Президент школьного совета

Суо не состоял ни в каких клубах, не ходил на подготовительные курсы и мог бы уже давно свалить домой, если бы не дисциплинарные наказания. Он мог бы и на них забить, но дальше следовали звонки родителям, угрозы исключением и дополнительные занятия в летние каникулы — единственное время, когда удавалось в волю пожить без стрёмных брюк от школьной формы. Тодзи и остальных увели драить толчки в спорткомплексе, то ещё веселье, но Суо бы не отказался присоединиться к товарищам, ведь швабра и чистящее средство хорошо помогают там, где одни кулаки не сработали, да и выполоскать рот Тодзи в унитазах учеников средней школы, которые в силу возраста не уделяли особого внимания меткости и аккуратности, представлялось заманчивым. Но нет, учитель выдал ему кучу идиотских тестов и бросил одного среди давно опустевших кабинетов. Суо щёлкал зажигалкой, решая, спалить листы с заданиями или оставить, когда дверь класса отворилась, и вошёл Мунаката. Такой свеженький и отглаженный, будто только что сменил своё очарование на новое, несмотря на затянувшийся день. От его молчаливой каменной мины стало мертвецки тихо вокруг, и Суо услышал гудение раздражающих ламп под потолком и мимолётный скрип столешницы парты в первом ряду, когда Мунаката примостил свою задницу прямо на неё. Какое вопиющее невежество для блистательного президента школьного совета — усесться на стол. — О, меня сегодня сторожит лично президент Мунаката, — протянул Суо низким голосом, откидываясь на спинку стула и опасно раскачиваясь на задних ножках. — Какая честь. — Мало кто хочет иметь с тобой дело, Суо, — тот вежливо, картонно улыбнулся. — Даже Накамура-сенсей сбежал. — И как ты собираешься заставить меня решать задачки, раз не смог он? — Никак. Мы уйдём отсюда либо когда ты решишь все, либо когда выйдет отведённое на дополнительные занятия время, — он бросил взгляд на часы, висевшие на стене над доской. — Я никуда не спешу. — Что если я просто решу свалить? — Ты здесь, а значит уже не уйдёшь. Суо тут же приземлил стул на все ножки, с вызовом глядя в ответ. — Я смогу тебя остановить, — пообещал Мунаката, пресекая попытку Суо действовать немедленно. Захотелось проверить. В средней школе Мунаката был немного пугливым и гораздо более мягким, но дрался хорошо. По правилам, конечно, как прививали на занятиях айкидо, куда они оба ходили, по заветам сенсея и с уважением. Теперь Мунаката приобрёл твёрдость характера и великолепные реакции — Суо видел, как тот размахивал своей палкой в додзё. Но сейчас палки с ним не было, а значит победить Суо, не испачкав рук, не выйдет. Мунаката вздохнул, словно прочитав его мысли, и поправил очки раздражающе чётким движением. Эта привычка была у него с детства — не просто необходимость, а жест, подчёркивающий вспыхивающие искрой чувства: интерес, восторг, раздражение, пыл занудства, не важно. Раньше это казалось Суо забавным, сейчас же хотелось эти очки выкинуть подальше. Вот бы Мунаката удивился, хлопая подслеповатыми глазами. — Я не пойму, почему ты так упорно игнорируешь все школьные правила, Суо Микото, — проговорил тот мягко, как будто и правда собирался поболтать по душам. — Хотел бы бросить школу, давно бросил. Обучение здесь недешёвое, родителям приходится оплачивать твоё сомнительное стремление к образованию, и раз ты до сих пор ходишь по грани, значит, не хочешь доставлять им проблем. Родители заставляют тебя учиться? Или всё же дело в том, что для военной академии нужны удовлетворительные результаты выпускных тестов? Суо не собирался отвечать ему, не этому книжному червю, дрочащему на школьный устав и интегралы, но слова Мунакаты задели его. Не колкой поучительной речью, произнесённой с фальшивой маской буддисткого монаха, а тем, что Мунаката запомнил его детские мечты пойти в служить в Силы самообороны Японии, как отец, защищать то, что дорого. Запомнил и непонятно теперь: высмеивал или же нет. Суо недовольно фыркнул и