The fake moon.

Первое сентября… После изнурительной линейки, на которой все изрядно вспотели, что неудивительно, ведь на улице стояла жара +29 градусов, ребята вошли в класс. Некоторые из них пытались спастись от жары, обмахиваясь тетрадками, кто-то осушал бутылки с водой, а кто-то смирился с жарой и просто лежал на парте. Среди этих последних был Николай Гоголь, 17-летний юноша, который решил не бороться с высокой температурой, а просто расслабиться. Он сидел на неудобном школьном стуле, спинка и сидение которого были сделаны из дерева и покрыты лаком, а остальные детали — из металла. Руки Николая слегка опирались на края стула, а его длинные белые волосы были собраны в растрепанную косичку, перевязанную чёрной резинкой с пушком бледно-карминного цвета. Из косички торчали волоски, и было очевидно, что завязывать косички — не его сильная сторона. Николай отличался экстравагантным характером: он был очень активен, и его шутки о наркотиках и тому подобном не всегда были приняты. Однако это не мешало ему дружить со всеми. Так же Николай не любит учиться, и никто до сих пор не понимает почему он остался до 11. Он являлся клоуном класса номер 1. Тут Николай услышал знакомый голос. Он поднял голову и увидел, как в класс зашел его лучший друг Федор Достоевский. Фёдор — довольно высокий и стройный ученик. У него чёрные волосы средней длины. Чёлка длинная, прикрывающая лоб и переносицу. Глаза узкие и почти всегда полуприкрыты, что придаёт ему усталый вид. Тот был не то чтобы тихим, каким казался. Просто слишком часто и долго размышлял. Он всегда спокойный, его очень бесят шутки Гоголя про наркотики. Федор показался у двери класса. На нем была белая рубашка, поверх которой был черный пиджак. Черные брюки и темные туфли. Также на его шее красовался черный галстук. Все ребята стали здороваться с Федором. В этом классе было мало ребят, человек 12, включая Николая. Так как многие ребята ушли после 9. Федор не успел повернуться в сторону Гоголя, как тот влетел в Федора. А после, взяв руку Федора, начал потряхивать ее, как бы здороваясь. Достоевский даже не удивился, так как такие действия со стороны Гоголя были не в первые. — Фёдор! Доброе утро! Как спалось? С широкой улыбкой на лице Гоголь посмотрел прямо в глаза Достоевского. Фёдор вздохнул, а затем тоже улыбнулся. — Доброе утро! Всё было хорошо, пока ты не позвонил. — Он нахмурился. — Кто вообще звонит в 4 часа утра? Объяснишься? Гоголь продолжал улыбаться. — Если бы я не предупредил тебя, что уже утро, ты бы так и спал, не слыша будильник, — проговорил он. — Чего? А в 6 утра позвонить не вариант?- Не успел Фёдор договорить, как его перебил Гоголь. — Ну всё, Фёдор, пошли! Сделай мне косичку, а то я совсем не умею! Гоголь взял свою косичку и положил её на правое плечо, показывая Федору. Фёдор тяжело вздохнул, понимая, что отчитать Гоголя не получится, и направился к своей парте, давая понять, что готов плести ему косички. Гоголь ещё больше засиял и, обогнав Достоевского, сел на стульчик и распустил волосы. Достоевский встал позади Гоголя и осторожно начал прочесывать их пальцами. — Расчёску взял с собой? — спокойно спросил Фёдор. — Конечно! — Гоголь резко потянулся к своему портфелю, не обращая внимания на то, что Фёдор всё ещё держал его волосы. Но, к слову, ему ничего не потянуло. Волосы были длинными. Николай начал копаться в сумке, в которой были одна ручка и одна тетрадь, и удивился: — Я ведь точно ставил её в портфель! — продолжил он, пытаясь найти в этом полупустом портфеле расчёску. Фёдор тяжело вздохнул от этих его глупых попыток. В этот момент на стол упала темно-коричневая, явно дорогая расческа. Николай и Фёдор одновременно обернулись и увидели Осаму Дазая — второго