Железнодорожник

      Паровоз скачет по великим, уходящим рельсам. Солнце приветливо стучит по вагонам, мимолётом залетая в открытые окна. Так, бешенные зайчики попадают на лицо молодого парня, что слишком долго кемарит. Он прищурился, пытался отвернуться, да всё же не стал испытывать судьбу и неохотно сел на койку. Он глянул на будильник и понял, что серьёзно проспал. Парень подорвался да стал в спешке собираться. Он по жизни железнодорожник, боец и охранник паровоза. Сегодня он из обычного худощавого паренька станет мужчиной. Такое никак нельзя упустить. Принарядившись, тот закинул книжицы в свой портфель и выбежал в вагон. Построение закончилось и вроде никто не заметил пропажу одного солдата. Парень ещё разок огляделся и отправился в железнодорожную столовую. Там и его друзья сидят за одним столом. — А вот наш соня, — добродушно сказал один друг с усами под носом, угловатой мордой и проницательными глазами. — Сегодня тебя в железнодорожники посвящают, забыл совсем? — слегка отчитал второй с длинными волосами, завязанными в пучок позади, мягким, худоватым лицом и узковатыми глазами. — Като, ты сам говорил готовиться. Вот и до ночи изучал устав, — оправдался наш зелёный, усаживаясь, да достав «Железный устав» с голубоглазой паспортиной, где чётко отпечатано: «Андрей Стальной».       Акиро Като сильнее прищурил глаза в недоверии и взял устав Андрея. — Вот спроси, точно не знает, — шёпотом подсказал второй друг Лукас Мюллер. — Иерархия железнодорожников, — отчеканил Като. — Организация железнодорожников делится на управленцев, исполнителей, правоохранителей и дополнительную ветку. Всем паровозом управляет поручик и два подпоручика как советники. К исполнителям относят железнодорожников как регулярную армию самообороны. Правоохранители состоят из обходчиков, поддерживающих порядок в вагонах. В дополнительную ветку входят машинисты, отвечающие за доставку ресурсов в области, диспетчеров и почтовых, которых набирают из зверолюдей-кроликов, — отлетело от зубов Андрея. — Ни финты, — удивился Лукас, забрав устав и выискивая, что бы ещё спросить, — структура состава паровоза!       Андрей слегка нахмурился, но всё же вспомнил. — Состав паровоза состоит из главного вагона, восьми для обустройства жизни железнодорожников, десять для пассажиров и двадцать для перевозки грузов, — менее уверенно произнёс парень. — Забыл добавить о сноске: «состав может меняться независимо от устава», — поправил Като. — У тебя башка не болит от такого количества информации? — вмешался Лукас. — Он, в отличие от тебя, экзамен на знание традиций на «отлично» сдал, — упрекнул Като.       Вдруг прозвучал гудок. Лукас вложил устав обратно в руки Андрея. — Короче, я добазарился с подпоручиком: тренировки можешь пропустить и прийти только на посвящение. Оно будет в час, — сказал Лукас, вставая из-за стола, — ауфидерзе́йн — Мата нэ — выдохнул Като, удаляясь за Лукасом.       