Наручники

      Джону в голову ударил пубертат.       И всё бы ничего — нет, не подумайте, Линч обычно никогда не против выручить любимого приятеля в подобной ситуации — но проблема в том, что они только-только выехали на новое дело.       А подписчикам Линча, как и окружающим парней людям, знать об их отношениях было не нужно. Да и как-то неподобающе это — трахаться на работе.       Поэтому, когда прямо в машине рука Джона скользнула по бедру Линча, а над ухом раздался сладкий шёпот, предлагающий съехать в кювет и ненадолго там остановиться, Линч вздрогнул, чуть не вырулив на встречку, и подпрыгнувшим на несколько октав голосом отругал приятеля за несерьёзное отношение к работе. Не без ёрзанья на водительском кресле и сведения ног вместе, конечно же. Чёртова работа.       Приехали в небольшой захудалый городок ранним утром, и, оплатив номер в гостинице, сразу же отправились опрашивать свидетелей. До обеда всё было спокойно… ну, относительно. Насколько может быть спокойно рядом с Джоном, постоянно кидающим в сторону Линча голодные взгляды, обводящим его с ног до головы глазами. Такого мягкого и красивого Джона, которого хочется взять за руку, отвести подальше от народа, чтобы накрыть пухлые губы поцелуем и уединиться где-нибудь хотя бы на полчаса.       Линч ловил себя на том, что пялится на напарника, наверняка зеркаля ничем не прикрытое желание в чужих глазах, и спешно отводил взгляд, надеясь, что горожанин, дававший ему интервью, ничего не заметил.       И ведь даже закончив разговор со свидетелем и отойдя на приличное расстояние, взять Джона за руку было нельзя — камера всё пишет, зрители обязательно что-то заметят. А его присутствие рядом буквально обжигало, обдавало непреодолимой тягой и желанием касаться, трогать, переплетать пальцы и нежно сжимать в своих руках. Случайно встретившись глазами во время обсуждения дела, он увидел в голубых радужках свои же чувства, разделённые и понятые. Тут же захотелось расцеловать это веснушчатое лицо, полное взаимности и обоюдности. Быстро оглядевшись по сторонам и убедившись, что на улице среди низеньких домиков и длинной бетонной дороги нет ни души, Линч накрыл объектив камеры рукой и мимолётно чмокнул Джона в щёку; тот удивлённо заморгал, потёр место рукой и продолжил рассуждать о деле, как ни в чём ни бывало — выдавал его только лёгкий румянец на щеках.       А через 10 минут началась погоня с перестрелкой, в которой были задействованы полиция, городские религиозные фанатики и домашние утки одного из местных фермеров. В прочем, никто не пострадал, кроме чести Джона, который не попал в цель ни разу из 6 выстрелов. Чёртова движущаяся машина.       В отель вернулись выдохшиеся и уставшие после погони и долгих выяснений отношений с полицией, а после ещё и непродолжительной слежки за подозреваемым, который заметил их спустя несколько минут после начала операции и прогнал, угрожая ружьём. И почему все в этом городе такие вооруженные?       Наконец оказавшись в номере, Линч сразу же понёсся в душ, опережая Джона, который как обычно вылил бы всю горячую воду, стоило пропустить его вперед. Под возмущенные выкрики по ту сторону двери Линч, хихикая, закрылся и занялся своими делами, выходя из душа через несколько минут чистым и освежённым. Упав на кровать звёздочкой, он наконец расслабился под равномерный шум полившейся за стенкой воды.       По-хорошему ему стоило подумать над делом — как связаны все данные, которые были перечислены в и-мейле от подписчика, и новые детали от свидетелей, полученные сегодня — но в голове опять был только Джон. Как после погони смешно и красиво растрепались его кудрявые волосы и как в них запутались лучи закатного солнца. Как равномерно лежали на его носу и мягких щеках веснушки. Как незаметно весь день тянулись его руки с покусанной кожей вокруг ногтей к Линчу, но останавливались прежде, чем мог заметить кто-то посторонний. Как задумчиво он облизывал губы, в очередной раз засмотревшись на Линча.       