Железнодорожник

      Тысяча восемьсот пятьдесят пятый год седьмого декабря врезался в память всем жителям Нойшталя. Совсем недавно столица Легионата была отстроена почти полностью. Город снова стал распускаться, как прекрасная белая лилия. Но дальше столицы лучше не уходить. Удивило жителей не то, что место, ставшее началом Великой войны, возродилась всего за пять лет, а то, что на восстановленный Нойштальский вокзал прибыл паровоз. Уже немолодые женщины и мужчины выбегали к нему, плакали и кричали от радости. Только их было немного. Легионерские солдаты грубо оттаскивали старое поколение, когда молодёжь смотрела на паровоз с недоумением. Что это такое? Это стелла? А почему такая большая и почему ездит только по железным балкам? Никто не собирался отвечать на их вопросы.              Паровоз же с момента его последнего прибытия стал только мощнее. Он нарастил броню, сам стал шире и выше, а его локомотив стал по-звериному разрезать не только темноту чудовищных пустырей, но и агрессивнее себя вести. Трудности сковали не просто новое поколение железнодорожников, а новую империю, которую никто не признаёт и никто не может поработить.       Со двора уже уходило лето. Великая война, а тем более первое прибытие нового паровоза были более восьмидесяти лет назад. Наш железный гигант же стоял на станции в Федерации Нового Рассвета, в их столичном вокзале Грантвиля, проехав Легионат и буферную зону в лице Вольного Полиса. Павел Железный — порождение новой системы паровоза, что зародилась за такую долгую изоляцию. Он не железнодорожник, а рельсобой. Солдат, что готов быстро и агрессивно выбить противника.       Сейчас Павел стоит в своём тусклом купе и смотрит в зеркало. Грубая щетина пробивается через крепкую кожу. Глаза уставшие, а волосы короткие, но растрёпанные. На теле засел бронежилет с подсумками и лишними магазинами. Он вообще почти полностью обшит стальными пластинами. В ногах скрипят тяжёлые берцы. Павел почесал подбородок, поднял свой лёгкий автомат, включил предохранитель и вышел из купе. Сегодня один из парней пройдёт посвящение в железнодорожники. Павел же, как рельсобой, должен будет стоять рядом с подпоручиками. За дверью его встретил лучший друг Роман. Самый задорный рельсобой, которого можно только встретить. — Ну ты как на парад собрался, — шутливо подметил Роман, погладив короткую ухоженную бороду, усевшуюся на длинном лице. — Лучше скажи, как там Артём, — с улыбкой ответил Павел. — Дрожит как заяц, волнуется перед посвящением. Это он ещё к нам не пошёл. — Ну да, не каждый же рельсу кувалдой расколет.       Раздался громкий гудок. — Всё, помчали скорее, — поторопил друга Роман.       Парочка быстро прибыла в рубку локомотива, где всё уже было готово. Роман и Павел заняли свои места. Железнодорожники излишне нарядные. Лишь форма слегка выцвела, а так все как на подбор. Вскоре и виновник торжества зашёл. Немного дрожит, а так держится молодцом. Поручик Лаврентий Громовой со шрамом над бровью сбросил пыль с шеврона на руке с рисунком шестерни и достал саблю из ножен, снова закрутив ус пальцем. Артём упал на одно колено, склонив голову. Лаврентий Громовой же положил саблю острием на плечо парню. — Именем пресвященного Люмена, окропляю тело твоё опиумом и коньяком. Разрешаю верно служить локомотиву и продолжить свой род. Нарекаю тебя именем «Приговорённый жить», — величественно произнёс Лаврентий Громовой, как тут Артём быстро поднял свою голову и впился глазами в лицо поручика. — К-как приговорённый жить? — с тихим ужасом переспросил Артём.       Тут даже Павел с Романом непонятливо переглянулись. — Да, носи его с гордостью, — не унимался Лаврентий Громовой. — Нет! Я не буду его носить! Я хочу жить! — кричал Артём, пытаясь оттолкнуть поручика, но случайно глубоко порезал руку о саблю Лаврентия. Тут подскочил Роман, достал из подсумка бинты и стал обрабатывать рану. — Хорошо, мы пересмотрим твоё имя и проведём повторную церемонию посвящения.       Сейчас вроде стихло. Павел стоял в купе своего друга, когда Роман вновь перевязывал рану Артёма. — Бантик сделать? — с ироничной обеспокоенностью спросил Роман.       