Железнодорожник

      Коуриэль — не совсем город, а область, в которую входит множество городов со своими лордами. Столицей же считают прекрасный Нойшталь. Его широкие, просторные улицы, по которым разъезжают автомобили, так и пронизывают городскую застройку из высоких жилых домов. На штайльпаце, главной площади, часто проходят парады с автомобильными колоннами, откуда раздают шоколад и апельсины. На Ланденстаге, где восседает лорд, расположен флаг одной страны, под которой все живут. Жёлтое полотно с чёрно-белым крестом по середине — отличительный знак СТАЛи, Союза Территорий Абсолютного Локомотива. Если подумать, таких земель на манер Коуриэля множество. Но к чему такие разговоры, когда наш паровоз уже прибыл на вокзал? Только где наша троица? А она стоит в головном вагоне и выслушивает выговор от подпоручика Удава. — Сначала напились, стали горланить песни до утра, а при горне не собирались подниматься, — нарочито начал Удав. — Виноваты, исправимся, сэр, — дружно ответила троица. — Вы же и сейчас кое-как стоите на ногах, — сердито добавил подпоручик. В этом он был точен. Что Андрей, что Като, что Лукас шатались, хоть и пытались стоять по уставу. — Сэр, вчера мы немного разгулялись… — попытался оправдаться Андрей, но Удав сразу перебил. — Я бы понял, если отмечали день железнодорожника. Там то можно и пить, и петь и даже по звездам стрелять, но вчера вас просто возвели в ранг солдат. Видимо, поторопились, — отчитал Удав, скрестив руки. Его проницательные карие глаза точно глядели в души парней. — Сэр, мы готовы принять наказание, — отчеканил Лукас. Удав приподнял бровь. — Пётр Железный мне передал, что вы втроём патрулируете улицы. Андрей Железный назначен командиром вашего отряда, — начал Удав, подходя к столу, что был за его спиной. Он стал перебирать какие-то бумаги, — по прибытии на паровоз будете у меня унитазы своими зубными щетками драить. Всё ясно? — Сэр, да сэр, — дружно ответила троица.       Виноватые парни вышли в другой вагон. — Я неделю назад стал железнодорожником, напились и унитазы чистили. Лукас три дня назад стал железнодорожником, снова напились и снова чистили унитазы. Сейчас опять то же самое. Может, уже пора начать меня слушать? — выговорился Като. — Да чего ты? Весело же! — оправдался Лукас. — Угу, потом щётки меняй после каждого такого дела, — язвительно добавил Андрей. — А знаете что, давайте просто по городу погуляем. Там филиберов, простите за выражение, жопой жуй. Что изменится, если мы не будем на службе? — спокойно заявил Лукас. — Чёрт… вы опять хотите нарушить устав? — взъелся Като. — Да забудь ты этот устав. Что в этой книжице написано — никогда не случается. Думаешь, революцию устроить захотят? Нет! Повода нет, все живут прекрасно, — убедил Лукас.       Като призадумался и затем кинул взгляд на Андрея. — Что ты думаешь?       Андрей же вспомнил разговор с Петром. Он говорил, что в городе опасно и, скорее всего, намечается теракт. Только никто не знает, кто его может в теории подстроить, где именно всё будет происходить, и тем более как предотвратить его. — Даже не знаю… мне Пётр Железный рассказал, что в городе повышенная готовность, — неуверенно ответил Андрей. — Тем более! Хватит уже лоботрясничать, мы можем помереть спокойно! — взъелся Като. — Если тебе так спокойнее, просто возьми с собой люггер. Я тебе говорю, мы все живём вместе тысячелетие! Никаких войн и распрей не было. Прошлые парады были просто шикарными! С чего ты взял, что что-то случится? — не унимался Лукас. — Я слышал про радикалов, что хотят независимый Легионат (Коуриэль) устроить. В архивах даже есть запись, что в тысяча шетьсот сорок пятом году эти радикалы устроили митинг в городе, который филиберы жестоко подавили. Погибла почти сотня студентов, — спокойно рассказал Като.       