«Бессмертный Лорд беременен злым семенем Повелителя Демонов»

### Чу Ханджин, казалось, не расслышал: «Лекарство, стабилизирующее беременность?» Яо Лао сказал: «Ваш пульс скользкий, плавный, а пальцы должны быть круглыми и гладкими, как бусины, катящиеся по тарелке. Это пульс беременности. Я измерял его неоднократно, несколько раз, и я не могу ошибаться». Яо Лао является директором даосской медицинской клиники Юаньшань со времен отца Чу Ханцзина. Он спасает умирающих и раненых и возвращает людям здоровье своими чудесными руками. Даже если он говорил, что камень беременный, это доказывало, что с камнем что-то не так, и он не говорил глупостей. Чу Ханджину снова приснился кошмар. Его нефритовые пальцы едва не сломались, капли пота скользнули по лбу, а плечи слегка дрожали. Беременна... беременна... не ошибётся... Юэ Линь! ! ! Он чуть не заскрежетал зубами до крови: Ты... такой бесстыдный! Несмотря на то, что его с детства учили быть «добрым, дружелюбным, милосердным и щедрым», сейчас он не мог не разозлиться... Я убью тебя! Но у него возникли сильные боли в животе, и он начал терять зрение. Если бы он продолжал злиться, он бы, вероятно, потерял сознание. Глядя на Яо Лао, прежде чем тот успел прийти в себя, Чу Ханджин сказал с бледным лицом: «Пожалуйста, никому не говори». «Нет, нет, твое здоровье важнее». Яо Лао быстро приказал своим слугам: «Кто-нибудь! Помогите Юэ Чжаоцзюню вернуться и отдохнуть!» Поднялась суматоха, и несколько молодых учеников-медиков проводили Чу Ханцзиня обратно во дворец Юэ Чжаоли. Старый фармацевт приготовил для него дозу лекарства и принес ее к его постели: «Мускус может активизировать кровообращение и рассеять застой крови, но его также используют для стимуляции родов и предотвращения выкидыша. При такой большой дозе у вас возникнут невыносимые боли в животе после того, как вы будете вдыхать его запах в течение четверти часа. Если вы будете вдыхать его запах дольше, ребенок может исчезнуть. Будьте предельно осторожны в будущем!» «...» Его слова были полны искреннего наставления. Но Чу Ханджин был не в настроении понимать. Лоб его был прикрыт куском белоснежной ткани, и он полулежал на кровати. Его красивые брови и глаза были бледными и болезненными. Представьте себе, если бы праведный, благородный и апатичный монах внезапно забеременел, разве это не было бы большим психологическим потрясением, чем физическим? Чу Ханджин долгое время был ошеломлен, прежде чем до него дошло, и спросил: «Мастер медицины, могут ли мужчины тоже беременеть?» Мастер медицины задумался и погладил бороду: «Логически это не должно быть возможным, но я практикую медицину уже много лет и раньше видел беременных мужчин. Демоны когда-то разработали злую технику, которая могла сделать мужчину беременным, но позже ее запретили, потому что она была очень странной...» Он не продолжил, и Чу Ханджин спросил: «Почему она странная?» Мастер медицины посмотрел на него с сомнением, думая, что неуместно говорить такие вещи в присутствии Юэ Чжаоцзюня, но, учитывая, что это он был беременен, он сказал: «Это для продолжения рода, для того, чтобы иметь много детей и удачу. Некоторые люди используют всевозможные методы, чтобы забеременеть. Просить помощи у бессмертных нормально, но есть также люди, которые просят талисманы, вызывающие роды, публикуют фотографии благополучных родов, пьют воду с фенхелем, занимаются сексом в ночь полнолуния, а после секса они даже приподнимают низ живота, чтобы подпитать свою сущность для зачатия...» Уши и шея Чу Ханджина слегка покраснели, когда он услышал это, и его ресницы опустились. Яо Лао сказал: «Что касается этой запрещенной техники, я не знаю конкретных шагов. Я помню только, что она в основном связана с искусством секса, и пара должна заниматься сексом очень часто...» Сказав это, Яо Лао перевел взгляд на Чу Ханцзиня и спросил: «Есть ли у Юэ Чжао мужчина, который ему нравится?» Мысли Чу Ханджина все еще были заняты фразой «им следует заниматься сексом очень часто». Его лицо покраснело от стыда. Услышав вопрос Яо Лао, он понял, что, вероятно, начинает чувствовать себя сбитым с толку. Муж и жена должны заниматься сексом постоянно. Чу