клоуна в их классе. Он был одним из самых популярных ребят, с частично волнистыми темно-каштановыми волосами, которые всегда выглядели слегка растрёпанно. Его чёлка обрамляла лицо, а некоторые пряди были собраны в середине. Хотя он редко расчёсывал волосы, они были в идеальном состоянии. Дазай был высоким и стройным, но школьная форма явно не для него. Он носил чёрную толстовку с графическим принтом, капюшон, широкие белые брюки и спортивные кроссовки, сочетающие чёрный и белый цвета. Он прошёл к своей парте бросил на неё барсетку и с ухмылкой взглянул на Николая и Фёдора. Пока остальные спешили поздороваться с ним, он произнёс: — Не благодарите. Выражение лица Николая быстро сменилось с удивления на широкую улыбку. — Вау, привет, Дазай-сан! Как здорово, что ты с нами в 11 классе! Спасибо за расчёску, мы обязательно тебя отблагодарим. С этими словами он протянул расчёску Фёдору. Дазай, улыбнувшись, кивнул и отвёл взгляд, протягивая расчёску Фёдору. Тот осторожно взял её и начал собирать волосы. Через пару минут причёска Гоголя стала более привычной — красивая длинная белая коса и слегка растрёпаная чёлка. — Оо, как всегда идеально, господин Фёдор! — с улыбкой произнёс Гоголь, выхватывая расчёску из рук и подбрасывая её вверх, а затем ловя. Фёдор вздохнул и сел рядом с Гоголем, поставив портфель на крючок. В этот момент в кабинет шумно вломился рыжий парень. Все резко повернулись на звук и увидели недовольное, но знакомое лицо — Чуя. Он выглядел злым. — Чёртов Дазай! Где моя расчёска!? — злобно фыркнул Чуя, глядя прямо на Дазая. Гоголь, услышав это, слегка растерялся, но когда увидел похожий взгляд Фёдора, улыбнулся, готовясь следить за происходящим. Чуя — невысокий парень, но, несмотря на кажущуюся худобу, его телосложение довольно мускулистое. У него большие, словно чистейшее небо, голубые глаза и ярко-рыжие волосы, которые, собранные в хвост по правую сторону, достигают плеч. Все знают его как богатого ребёнка с характером, который всегда выглядит роскошно, особенно когда использует множество аксессуаров. Сегодня на нём была белая футболка, поверх которой он надел чёрную рубашку с короткими рукавами. Чёрные шорты по колено подчёркивали его стройные ноги, а на левой руке привлекали внимание белые и дорогие часы. На шее у него красовалась красивая чёрная лента-чокер, подаренная близким человеком. Завершала образ чёрная шляпа с красной лентой, которая, по мнению Дазая, была лишней. Чуя испытывает трудности в учёбе, но продолжает усердно заниматься. Дазай увидев Чую, улыбнулся: — Ох! И тебе привет, Чуя! А затем, не дав ему ответить, громко сказал: — Что? Какая расчёска? Это, кажется, только рассердило Чую: — Придурок! Я отвернулся всего на пару минут, а ты уже спёр её. Гони сюда, а то Я... Дазай перебил его, и тот, нахмурившись, стал злиться ещё больше. — Чуя... Ты так плохо обо мне думаешь?.. — начал театрально грустить Дазай. — Как ты мог подумать, что я спёр её?.. Я бы никогда... Дазай прикрыл глаза, демонстративно убирая слезу с глаз. Гоголь широко улыбнулся -эй Чуя- сказал Гоголь под заинтересованным взглядом  Федора  и остальных ребят в классе , которые во время каникул успели отвыкнуть от сор Дазая и Чуи. - Не эту расческу ты ищешь?- Гоголь показал ее , и взгляд Чуи поменялся. Стал на секунду растерянным , а после он снова нахмурился- так это ты ..- снова не успев договорить его перебил Николай- Это мне дал Дазай  сан!