Андрей с Лукасом призадумались. — Хотя если протестующие, то и пострелять можно будет, — ответил Лукас, слегка ухмыльнувшись. — Получается, берём оружие и гуляем по городу? — уточнил Андрей. — Да, это куда лучше, чем просто ходить как туристы, — прохрипел Като.       На том и сошлись. Троица отправилась в свои комнаты. Андрей лишний раз начистил кивер и осмотрел своё оружие. Берданка новенькая, ухоженная. Люггер такой же, прям блестит. Андрей закинул берданку на плечо, люггер под мундир, запасные патроны и часы в карманы. Выйдя из своего купе, увидел Като с Лукасом в привычной форме. Като даже себе где-то гранату откопал. Лукас же как всегда. Даже берданку не почистил. — Ты прикинь, этот псих взрываться вздумал, — начал Лукас, смеясь. — Просто так не буду. В архивах есть запись, как железнодорожник, когда его окружили рейдеры, подорвал себя, забрав их с собой, — сердито ответил Като. — Ну что, мы готовы идти? — спокойно спросил Андрей. — Да, пошли, — утвердил Като.       Троица оказалась на знаменитом Нойштальком вокзале. Его стены так и блестели от белоснежной керамики с разными мозаиками, а под потолком большая золотистая люстра с кучей маленьких лампочек. Вокруг множество ларьков, у которых собирались люди. У главного входа стояла пара филиберов, ещё несколько в другом конце помещения, а один просто сидел у небольшого кафе за столиком и ел жаренную картошку.       Парни без проблем вышли с вокзала, даже честь отдали двум служивым у входа да сразу оказались на пёстрой улочке. Вокруг жёлтые флаги, ленточки, а в белокаменном фонтане, что напротив вокзала, купалась какая-то шпана из ближайшей гимназии. В местных кафешках дополна людей и влюблённых парочек. Одно ясно с этой картины — надвигается парад. Не удивительно, что Нойшталь считают Родиной всего человечества. Такого крупного и удобного города нигде нельзя найти! Тут даже трамваи ходят, за которые часто цепляются дети, чтобы побаловать нервы. — Так… куда нам пойти? — озадаченно начал Андрей. — В идеале показаться на глаза каким-нибудь филиберам, чтобы на нас не спустили собак, — отчеканил Като.       Лукас увидал небольшой отряд филиберов, что стоял у столба и просто курил. — Вот смотрите, перед этими парнями можно покрасоваться, — сказал Лукас, показывая на отряд. — Они какие-то слишком беззаботные. Не кажется, что они доставят нам проблем? — уточнил Като. — Ты преувеличиваешь, — ответил Андрей, удаляясь вместе с Лукасом. Узкоглазому пришлось только вздохнуть и пойти за друзьями.       Вблизи чётче отсвечивался оливково-зелёный мундир гордого филибера с сигаретой за белыми перчатками. Ремень твёрдо держал блестящий кольт с парой магазинов. На голове расселась фуражка с козырьком и геройским знаком орла. Пять одинаковых людей рядом мялись и на их лицах было явное раздражение. — Здравия желаю, — начал Лукас, встав по стойке «смирно» и отдав честь. — Желаю, — устало ответил один из филиберов, закуривая. Скорее всего он и являлся взводным. — Нас направили с паровоза для содействия мер безопасности на параде, — вмешался Андрей. — Ники, дай им расписку и карандаш, — приказал взводный. Один из филиберов дал Лукасу бумажку с карандашом.       Лукас мигом вписал нужные имена, снаряжение, звания и вернул бумажку. — Отлично, я Финн Рихтер, командир отряда «Фауст». Когда по громкоговорителю раздастся приказ о начале парада, вы должны стоять на штайльпаце. Там расположили наш взвод, — зачитал взводный, закуривая, — пока погуляйте. Если доложите полковнику — голову откручу. Хе-хе-хе.       