отвернулся, чтобы задавить в себе жгучее желание съездить Мунакате по морде. Разговор был окончен, и Мунаката больше ничего не говорил и не требовал, он отодвинул стул и сел за парту как положено, уткнувшись в книжку, что притащил. Суо торговался с собой недолго, в конце концов, он не считал стыдным то, что хотел получить образование. Нрав в жопу не засунешь, но Суо умел терпеть и трудиться, когда требовалось, это очень походило на сражение. Правда терпение кончилось где-то через час. Чёртовы тесты по физике он прорешал, но настал черёд алгебры, а жажда убийства только росла. Особенно хотелось прибить Тодзи и Накамуру-сенсея. Мунакату не хотелось. Его прямой спине в идеально белой рубашке даже можно было признаться в собственной беспомощности. — Мунаката, — раздосадовано позвал Суо, — давай заключим перемирие. Никто из нас не хочет торчать тут ещё два часа. Я сделал физику, больше не смогу. Мунаката отложил книжку и молча поднялся, подошёл, бесцеремонно заглядывая в исписанные бумажки Суо. Тот недовольно насупился, но смолчал. — Я могу помочь, если тебе что-то не ясно, — предложил Мунаката. — Хааа? — протянул Суо. — Ты издеваешься?! — Ничуть. — Мунаката, ну отвали ты! — Мой долг как президента школьного совета и твоего одноклассника помочь тебе с трудностями в учёбе. — Слушай, завязывай. Тебе самому не смешно? Мунаката хмыкнул, пожимая плечами. — Быть может, это убедит тебя чуть лучше соблюдать школьные правила в следующий раз и не влезать в драки хотя бы на территории учебного заведения. Суо нахмурился. — Кто-то из этих ублюдков избил Тоцуку, — зло выдавил он. — Тот ещё совсем пацан, к тому же, безобидный, даже сдавать уродов не хочет, а они… Я им ноги переломаю. Мунаката нахмурился тоже, разом превращаясь из одухотворённого заучки в мраморную скалу. — Я найду тех, кто это сделал, — пообещал он. — Найду и накажу, как требуется. Сделаю с ними то, что скажешь, в рамках разумного, разумеется. А ты пообещаешь не калечить учеников и перестанешь подставляться. Гневом опалило моментально, будто огонь лизнул в спину, и Суо схватил Мунакату за туго утянутый галстук и грубо дёрнул на себя, вынуждая нагнуться. Их лица теперь были так близко, что чёрные провалы чужих зрачков расплывались за стёклами очков. — Не смей лезть в мои дела, Мунаката, — процедил Суо. Чёрта с два он позволит хоть кому-нибудь сунуть лапы в его месть. — Отпусти. — Будешь мешаться под ногами — тебе не сдобровать. — Отпусти. Суо отпустил, отталкивая его от себя и тут же вскакивая со своего места, стул, на котором он сидел, с грохотом рухнул на пол. Он шагнул, вынудив Мунакату отступить и, уперевшись задом в соседнюю парту, схватиться за её край. Наклонился ближе, опираясь на столешницу рядом с его руками и вновь приближаясь на расстояние выдоха. — Я не шучу, — тихо произнёс он, роняя голос до глубокой вибрирующей угрозы. — Ты нравишься мне, Мунаката, но я не позволю тебе решать, что мне делать, а что нет. — Я не позволю тебе, Суо, вести себя, как тебе вздумается, — без тени страха ответил тот. — Тогда я сделаю тебе больно, — Суо нахально усмехнулся. Он решил воплотить угрозу в жизнь прямо сейчас, но его остановил шорох открываемой двери. — Мунаката-семпай? — раздался неуверенный голос. Мунаката глянул на Суо с вызывающей улыбкой последний раз и повернул голову в сторону своего недоумевающего помощника, торчавшего на пороге класса. — Ты закончил со списками, Фушими-кун? — поинтересовался он как ни в чём не бывало. — Да, но если вы заняты… — Отлично, я сейчас подойду и мы вместе их посмотрим. Фушими не спешил уходить, несмотря на то, что его почти прямым текстом попросили на выход. Мунаката едва слышно вздохнул и оттолкнулся от парты, оттесняя Суо плечом. — Тебе повезло, Суо Микото, — он поправил очки и отвёл растрепавшуюся чёлку с лица, — на сегодня закончим. И надеюсь, мы больше не увидимся в подобных обстоятельствах. Он вернулся за своей книжкой и вышел из кабинета вслед за Фушими.