Tainted

      Всегда было интересно, кто-нибудь думал как я? У кого-нибудь мысли были похожи на мои? Кто-то ощущал те же эмоции и чувства, что и я? Наверное, есть такие люди. Но в большинстве своём, мне такие не встречались. А иногда так хочется, чтобы мои чувства были разделены.       Мир на самом деле такой сложный. Не такой, каким казался в детстве. Вот же правду говорят: раньше и трава зеленее, и небо яснее, и люди добрее. Всё так просто было. А сейчас…       Сейчас приходит это удручающее осознание – блин, а я взрослая уже. Всё то, что когда-то порицалось в подростковом возрасте, стало нормальным. Когда-то: «Ну как они не понимают меня?! Я другая! Совсем другая!», стало простым. Это было всегда. Поколение сменяется другим, прошлое – настоящим. Но проблемы всë те же. Просто родители уставали на работе, зарабатывали деньги, на которые надо прокормить всю семью. Когда сам начинаешь зарабатывать, понимаешь, как это трудно.       Я из прошлого, наверное, фыркнула бы и сказала: «ты стала как все. Серой массой. Тебе нравится?»       Могу ли я судить её? Думаю, нет. У меня тогда не было жизненного опыта. Да, были проблемы. Но тогда, на самом деле, они были такими мелкими. Незначительными. Хотелось бы, чтобы и сейчас так было.       Но уже не будет. Да и как я оберну время вспять? Чтобы уберечь саму себя от тех ошибок, что привели меня к той, что я есть сейчас. Хотелось бы и жаловаться. И плакать. Но какой в этом смысл? Страшно осознавать, что ты один на один со всем этим. И поэтому, ты начинаешь понимать, почему твои родители были такими. Почему бóльшая часть страны такая.       Я могла бы рефлексировать на эту тему долго. Очень долго. Потому что, если меня прорвëт, начинается мощный поток пиздежа, который остановить можно лишь тем, что я устану. Но наверное, стоит наконец начать.       Будучи обычным жителем нашей большой и необъятной, в целом, издающий, как сейчас говорят, вайб, русской тоски. С сигаретой, кофе и взглядом в бесконечное вечное. В небо, в звëзды, туда, куда уже почти не смотрят. Я лишь была наблюдателем. Никогда не была главным героем. Не была той, за кем идут. Таких, как я, тысячи. С увлечениями, работой, мечтами. Не буду себя выделять. В целом, достаточно простой человек. Может только, с подавленной агрессией и испорченной соц.сетями.       Кто сейчас в наше время из моего поколения не пишет фанфики? Может, половина. Кто сейчас не смотрит аниме? Не мыслит достаточно здравомысляще? Да, думаю, многие. Я вот одна из таких. Читала книги, фанфики, писала своё. Недавно вон словила очередную гиперфиксацию на Гарри Поттера. Спасибо Тик-Току.       Я всегда считала, что не доживу до старости. С нашей-то жизнью, ей Богу. Может, война начнётся. Может, на нашу Землю метеорит прилетит и мы помрëм как динозавры. Может, моё сердце рано или поздно откажет из-за кофеина. Во всяком случае, мы не вечны. Никто не вечен. Кроме, музыки, конечно.       Однако, странно было однажды проснуться не у себя дома, на диване, под храп младшего брата и отчима, а в совершенно неизвестной мне комнате. Похоже на детскую, будто из Пинтереста. Двигаться было тяжело, словно я во сне, когда бежишь от монстра, а не получается. Поэтому, я сначала и списала всё на сон. Странный, осознанный.       Да вот только, когда в этом сне проводишь слишком много времени, мозг наконец начинает понимать, что это точно не выдумка. Ведь не может же просто приснится чужая жизнь, в другой стране, с чужим языком? Да? Если у кого-то может, то я вам завидую. Лучше бы у меня это был просто сон.       С чего начать? Даже не знаю, это сложно даже для меня самой.       Может быть, с того, что вместо 22-летней меня, в зеркале была девочка лет семи на вид? Это думаю, как минимум странно. Как максимум, меня зовут не так, как раньше, я не в России, все говорят на английском. Прям по канону фанфиков про попаданцев. Кем, я видимо теперь и являлась. Если конечно, каким-то образом, я просто не реинкарнировала, и вспомнила прошлую жизнь. Теории, конечно, дико интересные, но мне как-то, было не до них.       Истерить я не стала. Не то время, не та ситуация. Я и так стала вызывать подозрения у моих новых родителей с момента моего пробуждения здесь. Ведь, как я поняла, их прежняя дочь, была достаточно активной и весёлой. А тут уровень тишины и великого дзена превышал допустимую норму для ребёнка этого возраста. Меня уже и к доктору сводили и расспрашивали, всё ли нормально, не обидел ли кто в школе. Словно мой ответ, что всё в порядке, их не устроил. С другой стороны, их подозрения логичны. Осуждать не стала. Я сама тут в ахуе.       