в Академии, а затем были сосланы в Горы Рейна где и работали плечом к плечу; он был с востока. Невероятно добрый, открытый к миру и такой же сильный и устойчивый к злу. Он погиб на войне, заслоняя меня от Демона в его первоначальной форме, а его тело так и не нашли. И вот стояли они – обычные стражники Империи, защитники закона. Не мутанты, не элита. Простые солдаты, которые верили в справедливость. Их жалование было более чем достаточное, их жизни – просты и спокойны, насколько это было можно. Я смотрела на них, и мне нечего было сказать. Они жили в своём мире, где всё казалось не сложным – есть порядок, есть законы, есть обязанность защищать граждан. Они не знали, что творится на самом деле. Не знали, как шепчутся её советники, вычеркивая имена из списка живых. Не знали, какой выбор стоит перед теми, кто служит Империи слишком близко к трону. Я больше не была одной из Ищеек. Но прошлое не отпускает просто так. Я подтянула капюшон повыше, на всякий случай, и, не дожидаясь, пока кто-то из них посмотрит в мою сторону, развернулась и зашла в оружейную лавку. В лавке пахло металлом, кожей и древесной смолой. Вдоль стен висели мечи, кинжалы, алебарды, длинные боевые топоры и даже парочка рунных молотов, которые выглядели так, будто могли снести половину дома с одного удара. За стойкой стоял оружейник — коренастый мужик в тёмной рубахе, закатанных рукавах, с грубыми руками, покрытыми следами ожогов и порезов. Я сразу поняла, что он сам ковал большую часть того, что висело за его спиной. — Хочешь полюбоваться или всё-таки прикупишь что-то? — спросил он, лениво наблюдая за мной из-под кустистых бровей. — Если бы я хотела любоваться, — я скользнула взглядом по мечам на стене, — я бы пошла в королевский музей, а не в таверну для солдат. Он хмыкнул, но, кажется, был доволен. Я шагнула вперёд, оглядывая ассортимент. — Копья есть? — спросила я, расстёгивая ремень сумки, чтобы было удобнее доставать монеты. — Есть, но ты выглядишь как человек, который предпочитает мечи. — А ты выглядишь как человек, который всё ещё хочет продать мне копьё. Оружейник ухмыльнулся, но кивнул и скрылся в дальнем углу лавки. Через пару секунд он вытащил из длинного деревянного ящика копьё — и вот тут мне пришлось задержать дыхание. Рукоять была гладкая, тёмно-серая, идеально сбалансированная, а сам наконечник — вытянутый, с изящными, почти природными изгибами. — Драконий клык, — спокойно сказал оружейник, перекладывая копьё из руки в руку. — Лёгкое, прочное, с идеальным балансом. И, если верить магам, такой наконечник сохраняет заряд магии куда лучше, чем обычный металл. Я взяла копьё, сделала пробный взмах, почувствовала, как вес мягко перетекает с руки в руку. Оно было практически идеальным. — Дорого, — сказала я, оценивая стоимость просто по его выражению лица. — Конечно. Это же не палка из леса. Я покрутила копьё в руке, пробуя баланс, и лишь потом молча отсчитала нужное количество монет, выложив их на стойку. Оружейник не стал торговаться — он знал, что это оружие уже нашло своего владельца. — Что-то ещё? — спросил он, убирая деньги. — Снадобья. Два: на восстановление сил и на заживление. — Надо было в аптекарскую лавку идти. — Там продают крашеную воду, — я склонила голову набок. — А ты, судя по рукам, делаешь зелья сам. Он хмыкнул, но не стал спорить. Через минуту передо мной на прилавке стояли два небольших флакона — один с густой зелёной жидкостью, второй с бледно-голубым настоем. — Этот ускоряет заживление, — кивнул он на зелёный, — а этот просто даст тебе возможность не сдохнуть от усталости. — Поразительная