- С ухмылкой сказал Гоголь, и Дазай нервно ухмыльнулся. Чуя посмотрел на Дазая. И по его взгляду уже было понятно что Дазаю поздоровится. Уроки закончились, и сегодня было всего четыре занятия, так как это был первый день. Московская средняя школа, как и все образовательные учреждения столицы, представляла собой уникальное здание, возвышающееся на четыре этажа. Каждый класс был словно отдельный мир со своими законами и устоями. На первом этаже учились малыши, на втором — подростки, а на третьем — старшие классы. На четвертом этаже располагались кабинеты химии, техники, библиотека, медицинский кабинет и отдельная лаборатория. Ребята толпой спускались с третьего этажа. Чуя и Дазай беседовали с одноклассниками о чем-то увлекательном, пока Фёдор и Николай обсуждали, кто станет дежурным в этот раз. Спускаясь по лестнице, Фёдор потёр переносицу и предположил: — Я думаю, что это снова будет Сигма, — сказал он, не задумываясь. — Хм, — Гоголь театрально задумался, а затем уверенно сказал: — Да, это точно, он каждый год становится дежурным. Кстати, говоря о Сигме, где он? — с интересом спросил Гоголь, взглянув на Достоевского. — Кажется, он писал вчера в чате, что он у бабушки, — ответил Фёдор. — У бабушки? — Гоголь улыбнулся. — Ха-ха, помню, он говорил, что его тошнит от пирожков с картошкой. А его бабуля всегда готовит их и думает, что Сигме это нравится. Но тот бедняга и сказать ничего не может. Уголки губ Достоевского слегка дернулись в улыбке: — Пх, ему стоило рассказать об этом раньше, — сказал он, остановившись у конца лестницы на первом этаже, когда увидел, как толпа детей направляется в столовую. К слову, столовая располагалась во дворе школы в отдельном здании. Как и в обычных столовых России, дети с 1 по 4 класс могли питаться там бесплатно, а остальным приходилось платить за картофельное пюре, которое даже если перевернуть тарелку, не выпадало. — Это на долго… — вздохнул Фёдор. — О нет... Надо было выйти из класса на пару минут раньше, — обречённо сказал один из одноклассников. И тут позади послышался дерзкий голос. Это был паренёк с короткими колючими волосами ржаво-красного цвета и янтарными глазами, на переносице которого красовался пластырь. Это был девятиклассник Тачихара, который хорошо общался с их классом и почти успел стать младшим братом. — Слушайте, старшеки! Приглашаю вас на свою вечеринку у меня дома сегодня! — сказал Тачихара бодрым голосом. — Воооу, отличная идея! Я за, — повернувшись к Тачихаре и положив руку на талию, сказал Дазай. — Я тоже пойду, — сказали из толпы ещё пара ребят. — Отлично! Ребят, а вы? — обратился Тачихара к Чуе, Гоголю и Федору. Дазай ответил, смотря с ехидной улыбкой и прикрыв глаза: — Чуя тоже пойдёт, куда он денется. За что почувствовал, как ему прожигают лоб взглядом. — Ублюдок, не отвечай за меня, — тяжело вздохнув, сказал Чуя, пытаясь успокоиться. — Хорошо, я тоже пойду, — более спокойно ответил он, после чего Тачихара улыбнулся ему и снова повернулся на ребят. Николай сиял: — Да! Отлично, отлично! Мы с Фёдором тоже пойдём! — с возбуждённым голосом сказал Гоголь под смерившимся взглядом Фёдора. А затем спросил: — А там будет выпивка? — продолжая широко улыбаться, глядя на Тачихару. Чуя облокотился о стену плечом и сказал: — С меня вино, думаю, это будет что-то вроде Château Cheval Blanc 1947 — сказал Чуя ухмыляясь. Все восторженно ахнули. Тут Гоголь подошёл к Чуе ближе, взял одной рукой его за плечо и пододвинул к себе, оставляя руку на плече: — Да ты раскошелился, Чуяяя-кун! — А ну убрал лапы свои, — отбросив руку Гоголя, сказал Чуя улыбаясь. — Ха-ха, ну а как же. Все ребята настолько заговорились о вечеринке, что не заметили, как младшеклассников уже не было. И дорога была пуста. Ребята спокойно вышли и попрощались. Чуя с ребятами отправился в одну сторону, Дазай с другими ребятами — в другую, а Фёдор и Николай — по прямой. Они договорились собраться ближе к 19:00. А сейчас было только 11:00, они провели в школе примерно 3 часа. Уроки начинаются в 8.

