Железнодорожник

      Лев Абрамыч прибыл в другой госпиталь, что был более бедно устроен. Третьего июля по всем регионам СТАЛи проходили негласные собрания докторов по обмену опытом. Сейчас же подобную практику не отменили, ведь нет альтернатив лучше, чтобы помочь друг другу во времена дефицита лекарств. Только проводить стали на месяц позже. Июль просто ликвидировали. Нет такого слова в современном языке. Почему так? Правительству Легионата показалось, что июль созвучен с Люменом. Бога запретили, теперь нужно убрать всё, что о нём напоминает.       Льва Абрамыча же такие вещи не тревожат. Он сидел в скудной комнате за круглым столом, отсвечивающим засохшей кровью, где лежали игральные карты, пустые стаканы и несколько тонких методичек «Медицина для чайников». Рядом с Львом Абрамычем сидел его неизменный друг нарколог Кузя с всё таким же бледным и болезненно худым лицом. Дрожащей рукой он держал свой небольшой веер карт и смотрел, чем побить козырную девятку черви. Лев Абрамыч давно вышел из игры и уже курил вторую сигарету. Его взгляд вновь стал скользить по собравшимся. Горделивый Джон Тамарыч, что подбросил свинью Кузе, сидел с одной картой и тоже готовился завершить игру. В его пухлых, алых губах играла кривая улыбка насмешки, подчеркиваемая косоглазием и сероватой кожей. Он местный педиатр. Детский Доктор, что сидел недалеко от Джона Тамарыча, подкинул Кузе девятку пики. Лев Абрамыч уже давно не задавал вопросы, почему из всей их компашки лишь один человек не раскрывает имени. На его пыльном халате лишь бейджик, где красиво выведено от руки: «Д.Д.» Его инициалы расшифровывали по-разному: Детский Доктор, кем он и являлся, Дэн, как любит обращаться Лев Абрамыч, или просто Ди.       Кузя сбросил свои карты. — Всё, сдаюсь! Я в дураках, — чуть обиженно произнёс мужчина, выпивая таблетку. — Ништяк! — вскрикнул Детский Доктор.       Джон Тамарыч разразился смехом. — За такими игрушками я уже и забыл, что мы собрались не просто так, — шутливо подметил Лев Абрамыч, затушив сигарету об стол и выкинув бычок на пол. — Было бы чем обмениваться, — добавил Кузя. — Ну да, кто же похвастается, что у него ещё двое умерли за операционным столом? — прохрипел Джон Тамарыч.       Лев Абрамыч лишь коротко кивнул и сильнее откинулся в спинке стула. — Вам приходили лекарства? — вдруг поинтересовался Кузя. — Да, приходили. Я аж испугался, когда коробки у больницы увидел! — нарочито громко ответил Джон Тамарыч. — Приходили, я деткам наконец-то не уголь активированный прописал, а нужные им таблетки, — порадовался Детский Доктор, нервно теребя пальцы. — Я так удивился, что выдернул свою медсестру с работы и заставил помогать разгружать коробки. Мне даже инструменты обновили, — рассказал Лев Абрамыч. — Только не ясно, откуда деньги, — поинтересовался Кузя. — Кому какая разница? Главное, что страна возрождается! — горделиво произнёс Джон Тамарыч. — Не думал, что это могут быть нарко-деньги? Дети делали маленькие наркотические таблеточки и продавали их за рубеж. Или вообще, прямо у нас на улицах толкали! — вклинился Детский Доктор, нервно теребя пальцы. — Всё ты о детях своих! — чуть боязливо остановил Кузя своего коллегу. — Ну а если так подумать. Кому какая разница, откуда эти деньги? Главное, что на них страна возрождается! Может, и вокзал отстроят… — мечтательно произнёс Джон Тамарыч. — К чему вокзал? Думаешь, паровоз вернётся? Его уже небось триста раз разобрали рейдеры. А если не они, так наши, — грубо сказал Лев Абрамыч. — Нет! Паровоз ездит! Он катается по Праздной ветке, — более смело ответил Детский Доктор. — Дэн, ты и правда веришь в эти сказки? — мягко упрекнул Лев Абрамыч. — Я вот люблю сказки. Они весёлые, — вклинился Кузя, слегка покачиваясь на стуле и снова выпивая таблетку. — Слушайте, может, и правда есть, чем поделиться? — напомнил о главной теме собрания Джон Тамарыч. — Я могу! Я знаю про зверолюдей-кроликов! — вскрикнул пухлый Детский Доктор.       