Хм, наверное, сразу поступит вопрос – ну и куда же ты попала? Кто ты теперь?       Меня теперь зовут Элис Коннор. Мне семь лет, я живу в городке Литтл-Уингинг, графство Суррей, Англия. С военным офицером, Генри Коннором, и бывшим капитаном разведки, Розали Коннор. Весело, да? А мне вот нет. И не потому, что семья военных. А потому, что попасть в поттериану, мне хотелось в детстве, а не тогда, когда в голове мысли о том, что хоть бы не сдохнуть завтра и надо на работу.       Я очень сомневалась, что являлась здесь волшебницей. Конечно, я называла себя в прошлом, в шутку, ведьмой. Но чтобы в действительности ею стать? Ну серьёзно. Мне никогда не стать даже второстепенным персонажем в этой истории, и пытаться не стоит. Мне предстояло жить в новом для меня мире, смириться с его законами, с тем, что я снова ребëнок и что надо привыкнуть к людям, которые теперь были моими родителями.       Поговорим о насущном. Скучала ли я по своей семье? Дико. По ночам рыдаю в подушку. Отказалась бы от этой новой жизни? Несомненно. Меня и моя вполне устраивала, со своими проблемами и не только. А теперь жить, считай, заново.       Всё шло по протоптанной дорожке принятия ситуации. Отрицание – в виде моих мыслей о том, что это всë сон. Гнев, когда мне хотелось не думать о том, что моя жизнь кончена. Когда хотелось выть и жаловаться, что это всё несправедливо.       Торгом стало то, что я пыталась найти выход из ситуации. Проснуться. Вернуться обратно. Точкой невозврата стало то, что несчастные родители нашли своё чадо на полу в ванной, в блевотине и напившейся кучи таблеток. Это сейчас я понимаю, что поступила ужасно и довела двух людей до такого стресса, что те взяли отпуска на два месяца. А тогда мне хотелось вернуть свою жизнь.       Депрессия пришла в больнице, когда меня откачали и допрашивали психологи. Ну конечно, семилетняя суицидница явно даёт поводы для интереса врачей. Да вот только, всё пришло к тому, что все дружно решили, что девочка, оставшись без присмотра, просто нечаянно наглоталась таблеток. Каким образом? Я набрехала. Сказала, что они были красивыми и по виду вкусными, а кушать хотелось. Какой ребёнок не тащил всё в рот? Даже тогда, когда ему было семь.       По крайней мере, ложь сработала. Ну, или, врачи не хотели больше со мной возиться. И слава Богу, честно говоря. Вид больницы меня вгонял в депрессию больше, чем вся эта ситуация, что со мной происходила. Уже дома, было тяжелее.       Отец, Генри, статный мужчина военной выправки, не знал, что делать с дочерью, которая была больше похожа на ходячего мертвеца, чем человека. Старые ухищрения не работали – игрушки, игры, увлечения. Мне, как взрослому человеку, это было неинтересно. Тем более, находящейся в глубокой депрессии.       Мать, Розали, невероятно красивая женщина, не находила себе места. Старалась быть рядом, давать любовь и поддержку. Но так как для меня это всё было чуждым, это не помогало. И она много плакала. Не при мне. Но я же вижу, когда человек заплаканный и ревел всю ночь. Мне её жаль. Но и сделать я тоже ничего не могла.       Мне искренне жаль этих людей. Жили себе, жили. А тут я попала в их дочь. И теперь они думали, что это их вина. Что много работали, не обращали внимания должного. И их дочь, за которой они не уследили, чуть не умерла. И они гасли на глазах. Улыбались при мне, но когда были одни, когда думали, что были одни, я их слышала. Слышала, как они об этом говорили. Стояла и нагло подслушивала.       Я всегда была тем человеком, кому не безразлично то, что происходит в мире. Сопереживала людям. Наверное, я слишком чувствительна. Или, как говорят сейчас, достаточно эмпатична.       И я чувствовала боль Генри и Розали. Этих милых людей, двух военных, которые пытались жить спокойно. Любили свою дочь. Сильно переживали. Невероятно красивая пара. Невероятно чувственная.       – Мам, пап, расскажите, каково быть военным? – вопрос утром был настолько неожиданным, что у Генри выпала ложка, а Розали стояла с открытым ртом. Ведь я не говорила достаточно долго. Да ещё и так много.       Мне ведь стоило попытаться жить снова? Сделать этих людей счастливыми? Правда, так ведь? Всё-таки, я не имела права рушить жизнь семьи Коннор. А они люди хорошие.       Хотелось бы мне сказать, что это была моя стадия принятия. Но кто сказал, что это оно и есть?