Троица быстро отступила от филиберов и вышла на какую-то более оживлённую улицу, где ярче всех светилась вывеска какого-то игорного заведения «Фортуна». — А давайте удачу попытаем? — шутливо предложил Лукас. — Я тебе попытаю, — пригрозил Като.       Троица прошагала дальше, где было куда больше людей и жёлтых флагов. Вдруг показалось интересное питейное заведение. — Като, давай хотя бы в бар зайдём? Я пить хочу! — начал жаловаться Лукас. — Немного выпить в честь праздника можно, не так ли? — поддержал Андрей.       Като тяжело вздохнул. — Хорошо, вы можете пить, я не буду, — добавил суровый железнодорожник, заходя в бар. Друзья последовали примеру.       Всё помещение было залито не только светом ламп, но и жёлтыми флажками, постояльцами и зверолюдьми кролями. Один за стойкой сидел и что-то жадно пил. Друзья сели рядом с ним. Это оказался обычный местный житель, хотя Андрей надеялся увидеть почтового с паровоза. — Сами железные к нам пожаловали! — чуть пьяно и с какой-то нечитаемой ноткой презрения начал кролик. — Мне четыре кружки пив… ай! — начал Лукас, как тут Като ударил его по голове. — Ему половинку кружки пива, мне яблочный сок, — ответил Като за своего друга.       Бармен коротко кивнул и ненадолго удалился, чтобы поставить перед парнями их напитки. Лукас чуть всхлипнул от малого количества алкоголя, но всё же выпил. — Эт ты чего его так стукнул? — вмешался кролик. — Потому что в городе незнамо что творится, а он бухать собрался, — взъелся Като. — Как это «незнамо что»? — разгорячился зверолюд. — Ты что ли не знаешь, что творится? Говорят, теракт будет на параде. Только вот неясно почему, — вмешался Андрей. — А я знаю почему! Мне брошюру дали, — произнёс горделивый пьяный кролик, достав из своего чуть рванного пиджака листовку.       Андрей из интереса взял её, чтобы изучить. В ней изображены филиберы как невежественные солдаты, что сами устраивают теракты, чтобы разграбить квартиры. Като сразу заслышал на улице звуки гневной толпы. — Парни, идём, — приказал Като, выводя друзей из заведения.       На другом конце улицы показалась толпа, где кто-то что-то скандировал. Парни спешно подошли поближе и увидели маленького оборванца, что кричал на филибера. — Филиберы — зло! Они разрушают наше общество! Ты гнилой противный человек! — кричал парнишка. — Если Вы не остановитесь, мне придётся применить силу для поддержания правопорядка, — отчеканил строгий филибер, действуя по протоколу. — Пошёл на хуй! — рявкнул пацан.       Филибер же твёрдо положил руку на его плечо. Парнишка же в ответ рухнул на пыльную каменную дорогу. Так завопил, будто его в живот ножом ударили. Мигом под парнишкой растеклась небольшая лужица гранатового цвета. Тут уже толпа заревела. — Ах ты гад, на ребёнка руку поднял! — выкрикнул дед, набросившись на филибера.       Толпа была готова устроить самосуд над служивым. Солдат же стал отступать ближе к стене какого-то дома, положив руку на кобуру. Андрей тоже было скинул винтовку, чтобы подавить смутьянов, но Като положил руку на его железо, как бы говоря, что они втроём ничего не сделают против толпы. — Я действовал по уставу, ребёнка не трогал. Он живой, и с ним всё хорошо, — пытался заверить филибер. — Тварь бездушная, посмотри, парень лежит в крови весь! — выкрикнула чья-то бабушка.       Какой-то дед поднял свою трость и бросился на филибера, чтобы отомстить. Охраннику пришлось применить огнестрел. Выстрел — и дед рухнул на землю. Тут остальной народ подтянулся и просто накинулся на филибера. Его пинали, проклинали, а один мужик выхватил его оружие и прострелил ему башку. На земле распласталось кровавое мясо, кусочки мозгов и обрывки одежды. — На кол тело! — кто-то выкрикнул из толпы.       