Gans und Schwein sind keine Freunde

***

❝Странно, как легко забывается

все, кроме запахов. ❞ Эрих Мария Ремарк

      Острое обоняние – в некоторой степени плюс, преимущество, которое можно использовать в быту и которое редко когда может подвести. Просто принюхаешься и уже понимаешь, испортилось ли молоко или съедобна ли ветчина, купленная ещё неделю назад.       Иногда оно, обоняние, служит своего рода проклятием: чувствуешь всю палитру того, что по идее могло бы стать новым химическим оружием. Потому мусорные пакеты порой затруднительно выкидывать, а пребывание на мясных рынках превращается в каторгу. Куда не пойдёшь, везде сможешь уловить ниточку смрада гнили.       Альдо знает и плюсы, и минусы, потому что и те, и другие прочувствовал на своей шкуре. Но особенно хорошо он ощутил всё, когда сошёлся с Гансом Ландой, имевшим привычку пользоваться парфюмом по поводу и без.       Одеколоны всегда дорогие, качественные, но меру Ганс не всегда можно распознать: иногда он торопится на работу, нажимая на распылитель больше, чем то нужно. Запах въедается в рубашку, в волосы, в кожу не выветривается даже ближе к вечеру. Альдо всё это чувствует, немного морщится. Он не большой любитель парфюмов, не понимает, зачем мужчины подобным пользуются, иногда говорит об этом любовнику, но тот отмахивается:       - Не все мужчины хотят вонять, как ты, Альдо.       На подобное Альдо бросает:       - Из нас двоих за километр пасёт только от тебя.       Аромат у этого одеколона едкий, выжигающий слизистую, отпечатывающийся в голове. Наверное, Альдо, действительно, может преспокойно узнать Ганса, ориентируясь исключительно на обоняние. Пахнет от Ганса не только «ядерным» парфюмом, но и гелем для волос, шампунем, дезодорантом и немного дорогим табаком. Это хорошо отражало перфекционизм Ганса, стремившегося приложить все усилия, чтобы выглядеть лучшим в чужих глазах.       В глазах Альдо он навечно напыщенный педант, не умеющий пользоваться одеколоном. Всегда либо слишком много, либо, наоборот, мало. И сам тип запаха не подходит. Ганс выбирает тяжёлые оттенки, когда ему подходят более мягкие.       Однако вместо того, чтобы сказать об этом прямо, Альдо дарит Гансу флакон с плюс-минус «аккуратным» ароматом, от которого глаза не слезятся, а лёгкие не сворачиваются в болезненно пульсирующий безобразный комок.       Ганс смотрит на подарок любопытно, чуть изогнув бровь:       - По какому поводу? До нашей годовщины ещё далеко.       - По тому, что ты не умеешь пользоваться этими вонючками.       - А ты в этом прямо-таки эксперт.       - По сравнению с тобой, я великий парфюмер. Этот запах тебе подойдёт больше. Ты слишком тяжёлые пахучки себе берёшь, а брутальности в тебе нет. А это более мягкое, нормально подчеркнёт твой пидорский характер.       Ганс закатывает глаза, но глупая улыбка не сползает с его лица. Он снимает колпачок и уже собирается нажать на распылитель, но Альдо моментально хватает его за запястье, останавливая и сверля недовольным взглядом:       - Ганс, не надо сейчас.       - Но я хочу попробовать.       - Просто понюхай, с тебе ещё прошлый парфюм не слез. Я знаю, что вы, немцы, любите химическое оружие, но не надо. Пожалей меня и человечество.       - Я австриец, Альдо.       - Всё равно одна опера, не надо тут разводить газовую камеру. Завтра попробуешь, сейчас иди сполосни с ебя этот смрад, глаза уже слезятся.       Следующим утром Альдо может даже обнять Ганса на прощание без того, чтобы стойкий запах разрывал нос.

***