Президент школьного совета

Как правило президент школьного совета оставлял свою должность на третьем году, ведь подготовка к выпускным экзаменам занимала гораздо больше времени, чем прежде. Но Мунаката был абсолютно уверен в своём выборе университета и не сомневался в итогах экзаменов, потому и решил чуть задержаться на посту, чтобы оказать посильную помощь своему преемнику. Мунаката был убеждён в его надёжности, пускай Фушими слыл весьма неоднозначным молодым человеком. Не очень вежливый и не самый учтивый, необщительный, грубый и вспыльчивый — качества, которые отталкивают. Однако острый ум и сообразительность, стремление к высоким целям и умение выполнять свою работу идеально, даже несмотря на неприязнь к ней, значили гораздо больше для будущего президента школьного совета. Надо ли говорить, что желающих занять эту вакантную должность и без того было не очень много, потому раскидываться талантами Мунаката считал непредусмотрительным. На классном часу они зашли к второгодкам, чтобы обсудить детали предстоящей экскурсионной поездки и раздать формы для разрешения от родителей, которое те должны были подписать. Вторые классы в этом году едут в Киото — древности и скука, как многие бы посчитали, третьим администрация расщедрилась на розовую мечту всех выпускников — три дня на берегу моря, не Окинава, конечно, но и в Кюсю были отличные пляжные курорты. Мунаката, разумеется, предпочёл бы древности или онсэн, но и против поездки на море не выступал. Тем более, что он отлично плавал. Когда они с Фушими вошли в класс 2-А, дежурный велел всем сесть и вести себя тихо. Хотя школьный совет вряд ли мог рассчитывать на те же почести, что и учителя, но большинство всё же послушалось. Обводя учащихся придирчивым взглядом, Мунаката поймал Яту Мисаки, заметил, как тот растянул улыбку во всё лицо, увидев Фушими. Фушими в ответ закатил глаза и тихонько цокнул языком. Нескрываемая весёлость друга его вряд ли смущала отдельно — он на всех реагировал подобным образом. Колючий и нервный подросток. Мунаката едва заметно улыбнулся своим наблюдениям. Наверное, иногда сложно разобраться, что раздражает тебя сильнее — чужое поведение или собственная реакция на него. Мунаката вряд ли в полной мере симпатизировал Яте Мисаки. Шумный, нелепый, несобранный, дерзкий. Плохой ученик и частый источник неприятностей. Кроме того, он был одним из той группы юнцов, что восхищённо трепетал перед Суо Микото, а подобный пример для подражание никому не может идти на пользу. Однако дружба Яты с Фушими немного напоминала Мунакате времена средней школы. Разные характеры и разные миры, но особая связь, неожиданная и странная для обоих. Глядя когда-то на невозможно неправильного и ленивого соседа по комнате, что засыпал в самых неподходящих местах, а просыпался, только когда надо было драться в додзё или спорить до хрипоты, Мунаката испытывал необъяснимую необходимость находиться рядом в обоих случаях. Странно было встретить Суо Микото спустя два года и понять, что прошлое никогда не исчезает бесследно. Позже вечером, когда после занятий они с Фушими сидели в комнате совета, составляя списки для школьной поездки, Мунаката вновь вспомнил о Яте Мисаки. — Ты можешь воспользоваться своим положением, Фушими-кун, и записать своего друга в одну с тобой комнату, — предложил он. В поездках для учеников обычно снимали недорогие гостиницы в старом стиле, с общими душевыми и комнатами, где селили по несколько человек. Иногда классы путешествовали отдельно друг от друга, иногда всей параллелью, но в любом случае разделение учеников на группы для экскурсии и расселение их по комнатам было важным и сложным вопросом. Нельзя было селить вместе тех, кто совсем не ладит, изгоев подселять к задирам, а неблагонадёжных студентов и вовсе недопустимо было определить в одну комнату во избежание ночных вылазок, пьяных вечеринок и прочего хулиганства. Если учитель в сопровождение попадался слишком уж беззаботный, даже неправильное разделение на группы могло принести хаос и проблемы, с которым приходилось разбираться совету. Для Фушими эта задача была настоящим вызовом: он плохо понимал людей и сам был слишком отгорожен от других. За прошедший год он успел изучить своих товарищей, но его знания о них походили на сухие характеристики, он не смотрел вглубь или не желал этого. Однако помогать ему Мунаката не спешил — сидел за своим столом, медитативно собирая очередной пейзаж из пазлов, и намеревался лишь просмотреть итоговый результат. Фушими страдал и злился, но Мунаката не торопил. — Мисаки не поедет, — хмуро ответил Фушими, не поднимая головы от своих списков. — У него соревнования по