Учительница, которую я хотела

      Июнь в Корее всегда был таким особенным, как будто избранным, ни на кого непохожим. Конец первого семестра, жара, постоянные гулянки и тусовки. Ох да, июнь — лучшее, что вообще когда-либо происходило с Рюджин.        Весеннее обострение прошло, и все утихли, но начался новый период: летние романы. Кто-то уже нашёл себе новую пару, кто-то продолжал мутить ещё с весны, а вот Рюджин так и не добилась ту, которую хочет во всех планах.       И ракурсах.       Будучи ученицей 10-3 класса, одного из самых проблемных из всех параллелей, она и создавала все эти проблемы. Постоянные срывы уроков, непослушание, буллинг одноклассников. Сколько раз её вызывали к директору? Немеренное количество раз. Она там постоянный гость, уже знает все сплетни об учителях и с некоторыми кимбап за одним столом в учительской ест.       Только с одной учительницей у неё никак не получается. И нет, дело не в том, что Хван ненавидит её. Дело в том, что Хван не обращает должного внимания на Рюджин. Того, которого и ждёт младшая.        Йеджи не является учителем основных предметов. Она часто заменяет своих коллег, которые не могут провести урок, но вообще является учителем внеурочной деятельности, рассказывая школьникам о основах психологии и философии. На них необязательно приходить, всё строго по желанию.        Хван может и отходить от тем, выслушивая теории, мнения или проблемы учеников. Они разбирают их по полочкам и просто поддерживают друг друга. Также сомбэ считается вторым школьным психологом, к которой приходят ровно столько же, как к её подруге — Чхве Джису.        Рюджин она понравилась почти сразу же, как та ступила за порог старшей школы. У Шин, конечно, были интрижки, но ни о какой любви речи и не шло. Поэтому о ней и ходят слухи по типу: «Она использует девушек, ей нельзя доверять, а вы слышали, до чего она довела свою бывшую?!». Пф, подумаешь, разрезала себе вены, узнав, что Рюджин к ней ничего не чувствует. А что она может сделать, если её тянет лишь на перепихон? Лишила девственности, и пока, разговаривать больше не о чем.       Но вот с учительницей Хван всё было как-то иначе. Сосчитать сложно, сколько раз Рюджин смотрела на неё тем самым тёплым взглядом. Даже не голодным! Что очень даже удивительно. Просто Йеджи шикарна во всём, добродушная, милая и безумно красивая. Её волосы очень приятно пахнут кокосом, а духи, видимо, от Шанель. Такой же роскошный и дорогой запах. Стройная, замечательная фигура, с тонкой талией и пышными бёдрами. На которые Рюджин, кстати, особенно заглядывается. Аккуратная, но довольно большая, женственная грудь тоже часто привлекает внимание девочки. А задница... Ммм...       В любом случае, Шин добьётся её внимания. Так или иначе. Если не хорошим путём, то плохим. Не важно как и зачем, но Рюджин хочет быть лишь с ней. Вдыхать сладкий аромат кокоса с гладких послушных волос и безумно вкусных духов Шанель, обнимать за осиновую талию и целовать те самые места, что так сильно привлекают внимание окружающих.       Да, пусть это неправильно, но Рюджин станет её самой любимой и единственной девочкой.       ***       — Йеджи-сонсэ, вы сегодня опять заменяете Ким-сонсэ? — спрашивает Кан, входя в кабинет литературы. За ней входит последний человек: Рюджин. Она внимательно разглядывает Хван, которая, закончив разбирать бумаги, глянула на них двоих, кратко кивая.       — Да, Минси, он ведь заболел. У вас сейчас очень интересная тема, которую пропускать не самый лучший вариант. Я сама очень люблю это произведение, — она указывает на открытую страницу учебника, где виднеется лишь оглавление: «Цветок». — Через минуту звонок, присаживайтесь по местам.        Пока все заняли свои парты, уже успел прозвенел звонок. Хван развернулась на каблуках, в руке держа книгу. Ещё раз читает тему, записывает название и имя автора на доске, наконец подходит к столу, опираясь задней точкой о верхнюю часть.        Шин тупо рассматривает её, всем видом показывая, что ничего её сейчас не интересует, как поза старшей. А вот была бы она сейчас рядом с ней... Она бы точно обездвижила её, расставив руки по разным сторонам стола, пока Йеджи была между.       Рюджин точно знает, как близко она бы прижималась, чтобы почувствовать то самое тепло.        — Рюджин, ты нас не слушаешь? — по Хван видно, что она возмущенна, но и заинтересованна до предела. Шин спокойно поднимает взгляд с сочных бёдер на глаза сонсэ, никак не отвечая. — Что ж, — Йеджи переводит тему, не желая и думать о чем-то подобном. Ну, с кем не бывает, засмотрелась на ноги преподавателя. Пф, всего-то.       — Йеджи-сонсэ, можно я прочту стихотворение?! — вдруг выкрикивает с первой парты зализанный парнишка в очках и несколькими большими и весьма заметными прыщами на лице. Маменькин сынок, сразу видно.       — Да, Чонсок, конечно. Прочти, чтобы все услышали.       — 내가 그의 이름을 불러 주기 전에는 그는 다만 하나의 몸짓에 지나지 않았다. 내가 그의 이름을 불러 주었을 때 그는 나에게로 와서 꽃이 되었다. 내가 그의 이름을 불러 준 것처럼 나의 이 빛깔과 향기에 알맞는 누가 나의 이름을 불러다오. 그에게로 가서 나도 그의 꽃이 되고 싶다. 우리는 모두 무엇이 되고 싶다. 나는 너에게 너는 나에게 잊혀지지 않는 하나의 의미가 되고 싶다, — парень наконец заканчивает и, выдохнув, счастливыми глазами смотрит на Хван. Рыжеволосая гладит его по волосам, не забыв упомянуть, что на Чонсока нужно равняться.       Брюнетка недовольно фыркает. А ещё что? Начать носить юбочки и заплетать косички? Слишком много чести.        — Кто хочет сказать своё мнение насчёт стихотворения? Что вы чувствуете, прочитав его? Можете ощутить ту любовь и глубину, которую описывает автор?        — Разве любовь – это не просто биологический импульс, навязанный нам обществом? — усмехается девушка, тут же строя саркастичную улыбку, мол, посмотрите, какая я бесчувственная сучка.       — Это довольно циничный взгляд, Рюджин. А что, по-твоему, любовь? — изгибает бровь Йеджи, явно уж очень поражённая данными мыслями брюнетки. Шин, немного нахмурив брови, через пару секунд отвечает.       — Контроль. Манипуляция. Игра гормонов. Идеальный способ заставить нас размножаться, — она строит невинный взгляд, быстро моргая ресничками. На неё обращают внимание всё больше одноклассников с каждым её словом. Только вот Хван, сучка, так и продолжает смотреть на девушку равнодушным взглядом.       — А как же красота, нежность, самопожертвование? — спустя какое-то время всё же спрашивает сонсэ, сильнее опираясь о стол, поддерживая тело чуть согнутыми в локтях руками.       — Разве не все это – лишь прикрытие для той же самой цели? Разве вы никогда об этом не задумывались, Йеджи-сонсэ? — она смотрит ей прямо в глаза, заставляя почувствовать явный дискомфорт. Старшая неловко жмётся, устало вздыхая.       — Я думаю, нам лучше вернуться к теме урока, Рюджин, — она наконец отводит от неё взгляд, вновь ища кого-то, кто хочет высказать своё мнение. Шин, неудовлетворённая столь холодным отношением в свою сторону, закатывает глаза, типа, ну и ладно.       ***       — Хорошо, тогда давайте поговорим об одном произведении, о котором Вы навряд ли что-либо слышали, — Йеджи считывает с учебника пару строк, которые моментально въедаются в Рюджин до глубины души. Неужели в корейской литературе есть хоть намёк на чувства между двумя девушками!! Удивительно!! — Итак, как Вы думаете, что автор хотел сказать этой сценой? Какие чувства испытывает главная героиня?       — Думаю, она хотела быть с той, кого любила, несмотря на то, что это не соответствовало общепринятым нормам, — отвечает Рюджин, как обычно не подняв перед этим руку. Йеджи вздыхает, но решает сосредоточиться на другом.       — Да, но это могло быть и просто проявление дружбы, сильной привязанности, — объясняет женщина, но её тут же обрывают. Вот же Шин несносная ученица, а!       — А почему мы всегда пытаемся свести все к дружбе, когда речь идет о женщинах? Почему не допустить, что это может быть любовь? Любовь между двумя женщинами, — возмущённо и немного с обидой и презрением спрашивает Рюджин. Она уже чувствует, как на ней собираются взгляды, но умело игнорирует их, смотря лишь на одну единственную персону.       — Это возможно, но не нужно думать, что у произведения только один смысл, — спокойно отвечает Хван, думая, как выкрутиться из этой щепетильной ситуации. С одной стороны — она всегда выслушивает мнение учеников до конца, с другой — если о данном разговоре узнает директор, то её не по головке погладят.       — А почему нет? Разве любовь — это не универсальное чувство, которое не зависит от пола? Или Вы считаете, что лесбиянки не способны любить? — задаёт ещё более наводящий вопрос брюнетка, отчего Йеджи чуть ли не поперхнулась от столь открытой наглости.       — Конечно, я так не считаю. Просто я стараюсь быть объективной и рассматривать все возможные варианты, — старается не выходить из себя старшая, но, сказать честно, у неё это не особо удаётся.       — А что, если объективность — это просто маска, за которой Вы прячете свои истинные чувства и убеждения? — последний вопрос, который выслушивает Хван и, быстро что-то пробормотав, переходит к другим ученикам, что даже опустили руки, наблюдая за всем, что происходит.       ***       — Я уже не знаю, как вывести её на откровенный разговор! — возмущённо топает ногой Рюджин, параллельно размахивая руками. Она почти вопит, рассказывая Джихё о том, как прошли сегодняшний и вчерашний диалоги с Йеджи, и очень саркастично кивает, мол, ну да, как так.       — То есть ты считаешь, что говорить об этом на уроке при всём классе — норма? — уточняет Пак, и брюнетка, ненадолго задумавшись, непонимающе кивает головой, имея в виду: «Да». — Ну, не такой уж и тупой я была в 16 лет, значит, — усмехается Джихё.       — Э-э-э! — недовольно тянет младшая, закатывая глаза. — Вот ей говоришь, говоришь, внимание привлекаешь, а я ей побоку.        — Ещё бы. Она для тебя слишком старая, Рюджин, — сдувает волос со лба Джихё, подтягивая напиток через трубочку.        — Что?! Ей всего 34! — протестует Шин, вскакивая из-за стола. Старшая усмехается. Ох уж эта детская неугомонность и импульсивность.        — Верно. А тебе 16. Ты только родилась, а ей уже исполнилось 18. Рюджин, она чуть младше меня. Конечно, ей будет неинтересно с тобой, — прямо и открыто говорит Джихё, не стесняясь заглянуть правде в лицо.        — Эй. Хочешь сказать, что и тебе со мной неинтересно? — дует губы младшая, вновь недовольно складывая руки на груди. Джихё усмехается, отрицательно мотая головой. — Да не ври.       — Не вру. Я-то твоя тётя, дурочка, — Шин недоверчиво щурится. — Я не могу не терпеть твои штучки. Тебе только 16, ты интересуешься всем и всеми. А моё дело — это отвечать на твои вопросы.       — Пф, я не маленькая уже, — фыркает брюнетка. — Я всё равно её добьюсь, — Джихё улыбается, вновь потягивая кофе.       ***       Вновь урок философии.       На задней парте сидела Рюджин. Она лениво стучала карандашом по столу, как будто ей совсем неинтересно, что говорит учитель. В ее тетради были нарисованы какие-то непонятные картинки, а не записи лекции. Иногда она незаметно бросала бумажные самолетики в сторону Минси, но когда Хван строго смотрела на нее, она на секунду делала вид, что внимательно слушает.       — Итак, что такое свобода? Что значит быть свободным человеком? — спрашивает Йеджи. И пока все активно тянут руки, Шин разлеглась на парте, сдувая волосы с лица. — Давайте Рюджин ответит.       — Это значит делать то, что хочешь, не оглядываясь на мнение других, — моментально отвечает брюнетка, даже не подняв голову.       — Но свобода не должна причинять вред другим. Мы не можем быть свободными за счет чужой боли и страданий, — резво отвечает женщина, мол, давай, говори дальше.       — А кто решает, что причиняет вред, а что нет? Общество, правительство, вы? — она особенно выделяет последнее слово, всё же приподнимая голову и подпирая её кулаком.       — Существуют моральные принципы, нормы, законы, которые регулируют наши отношения с другими людьми, — объясняет Йеджи.       — А что, если эти принципы устарели? Что, если они не соответствуют нашим потребностям и желаниям? Должны ли мы слепо следовать им или имеем право на свой выбор? — кокетливо изгибает бровь Шин, всем видом показывая, что сдаваться не будет.       — Мы должны уважать закон, но это не значит, что мы не можем бороться за его изменение, если считаем его несправедливым, — немного подумав соглашается женщина. Рюджин хрустит костяшками, кладя руки на парту, немного щурится, разглядывая учительницу. Она не контролирует действия и, встав из-за своего стола, подходит к учительской парте.       — А если ждать слишком долго? Что, если жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на борьбу с системой? — Подходит к столу, кладет руку на учебник, заглядывает Йеджи в глаза. — Разве не лучше просто взять то, что хочешь, здесь и сейчас? — Хван неловко смотрит на неё. И из-за того, что Шин перекрыла ей весь вид на класс, Йеджи сглатывает вязкую слюну, чувствуя, как живот начинает приятно тянуть.        