События набирали обороты. Толпа сорвала один из флагов, разорвала тряпку и насадило тело филибера на железку. Парнишки, кстати, которого ударили, уже и след простыл.       Троица быстро свернула на другую улицу и вышла на главную, где собирался парад. Люди стояли вдоль длинной широкой дороги. Рядом возвышался белокаменный Ланденстаг с громадным жёлтым флагом СТАЛи. Только солдат на параде почти не было. Вон, два филибера стояли вдалеке и просто смотрели на толпу. Громкоговорители зашипели, готовясь выплеснуть сообщение.       «Дорогие жители Нойшталя, всех приветствует лорд Карл Гюнтер. Сегодня великий праздник», — раздалось в технике, как вдруг голос поменялся.       «Праздник революции гордости!» — раздалось из громкоговорителей.       По главной улице зашагали солдаты с красными нашивками на плече. Во главе был знаменосец с новым красно-бело-чёрным флагом, а рядом двое, но с кольями, на которых были головы филиберов. В одном Андрей узнал Финна. В толпе раздался радостный лай, а в ноги марширующим солдатам стали кидать цветы и желтые флаги СТАЛи. Прозвучали взрывы. Андрей повернулся и увидел, что Ланденстаг горит, главное знамя страны срубили, от чего оно упало в кострище. Снова взрыв, и прозвучало множество выстрелов. Что-то происходило в Ланденстаге.       Парни же были так ошеломлены, что не могли и сдвинуться, пока один мужик не обратил внимание на необычных людей. — Ах вы, суки, пособники филиберов! — выкрикнул один мужик. — Железнодорожники помогали раскулачивать народ! — добавила женщина. — На кол всех железнодорожников! Паровоз взорвать к чертям собачим! — рявкнул дед.       Троица просто рванула в другую сторону от толпы. Город в мгновение преобразился: дома горели, выстрелы, взрывы, лай толпы. Парни просто бежали, даже не думая куда. Перейдя на одну из улиц, они встали у одного кафе, но совсем рядом прогремел взрыв. Андрея отбросило от друзей.       Парень кряхтел и ныл. Это было какое-то взрывчатое вещество, заложенное, скорее всего, под столиком. Андрей оглядел себя. Форма оборванная, рука перебита, пальцы в крови, лицо изрезано, а кивер перед ним лежал и догорал. Парень скинул свою винтовку и попытался встать, опираясь на железо. Сразу же он увидел Лукаса и Като, что лежали и также кряхтели. Все побиты, но у Лукаса вдобавок кровотечение. Видать, осколок попал. Лукас дрожал и крепко держался за живот. Глаза зажмурил, а сам пытался не кричать. Като же хладнокровен, как всегда. Несмотря на боль, снял мундир, оборвал рубашку и стал перебинтовываться. — Ах сука! — выкрикнул Лукас. — Парни… — прохрипел Андрей, подходя ближе.       Да только сразу показалась толпа с факелами и с оружием. Като, как увидел их, достал гранату, выдернул чеку и крепко сжал, притворяясь мёртвым. Лукас же не мог даже мыслить ясно. — Вон филиберы! Бейте их! — крикнули из толпы.       Андрей встал как вкопанный. Друзья лежали и их могли убить, но помочь он не в силах. Толпа всё ближе и агрессивнее. Раздались выстрелы в сторону парня. Андрей принял решение уходить одному. Он как мог зашаркал ногами, убегая по другой улице. Через какое-то время прозвучал взрыв.       Проходя ужас революции, парень заплакал. От бессилия и отчаяния. Его сейчас убивали не раны, не пули, а вина. Вина, что наложена на его род с этого момента. Груз, что он никогда не сможет скинуть. Андрей завернул на более бедную улицу. Стояли баррикады из лавочек и мусорных баков, за ними филиберы, а перед ними — озлобленная толпа. — Не двигаться, или мы откроем огонь! — выкрикнул филибер.       