реклама. Я снова отсчитала монеты и убрала флаконы в сумку. Оружейник уже собирался убрать свою кассу, но я подняла взгляд на массивную стойку, где лежали мечи. — Какой самый увесистый? Он задумчиво посмотрел на меня, потом молча достал клинок, который даже на вид выглядел тяжёлым. Я взяла меч в руки. Баланс не идеальный, зато вес убийственный. Такой не для грациозных движений — он для грубой силы, для того, чтобы втаптывать в землю, крушить броню и кости. Я сделала пробный взмах, ощущая, как тяжесть распределяется по лезвию. — Нравится? — Знаешь, — я задумчиво повертела меч, — я видела, как ты наблюдаешь за клиентами. Гадал, какому оружию они отдадут предпочтение. — И? — Ты ожидал, что я выберу другой клинок. — Да, — не стал отрицать он. — Но не ожидал, что я так быстро подберу под себя это копьё. Оружейник прищурился, разглядывая меня чуть пристальнее. — У тебя хороший глаз, девочка. Я усмехнулась. — Это не глаз. Это опыт. Я выложила ещё несколько монет, закрепила клинок на поясе, потом подтянула ремень, проверяя посадку. Всё. Я была довольна. Но когда я повернулась к выходу, оружейник вдруг задержал на мне взгляд. — Девочка… — медленно протянул он, будто о чём-то задумавшись. Я скользнула по нему взглядом. — Что? — А твои глаза... всегда такие? Я не моргнула. — Какие «такие»? Он медленно прищурился, оценивая что-то в моём лице, потом качнул головой. — Ладно. Просто спросил. Но мне не понравилось, как он это сказал. Я кивнула, не давая ему продолжить, и шагнула к выходу. За моей спиной он так и не отвёл взгляда. Плохо. Мои глаза меня выдают уже много лет в бегстве, поэтому... буду надеяться что он не будет тратить время на то, чтобы вспомнить где именно он видел мое лицо. Может быть, это его старинные мечты о кошечке в постели, или еще что-то... Сочтя это за плохой знак судьбы, я ускорилась в сторону своего временного дома. Покупок хватит на ближайшие пару лет; шучу, конечно, но на пару недель в пути так точно. Мой кошелек опустел быстро, был почти дезориентирован, но в глубине души меня грело ощущение того, что блондинка сдержит свое слово. Во всяком случае мне казалось что если она и не захочет, ворон слишком уж пытался влезть мне в доверие; либо я ему и вправду понравилась, либо они просто свалят, лишив меня пары монет за комнату. Я уже подходила к знакомому зданию, издалека заметив двух шикарных черных скакунов у входа; такие лошади стоят дорого. Испытывая любопытство я подошла к одному из них, глянув в его темные глаза – он выглядел не просто породистым, он выглядел непременно очень породистым, сильным; мускулы переливались на его теле выдавая хороший генофонд. Отлично, дружок – я поднесла ладонь к его ноздрям и он с силой дунул в них, оставляя приятное влажное тепло на моей коже. Я ему понравилась; хорошее животное, умное. Интересно, кто хозяин? Обратив внимание на дорогое и крепкое седло у первого скакуна и его собрата, я скептически задержала взгляд на странной сумке яркого, безвкусного зелёного цвета, неопытно повязанной на рейках. Оглянувшись вокруг и не застав хозяина, я что есть силы вдохнула носом запах, борясь с конской мочой и дерьмом, и... Батюшки. Нет, не так – БАТЮШКИ. На втором скакуне отчетливо слышался запах дрянной девчонки, с которой я встретилась пару дней назад. Неужели ОНА купила НАСТОЛЬКО дорогих лошадей, еще и ДВУХ, мне и себе в дорогу?! Да каждый из них стоит по сотне золотых, не меньше. Таких коней не просто тяжело купить, их обычно выращивают ПОД ЗАКАЗ в специальных конюшнях; ну что-ж, если её заказчик отплатил ей такой монетой, то я