Дверь в ванную скрипнула, и из-за неё показался виновник Линчевой растерянности. Вокруг талии Джона было обмотано полотенце, а другим он вытирал волосы, мокрыми кудрями спадавшие ему на лицо. На его коже поблёскивали под светом от лампы маленькие капельки воды — Линч проследил за одной, шустро стёкшей по животу и разбившейся о мохровую ткань полотенца, и сглотнул. Джон улыбнулся ему и, оставив полотенце висеть на шее, приблизился к кровати, бесцеремонно залезая на неё и на четвереньках нависая над Линчем.       Наконец-то они были только вдвоём. Без посторонних и с убранной подальше любопытной камерой.       Видимо, Джон думал о том же, потому что он, ничего не говоря, опустился ниже и чувственно накрыл губы Линча своими. Они целовались медленно, смакуя момент, с замиранием скользя по чужим губам, ловя маленькие вздохи друг друга. Линч положил руки по обе стороны лица Джона, оглаживая большими пальцами линию челюсти.       — Я соскучился, — прошептал Линч, разрывая поцелуй и заглядывая Джону в глаза. Он был без очков. Всё ещё мокрая чёлка неаккуратно падала ему на лоб, а глаза сощурились от ухмылки; под ними появились маленькие морщинки.       — Мы же весь день были вместе.       — Да, но не так, — и Линч снова припал к его губам, уже с большей жадностью.       Линч позволил своим рукам скользнуть ниже, подцепляя полотенце и стягивая его с чужих плеч, а затем проходясь пальцами по влажной коже, снимая с неё маленькие капельки воды. Джон запустил одну руку в его волосы, перебирая короткие локоны. Линч скользнул дальше, оглаживая пальцами голую грудь, натыкаясь на загрубевшие следы шрамов, любовно обводя их подушечками. Затем он спустился к животу, посылая по телу над ним волну мурашек — это было чувствительное место Джона, до жути боявшегося щекотки. Медленно исследуя горячее тело прикосновениями, Линч почувствовал, что его приятель примостил одну ногу между его, притираясь коленом к начавшему скапливаться внизу живота возбуждению. Джон повёл свои руки ниже, одной ныряя под серую хлопковую футболку, а другой чуть сжимая местечко прямо над выпирающей тазовой костью. Линч поёрзал на месте, подставляясь под ласковые руки, не прекращая поглаживать места, до которых только сам мог дотянуться.       Джон лизнул языком его нижнюю губу, и Линч послушно пропустил его внутрь своего рта, лужицей расплываясь под ним на кровати. Как удачно, что в отеле снова остались только номера с двуместными кроватями. Чёртовы отельеры.       Пересчитав выпирающие из-под тонкой кожи рёбра и огладив впалый бок, Джон опустил руку ниже и ловко подцепил край клетчатых штанов сразу вместе с боксерами, оттягивая вниз. Линч резко разорвал поцелуй, приподнимаясь на локтях и отползая чуть назад:       — Погоди! — тяжело выдохнул он, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Джон отдёрнул руку, будто обжёгся, и поднял на него испуганный взгляд. Линч заметил, что по его щекам разлился нежный румянец, а в глазах танцевало лёгкое возбуждение, точно такое же, что плескалось сейчас в собственной грудной клетке. — Я хотел предложить… хочешь попробовать кое-что новое?       Джон облегчённо выдохнул и выпрямился, садясь сверху на живот Линча.       — И что же?       Линч подался назад, выползая из-под напарника, а тот пересел на кровать, давая ему подняться и пройти к валявшемуся на полу рюкзаку. Спустя несколько секунд поисков Линч выудил из недр рюкзака наручники.       Джон присвистнул:       — Откуда?!       — Сувенир из полицейской машины, — ответил Линч с лукавой ухмылкой. Он вернулся на кровать, присаживаясь рядом с возлюбленным, и протянул ему наручники.       — Я не буду надевать, — вдруг поморщил нос Джон. — Жопой чую, ты меня просто защекочешь, придурок.       — На меня надень, — закатил глаза Линч и добавил: — Сам придурок.       Джон с сомнением глянул на него, приподнимая одну бровь:       — Ты уверен? А как же, типо, что у тебя не будет контроля?       По спине Линча пробежали мурашки. Ему нравилось, когда всё в его жизни было под его контролем, в том числе и в постели. Однако, сидя на водительском кресле в машине и разглядывая наручники, пока Джон ушёл заказывать ужин, он пришёл к мысли, что отдать контроль человеку, которому он доверял больше всего, может быть вполне интересно и будоражаще.       — Я тебе доверяю, Джон, — выдохнул он, аккуратно вкладывая наручники в чужие руки и смело заглядывая в голубые глаза. Светлые льдинки напротив растаяли, превратившись в тёплое летнее море, своими брызгами омывавшее и ласкавшее Линча изнутри, в очередной раз доказывая, что он принял правильное решение.       Джон принял наручники, чуть сжимая их в руках, и потянулся к прикроватной тумбочке, где покоились его очки. Нацепив их на нос, он просунул один браслет между деревянной балкой в изголовье кровати и стеной. Теперь цепь наручников была зафиксирована балкой.       Линч шустро стянул с себя футболку, лёг спиной на матрас и занёс руки над головой. Джон бережно направил их в браслеты и с тихим щелчком закрыл наручники. Журналист на пробу дёрнул их, но они были надёжно закреплены. Металл чуть нагрелся в руках Джона и теперь упирался томным теплом в его запястья. Сердце в груди застучало чуть быстрее, и Джон, вновь перекинувший одну ногу через торс Линча, просёк фишку, положив руку на чужую грудь, прямо под большим загрубевшим шрамом от палки снеговика. Он поднял взгляд на лицо Линча, но тот сглотнул и молча кивнул.       — Давай придумаем стоп-слово, — предложил Джон. Линч приподнял брови:       — Зачем?       — Как это зачем? Скажешь, если что-то будет не так.       — Окей… какое?       Джон задумчиво хмыкнул. Его палец скользнул в сторону, задевая край шрама. Спустя пару мгновений он выдал:       — «Вар тандер».       — Ты прикалываешься?       — Ну, я точно остановлюсь от такого, — на серьёзничах ответил Джон. Видимо, не шутил.       — Хорошо, — побеждённо выдохнул Линч. — «Вар тандер» так «Вар тандер».       Губы растянулись в улыбке. Какой же Джон придурок.       Взгляд Джона замер на его губах. Он вытянул руку и коснулся уголка его рта, задевая подушечками кожу рядом. Линч слегка повернул голову, приоткрывая рот и обхватывая губами большой палец. Глаза Джона распахнулись в удивлении, а щёки и уши запылали. Линч прошёлся языком по пальцу, а затем выпустил его изо рта и сказал:       — Приступай уже.       Джон сделал глубокий вдох, а затем наклонился ближе и припал к его губам. Линч подался навстречу, насколько мог, чувствуя, как наручники ограничивают его действия. Джон взялся руками за его лицо; его очки тыкались в щёки, и Линч немного отстранился, чтобы указать на это:       — Может, снимешь очки?       — Не в этот раз. Я тебя видеть тогда не буду, — и слишком любовно провёл пальцем вниз по краю его челюсти.       Сердце Линча немножечко растаяло. Немножечко превратилось в безнадёжную жидкую массу, уничтоженную лучами голубого солнца, сиявшего в глазах Джона.       Джон вновь опустился ниже, затягивая в новый поцелуй. Его руки тем временем спустились ниже, проплывая по неровностям на месте шрама, выступающим словно волны рёбрам, огибая вставшие соски. Линч судорожно выдохнул в мокрые губы.       Джона хотелось трогать. Он был безумно красивым, сводящим с ума; Линч любил мягкость его тела, чуть-чуть выпуклый животик, податливые бока. Он любил касаться пальцами и языком, смотреть глазами и подушечками пальцев. Не иметь возможности этого сделать было тяжело. Руки сами собой тянулись к нему, но вместо этого в них чуть-чуть болезненно впивались строгие неумолимые края наручников.       