Артём помотал головой. — Как хочешь… — Лучше скажи, чего ты так испугался? — поинтересовался Павел. — Да как тут не перепугаться? Все, кто носил это имя, жестоко умирали! — воскликнул Артём. — Прям таки все? — шутливо подметил Роман, поправив свой шеврон с надписью: «приговорённый жить». — Да, вот смотрите. Начнём с начала истории железнодорожников. Владимир Железный носил такое же имя. В итоге он умер, отравившись газами. Да, он героически защитил станцию, но жестоко умер. Андрей Железный сначала сбежал с паровоза, но в итоге до смерти защищал вокзал. Его обезглавили, голову насадили на кол, а тело сожгли с вокзалом. Да даже просто на паровозе такие люди умирают. Позапрошлый поручик в шутку дал такое имя поварихе Анне, в итоге её застрелили рейдеры через окно! Да, она успела спасти какого-то зелёного железнодорожника, но всё же, — восклицал Артём. — Ты преувеличиваешь. Нет тут чего-то необычного, — скептически ответил Павел. — Да и подумай, все они не просто так умерли, а стали героями посмертно. Значит, всё ещё живут, — добродушно поддержал Роман, хлопнув Артёма по плечу, — жизнь после смерти лучше любых наград. — Павел, а Вы тоже «приговорённый жить»? — спросил пацан, посмотрев на рельсобоя. — Да, только в отличие от этого дурня, мне при посвящении дали. Откуда у него такой шеврон вообще без понятия, — сказал Павел, присев, — парень, запомни отрывок стиха, который всегда нам, приговорённым, помогает. Я от прошлого поручика узнал: «Но смерть забыла про меня, ведь имя мне — Приговорённый жить». — Не очень поэтично, — возразил Артём. — Полностью стих выучишь, и будет тебе поэзия, — чуть грубо сказал Роман, поправляя подсумки. Вдруг запищал динамик в вагоне. — Отряду рельсобоев собраться в локомотиве. Повторяю, всему отряду рельсобоев собраться в локомотиве, — отчеканил диспетчер. — Тёма, ты давай устав поучи, штанги лишний раз потаскай. Не ломай себе голову над переживаниями, — сказал Роман, выходя из купе с Павлом.       Парочка прибыла в локомотив, где стояли ещё трое их сослуживцев: Тихон с более лёгким и простым снаряжением, Макар или же «Кочегар» по кличке со своим вещмешком, полным инструментов, и Игнат со снайперской винтовкой за спиной. Рядом с поручиком же стоял какой-то грозный мужчина. — Вот и вы, — начал Лаврентий, — в нашем отряде пополнение, человек перевёлся из скрепов к рельсобоям. Вам же нужно посвятить его. — Да как посвятить то? — хрипло начал Тихон. — Очень просто, как всегда делаете, — возразил Лаврентий. — Мы же не берём кого попало. Вы сами прекрасно знаете, через что должен пройти человек, — вклинился Макар. — Да этот амбал точно расколет рельсу. Зубами перекусит, — заметил Роман, — кстати, а как нашего нового напарника зовут? — Василий, он пассажир, что подсел к нам ещё в Парродамосе, — сказал Лаврентий. — О как! Так вот кто нам помогал, когда на наш состав напали рейдеры из центра, — воскликнул Игнат, вспомнив, как на одной из станций из лесов выехали боевые стеллы с рейдерами. Тогда Василий подносил боеприпасы пулемётчикам и даже один раз кинул гранату. Никого не подорвал правда, но боевой опыт уже есть. — Ничего не хочу слушать! В скрепах и так бардак из-за этнической каши. Вася хоть способный, — начал нахваливать Лаврентий. — А чего он сам ничего не говорит? — вновь вклинился Макар. — Не любитель разговоров, — коротко ответил Василий. — Так, всё, Павел и Роман ответственны за главное посвящение. Когда мы прибудем в Ксеонг, там без проблем найдёте старую рельсу и посвятите его, — приказал Лаврентий. — Господин поручик, а вот сейчас немного подробностей: Вы хотите, чтобы мы прибыли к ним в брачный сезон? Кролики то в других странах не принимают блокаторы, а вы хотите нас прямо в их логово отправить! — возмутился Игнат. — Вроде умный человек, а про дополнительную ветку не знаешь. Кроличья Нора построила её, чтобы не подвергать пассажиров и экипаж паровоза опасности, — напомнил Лаврентий, — но всё равно, в Ксеонге задерживаться не будем. У нас есть дела поважнее. — Кстати, по поводу этого, что ещё за Кузьма? — вклинился Павел. — Росийский социалист, — коротко ответил Игнат. — То есть властью царя уже не довольны? Какая нам разница до этого? — не унимался Павел.       Лаврентий же тяжело вздохнул и подошёл к карте, что висела перед пультом управления. Он достал из кармана палочку и разложил её в большую указку. — Наш паровоз независим, и это раздражает троих потенциальных гегемонов: Второй Священный Легионат, родину нацизма, Федерацию Нового Рассвета, место лжи и вранья с демократических трибун и Царскую Рось, где стоит чёткая основа для социалистической революции. Все они стремятся уничтожить паровоз. Раз у нас уже есть два врага, третьего мы никак не допустим. Нам нужно ликвидировать Кузьму и сжечь его труп, — повторил план действий Лаврентий. — Всё ещё удивляюсь вашей жестокости… мы же не Легионат, чтобы людей сжигать, — тихо возразил Макар. — Мы то хотя бы людей, которых дохрена, а они зверолюдей, которые, считай, только в Ксеонге и остались. Только и там что-то неспокойно… — прохрипел Лаврентий. — Глаза боятся, руки делают, — раззадорился Роман, — ничего, прорвёмся. — Это ты точно, — поддержал Павел, — правда грохочет громче! — выкрикнул боевой клич, который поддержал каждый рельсобой.