буду только в восторге от того что стану хозяйкой первого; он мне более чем приглянулся. В нос ударил запах какого-то дешевого вонючего парфюма, но я уже предвкушала как буду рассекать на этом скакуне свою дорогу по пустыне, поэтому отмахнулась и зашла в таверну, конечно же, закинув на плечо свое копье и расположив тяжелый меч в ножнах. Я только зашла в таверну, стряхивая дорожную пыль с плеч, когда в воздухе повис очень нехороший звук. Треск деревянного стула. Громкий топот. Шорох ткани, когда кто-то резко дёрнул кого-то вперёд. — Ты думаешь, мы шутки шутим, девка?! Я вскинула голову, мгновенно оценивая ситуацию. Посреди зала, между столами, двое огромных здоровяков в одеждах стражников держали Элеонору. Вернее, один держал — схватил её за ворот рубашки и практически поднял над полом, а второй, красный от злости, уже выхватывал нож. Фобос, бедный крылатый уродец, отчаянно извивался в руках первого, но тот только сжимал его крепче, явно не испытывая особого благоговения перед говорящими птицами. Хотя, судя по тому как Фобос сжал клюв, готова поспорить что он вряд ли с кем-то успел поболтать – такие верзилы как эти быстрее бы прирезали его да дело с концом. Значит молодец, уважаю; говорить нужно с теми, кому можешь доверять. Всем остальным не обязательно показывать свои способности, вроде владения имперским языком от обычной птицы. — Отпусти меня, ты, тупая горилла! — Элеонора дёрнулась, но стражник только тряхнул её сильнее, заставляя чуть захрипеть от натяжения ткани у горла. — Не ты тут команды раздаёшь, воровка! — рявкнул второй, размахивая ножом перед её лицом. Я замедлилась, не сразу вмешиваясь. Надо было понять, с кем мы имеем дело. Я напряглась и оглядела их с головы до пят; они не будут её убивать сейчас, они слишком злы от досады, это видно по их и без того уродливым лицам. Хотели бы убить – давно убили. Они пришли сюда «дать» представление... конечно, таверна оказалась не полной слушателями, но таким как они этого хватит чтобы потешить больное эго. Герцогские стражники. Значит, дело серьёзное. Они не были обычными стражниками Империи, эти служили конкретному аристократу, а значит, приказы получали напрямую от него, а не от короны; герб на их ножнах я не узнала, уже хорошо, значит герцог мелкий и не сильно известный.  Грязная работа, высокие ставки, минимум ответственности... не удивлюсь, если тех красавчиков-скакунов ему вообще презентовал кто-то. — И что же я у вас украла? — Элеонора еле дышала, но ухитрилась усмехнуться, как будто всё происходящее её развлекало. Первый стражник зарычал, сжав кулаки. — Двух скакунов, два мешка золота, гербовую печать, — он сделал паузу, склонив голову. — И мой кошелёк. Фобос резко каркнул, но это было похоже скорее на сдавленный смешок, чем на испуг. Я бы тоже посмеялась, дружище, но пока промолчу. Внезапно я уловила, как воздух в таверне стал тяжелее. Здесь не было толпы – всего пара человек в дальнем углу, трактирщик за стойкой, да какой-то купец, медленно ковыряющий кусок хлеба в тарелке. Но все они сейчас смотрели на одну точку. На Элеонору. На стражников. И, что более важно, на нож, который уже блеснул в руках одного из них. Смешная уловка, но чтобы лишить мою подружку жизни им хватит одного точного и четкого удара; я медленно сделала шаг вперёд, уменьшая нашу дистанцию. Блондинка уловила меня взглядом но прямо не посмотрела; хороший ход. Девчонка не глупа и знает, что пока лучше не выдавать нашу с ней девчачью дружбу. Я оглянула дубовую стойку, где должен был стоять хозяин таверны. Трактирщик не вмешивался. Пока что. Он медленно