Джон зацепил зубами нижнюю губу Линча, немного оттянул, а затем отпустил и двинулся ниже, оставляя влажные следы губ на чужой горячей коже. Линчу оставалось только подставлять шею под мокрые поцелуи, запрокидывая голову назад, сгибать ноги в коленях, пытаясь хоть чуть-чуть подвинуться под весом приятеля, и упираться запястьями в тягуче-тёплый металл.       Джон выцеловывал его плечи и ключицы, иногда проходясь языком и вызывая моря мурашек, но не кусал. Линч обычно не был против засосов, но в этот раз был дико благодарен Джону за отказ от них.       Казалось бы, боль привнесла бы новых ощущений, но Линч не был уверен, что готов к ней, когда не может даже оттолкнуть Джона. Он был полностью в его руках, Джон мог сделать с его телом всё, что угодно, но выбирал не делать больно — и это возбуждало гораздо сильнее.       С губ Линча сорвался первый тихий стон. Он выгнулся в спине, выпячивая грудь, и Джон спустился ещё ниже, оставляя поцелуи на голом торсе. Он привстал на колени и снова подцепил резинку домашних штанов Линча, снимая их вместе с нижним бельём, а затем скинул своё полотенце. Линч тяжело выдохнул через рот. Он опустил голову, глядя на два твёрдых члена. Джон провёл пальцем от тазовой кости до середины бедра, в очередной раз заставляя Линча поёжиться и дёрнуть руками, упираясь в жестокий край наручников.       Джон вновь потянулся к прикроватной тумбочке, доставая из ящика припасённые презервативы и смазку. Сердце вновь заколотилось быстрее, встревоженно ударяясь о стенки груди. Руки дёрнулись, не давая забыть о своём заточении. Джон заметил волнение и спросил:       — Не передумал?       — Нет, — выдохнул Линч, замечая, что руки потихоньку начинают затекать.       — Если что, скажи, — свёл брови к переносице Джон, а затем открыл тюбик со смазкой и прилично выдавил себе на пальцы. Разогрев и растерев её, он нежно просунул руки под чужие колени, поднимая их и расставляя по обе стороны от себя. Поднёс руку к входу. Положил ладонь на дрожащее колено, бережно и незаметно поглаживая пальцем.       — Готов?       — Ага…       Джон мазнул пальцем у входа, а затем ввёл фалангу. Линч глубоко вдохнул и непроизвольно задержал дыхание, тут же выгибаясь в спине и пряча лицо в плечо. Он старался дышать равномерно, чувствуя, как Джон понемногу толкается глубже. Жутко хотелось опустить руки и вцепиться во что-нибудь — в простыни или в самого Джона — но приходилось сжимать их в кулаки, царапая ногтями ладони.       Спустя мучительно долгую минуту Джон вышел, чтобы добавить второй палец. Изо всех сил жмурясь и стараясь не дёргаться лишний раз, Линч дышал через рот. Мысли вдруг наполнились осознанием, что он не может пошевелиться, а пальцы всё продолжают проталкиваться дальше и дальше. Дыхание натурально перехватило, и рука на колене вдруг показалась не успокаивающей, а удерживающей на месте. Издав неуверенный стон, Линч резко выдохнул:       — Стой, стой, стой!       Джон мгновенно остановился, вздрагивая и поднимая испуганный взгляд на Линча.       — Погоди, не убирай, — тяжело дыша через рот, попросил Линч. — Дай привыкну.       Писатель послушно замер. Линч откинул голову назад. Это был всего лишь Джон. Сладкий, любимый Джон, выполнивший просьбу по первому же зову. Всё было под контролем. Единственное отличие от того, что происходило у них уже десятки раз — это невозможность пользоваться руками. Для новых ощущений.       И для новых ощущений Линч двинул бёдрами навстречу Джону, пробуя насадиться самостоятельно. Всё замечательно, всё под контролем. Постепенно он расслаблялся, и принять чувство наполненности внутри тоже становилось легче. Вдох-выдох, перекат бёдрами, насадиться чуть-чуть глубже. Руки закованы над головой, но всё под контролем.       — Продолжай, — попросил Линч, выдыхая напряжение и откидывая голову на подушку. — Только помедленнее.       Джон послушался и продолжил растяжку, двигаясь теперь в разы аккуратнее и медленнее. Второй рукой он скользнул вниз по внутренней части бедра, поднялся к тазовой кости, очертил её и направился дальше, останавливаясь лишь только когда достиг лица Линча. Джон мазнул большим пальцем по его щеке, встречаясь с ним спокойным взглядом из-за поблескивающих очков, и поцеловал в нос. Линч слабо улыбнулся в ответ.       Джон наклонился, завлекая Линча в медленный поцелуй, и тот окончательно отпустил все свои дурные мысли. Увлечённый родным теплом на губах, он практически не заметил, как Джон добавил третий палец. Руки уже затекли, заставляя искать более удобное положение, подтягиваться ближе к изголовью и ёрзать, невзначай соскальзывая с пальцев и насаживаясь обратно.       Наконец решив, что растянул достаточно, Джон стал медленно вбиваться пальцами. Линч заскулил в поцелуй, чувствуя, как тот близок к самой правильной и приятной точке. Оставив ещё один чмок на чужих губах, Джон отстранился, чтобы вновь припасть к худым плечам. Линч громко дышал, периодически издавая довольные тихие стоны, непроизвольно дёргая плечами, не имея возможности уйти от ласковых прикосновений.       Окей, это действительно заводило.       В какой-то момент Джон всё-таки вышел из него и отстранился. Линч кинул взгляд вниз и увидел, как приятель расправляется с упаковкой презерватива. Воспользовавшись моментом, Линч снова подтянулся повыше, не давая рукам окончательно затечь, и расслабленно положил голову на подушку. Внутри всё сжималось от нетерпения и предвкушения.       Наконец Джон вернулся на своё прежнее место между бёдер приятеля. Он окинул взглядом тело под ним, а затем провёл рукой по боку, пуская по коже табун мурашек. Встретившись взглядами, он дождался кивка и приставил член ко входу. Линч задержал дыхание.       Несмотря на растяжку, Линча всё равно будто током прошибло. Он вновь выгнулся в спине, мыча и чувствуя, как руки тянутся вниз, но остаются на месте в своём железном плену. Джон медленно вошёл во всю длину, тяжело дыша и поглаживая дрожащие бока. Линч приоткрыл рот, хватая воздух, но был заткнут очередным поцелуем, когда Джон сделал первый толчок, скользя к входу и тут же резко возвращаясь, поразительно точно попадая в самое чувствительное местечко. Линч громко замычал в поцелуй, и его партнёр отстранился, чтобы спросить:       — Всё хорошо?       — Да, продолжай, — и Линч приподнялся, насколько мог, чтобы самому теперь заткнуть друга.       Джон послушно начал толкаться внутрь, плавно работая бёдрами. Голову приятно вскружило приливом гормонов и наслаждения, а когда Джон нашёл рукой его член, в черепной коробке точно расцвела истомой и восторгом сирень.       Линч выгибался, прижимаясь телом к телу, давая доступ ко всему себе, а Джон лишь скользил горячей рукой по пылающей коже, вызывая полупрозрачные фейерверки перед глазами и сдавленные охи изо рта. Гостиничная кровать тихонько скрипела и постукивала по стене. Видела ли она что-то подобное когда-либо раньше?       Линчу подумалось, что нет, не видела — точно не что-то настолько восхитительное и сводящее с ума.       Постепенно Джон начал наращивать темп, откровенно вбиваясь в приятеля. Линч пытался двигаться навстречу, но это оказалось неимоверно сложно без помощи рук и возможности уцепиться хоть за что-то. В голове вновь вспыхнула мысль о том, что он полностью под контролем Джона — но на этот раз от неё по венам растёкся бурлящий ярко-красными пузырями восторг.       