Ханджин остановился на улице Юаньшань. Как он мог делить комнату с мужчиной? Очевидно, что ответ только один. Юэ Чжаоцзюнь, красивая, холодная и элегантная женщина, некоторое время назад тайно влюбилась в мужчину. Она много раз занималась с ним сексом, тайно вступала с ним в интимные отношения и делала вещи, которые были для нее неприемлемы. Возможно, она также использовала в спальне какое-то нечистое колдовство, а поигравшись с ним, слишком возбудилась и в итоге забеременела. Чу Ханджин слегка приоткрыл свои благородные глаза, чувствуя, что этот вопрос слишком странный, и он даже не может с ним спорить. Во-первых, он ни разу не занимался сексом ни с кем, пока был в сознании. Во-вторых, он спал с Юэ Линьсин. То есть, с одной стороны, он не хотел этого признавать, но с другой стороны, у него не было причин это опровергать, не говоря уже о том, что он был беременен. На бровях Чу Ханджина отразилась очень сложная эмоция. Спустя долгое время он хриплым голосом сказал: «Яо Лао, все не так, как ты себе представлял». Яо Лао также торжественно кивнул: «Я наблюдал, как рос Чу Куанцзюнь, а позже я собственными глазами наблюдал, как рос король. Я никогда не сомневался в характере короля». Он сделал паузу: «Если у вас действительно глубокие отношения с этим мужчиной и вы готовы пожертвовать друг для друга, то вы можете родить этого ребенка. Однако эти вещи должны быть обсуждены и согласованы с ним. Если вы действительно не хотите или беременность — просто несчастный случай, у меня есть другие лекарства, которые король может выбрать». Другие лекарства — это лекарства для выкидыша. Кончики пальцев Чу Ханджина слегка дрожали, когда он свернулся калачиком в одеяле, и он посмотрел на Яо Лао. Яо Лао собрал аптечку, положил ее себе на спину и сказал: «Я приготовил лекарство. Вы можете просто вскипятить его и принять. Я сохраню это в тайне. Господин Юэ Чжао, если больше ничего нет, я сначала уйду». Он взял Чу Ханджина за плечо и сказал: «Не нужно меня провожать». Он повернулся и вышел из дворца. Чу Ханджин остался единственным, кто остался в огромном дворце. Слова Яо Лао крутились у него в голове. Постельное белье благоухало и вызывало у него ощущение тепла. Чу Ханджин не удержался и протянул руку, осторожно положил ее себе на живот и на мгновение почувствовал его сквозь одежду. Беременен. Согласно здравому смыслу, это означает, что в животе есть ребенок. Но теперь он не чувствовал никаких признаков зарождения новой жизни. Живот был плоским, и не было никакого духовного прикосновения. Но в такой обычный день, таким обычным утром кто-то вдруг сказал ему, что он беременен от другого мужчины. «…» Шок, который пережил Чу Ханджин, был уже достаточно силен. Он чувствовал себя немного уставшим. Он потер брови тонкими пальцами и уснул, наполовину подперев ими лоб. За дверью Чу Тонг разжигал печь и кипятил лекарство в маленьком котле. Коридор наполнился ароматом лекарств. Когда Юэ Линь вошел, он увидел, как Чу Тонг раздувает огонь, отчего его лоб почернел. Юэ Линь безжалостно усмехнулся: «Я действительно не понимаю, почему Юэ Чжаоцзюнь принял тебя в качестве швейцара. Ты такой глупый». Чу Тонг надулся: «А тебе какое дело?» Юэ Линь: «Я слышал, что когда внутренние ученики Юаньшань Дао проходили первоначальное испытание, ты был единственным, кто провалил его. Ты обнимал бедро Юэ Чжаоцзюня, плакал и умолял его принять тебя, что его очень смутило, и он неохотно согласился. Вот почему тебя не спустили с горы, верно?» «...» Чу Тонг закатил глаза. «Какое отношение это имеет к тебе?» Юэ Линь усмехнулся: «Ты даже начальный уровень пройти не можешь, это так жалко». Чу Тонг: «...» Юэ Линь посмотрел на банку с лекарством: «Кто болен?» «Юэ Чжаоцзюнь плохо себя чувствует. Я думаю, тебе не следует входить и беспокоить его». Юэ Линь открыл баночку с лекарством, опустил глаза, чтобы рассмотреть травы, и спросил: «Где вы чувствуете дискомфорт?» "Я не знаю." Чу Тонг был типичным человеком, который ничего не знал. Юэ Линь держал ручку глиняного горшка кончиками пальцев и читал: «Астрагал, восполняет Ци и укрепляет внешнюю часть, используется при дефиците Ци и усталости; Атрактилодес, укрепляет