протирал бокал, наблюдая за сценой с абсолютным спокойствием, но я знала таких, как он. Он смотрел. Он ждал. Обычно, когда хозяева заведений не спешат ввязываться в драку, это означает одно: Им плевать, кто тут кого прирежет, пока мебель остаётся целой. Да и он слышал – два мешка золота это не шутки, за такое не прогонишь и не заступишься... ох, вмять, как она вообще до такого додумалась? Элеонора, конечно, ситуацию не облегчала. Она задрала подбородок, усмехнулась и посмотрела на стражников так, будто это они сейчас стоят у неё в плену, а не наоборот. — Ну-ну, давайте-ка разберёмся, господа. Во-первых, не «украла», а одолжила. Во-вторых, что за грубость? Мужчинам не к лицу так хватать даму за грудки, тем более, когда у неё настолько изысканный вкус к лошадям... Стражник, который её держал, скривился. Жаль, Элли, он слишком туп для твоего искусного юмора. Я сдавлено хихикнула в кулак. — Одалживают у друзей, а не вламываются в герцогскую резиденцию среди белого дня и вытаскивают золото через чёрный ход! — Ах, ну почему сразу черный ход? — выдохнула она драматично. — Во дворце так душно, окна так узки, единственный вариант был идти через парадный! Фобос резко дёрнулся, но стражник сжал его сильнее, что вызвало очередной каркающий протест. Вот этого персонажа последний мог бы легко убить, но тоже пока-что исполнял свою артистичную роль злого дядьки. Я сделала еще один шаг в их сторону. — Скорее всего, она ещё и украла у герцога его запасы бахвальства. — выдал тот, что был чуть крупнее своего собрата-защитника. Элеонора снизила голос, как будто только что придумала идеальную отговорку. — Ну послушайте, господа, — она наклонилась ближе к стражнику, её губы чуть изогнулись в улыбке, а голос приобрёл размеренность и вкрадчивость. — Если бы я действительно хотела вас ограбить, я бы, наверное, забрала всё, а не только два мешка золота и пару милых скакунов, не так ли? — Ты ещё и признаёшься?! — взорвался второй, красный, как варёный рак. — Нет, я просто говорю, что в вашем доме я была куда менее расточительна, чем могла бы! Я почувствовала, как у меня дёрнулся глаз. Но дальше – хуже. Она драматично вздохнула и, будто раздражаясь всей этой ситуацией, бросила: — Ну, по крайней мере, не пристало вам так обращаться с последней герцогиней дома де Пурпуа! Тишина вставила в воздухе, как тяжёлый клинок в мясо. Пауза была настолько звенящей, что даже трактирщик замер, впервые перестав протирать свой бокал. Пару бродяг удивлённо вскинули брови и даже не выпили из своих кружек. Я застыла. Зато стражники захохотали так, что у меня в ушах вылетели пробки. Я поморщилась. — Кто? Ты? Герцогиня?! — Вот это нам повезло! — заржал второй, чуть не уронив нож от смеха. — Не просто ворюга, а ещё и безумная ворюга! Я бы могла похохотать вместе с ними, но я удивленно вскинула брови и понятным животным нутром всё в момент поняла. Я смотрела на её белоснежные волосы. Я смотрела на выражение её глаз. Я смотрела на то, как напряглись мышцы на её лице, когда стражники смехом перечеркнули её слова. И я поняла. Элеонора не врала. Я смотрела на Элеонору. Герцогиня. Де Пурпуа. Фамилия, которую давно стерли с карт Империи. Фамилия, которую забыли, затёрли, вычеркнули. Но она стояла прямо передо мной, вся в крови, в пыли, с комками грязи на рукавах, с синяками на запястьях от того, как её держали стражники. Она не выглядела, как герцогиня. Но её волосы говорили обратное. Белоснежные. Не просто светлые, не платиновые, не серебристые – чистый снег, который был знаком только одному роду в Империи. «Де Пурпуа» - бессмертный