Кровать скрипела всё громче, а с губ Линча срывались всё более и более неприличные и громкие звуки, которые приходилось заглушать поцелуями, наполнявшими раскалённый воздух звуком причмокивания и стекающей от уголка губ слюной. Руки больно упирались в жёсткие края неприступных наручников, и от этого только сильнее хотелось сделать хоть что-то ещё — выгнуться в спине посильнее, насадиться поглубже, вскрикнуть погромче.       — Джон, глубже! — краснея, громко протянул Линч, запрокидывая голову назад. Джон тут же прильнул к его шее, щедро покрывая её до безобразия мокрыми поцелуями, и поспешил выполнить просьбу, заляпывая душный воздух непрекращающимися нескромными звуками шлепков, вторя темпу движениями руки на чужом члене.       Едва не ударяясь головой о спинку кровати, Линч вдруг почувствовал, что ещё несколько секунд — и он закончится. Руки в очередной раз дёрнулись вниз, и горячее железо вновь грубо впилось в уже раздражённую кожу запястий.       Джон впился губами в его губы, и Линч приоткрыл рот, чувствуя, как подкатываются глаза и наконец наступает долгожданная разрядка. Все мышцы свело, заставляя подгибать колени, изо всех сил выгибаться спиной, утыкаясь лопатками в застиранное гостиничное постельное бельё, и громко и протяжно стонать прямо в поцелуй.       Тяжело дыша, Линч потерял себя на несколько секунд, растворившись в горячем чувстве наполненности, правильности и интенсивности, когда вдруг как сквозь вату услышал, как Джон почти рычит, замирая, останавливаясь с членом по основание внутри, вжимающимся в то самое укромное местечко в глубине. По жилам разлилась горячая эйфория, угрожая разъесть кожу и выжечь душу.       Спустя безумно долгое мгновение Джон отмер, медленно вышел из него и упал рядом. От его тела волнами расходился жар. Линч пытался отдышаться, хватая воздух ртом и глядя в потолок прямо над собой.       Вау.       Ого.       Вслушиваясь в тяжёлое дыхание сбоку, он выждал несколько секунд, пока и Джон придёт в себя. Затем повернул голову и вдруг застыл с приоткрытым ртом, забыв всё, что хотел сказать, потому что очки Джона сползли на самый краешек носа, волосы расплескались шоколадными волнами по подушке, парой прядей прилипнув ко лбу, а по виску стекала капелька пота. Наверняка солёная.       Проморгавшись и сумев оторвать взгляд от капли, Линч всё-таки нашёл свой голос, слышимо осипший:       — Приятель, поможешь наручники снять?       Джон подскочил на кровати, резко повернулся к нему и отчего-то забавно подскочившим голосом спросил:       — А где ключи?       — У меня в рюкзаке, в боковом кармане.       Джон тут же метнулся к рюкзаку, быстро находя нужные ключи и оперативно освобождая Линча. Тот сразу опустил руки к груди, потирая одно запястье ладонью. Беглый взгляд вниз показал, насколько агрессивно покраснела кожа.       — Всё в порядке? Ты как? — задал вопрос Джон.       — Хорошо, — честно ответил Линч. — А ты?       — Тоже, — кивнул Джон, сканируя его лицо, видимо, на предмет лжи. Однако, не найдя там ничего такого, Джон облегчённо вздохнул и лёг сверху на грудь Линча, а тот тут же обвил его руками, наконец дорвавшись до желанных касаний.       — Мне понравилось, — признался Линч, зарываясь носом в кудрявую макушку и вдыхая запах чужого шампуня. Еловые ветки. Пахнет домом.       — Не знал, что ты по жесткачу, — подколол Джон и сжал Линча покрепче в объятиях.       — Разве это было жёстко?       — Так-то нет. А хотел бы попробовать?       Линч задумчиво замычал и свёл брови к переносице.       — Пока что нет. Может быть, когда-нибудь потом.       Джон кивнул и приластился щекой поближе к груди Линча.       — А ты хотел бы?       — Возможно. Но только если ты тоже точно захочешь.       Губы Линча вновь растянулись в улыбке. В тот момент он точно понимал: да, со своими выборами в жизни он явно не ошибся.