Отпусти мою душу

Жжение на шее Лины не утихало. Она поспешила в свой кабинет, словно пытаясь оставить позади тяжелую атмосферу коридора и давящее присутствие Криса. Заперев дверь, она подошла к маленькому зеркалу, висевшему на стене. Яркий, багровый засос красноречиво свидетельствовал о произошедшем. Он был не просто меткой, а осязаемым знаком его властности, его претензии на нее. В груди Лины клокотал гнев. Как он посмел? Пометить ее, как собственность? Это было унизительно и возмутительно. Но помимо гнева, сквозь ярость пробивалось и что-то иное – холодная, стальная решимость. Крис сильно ошибался, если думал, что такими методами он заставит ее подчиниться. Наоборот, это только укрепило ее желание доказать свою независимость. Она попыталась прикрыть засос воротником рубашки, но он был слишком заметен. «Черт бы тебя побрал, Крис», — прошептала она, сжимая кулаки. Этот знак будет виден всем, кто рискнет на нее взглянуть. Она не хотела, чтобы Кулинарный Алхимик или кто-либо другой видел это, не желая никаких вопросов и домыслов. Пока Лина обдумывала, как ей быть, раздался стук в дверь. «Лина? Ты здесь?» — это был Кулинарный Алхимик. Его голос звучал обеспокоенно. Она судорожно натянула на шею шарф, который всегда лежал на ее рабочем столе, даже если сейчас было неуместно носить его в Аду. «Да, входи!» Алхимик зашел, его взгляд тут же упал на шарф. «Что-то случилось? Ты в порядке?» — спросил он, его брови нахмурились. Он, должно быть, почувствовал ее напряжение или заметил спешку. Лина постаралась улыбнуться. «Все в порядке, просто немного устала после фестиваля. И что-то замерзла. Тут такой сквозняк сегодня.» Алхимик подошел ближе, его глаза, казалось, пытались проникнуть сквозь ткань шарфа. Он был внимателен и явно не верил ее словам до конца. «Если что-то не так, ты знаешь, что можешь мне сказать, да?» Лина кивнула. «Конечно. Спасибо.» Она быстро сменила тему: «Что ж, какие у нас планы на завтра? Думаю, мы можем попробовать…» Они погрузились в обсуждение новых кулинарных идей, и Лина постаралась полностью сконцентрироваться на работе, отодвигая неприятные воспоминания о Крисе на задний план. Но назойливое жжение на шее постоянно напоминало о его присутствии. На следующий день, во время обеденного перерыва, когда сотрудники собрались в общей столовой отеля, Лина почувствовала, как на нее снова направлен взгляд Криса. Он сидел за своим обычным столом, наблюдая за ней, его глаза неотрывно следили за каждым ее движением. Лина старалась игнорировать его, но чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела. В какой-то момент, когда она отвернулась, чтобы взять что-то с подноса, она услышала, как Крис резко встал из-за стола. Ее сердце екнуло. Она ждала очередного выяснения отношений, новой попытки утвердить свою власть. Но вместо этого, Крис подошел к одному из младших поваров, который неуклюже нес поднос с горячим супом, спотыкаясь на ровном месте. Суп угрожал пролиться прямо на проходящую мимо Лину. Крис быстро, почти инстинктивно, протянул руку, подхватил поднос, прежде чем тот упал, и стабилизировал его. Он бросил на повара мрачный взгляд, который заставил того побледнеть, но суп остался цел, и Лина не была облита. «Смотри, куда идешь, болван», — процедил Крис сквозь зубы повару, но его голос был на удивление… сдержанным. Затем он отдал поднос и его взгляд скользнул к Лине. Он задержался на ее шее, там, где скрывался засос, и в его глазах промелькнуло что-то неуловимое – возможно, удовлетворение, возможно, что-то более сложное, похожее на… собственническую заботу. Лина замерла. Это был не открытый акт заботы, а скорее проявление его внутренней программы «она моя, и никто не имеет права причинить ей вред, кроме меня». Но все же, он предотвратил неприятность для нее. Позже, когда Лина находилась в офисе, просматривая отчеты, дверь снова скрипнула. Это был Крис. Он не зашел, а лишь прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Его лицо было как обычно нечитаемо, но тон его голоса был не таким резким, как обычно. «Слушай, Лина,» — начал он. «Я тут просмотрел твой бюджет на следующий квартал. Тебе нужно больше средств на закупку… ну, этих твоих редких специй. И на модернизацию оборудования на кухне.» Лина удивленно подняла глаза. Она ожидала критики, претензий, чего угодно, но не этого. «Я сам займусь этим», — продолжил он, не дожидаясь ее ответа. «Внесу изменения в бюджет. И учти, это не потому, что ты так хорошо справилась. Это потому, что я не хочу, чтобы какие-то глупые мелочи вроде отсутствия редкой соли мешали тебе… быть сосредоточенной на работе. И на мне.» Он сделал небольшую паузу, его взгляд задержался на ее лице. «Я… не люблю, когда ты отвлекаешься на… другие вещи. Ты нужна здесь, сосредоточенной.» Лина не знала, что и думать. Он только что угрожал ей, метил ее, а теперь, на следующий день, он сам же предлагает финансовую поддержку и модернизацию, которая ей так нужна была на кухне? И его причиной было не ее кулинарное мастерство, а его собственное желание, чтобы она была «сосредоточенной» на нем? «Спасибо, Крис», — осторожно сказала Лина, пытаясь понять, что это значит. В его словах, даже если они были пропитаны контролем, чувствовалась некая, пусть и искаженная, забота о ней. Это было не то сочувствие, которое она ожидала от дружелюбного Алхимика, но это было сочувствие Криса – грубое, властное, но направленное на то, чтобы она была в порядке… под его руководством. Он лишь коротко кивнул. «Не за что. Просто делай свою работу, Лина. И помни, кто здесь главный. А остальное… я позабочусь.» С этими словами он отвернулся и ушел, оставив Лину в еще большем замешательстве. Он не говорил о чувствах, не извинялся за засос или за прижимание к стене. Но его действия – спасение от супа, разрешение проблем с бюджетом – были его странным способом показать, что он заботится о ней, что она важна для него, хоть и в рамках его извращенного понимания контроля и обладания. Симпатия Криса была подобна удару молнии – неожиданной, мощной и заставляющей задуматься о том, что еще скрывается под его холодной и властной оболочкой.