***

Идя домой вместе с Фёдором, Николай крутил и вертел свой портфель, посвистывая. Фёдор же спокойно шёл рядом, не обращая внимания на взгляды, обращённые в сторону Николая. — Ты слышал слухи про Мори-сана? — неожиданно спросил Гоголь, с улыбкой смотря на Фёдора. Тот недоуменно взглянул в гетерохромные глаза Гоголя. Фёдор вскинул бровь: — Ты про те, где говорят, что эксперименты в лаборатории Мори-Сана зашли слишком далеко? — Да я про них, говорят Мори-сан экспериментирует над учениками… Ууу~ — Гоголь порадировал призрака, возвышаясь над никак не меняющимся лицом. — Да бред это, Мори-Сан, конечно, чудак, но не настолько, — отозвался Фёдор и пошёл дальше в сторону дома, оставив Гоголя стоять. Но тот быстро догнал его, и они продолжили путь вместе. Их дома были в 10 минутах друг от друга. Они шли и разговаривали обо всём. Гоголь что-то ярко рассказывал. Осенние листья падали на землю. Солнышко светило и грело как летом. Оно освещало и подчёркивало красивые глаза Гоголя. Фёдор всегда считал их особенностью Николая. Достоевский и Гоголь были друзьями с первого класса. Но единственное, что не давало покоя Николаю до сих пор, так это то, что до 6 класса он ничего не помнил. И это оставляло свой осадок. Николай не знал почему так произошло, и то, что происходило в 1-6 классе, ему рассказывал Фёдор. Во всех подробностях. У Достоевского была отличная память, и из-за этого Коля привык говорить, чтобы Фёдор запоминал что-то, потому что из головы Николая всё быстро вылетало.

***

Странно... думал Николай, как же, черт побери, это странно! Почему я не помню ничего из детства? Может, я повредил себе голову или на меня так повлияла постоянная выпивка в последнее время. Хм... Конечно, легче думать так, чем терзать свои мысли. Гоголь выключил кран в ванной и осторожно вылез. Всё тело было горячим и пахло приятным гелем для душа. Он спокойно оделся в свободную черную футболку и обычные брюки тоже черного цвета, подошёл на кухню и взял стакан с полки. Подойдя к куллеру с водой, он стал ждать, пока та заполнит его стакан. И тут его взгляд пал на маленькую картину в рамке. В которой были изображены двое взрослых и маленький ребенок — Гоголь. «Родители». Подумал Гоголь осушив стакан полностью. И осторожно подошёл к фоторамке. Он осмотрел сожженую бумагу на лицах родителей и провел указательным пальцем по лицу мамы. Это тоже было странностью, почему именно лица родителей были сожжены. И почему Николай не помнит, как вообще выглядели его родители? И как эта фоторамка вообще оказалась у него? Кажется, он не помнил... А... Нет... Вспомнил... Федор принес ее, когда сидел у него дома, сказав, что нашел на полу. Но откуда она была на полу? И как я мог не видеть ее... Голова кипела, все-таки больше всего Николай ненавидел свои мысли по поводу потери памяти. Он взглянул на часы — 18:40. - Пора выходить.