Сучка.       — А... Йеджи-сонсэ?— подаёт голос кто-то позади Рюджин. Брюнетка усмехается, отпрянув от стола, вновь подходит к своей парте, ведь звонок прозвенел пару секунд назад. — Рюджин, что это, блять, было?        — Что было? — непонимающе хлопает глазками девушка, пожимая плечами. Минси сжимает кулаки, а вместе с этим и зубы, почти скрипя. — Всё, пошли.       Почти выйдя из класса, Рюджин чуть останавливается, слыша фразу: «Шин, останься». Брюнетка, коварно улыбнувшись, разворачивается на пятках, подходя к учительнице.        — Да, Йеджи-сонбэ?       — Ничего не хочешь мне сказать? — смотрит исподлобья женщина, на что младшая пожимает плечами. — Не хочешь извиниться? — изгибает бровь Йеджи. Она пару секунд смотрит на равнодушную, но явно очень довольную Рюджин. — Да, конечно, чего это я. Никакие извинения тут не помогут.        Шин размышляет буквально несколько мгновений, вновь оглядывает Йеджи голодным взглядом, замечает на ней юбку. Она вмиг опускается на колени, и не успела старшая отреагировать, как её юбку тут же поднимают, рассматривая мокрые стринги.        — Рюджин! Что ты себе позволяешь?! — Хван хочет подорваться, но младшая удерживает её за бёдра, удовлетворённо улыбаясь. — Что ты...       — Вы ведь хотите этого, Йеджи-сонбэ. Думаете, что я не замечаю, как вы смотрите на меня, но делаете вид, что вас не заводят мои намёки? Вы просто та, кому не хватает внимания и ласки. А я... Я могу вам дать всё, что вы попросите, — Рюджин смотрит на неё ещё пару минут уверенным взглядом, пока женщина, видимо, переосмыслив всю ситуацию, всё так же застенчиво мотает головой, уже положительно, как бы разрешая начать.       Брюнетка ловит её взгляд и, сняв стринги, смотрит на уж очень завораживающую картину. Гладко выбритая промежность, что истекает естественной смазкой, манит её сильнее, чем маленькие девственницы, неловко прикрывающие глазки в такие моменты. Она разводит ноги, пробирается ближе, всё так же стоя на коленях.        — Не мучай меня, — уже более уверенно произносит Хван, от чего Шин довольно улыбается. Она целует бедро, нежно целуя, чуть прикусывая, оставляет засос. Рыжеволосая тихо постанывает, кладя руку на тёмную макушку. — Рюджин-и...       Шин проводит языком по клитору, играя с ним и заставляя Хван стонать ещё сильнее. Старшая сжимает волосы Шин в кулак и грубо притягивает её к своей промежности, давая понять, что именно здесь нужно уделить особое внимание.       Шин проникает языком внутрь, вызывая стоны один за другим. Боже, она уже на грани оргазма. Вибратор — это одно, а умелый язык такой плохой ученицы — совсем другое. Это нечто большее. Идеальное.       Рюджин поднимается поцелуями вверх, одновременно вводя внутрь два пальца. Сонсэнним прогибается на стуле, жалобно постанывая.       — Да, Рюджин... Ммх...       Девушка начинает тереть клитор ладонью, ускоряя движения с каждым толчком. Женщина начинает двигаться навстречу, и Шин не выдерживает, рыча и прикусывая кожу чуть выше лобка. Она срывает с учительницы рубашку и отбрасывает её куда-то в сторону. Плевать, что она грязная и порванная. Сейчас не до этого.       Шин делает новый толчок и чувствует, как старшая кончает на её пальцы, устало откидываясь на спинку стула. Она встаёт с колен и, немного подумав, вспоминает об открытой двери и о том, что у неё ещё один урок через несколько минут.        — Я знаю, о чём ты думаешь. Беги, тебе пора, — выдохнув, отвечает Хван, делая вид, что ничего не произошло.        Шин стоит ещё несколько мгновений и все же идёт к двери. Закрыв её на ключ, она вновь подходит аккуратным шагом к Йеджи, нависая над ней.        — Рюджин, ты опоздаешь...       — Не опоздаю, а прогуляю, онни. Ничего страшного, Хёнджин-сонбэ всё поймёт, — Хван скромно улыбается и, увидев хищный взгляд Рюджин, указывающий на стол, моментально запрыгивает на него, получая новую порцию засосов.       — Стой.       — Ну чего? — недовольно, но очень уж горячо, явно из-за короткого расстояния, шепчет младшая. Йеджи указывает на свои губы и, поняв намек, Шин накрывает их своими.       ***        — Джихё, помнишь ты говорила, что я твердолобая? — вдруг интересуется младшая, и Пак, немного завороженно, кивает. — Я добилась её. Учительница, которую я хотела, теперь моя. И только моя.