и чистейший род. Я слышала истории когда была еще в Академии; их семья действительно была невероятной. Они были богатейшими, знатнейшими, благороднейшими. У них были земли, дворцы, титулы. Их наследие было старше самой Империи, их золото наполняло королевскую казну, их решения могли сломить даже самых сильных лордов. Они были благословлены. Они были прокляты. Их род вырезали дотла. Ночь огня, ночь крови. Королева обвинила их в измене, приказала разорвать их земли, их поместья, их фамильные линии. В тот день их столица пылала, их дети умирали в люльках, их солдаты падали прямо на ступенях родовых замков. Никто не выжил. Ни один. Ни один, кроме неё. Я поняла это раньше, чем стражники. Они всё ещё ржали, пока мой мозг складывал воедино куски информации. Как она выжила? Кто её спас? Как она умудрилась дожить до этого момента, когда её имя – это уже не просто память, а угроза всей системе? — Герцогиня? Ты? — сквозь смех выдал один из стражников, чуть не уронив Элеонору. — Ой, девка, ну ты даёшь! — Ты, видимо, не в курсе, но род де Пурпуа давно сгнил в сырой земле, — подхватил второй, всё ещё удерживая Фобоса, который трепыхался, но уже затих. — Так что не морочь нам головы. В её глазах не было лжи. Я видела, как на её челюсти вздулись мышцы, как мелко вздрогнули пальцы, когда её фамилию топтали в грязь. Она не шутила. Но кто же тогда врал – она или вся чёртова история? Какого хрена она жива? Я перевела взгляд на её лицо, потом на стражников. Они её не узнали. Не поняли. Пока что. Не осознали, что их грязные руки сейчас держат женщину, которую считали мёртвой последние десять лет. Но если поймут? Если до них дойдёт, кто она такая на самом деле, то никакая тюрьма её уже не ждёт. Королевство уничтожает тех, кто не должен был выжить. Её не просто убьют. Её сотрут с лица земли так, чтобы никто больше никогда не вспомнил её имени. Но она не молчала. Элеонора де Пурпуа сплюнула на пол, прямо под ноги стражнику, и, как ни в чём не бывало, усмехнулась: — Ну, раз уж мы все тут такие умные, скажите мне, где мой замок? Где мои земли? Где мои деньги? — В казне Империи, где им и место, — рявкнул стражник. — Если бы ты и вправду была из этого рода, тебе не место в тавернах, а в гробу, вместе со всей своей чёртовой семьёй. Она напряглась. Совсем чуть-чуть. Настолько незаметно, что любой другой этого бы не увидел. Но я увидела. Не потому, что она хотела возвращать своё наследие. А потому, что они напомнили ей, что она действительно осталась одна. И тут же всё изменилось. Стражник вздохнул, устало оглянулся на второго, потом резко выдернул нож из ножен и сунул его прямо к её горлу. Ему надоел спектакль, особенно, когда она серьезно смотрела на них, не теряя своего лица и титула даже перед смертью. — Хватит этой чепухи. Ты идёшь с нами. Она дёрнулась. Нож блеснул в его руке. Я уже двигалась. Драконье копьё рассекло воздух. Стражник даже не успел понять, что происходит – древко ударило его по запястью, сбивая нож, второй удар пришёлся в колено, и он полностью потерял равновесие, заваливаясь назад. Я не ждала, пока он встанет. Разворот – копьё идёт по дуге, нацеливаясь на второго. Тот среагировал вопреки моим ожиданиям, он не стал уворачиваться, а просто поймал удар рукой, глухо рыкнув от боли. —  Вот же сукин сын, крепкий... – едва я успела шагнуть назад, хватая воздух ртом. Я убивала демонов на войне, королевских шпионов, грязных и вонючих магов – может моя форма и слегка «притупилась» за эти пару лет, но я всё ещё была Кот Бенгальской, способной быть пантерой на поле битвы. Он не стал играть в защиту – тут же рванул вперёд, замахиваясь кулаком. Я отпрыгнула в сторону, но поздно – кулак зацепил меня по плечу, отправляя назад. Стол. Деревянная стойка жёстко встретила мой позвоночник. Дерьмо. Я сморщилась от боли. — Я её держу! Разбирайся с этой! — взревел один из стражников. Тот, что успел отшатнуться от удара копьём, уже поднимался. Я скользнула взглядом в сторону Элеоноры – её всё ещё держали, но теперь нож у горла забыт. — ТЫ ЧТО, СОВСЕМ СДВИНУЛАСЬ?! — рявкнул стражник на неё. — А ты ждал, что я просто сдамся?! — огрызнулась Элеонора, пытаясь всем телом вывернуться из захвата. Отлично, она даст мне явную фору пока я уложу первого на лопатки, а еще...  Где, к черту, Фобос? Я успела заметить его – он уже не был в лапах стражника, а валялся на полу, растопырив крылья, будто выбитый из реальности. Он дышал – отлично. На него никто не обращал внимание – отлично вдвойне. Мой позвонок предательски хрустнул и я вновь поморщилась от боли. Дерьмо. Трактирщик, к слову, всё ещё не вмешивался. Он только поставил бокал, скрестил руки на груди и теперь смотрел на нас с выражением «просто не сломайте мне стены». Я выдохнула, собираясь, и в последний момент перехватила копьё иначе. Если они думают, что я сейчас просто отступлюсь – они чёртовы идиоты. Один кидается на меня снова, второй уже поднимает Элеонору, почти заваливая её на стол. Я рванула вперёд, копьё пошло на короткую дистанцию – удар древком в челюсть первого, рывок вниз, затем мгновенный разворот – режущий выпад по ногам второго. Стражник взвыл. Кровь брызнула на деревянные доски. Но он всё ещё стоял на ногах. — Я ТЕБЕ ГОЛОВУ СНЕСУ, ДЕВКА! — заорал он, хватаясь за окровавленный бок. Я усмехнулась. — Ну попробуй… Элеонора дёрнулась. Она, пока я отвлекала их, нашла момент, с силой ударила стражника локтем в горло, а затем, когда тот на секунду ослабил хватку, вцепилась ему в лицо, словно дикая кошка, пытающаяся выцарапать глаза. Бой был в самом разгаре. Я крутанула копьё, снова перехватывая хват. Эти ублюдки получили свою долю ударов, но пока что не собирались падать. Ну, ничего. Я исправлю этот недостаток. Драка всё-таки вышла из-под контроля. Столы с грохотом разлетались в стороны, стулья переворачивались, посуда билась о стены, но я не обращала на это внимания. Бродяги что тут сидели быстро свалили из здания, бросив всю еду и выпивку; трактирщик заскулил и спрятался за стойкой, явно понимая, что влезть и вразумить нас четверых ему уже не удастся чисто физически, мы были не его типичными пьяными бродягами. Первый стражник, тот, которого я уже впечатала копьём в пол, поднялся. Голова его явно кружилась, но это не мешало ему дёрнуться вперёд, размахивая кулаком. Я отшатнулась, но он всё равно зацепил меня по боку, отбросив назад. Чёрт, он силён. Дыхание сбилось, в груди жгло, но времени проверять раны не было. Второй уже бросался на меня, замахиваясь ножом. Я резко ушла в сторону, и его клинок воткнулся в стойку бара с мерзким звуком, напоминающим хруст костей. — Держись, Кот! — завопила Элеонора. Я успела увидеть, как она, вцепившись в лицо второго стражника, впилась ногтем ему в глаз. Он взревел. Брызнула кровь. Но даже так он не падал. Я резко развернулась, схватив копьё двумя руками, сделала мгновенный выпад в бок противнику. Наконец-то, попадание... Острое лезвие пробило его кожаную броню, впиваясь в плечо. Он взревел, замахнулся на меня снова, но я оттолкнулась ногой, уходя из зоны поражения. Фобос наконец-то пришёл в себя. — Грёбанные дворняги! — разорался он откуда-то сбоку. — Вы хоть представляете, с кем