Президент школьного совета

В комнате Суо повисла тяжёлая тишина. Мунаката сидел на полу у кровати, Суо стоял напротив, оперевшись задом на письменный стол, и сверлил его взглядом. Мунаката не спешил начинать разговор, рассматривая комнату. Ничего особенного она из себя не представляла — не заправленная постель, стол, неаккуратно заваленный учебниками, игровая приставка в углу у телевизора, старомодный шкаф во всю стену. На спинке стула болталась школьная форма, под столом пылился футбольный мяч, а больше ничего примечательного и не было. Мунаката обвёл любопытным взглядом помещение и, встретившись с глазами Суо, слабо улыбнулся. Достал из своей сумки листы с заданием и положил их на пол перед собой. — Тебе больше всех надо, Мунаката? — Я принёс задание приболевшему однокласснику, — ответил тот. — Ты видишь в этом подвох, Суо? — Гляди-ка, мы вновь перешли к формальности! — Не мог же я звать тебя Суо при твоём дедушке, это просто невежливо. Гораздо интереснее, почему тебя это так задело? Суо недовольно дёрнул уголком рта и отвернулся. — Говори уже зачем пришёл, Мунаката. Мне ещё домашку делать. Мунаката поправил очки. — Я узнал, кто обидел твоего друга Тоцуку Татару. — Кто? — вспыхнул Суо, злость мгновенно охватила всё его существо. — Я тебе не скажу, — спокойно ответил Мунаката. — Какого хрена?! — Я сообщил имена виновных дисциплинарной комиссии и… Суо бросился к Мунакате, сгребая в кулак ворот его школьной рубашки вместе с галстуком. Он хотел вздёрнуть его на ноги, но не вышло, и Суо уронил его спиной на кровать, вжал в матрас, скручивая галстук в удушающем захвате. — Говори! — потребовал он, нависая искрящей угрозой. — Сейчас, вероятно, решается вопрос об отчислении хулиганов, — продолжал Мунаката, холодно глядя в его глаза. — Тебе же будет лучше отпустить ситуацию. Суо опалил его убивающим взглядом и шарахнул кулаком по постели прямо рядом с лицом. — Чёрт тебя дери, Мунаката! — рявкнул он. — Да что ты за проклятый душнила! Говори, иначе я тебе рёбра переломаю заодно с ними! — Начнём с того, что моё колено сейчас у тебя между ног, — ответил Мунаката, испытывая необъяснимое веселье в ситуации, в которой следовало бы собраться и ждать опасности. — Нечестный приём, но эффективный. И я буду бить, не жалея, Суо. Суо был сильным противником, опасным, и сейчас он нависал тяжёлой скалой сверху, уперевшись коленом в кровать рядом с бедром Мунакаты, держал его в крепком захвате, но в западне себя Мунаката не чувствовал. Его руки были свободны, в отличие от рук Суо, как и ноги, одно движение — и их позиции поменяются с гораздо большим перевесом. Мунаката это знал, и Суо должен был понять это тоже. Потому Мунаката позволял себе и дальше полагаться на силу словесных аргументов. — Твой друг Тоцука не сдал своих обидчиков, потому что хорошо тебя знает. Он заботится о тебе. — Заткнись. — Ладно. В общем-то это всё, что я хотел сказать. Теперь можешь меня отпустить. Мунаката видел, как Суо раздирает злость и желание врезать ему хоть раз, но даже если он попытается силой выбить из него информацию — ничего не добьётся, потому и начинать бессмысленно. Так думал сам Мунаката, но Суо вполне мог напасть только ради того, чтобы слить куда-то свой гнев. Однако он не стал. — Блять, — ругнулся он сквозь зубы и оттолкнул Мунакату прочь. Пару минут они провели в молчании. Мунаката неспешно поправлял одежду и растрёпанные волосы, а Суо раздражённо мялся у окна. На улице начинал накрапывать дождь. Первые редкие капли, глухо колотившие в жестяную крышу гаража, довольно быстро сменились торопливым потоком, а потом грянула настоящая стихия, накрывшая серостью летнее солнце и заслонившая шумом тяжёлую атмосферу, повисшую в комнате. Мунаката встал, подобрал свою сумку и направился к двери. — Я сказал тебе, потому что надеюсь, что ты перестанешь искать неприятности, — произнёс