Андрей, находясь на линии огня, укрылся за перевернутым автомобилем. И ведь не зря. Последовали выстрелы, крики и звуки разбитого стекла. Когда ситуация притихла, парень выглянул. Часть толпы уже лежала мёртвой, а живые пошли в рукопашную с филиберами. Андрей нацелил винтовку, чтобы помочь охранникам города, но что-то животное не давало стрелять по безоружным людям, пускай они и такие звери. Парень просто снова спрятался за машиной и стал выжидать, пока они уйдут. — Восславится независимый Легионат! — скандировала толпа, удаляясь с триумфом.       Андрей ещё немного отсиделся, да всё же решил выглянуть. Отчётливее стало видно, что среди революционеров было много таких же молодых парней, как он. Андрей услышал кряхтение из-под баррикад и принял решение подойти ближе. Было сложно ступать по кровавому бетону, чужим телам, по ошмёткам плоти, мозгов и чьих-то гильз. Андрей подошёл ближе к укреплениям и увидел тяжело раненного филибера. Он кряхтел и мычал. Его живот был изрезан, а ноги — перебиты. Лицо уставшее, губы дрожали, глаза почти не отражали жизни. Сам уже весь бледный. — Нет… — слабо прохрипел филибер, — не верю я… пала моя Империя… — со слезами шёпотом отчитал мужчина, смотря куда-то в небо и безжизненно падая на свои же гильзы.       Парень, сдерживая очередной поток слёз, удрал с этого места куда подальше. Всё же Андрей смог добраться до вокзала, около которого выстроился последний отряд филиберов. Парень помахал им винтовкой, но в ответ получил лишь грозные взгляды и готовность к выстрелу по одиночке. — Я железнодорожник! — выкрикнул, всхлипывая, Андрей. — Где твой кивер? Покажи паспорт! — крикнул в ответ филибер. — Кивер сгорел! — А паспорт что? Мама забрала? — В паровозе остался! Позовите подпоручика Дикого, он мой инструктор! — Хуй ты угадал, паровоз уже отправился. — Как отправился? Он неделю должен был тут стоять! — А ты слепой и не видишь? Революция началась!       Андрей упал на колени. Последний шанс на спасение уехал. И ведь и правда, раздался гудок и поспешный шаг колёс паровоза. Парень зарыдал как маленький ребёнок. Филиберы не пропитали к нему жалости и даже не позволили зайти на вокзал. Чего он не увидел, так это отряд революционеров, что показались на другом конце улицы. Они намерены штурмовать ключевое здание, пускай паровоз уже и уехал. — Прячься, дурак! — выкрикнул филибер в сторону Андрея, укрываясь за баррикадами из полных ящиков и другого барахла, что было на вокзале.       Андрей поднял голову и почти сразу спрятал её. Он отполз к фонтану, что был посередине улицы. Больше укрытий поблизости не было.       Раздалась очередь со стороны революционеров, потом вторая, третья. Свинцом так и поливали! Только хотели филиберы ответить, как в воздухе показались коктейли молотова. Таким градом из пуль революционеры прикрыли подход метателей к фонтану. Андрей сжал винтовку и стал стрелять по дюжине солдат, что были слишком рядом к нему. Его горло разрывал крик. Филиберы также помогали в меру возможностей. Часть коктейлей попала на бетонные стены вокзала, подпалив обшивку, и пара — в баррикады, но успеха это не дало. Филиберы также могли спокойно отстреливаться.       Андрей же, вопя, как резаный, смог не только застрелить солдат у фонтана, но и подстрелить парочку на другом конце улицы. Да, в него тоже пару раз попали, но боли тот не чувствовал. Да только такие потуги не были благоприятными. Перед филиберами встало то, что только своим появлением решило исход боя. Украденный танк с парада. Один выстрел — и вся оборона вокзала потерпела крах.       Революционеры радостно завопили и забежали на вокзал. Андрей же погиб у фонтана, всё так же придерживая винтовку. Он старался, хотел, чтобы всё закончилось миром. Но такому не суждено было случиться: больно детские мечты.       Бойня в Нойштале положила начало Великой войне, по окончанию которой старый мир полностью рухнет.