Tainted

      На протяжении нескольких месяцев, я просыпалась, вставала, делала утренние процедуры, шла завтракать, улыбалась родителям, училась в школе, приходила домой, делала уроки, была ребëнком. Вся моя новая жизнь ощущалась как существование, которое мне навязали. Мерзко даже от самой себя. Но так или иначе, другого выбора у меня не было. И никогда не будет.       В голове прокручивалось – лучше бы, по всем традициям фанфиков про попаданцев, у меня были какие-нибудь плюшки, интересные способности и жизнь. Но, как мы все прекрасно знаем, хрен мне, а не что-то простое и понятное. Была бы я ведьмой, уже наверное, поняла бы. Если я правильно помню, у детей иногда бывают выбросы магии. У меня же их не было. И честно говоря, слава Богу.       Сегодня я проснулась от запаха блинов. Не таких, к каким я привыкла в прошлой жизни. У бабушки они пахли иначе. Не так сладко. Этот непередаваемый запах масла и теста. Оттуда, из самого детства. Мама не умела так печь блины. Розали, не спорю, готовила вкусно. Но вся еда казалась мне не такой.       Генри уходил на работу. Стал чаще улыбаться. Целовал в макушку на прощание. Говорил, чтобы я не расстраивала маму. В целом, вёл себя как отец. Наверное. Мне никогда не было известно, что такое настоящий отец. У меня-то его никогда не было.       Я позавтракала, пошла собираться в школу. Оделась, взяла рюкзак. Розали уже ждала меня. Мне всегда бросалось в глаза то, насколько же она красива. Даже когда сидит дома, даже когда просто ведёт ребëнка в школу. Светлые, тëплого оттенка волосы, волнистые, собирает в низкий хвост. Уставшие, но добрые, практически золотистые глаза. Мягкие черты лица. И не скажешь, что она капитан разведки. Причём, насколько мне известно, достаточно суровый.       Пока мы шли по тихой улочке Литтл-Уингинга, я смотрела на одинаковые фасады домов. После разнообразия в России, где каждый участок был разным и перфекционист внутри орал, как же это всё выделяется и выглядит некрасиво – здесь всё казалось излишне вылизанным. От того мне стало чудиться, что в подобном души нет. Люди, может, жили разные. Но словно под копирку.       Где-то там, на соседней улице, жила семья Дурслей. Уже видела их парочку раз. Достаточно не приятная семейка. И одно дело, когда бывает, что снаружи человек неприятный, а внутри на самом деле добрый и конечно же наоборот. Другое, когда внешность прекрасно соответствовала внутреннему миру и отношению к людям. И это лучше всего видела моя новая семья, которую рассказами про погоду или что-то домохозяйское, не обманешь.       — Тоже мне, важные птицы, — фыркнула как-то Розали, когда мы проходили мимо них. Петуния отчаянно шипела на орущего Дадли, пытаясь его утихомирить, а Вернон с важным видом что-то втюхивал соседу. — Все из себя такие прилизанные, будто в рекламе благополучия, а по факту… Разбаловали ребёнка до состояния комнатного тирана, который вряд ли когда-нибудь справится с жизнью. И вечно на стреме, лишь бы никто ничего дурного о них не сказал. Мерзко.       Я тогда промолчала. Да и что бы могла сказать? Розали это просто вслух сказала. Вряд ли хотела говорить со мной на эту тему. Просто изложила факт. В этом, с ней я согласна.       Вот только… жаль, что я не увидела главного героя всего этого мира, куда меня угораздило попасть. Наверное, его не выпускают никуда. И если я правильно слышала, Дурсли уже пустили слухи, что их племянник проблемный. От мысли о том, что над Гарри фактически издеваются уже сейчас, впервые за всё это время, мне стало не по себе.       Я может, и сочувствовала героям книг, фильмов, сериалов, аниме. Но всегда знала – это выдуманные персонажи. Их нет. Я ничего не могу сделать. Да и что бы я сделала? Подошла значит, такая, и сказала: «Мне тебя жалко, можно я тебя обниму?» Смешно. И глупо.       От осознания, что вот, где-то за стенкой дома Дурслей, живёт ребёнок, который потерял своих родителей, и в ближайшие годы не почувствует тепла, мне стало дурно. И захотелось развернуться, побежать, забрать его оттуда. Но…       Мне только недавно исполнилось восемь. Я ребёнок, такая же, как и он. Что я могу сделать? Ничего. Ни-че-го. Я не спасатель. Да я даже не волшебница. Да и как бы я объяснила ему, кто я, откуда знаю и почему хочу помочь? Дура я, с синдромом спасателя. Вечно ищущая справедливости в мире, где её нет. Слишком добрая, что в своём прошлом, что уже здесь.       В школе было скучно. Если и были отличия в системе обучения, то я в любом случае всё знала. И терпеливо сидела на уроках, среди детей, мысленно молясь, чтобы всё скорее закончилось. В конце тетради красовались узоры, пиксельные драконы и прочая фигня, которую моя рука выдавала, пока уши фоном ловили голос учителя. Записи я вела быстрее всех, потому что знала материал, а мозг, которому когда-то было двадцать два, просто не мог не отвлекаться.       