Так в вагоне остался один Андрей и скучающий столовый повар, что решал сканворд. На синий двубортный мундир парня, за которым сидел новенький люггер, отданный по старшинству, падали манящие солнечные лучи, подчеркивающие не только алые галифе с прочными берцами, но и его голубой берет с золотой кокардой. На столе стояло блюдечко, в котором кружка уже остывшего чая; паспортина, которую почти сразу спрятал «на всякий» и новенькие эполеты, которые вскоре ему будут пришивать. В окне же яркие зелёные виды, проскакивающие редкие деревни и томный взгляд парня, который уже скоро повзрослеет.       Он с рождения был железнодорожником. С пелёнок заучивал их повадки и традиции. С десяти же уже мог с закрытыми глазами разобрать, почистить, смазать и собрать почти любое оружие из арсенала. Выбор, конечно, был не такой большой: люггеры, берданки, несколько мосинок и пару пулеметов «Максим». Уж такова жизнь защитников паровоза, ничего не попишешь. Конечно, особой надобности в своей службе Андрей не видел, ведь лишь единожды выловил смутьяна на перроне, что хотел вагон ножом исцарапать. Но даже так парень очень гордился собой и своей ролью в обществе. Не меньше он уважал филиберов, что были такими же железнодорожниками, но в городах.       Порой филиберы вооружались в десять раз лучше железнодорожников. Сам Андрей, конечно, такого не видел, но в случае бунта филиберов он вряд ли смог бы что-то поделать. Конечно, никакой защитник города бунтовать не будет, у них есть такой же устав на подобии «железного», но всё же.       Неожиданно к скучающему парню зашел Пётр Железный, последний наследник первых железнодорожников. Андрей так удивился, что подорвался, встал по стойке «смирно» и отдал честь. — Андрюш, не надо, я же тоже железнодорожник, — успокоил парнишку усатый длинный Пётр.       Андрей кивнул, но не стал покидать стойку, боясь пошевелиться. Да, Пётр Железный был таким же железнодорожником, но он жил прямиком с поручиком. Подпоручики это объясняют крепкой закадычной «дружбой». — Может, прогуляемся немного? — предложил серьёзный мужчина. — Д-да, — чуть застенчиво ответил Андрей, удаляясь за Петром.       Парочка прошла несколько вагонов. В одном отряд железнодорожников дружно отжимался, но при виде Петра Железного все подорвались и отдали честь. Его уважал каждый солдат. Скорее даже не самого Петра, а его далёкого предка.       Владимир Железный — первый из рода Железных. Он был лучшим железнодорожником и метил на место поручика. В один день, когда того отправили на станцию «Амазар» для охраны важного груза, что примыкала к агрессивным землям, случилась трагедия. Неизвестные люди в тяжёлой броне и с большим количеством оружия пытались взять станцию штурмом, когда паровоз угнал в другую область. Их отбивали и отбивали. Когда же атаки вроде прекратились, из-за ветвистого горизонта показался зелёный дым, что накрыл обороняющихся. Рейдеры думали, что с лёгкостью заберут станцию, ведь в живых больше никого не осталось, но Владимир поднялся. Кашляя кровью, тот продолжил отбиваться. За ним встали и остальные защитники станции. В тот год «Амазар» так никто и не взял.       Андрей и Пётр уже оказались в гражданском вагоне, где играли музыканты. Железнодорожников приняли тепло, даже выпить бесплатно предлагали, но те из вежливости лишь уселись за стол, чтобы насладиться свободным временем.