Все внезапно стали внимательно слушать. — Раньше, во времена СТАЛи, кроликам и зайцам выдавали бесплатные таблетки, блокирующие инстинкты. В декабре и летом у них начинается брачный сезон, — начал Детский Доктор, поправляя очки потными руками, — в этот сезон они бывают очень агрессивными до… своих дел. Сейчас же вскрылось, что такие таблетки очень дорогие и обычные зверолюди не могут их себе позволить. Года три назад Легионат выдавал им свой, более дешевый заменитель, но он буквально превращал мозг в кашу. Представили эту смесь из невыносимого возбуждения и полной тупости? Так вот… сейчас есть два варианта помочь зверолюдям — использовать йодовые таблетки с добавлением амазарских одуванчиков, либо… сами знаете, — рассказал Детский Доктор. — Даже справшивать не буду, откуда ты всё это знаешь, — прошипел Джон Тамарыч. — Сам просил поделиться опытом! — взъелся Детский Доктор. — Ладно, довольно полезно. Мне, кстати, тоже есть, что рассказать, — начал Лев Абрамыч, закуривая уже третью сигарету. — В госпиталь, где я работаю, свозили раненных и контуженных военных. Причём все лекарства распределяли очень странно. Большая часть уходила именно в ваши больницы. У нас ампутация стала обычной практикой. В один день, это вроде был пятый год войны, к нам в больницу привезли боевых гарпий. Настоящих гарпий с крыльями. Я вообще думал, что их почти не осталось. Так вот… у всех у них были одинаковые симптомы: перья разлагаются, кости размягчаются, а кожа принимает болезненный синий вид с кровавыми рубцами. Тогда я думал, что это какая-то инфекция, а позже, через два года, нам рассказали, что это Легионат использовал ядовитые газы для штурма позиций врага. Сейчас эти запасы никуда не исчезли. Есть способ облегчить боль: пропитать бинты в растворе из спирта, небольшого количества аммиака и физраствора, — рассказал Лев Абрамыч. — Аммиака? Ты совсем своих пациентов не любишь? — удивился Джон Тамарыч. — А что ещё делать, если тебе не поставляют лекарств? — спросил серьёзный Лев Абрамыч.       Джон Тамарыч ничего не ответил. — Ещё есть, чем делиться? — сказал Кузя, качаясь на стуле. Он слишком сильно откинулся и упал на пол. — Видимо, нет… спасибо за собрание, — поспешно произнёс Джон Тамарыч, вставая.       Прошло некоторое время. Лев Абрамыч и Кузя гуляли по городу. Ну как гуляли. Лев Абрамыч согласился проводить друга домой, а он увидел этот жест доброй воли по-другому. Именно сейчас видна их разница: Лев Абрамыч высокий мужчина, что спокойно и медленно шагал, а Кузя, почти коротышка, радостно прискакивая, шёл рядом. Вдруг на их глаза попалась толпа людей. — Что это там? — заинтересовался Кузя. — Ничего интересного, забудь. — Нет, там же что-то происходит! Там сцена стоит, ты не видишь что ли? — взъелся Кузя.       Лев Абрамыч, конечно, всё отлично видел, но не хотел забивать голову этим. Он желал вернуться домой и крепко выспаться. — Лёва, пошли! — всё не унимался Кузя. — Не называй меня Лёвой, — грубо вскрикнул Лев Абрамыч. — Лёва, Лёва, Лёва! — крикнул Кузя. — Заткнись уже и пошли скорее отсюда. — Я тебе две марки дам!       