Учительница, миссис Хендерсон, заметила, что я снова рисую, и со всей своей «воспитательной строгостью» решила подловить.       – Мисс Коннор, о чём я сейчас говорила? – её голос резанул по классу, и все головы повернулись ко мне. Ну конечно, шоу начинается.       Я лениво оторвалась от очередной каракули в виде совы в рыцарских доспехах, медленно подняла глаза и с лёгкой ноткой апатии в голосе выдала:       – О том, как римляне вторглись в Британию в 43 году нашей эры при Клавдии, подавили восстание Боудикки, построили дороги, бани и начали активно тыкать свои легионы везде, куда дотягивались… А ещё о том, что они ввели систему налогообложения, которая бесит людей до сих пор. В целом, классическая история про то, как одни ребята пришли и всё «улучшили», пока местные офигевали.       Пара одноклассников захихикала. Учительница моргнула пару раз, будто пыталась переварить услышанное, потом только кивнула и пробормотала:       – …Верно. Продолжим.       Я вернулась к своей тетради и добавила сове меч. Всё же, даже в этом мире приятно чувствовать, что мозг ещё работает.       От школы до дома было всего ничего. Но Розали всегда ждала меня у школьных ворот. Я бы с радостью и сама пришла, без сопровождения, но к сожалению, возраст не позволял – идиотов много, а насильников и педофилов, во всех странах хватало. Особенно это знали Конноры, которые строго-настрого запретили ходить одной, хотя бы до десятилетия.       Я никак не могу привыкнуть к собственному отражению. К этим пухлым щекам, светлым волосам и карим глазам. К лицу, которое ещё не видело настоящую жизнь, боль и разочарование. Эта лëгкость тела, чистая кожа и ни единого шрама. Странные ощущения. Даже после стольких месяцев. Будто кто-то надел костюм и сказал: «На, играй и не выëбывайся»       Да и… вся моя жизнь до этого, проходила в будущем. В 2025 году, а не в 1986. В мире, где практически всем управляли технологии, где отключение света сулило отменой работы и проблемам. Где большая часть жизнь проходила в телефонах. Как человеку из будущего, мне было скучно. А на одних книгах не вывезешь.       Так и появились в моей комнате первые растения. Сначала два кактуса – Сонни и Бин. Потом небольшая рассада из петрушки и укропа. Розали умилялась, а Генри говорил, что уж слишком взрослое это занятие для ребёнка и даже гордился, что его дочь такая умная. Я же, в свою очередь, когда оставалась в тишине одна, садилась напротив и смотрела на взошедшие ростки. А так как погода в Англии практически всегда дождливая, то всё это напоминало какую-то сцену из разряда: «Депрессия в ноль лет»       Как же мне не хватало моей привычной музыки. Тогда бы и жизнь казалась намного легче. Но, максимум, что я могла получить – это рок 80-ых, который более-менее меня устраивал. Ничего личного против него не имею, что послушать бы вот эти песни, которые нагоняют вайба умиротворения или тихой грусти, по типу «Mos Elian – Find Me». И была бы я счастлива. Никакая пластинка с иголкой мне сейчас не могла заменить Яндекс.Музыку и её рекомендации для меня.       Я провела пальцем по потëку от дождя на стекле. Воздух свежий, приятный. Будь я сейчас на улице, непременно подставилась бы под капли ливня и просто ощущала себя в своей тарелке. Такое единение с природой мне нравилось. Особенно в мае. О, это непередаваемые ощущения. Когда в наушниках любимые песни, ты идёшь под дождём и максимум, что тебя защищает, это кепка и кожаная куртка. Всë такое зелёное, только-только отцвело и невероятно свежее. Лëгкий ветер, словно ещё немного и я сольюсь с этим шумом. В тот вечер, когда я вышла из дома в двух разных носках и просто ушла в ливень — никто не догнал, никто не искал. Тогда я поняла: дождь лучше любого человека. Он не требует объяснений.       На душе стало приятно. Я закрыла глаза. В голову сразу лезут воспоминания, как я вот так шла, гуляла, никуда не спешила. Тогда меня отпускали все мои проблемы, а улыбка так и лезла на лицо. И никто в эти моменты меня не мог вывести. Я была в своей стихии, на пике умиротворения. Как же было хорошо.       Я глубоко вдохнула. За окном так же шумел дождь и была практическая белая пелена. Деревья нагинались под силой ветра и воды. Сверкали молнии и гремел гром. Я сидела возле подоконника и опиралась на него. Рядом со мной рассада.       Которая ещё вчера была лишь небольшими ростками. А сейчас, словно ей уже несколько недель. И стебли петрушки и укропа вымахали так, что были свыше пятнадцати сантиметров.       Я подскочила со стула и уставилась на зелень. Как так?