связались?! — Заткнись, курица! — уже не удивляясь говорящей птице рявкнул один из стражников и попытался замахнуться на него, но Фобос успешно сиганул в сторону, едва не врезавшись в потолок. Я резко крутанула копьё, сделала резкий выпад вперёд – стражник не успел увернуться и получил второй удар прямо по рёбрам. На этот раз он захрипел. Задрожал. И рухнул на колени. — Минус один, — прошипела я, вытирая ладонь о свои кожаные штаны. Второй стражник, тот, что держал Элеонору, развернулся на меня. На его лице текла кровь, глаз покраснел, но он ещё стоял. Ну что ж, в тир мы его звать не будем, увы. И теперь я была его следующей мишенью. Прозаично, да? — Ты пожалеешь об этом, тварь. Он бросился вперёд, сжимая в руках нож. Я сжала копьё, приготовившись к последнему удару. Он шёл на меня с ножом. Глаза налиты кровью, зубы оскалены, пальцы сжимаются на рукояти так сильно, что костяшки побелели. Этот ублюдок хотел убить меня. Я сделала шаг назад, словно испугавшись, чуть отпустила копьё в руке – ровно настолько, чтобы он решил, что у него есть шанс. Он метнулся вперёд, нож направлен в мою грудь. Я дождалась самого последнего момента. Разворот. Древко резко пошло вбок, проходя под его запястьем, одновременно выбивая лезвие и ломая ему хватку. Он не понял. Он не успел осознать. Я подсела ниже, используя инерцию его же рывка, и копьё ушло вверх, пробивая его через бок и выходя у лопатки. Глухой удар. Хрип. Его тело дёрнулось. Замерло. Я сделала рывок назад, вытаскивая копьё из плоти. Он упал на колени. Пробовал дышать. Пробовал сказать что-то. Но не мог. Только открыл рот, из которого хлынула алая кровь. И всё. Тишина. Я обтёрла древко о его куртку, глубоко вдохнула и повернулась к Элеоноре. Она стояла над первым, который всё ещё пытался подняться, и в её руке сверкнул нож, украденный у одного из этих болванов. Она просто смотрела на меня, тяжело дыша, лицо было в порезах, губы разбиты, но улыбка — чистый азарт. — Красиво. — Она выдохнула, чуть выпрямившись. Я фыркнула, качнув копьё в руке. — Да уж, надеюсь, герцогиням не пристало быть в таком виде после боя? — Не пристало, но мне плевать. Я усмехнулась, но прежде чем добавить ещё что-то, сзади раздалось сдавленное карканье. — Ну наконец-то, курицы! — раздражённо прошипел Фобос, выбираясь из-под перевёрнутого стула. Он, кажется, был зол. — Я уже думал, что вы обе сдохнете раньше, чем я успею съесть ужин! Я глубоко вдохнула, переводя дыхание, и тут только поняла, что в таверне всё это время было абсолютно тихо. Я обернулась. Все ушли. И только трактирщик продолжал стоять на месте, лениво облокотившись о стойку. Он посмотрел на нас, потом вздохнул. Читать нам угрозы или звать конную стражу было ни к чему – торгаш знал, что Элли спёрла мешок золота, ну конечно. Даже тупому мозгу белки было понятно, что мы захотим загладить инцидент. Мужчина сухо произнёс: — Ну, раз вы закончили крушить моё заведение, девочки, кто будет платить за ущерб? Я прикрыла глаза и вздохнула. Ну конечно. Даже быстрее, чем я могла ожидать. Элеонора тут же подняла руки. — О, нет, это была не я. Всё на эту дамочку. Она первая начала. Я обалдела от такой упёртого хамства и наглости и уставилась на неё. — Ты серьёзно? Она пожала плечами и широко улыбнулась, явно наслаждаясь моментом. — Ну что ты на меня так смотришь? Плати, дорогая. Ты ведь теперь богата, у тебя есть лошадь! Я в этот момент хотела её убить. Фобос только ухмылялся в уголке. Вечер этого дня был явно так себе. Я устало села на стул и заметила, как в углу крыса стыдливо ела кусок засохшего хлеба. Лучше бы этой крысой была я.