внешнюю часть, останавливает потоотделение и устраняет пять злаков, лечит мокроту и сырость при движении плода; Гастродия высокая, согревает селезенку и успокаивает плод, восполняет Ци и поднимает...» Его голос внезапно замолчал. Чу Тонг ничего не понял и дико захлопал в ладоши: «Удивительно! Удивительно! Ты даже травы узнаешь! И ты до сих пор помнишь их действие! Удивительно!» Юэ Линь небрежно сказал: «Когда мне было столько же лет, сколько тебе, я уже был знаменит во всем мире». Он рассеянно отослал Чу Тонга и сказал: «Иди, а я сварю лекарство». Когда люди ушли, Юэ Линь посмотрел на темное лекарство в глиняном горшке и прищурился, задумавшись на некоторое время. Все это препараты для сохранения беременности. ...Чу Ханджин уже знает об этом? В воображении Юэ Линя, если бы он знал, то уже был бы пронзен своим мечом и определенно не был бы цел. Но есть также вероятность, что у Чу Ханджина еще не было времени. В любом случае, я ни за что не смогу его так просто отпустить. Но... доза этого лекарства слишком сильная, зачем мне сохранять беременность без причины? Юэ Линь использовал свою духовную энергию, чтобы быстро вскипятить лекарство, вылил его в миску и принес в зал. Газовая занавеска колыхалась и развевалась, а на кровати лежала белоснежная фигура. Волосы Чу Ханджина были распущены. При обычных обстоятельствах вы бы никогда не увидели его лежащим в постели в течение дня, таким ленивым и с таким болезненно-усталым видом. Юэ Линь подошел к нему и спросил: «Господин Юэ Чжао?» Он ее не слышал, как будто очень крепко спал. Юэ Линь снова позвал: «Чу Ханьджин?» Он так и не проснулся. Юэ Линь отложил лекарство, подошел к кровати и посмотрел на него. У Чу Ханджина были длинные ресницы и закрытые веки. Его кожа была белой, как нефрит, но с легким бледным оттенком. Ее белая и тонкая шея была видна из-под одежды, а одна рука нежно лежала на его животе. Юэ Линь подумал про себя: «Маленький Бодхисаттва». Но он не сказал этого вслух. Он сел на край кровати, боясь разбудить его, и легонько потер кончиками пальцев его розовые губы. Они выглядели такими аппетитными, что ему захотелось их лизнуть. Он опустил глаза и посмотрел прямо перед собой, затем наклонился, чтобы вдохнуть аромат, которого он жаждал уже несколько месяцев. Как только его нос коснулся кончика носа Ситина, Чу Ханджин медленно открыл веки. Он только что проснулся и выглядел немного растерянным. Затем, сосредоточившись на Юэ Лине, его холодные глаза внезапно сузились, вытесняя подавленный холод, и взмахом рукава он выплеснул бесчисленное количество духовной энергии. Духовная энергия была ледяной и достигала талии и живота Юэ Линя. Юэ Линь подумал: «Он действительно будет кусать людей». Он мог бы этого избежать, но после недолгого раздумья Юэ Линь решил терпеть. С громким «бах» духовная энергия отбросила его на дюжину футов. Он едва стоял на месте и большим пальцем вытирал кровь, текущую из уголка губ. Чу Ханджин: «Убирайся». Юэ Линь ответил: «Лекарство на столе. Я уйду после того, как ты его выпьешь». Чу Ханджин протянул руку, и миска с лекарством полетела ему в ладонь, затем ее оттолкнули и она разбилась вдребезги, расплескав повсюду коричневый суп. Он сказал: «Нет». Юэ Линь сказал: «Если ты не хочешь меня видеть, уходи, но я не уйду далеко. Я буду за дверью. Когда ты захочешь меня увидеть или о чем-то спросить, просто крикни в любое время, и я немедленно появлюсь». Чу Ханджин закрыл глаза и не смотрел на него. Юэ Линь вышел из двери. Чу Тонг боролся со сверчками в саду. Юэ Линь позвал его: «Пришли еще одну миску с лекарством». Чу Тонг был озадачен: «Почему ты его не отправил?» Юэ Линь: «Он пролил его». Лицо Чу Тонга было полно удивления: «Ого, Юэ Чжаоцзюнь тоже бросал миски людей? Я был с ним несколько лет и ни разу не разозлил его. Как ты это сделал?» «...» Юэ Линь поднял руку и схватил его за воротник: «Просто иди, когда я скажу тебе идти. Позже я поймаю для тебя большого сверчка». Чу Тонг сказал: «Хорошо». Он наполнил миску лекарством и отправил ее в зал. Через мгновение он снова вышел. Юэ Линь: «Как дела?» Чу Тонг: «Я слышал, что ты приготовил лекарство и даже разбил его миску». ###