Лев Абрамыч протянул руку, куда Кузя вложил две марки и свою таблетку. Ой, ошибся. Кузя забрал свою таблетку и выпил её. — Пошли давай, — прохрипел Лев Абрамыч, убрав свою первую взятку и подходя к толпе.       Ближе более четко показалась сцена, за которой стояли три бронированные стеллы. Рядом с ними же тяжёлые солдаты-легионеры. Вдруг на сцену вышел тонкий аукционист в чёрном костюме, что был не по размеру большеват. — Я рад, что на первый аукцион рабов пришло столько народу! — радостно вскрикнул аукционист.       У Льва Абрамыча упало сердце. Только это ещё начало… на сцену вывели троицу зверолюдей-кроликов. Их движения скованны, уши поджаты, а ноги дрожат. Их лица болезненно пунцовые, а в глазах читалось невыносимое возбуждение. Один из них, самец, пытался держаться ближе к одной из крольчих, но солдат-легионер отпинывал его ногами. — Какие жалкие существа, — вскрикнул аукционист, замечая в глазах зрителей замешательство, — даже не переживайте, это не люди! Они даже не могут сдерживать свои инстинкты! Смотрите! — произнёс мужчина, отступая.       Солдат вывел вперед самца и самку на переднюю часть сцены. Кролики пытались сдержать приличие, несмотря на боль внутри, и стояли поодаль друг от друга. Солдат грубо ударил кролика в спину прикладом, от чего он упал на крольчиху. И тут понеслось… он стал жадно целовать её и блуждать руками по телу, уже готовясь приняться к процессу размножения. Зрители же испытали отвращение от картины диких животных. — Это обычные дикие звери, даже не домашние животные, которых бывает жалко! — продолжил аукционист, ударив самца в живот, когда тот уже обнажил своё достоинство. Солдат же наступил ногой на него, сломав. Кролик завизжал от боли и весь его таз покрыла кровь, — на самом деле зверолюди не просто дикие звери. Если их не истреблять или порабощать, они будут так напрыгивать на каждого из вас! — вскрикнул аукционист.       Лев Абрамыч не сдержался. — Лжец! — крикнул, разрывая горло, Лев Абрамыч. Толпа разошлась, помогая аукционисту и хирургу установить зрительный контакт. — Это с чего бы? — поинтересовался мужчина со сцены.       Лев Абрамыч стал медленно подходить к нему, прожигая взглядом и разрывая край своей рубашки на бинты для кролика. — У зверолюдей летом проявляется период спаривания. Это не их желание, а ноша. То же самое, что и месячные, — начал Лев Абрамыч, запрыгнув на сцену и помогая кролику, у которого открытый перелом пениса, — зверолюдям при СТАЛи выдавали блокаторы, помогающие пережить этот период, но сейчас Легионат не способен их поставлять. Чтобы не утруждаться, правительство решило истреблять и порабощать зверолюдей, — прохрипел Лев Абрамыч, перевязав травму кролика и вставая перед аукционистом, — на моих руках умирали гарпии! Малочисленный народ, который сейчас вымер! — кричал Лев Абрамыч, как тут резко в его голову прилетела пуля от солдата. Толпа стала разбегаться в неоднозначных эмоциях. — Уберите этого ублюдка, придётся на окраины ехать, — сердито пробубнил аукционист.       Двое солдат подняли тело Льва Абрамыча и выкинули в ближайшую канаву. Непроданных рабов пришлось погрузить обратно в стеллы. Кузя же… убежал в страхе, когда раздался выстрел. Никто так и не увидел, как развалины вокзала принялись разгребать другие солдаты. Никто не увидел попытку вернуть спокойную жизнь.