Отпусти мою душу

Крис не тратил время на долгие вступления. Его улыбка, та самая, от которой у Лины по спине пробегал холодок, стала чуть шире. «Ну что, собственность, — голос его был бархатистым, но с оттенком команды. — Раз уж ты теперь моя, и просто сидеть без дела негоже, займешься полезным делом. Личный секретарь. Звучит неплохо, правда?» Лина только кивнула. Слова застряли в горле. Личный секретарь? У Оверлорда? Что это вообще значит? «Пойдем, покажу твои апартаменты… рабочие», — поправился Крис, и его глаза блеснули. Он повел ее по бесконечным коридорам отеля. Коридоры эти не были простыми. Длинные, с высокими сводами, отделанные темным деревом и тусклым золотом, они казались лабиринтом без начала и конца. Стены украшали портреты, на которых в полумраке порой чудилось движение, а тяжелые бархатные портьеры скрывали, возможно, окна или двери в иные миры. Шаги по упругому ковру были почти бесшумны. По пути Лина видела других обитателей отеля, или, возможно, сотрудников. Они двигались с целеустремленной грацией, их лица были спокойны и сосредоточены. Кто-то бесшумно скользил с подносами, кто-то склонялся над фолиантами в нишах, кто-то сортировал бумаги с поразительной скоростью. Каждый из них казался идеально отлаженным механизмом, выполняющим свою задачу без единой лишней эмоции или движения. Успешные. Эффективные. В отличие от нее, растерянной и сломленной. Наконец, они остановились перед скромной, по меркам этого места, дверью. Крис открыл ее, пропуская Лину вперед. «Вот твое рабочее место», — объявил он. Кабинет был функциональным: массивный стол из темного дерева, удобное кресло, несколько полок, заставленных книгами и папками, и, что самое главное, огромная, почти неподъемная стопка бумаг прямо на столе. Рядом лежала новенькая перьевая ручка. «Итак, твои обязанности просты, — Крис обошел стол и демонстративно уселся в кресло, кивнув Лине, чтобы она села за свое. — Во-первых, оформление всех прибывающих гостей отеля. Нужно проверить их документы на подлинность. Мы не любим сюрпризов». Лина посмотрела на стопку. Это были сотни, если не тысячи листов. И проверить подлинность? Как? «Во-вторых, — продолжил Крис, не обращая внимания на ее замешательство, — тебе предстоит оформлять и визировать документы. Всякие важные бумаги, договоры, соглашения… многие требуют не только моей подписи, но и подписи личного секретаря. Формальности, понимаешь. Гарантия того, что ты в курсе дел. И не только в курсе, но и несешь определенную ответственность». Он встал, отряхнул невидимую пыль с рукава идеального пиджака. «Работай. Если что-то непонятно… разберешься. Или спросишь. Хотя сомневаюсь, что у тебя будут проблемы. Ты ведь везучая, верно?» — он подмигнул, и это было скорее угрозой, чем комплиментом. С этими словами он вышел, оставив Лину одну наедине с горой бумаг и тишиной кабинета. Крис же, выйдя из кабинета Лины, не спешил возвращаться к себе. Вместо этого он отправился на прогулку по отелю. Шел по коридорам, заглядывал в залы, беседовал с немногочисленными обитателями и сотрудниками. Улыбка не сходила с его лица. Он был в своей стихии, в своем владении. Даже когда кто-то из гостей выражал недовольство – слишком холодный чай, слишком тихая музыка, странные тени в углах – Крис с легкостью разрешал ситуацию. Мягким голосом, парой фраз, взглядом, который мог как успокоить, так и заморозить. Он был хозяином положения, и ему это нравилось. Прошло несколько часов. Солнце (если оно вообще существовало за пределами этого отеля) клонилось к закату. Крис почувствовал легкую усталость – не физическую, скорее моральную, от постоянного поддержания маски идеального хозяина. Он направился к своему кабинету. Это было просторное помещение с панорамными окнами (сквозь которые, впрочем, виднелась лишь непроницаемая темнота), огромным резным столом и креслом, больше похожим на трон. Крис вошел, скинул пиджак на спинку кресла и устало опустился на сиденье. В этот момент раздалась трель телефона, стоящего на столе. Громкая и резкая, она нарушила тишину кабинета. Крис нахмурился. Звонки сюда поступали нечасто, и почти всегда они предвещали что-то… не самое приятное. Он протянул руку и снял трубку.