он на прощание. — Я знаю, что ты не дурак, Суо Микото. Прислушайся к своему юному другу. Затем Мунаката вышел из комнаты, не дожидаясь ответа или новых проклятий, и спустился вниз, но в прихожей Суо вновь нагнал его. — Я провожу до станции, — ответил он на вопросительный взгляд Мунакаты, засовывая ноги в кроссовки. — Не стоит, я просто одолжу зонт. — Мне всё равно нужно купить сигареты, — бросил Суо, вываливаясь на улицу первым. На это Мунакате нечего было ответить, и он шагнул вслед за Суо под любезно раскрытый зонтик. До станции они шли в молчании, и левое плечо чуть промокло под дождём и замёрзло, но правое было согрето теплом чужой руки, держащей зонт. Они вынуждены были идти как можно ближе друг к другу, чтобы не промокнуть, и Суо не пытался держать дистанцию, хотя настроение его после той ссоры очевидно всё ещё оставалось недобрым. Людей на улице почти не было, даже когда кончился уединённый жилой квартал, случайные прохожие встретились всего пару раз — они торопились сбежать поскорее, прячась под своими зонтами. Начался сезон дождей, и попасть под такой ливень Мунаката и сам не желал бы, будь у него выбор. Никогда не угадаешь, закончится ли буйство стихии через полчаса или затянется на всю ночь. За сигаретами Суо заскочил в какую-то неприметную лавку, где его наверняка знали и не стали бы требовать документы. Мунаката остался ждать его снаружи, под узким козырьком, покрытым черепицей. Дождь барабанил по крышам и стекал с козырька и водосточной трубы маленькими струйками, а противоположную сторону дороги было уже почти не видать, она смешивалась с серой дождевой моросью, отскакивающей с разогретого асфальта. За шумом дождя и проезжающих за поворотом машин Мунаката не услышал, как отворилась дверь лавки. Суо закурил, вставая рядом на сухом пятачке, где и без того было мало места. Какое-то время они снова молчали, и Мунаката не торопил, у него не было запланировано на вечер важных дел. — Слушай, Мунаката, — пробормотал Суо, не выпуская сигареты изо рта, — какого хрена ты ко мне прицепился? Мунаката и сам порой задавался этим вопросом. Он, в общем-то, был участливым человеком, не отказывал людям в помощи или наставничестве, однако он считал, что со своими проблемами и своей ответственностью человек должен уметь справляться сам, и помощь его действительно была лишь помощью и поддержкой, не более. Суо уж точно был из тех, кто разбирается со всем самостоятельно и исключительно в одиночку. Он не терпел, когда совали нос в его дела. И Мунаката не делал ничего сверх того, что президент школьного совета мог бы сделать в отношение любого другого ученика, но отрицать свою личную заинтересованность в Суо было бессмысленно. — Наверное, мне не всё равно, — ответил он. — Когда-то я считал тебя своим другом. — Прошла куча времени с тех пор. — Я полагал, что всё, произошедшее с нами, имело значение. — Да? — голос Суо приобрёл неприятные колкие нотки, и Мунаката повернул к нему голову, но тот смотрел прямо перед собой. — Почему ты не пришёл попрощаться, когда я уезжал? Мунаката не ответил. Отвернулся, поправил очки, задумчиво задерживая пальцы на переносице. — Мы, может, в итоге и не стали лучшими друзьями, Суо, — произнёс он спустя минуту, — но ты можешь расчитывать на меня в любой ситуации. Я помогу. — Ага, — фыркнул тот, выбрасывая окурок в лужу под ногами, где его тут же подхватил резвый дождевой ручеёк и понёс вдоль дороги. — Я рассчитываю, что ты не будешь мне мешать. Он не глядя сунул зонт Мунакате в руки и, не прощаясь, повернул в сторону своего дома. Мунаката успел поймать его за локоть. — Постой, ты промокнешь! — Не растаю, — буркнул Суо и выскочил под дождь. Мунаката смотрел, подслеповато щурясь от дождя, как он, ссутулившись и сунув руки в карманы брюк, припустил вниз по дороге. Белая футболка прилипла к спине, моментально промокнув.