бейсболу в эти даты. В Йокогаме. — Вот как, — Мунаката отложил кусочек пазла в кучку с голубыми обломками неба и внимательно посмотрел на заместителя, слыша разочарование в его голосе. — А если бы он поехал? — Было бы неправильно селиться вместе с ним только потому, что мы друзья. Я ведь не делаю поблажек остальным. — Ты слишком строг к себе, Фушими-кун, — улыбнулся Мунаката. Тот поднял на него глаза поверх сползших на кончик носа очков. — Вообще-то, в этом нет никакой необходимости, — признался он. — В комнатах по восемь человек, и если бы нам взбрело в голову играть в КПК всю ночь, пришлось бы искать другое место, не важно в одной мы комнате или нет. Кроме того, Мисаки легко уживается с кем угодно, кроме Ятогами Куро из 2-В, поэтому его можно селить с самыми неудобными одноклассниками при необходимости. Но если бы этого не потребовалось, я бы записал его вместе с собой, ведь я тоже не очень удобный, — Фушими вздохнул. — Хотя Мисаки болтает во сне, это раздражает. Мунаката засмеялся. Фушими ему нравился, за год совместной работы Мунакате удалось разглядеть в нём то, что не видно было с первого взгляда — честность и преданность. Он никогда не говорил о родителях, но о Яте и о младших детях в его семье упоминал. Фушими открыто презирал идиотов и своих одноклассников в целом недолюбливал, однако несмотря на наивную непосредственность Яты, относился к нему совсем иначе. Это можно было увидеть, только если внимательно наблюдать. Наблюдательности у Мунакаты было не отнять. Фушими частенько ругал Яту за неразумное поведение и посмеивался над его исключительной робостью перед женским полом, но кому-то другому за подобные слова могло бы и прилететь. Однажды Мунаката стал свидетелем того, как Фушими в резких тонах отчитал свою двоюродную сестру Аю за какое-то унизительное замечание в адрес своего друга. Он тогда не выбирал слова и не берёг чужих чувств, довёл девочку до слёз. Так выражалась преданность, которой вслух Фушими ни за что бы не признал. Иногда Мунакате хотелось, чтобы Фушими научился быть честным не только с окружающими, но и с самим собой, он этого заслуживал. Мунаката поднялся со своего места и подошёл к нему, склоняясь и заглядывая через плечо в список. — Я был прав, — улыбнулся он. — Ты отлично справляешься, Фушими-кун. Его тихий голос, подхваченный медленным выдохом, защекотал ухо Фушими, и тот вздрогнул, резко поворачивая голову. Мунаката повернулся к нему тоже, с любопытством изучая расширившиеся зрачки в блестящих глазах. В коридоре послышались быстрые, уверенные шаги, и Мунаката отступил за секунду до того, как Авашима вошла в кабинет. — Президент, я полила цветы в вестибюле и проверила все классные комнаты, — сообщила она. — Всё в порядке, остались только нарушители. Почти все клубные занятия уже завершились, теперь большинство учащихся спешили домой или отправлялись на подготовительные курсы, но были и те, кого дисциплинарная комиссия оставляла после уроков. Сегодня это были Суо, тройка хулиганов, которых он отделал, и ещё два парня-первогодки, что попались за курением на территории. Мунаката отошёл к окну, изучая спортивную площадку, залитую песочным солнцем, которое, казалось, не стремилось к закату совершенно. — Что ж, провинившихся у нас сегодня хватает, — бодро проговорил он, — полагаю, они быстро справятся с уборкой туалетов в спортивном комплексе. Их школа была широко известна достижениями своих спортсменов и разнообразием спортивных клубов, начиная от бейсбола и тенниса, заканчивая секциями боевых искусств. Здание спортивного корпуса возвышалось на четыре этажа, включало раздевалки, душевые и, конечно, бассейн. Обязанности дежурных на себя брали члены спортивных клубов, но их усилий не хватило бы на такой комплекс, поэтому за чистотой следили и наёмные уборщики. Мунаката посчитал, что они не откажутся от помощи этим прекрасным летним вечером. — Авашима-кун, не могла бы ты сегодня взять под контроль наших нарушителей? — попросил он. — Конечно, президент, — с готовностью кивнула она. — А что насчёт Суо Микото? Суо оставили после занятий отдельно от остальных провинившихся, и вовсе не потому, что не надеялись заставить его взять швабру в руки — Мунаката умел убеждать — скорее опасались новой драки. К тому же, у Суо обнаружились глубокие пробелы в школьной программе, и учитель посчитал, что дополнительные домашние задания пойдут тому на пользу больше, чем вынос мусора и мойка окон. — Я могу посидеть с ним, — нехотя предложил Фушими. — Не переживай, — ответил Мунаката, мимолётно коснувшись его плеча. — Тебе лучше закончить со списками, чтобы мы могли вместе их просмотреть ещё раз. Я покараулю Суо.