***

А я нажму на ручник, я по шпалам пойду, Я тебя обогнать успею Красный свет? Это не проблема Мы сперва поглядим направо А потом повернем налево и…

Чух — чух, пых — пых! Паровоз твой чух — чух, пых — пых! Чух — чух, пых — пых! Паровоз твой чух — чух, пых — пых!

***

— Ненавижу эту песню, — прохрипел Пётр, устало поглядывая на трубадуров. — Так… чего Вы хотели? — неуверенно начал Андрей. — М? — Ну не можете же Вы просто пригласить меня провести время вместе. — Ну а почему нет? Я такой же железнодорожник. — Просто… — Ладно, парень, ты меня раскусил, — ответил Пётр, пальцем опустив берет парня на нос. Андрей сразу поправил головной убор, — ну смотри, мы скоро приедем в Нойшталь, столицу Легионата. Там намечается праздник, — начал Железный, как его перебили. — Пятнадцатого мая в этом одна тысяча восемьсот тридцать пятом году отмечается Люменов день. Считается, что Люмен, Бог идей, подарил миру паровоз, а Нойшталь стал столицей нашей Родины СТАЛи, — отчеканил Андрей.       Пётр даже удивился, что его зелёный друг так погружён в мировую историю. — Хорошо, суть не в этом. Большинство филиберов будут патрулировать улицы, где будет проходить парад. Город будет не в безопасности. Особенно на фоне новостей о теракте. Лучшие железнодорожники останутся на паровозе, а в городе будут орудывать менее подготовленные отряды. Мне нужно, чтобы ты их возглавил, — разъяснил Пётр. — Конечно, я только за! — не раздумывая, ответил Андрей.       Тут резко в вагон забежал подпоручик Дикий. — Андрей, мать твою, посвящение скоро начнётся, а твой мундир всё ещё не накрахмален! Ну-ка живо в часть, — вскрикнул мужчина, в чьих глазах горел огонь. — Виноват, исправлюсь, — отчеканил Андрей, быстро встав из-за стола. — Беги давай, я тоже скоро подойду, — подогнал бойца Пётр.       Андрей тут же отдал честь Железному и умчался вслед за Диким. Им пришлось быстро забежать в купе подпоручика. Здесь всё точно так же, как и у Андрея. Лишь пачка печений на столе, пару книжек о психологии и грязная чайная кружка на таком же блюдечке.       Парочка быстро зашла в головной вагон, где перед рычагами управления стоял усатый поручик Николай Николаевич, придерживая саблю в ножнах. На его голове сиял кивер, новые ордена, поддёрнутые золотыми эполетами и такими же петлицами. По его праву руку стоял второй подпоручик Удав. Полукругом расположились железнодорожники по стойке «смирно». Дикий быстро занял своё место, а Андрей упал на одно колено, склонив голову. — Величавый Люмен, подаривший состав, соединяющий судьбу истории, внемли моим словам, — величаво начал Николай Николаевич, подходя к Андрею и доставая саблю, — прими наш дар, прими сына своего в отряд железнодорожных солдат. Окропи тело его опиумом своим, табаком сладким и коньяком великим. Позволь нам сохранить твой подарок своим детям, рождённых из опиумной идеи твоей. — Слава! — одновременно вскрикнули железнодорожники.       Николай Николаевич положил саблю острием на плечо Андрея. — Позволь и далее колесить по земле, принося мир и покой твоей обители, — продолжил Николай Николаевич, посвящая юношу в железнодорожники, — прими новую фамилию, что отныне сохранишь и далее. Ты признан рода Железных, приговорённый жить, — закончил поручик. Дикий взял подготовленный новенький кивер, надел на Андрея, а Удав вручил новое оружие — берданку.       Вот наш парень и стал солдатом. За такое можно и выпить, всё-таки уже девятнадцать. Того же мнения были и его друзья. Они собрались в мелком баре, что был в другом вагоне. — Вот тебе повезло, дали фамилию первого железнодорожника! — радостно начал Като, делая глоток сакэ. — Лишний повод выпить, герой, — подтрунил Лукас, слегка ударив Андрея в плечо и сделав глоток пива. — Как-то странно, думал, свою фамилию оставлю, — чуть расстроено заверил парнишка. — Гордись! Может, и правда ошибка, но пойми, тебе сейчас открыта дорога до самого поручика! Как говорится у нас на Родине, в Ксеонге: «Великое дерево начинается с маленькой семянки», — приободрил Като своего друга. — Вот я был не прочь отказаться от своей фамилии. Помните моего отца? Пьяница жуткий, чуть мать мою не убил. Благо его вовремя передали в руки филиберов, — вспомнил Лукас. — Като, а ты нашёл информацию о моих родителях, как я просил? — с надеждой поинтересовался Андрей.       Като замялся. — Нет, я, пускай и имею доступ к архиву, ничего не смог найти. Твоей фамилии будто вообще не было в железнодорожном списке.       Андрей снова понурился. Тут уже к ним невзначай подтянулся Пётр Железный. — Видать, мы теперь с тобой тёзки, — произнёс мужчина, крепко похлопав парня по плечу. — Садитесь с нами, вчетвером пить веселее! — произнёс уже чуть поддатый Лукас. — Нет, я не пью. Вам тоже советую, — мягко отчитал Пётр, наклонившись к уху Андрея, — не опозорь мою фамилию, щенок, — угрожающе прохрипел, отходя от стойки. — Простите, господа, но мне следует откланяться, счастливой дороги, — произнёс Железный, удаляясь. — В добрый путь, — дружно ответила троица на прощание.