«Бессмертный Лорд беременен злым семенем Повелителя Демонов»

### «О, как это могло случиться?» Носильщик положил тофу в миску, которую ему передал Юэ Линь, поднял свой груз и продолжил продавать его с улицы на улицу. Однако, достигнув соседнего двора, он не остановился, а поспешил прочь, словно уклоняясь от бога чумы. Юэ Линь держал чашу и оглянулся на фигуру под желтым роговым деревом. Чу Ханджин тоже услышал это и поднял глаза. Некоторое время они молчали. «Может ли это быть связано с посланником, которого вызвали вчера вечером?» Они посмотрели друг на друга, не в силах понять. Чу Ханджин раздул огонь в печи и сказал: «Ешь быстрее. Если все пойдет так, как ты ожидал, скоро кто-нибудь придет и спросит тебя». Конечно же, это оказалось правдой. Когда они уже почти закончили трапезу, в дверь постучали. Во двор вошли двое мужчин в черном. Их глаза были подобны молнии. Осмотрев двор, они спросили менее вежливым тоном: «Вы арендаторы этого домовладельца?» Чу Ханджин сказал: «Да». «Почему у вас еще есть время поесть после смерти вашего хозяина?» Очевидно, его подозрения пали на них двоих, но Чу Ханджин оставался спокоен: «За пределами двора уже достаточно людей, наблюдающих за ним. Если мы пойдем смотреть еще раз, то можем потревожить семью покойного. Естественно, мы пойдем отдать дань уважения после того, как будет обустроен траурный зал». Собеседник сердито посмотрел на него и фыркнул: «Вы слышали какие-нибудь необычные движения вчера вечером?» Чу Ханджин сказал, что слышал, как посланник звал его среди ночи. Они посмотрели друг на друга с некоторым нетерпением: «Это правда, что посланник искал его! Но он отпустил его, найдя, и мы больше ничего не знаем. И не распространяйте эти слова повсюду, создавая впечатление, что посланник убил его!» Человек в черном положил руку на рукоять ножа. Перед уходом он сказал: «Вы двое под серьезным подозрением. Вам не разрешается уходить без разрешения, пока это дело не будет раскрыто». Дверь резко захлопнулась. «Какая демонстрация силы», — Юэ Линь поднял брови. «Похоже, они очень хотят найти убийцу». Чу Ханджин сел на стул: «Причина, по которой жители города Юйшуй не убеждены монахами Ронгку Дао и вместо этого подчиняются этой группе иностранных монахов-перебежчиков, очевидно, заключается в том, что у них лучшая репутация. Теперь ходят слухи, что посланник убил кого-то, что вызывает панику среди людей. Мы должны пресечь это как можно скорее, иначе возникнет кризис доверия». Через несколько слов за дверью послышались новые шаги. На этот раз двое людей, вошедших бок о бок, были одеты в белую форму и держали в руках длинные мечи. Это были монахи, охранявшие город Юй Шуй. «Знаете ли вы, что господин Лу, живший по соседству, умер?» спросили они. Юэ Линь: «Я знаю». «В канаве нашли тело. Смерть была жестокой. Кожа ниже пояса была сожжена заклинанием, а тело было пронзено мечами. В теле была обида, что, очевидно, было сделано культиватором, достигшим стадии Цзиньдан. Вы заметили что-нибудь необычное в последнее время?» Красавца-культиватора звали Шэнь Цзи. Он спросил усталым тоном, на самом деле его это не волновало. Чу Ханджин рассказал, что произошло вчера вечером. Шэнь Цзи не был сильно удивлен и кивнул: «Кроме вас двоих, другие семьи поблизости также признались в том же самом. Похоже, посланник вызвал их поздно ночью, так что это правда». Монах рядом с ним выглядел серьезным: «Это они убивали людей, не говоря ни слова». Чу Ханджин ничего не сказал. Вместо этого Юэ Линь почти намеренно повысил голос и спросил: «Кто там?» «Конечно, это их добрые посланники и мятежники, которые ворвались в город Юшуй». Шэнь Цзи фыркнул: «Тебе больше нельзя притворяться, верно? Дьявольский культиватор — это дьявольский культиватор, и их лицемерные лица рано или поздно будут раскрыты публике». «Спасибо вам обоим!» Двое земледельцев поклонились и вышли из ворот двора. Юэ Линь и Чу Ханьцзинь остались стоять во дворе. Они посмотрели друг на друга. Юэ Линь приподнял халат и сел: «Похоже, это очередное состязание по борьбе». Чу Ханджин поднял чашку: «Одна сторона изо всех сил старается переложить вину на другую, в то время как другая сторона изо всех сил старается переложить вину на себя. Обе стороны испытывают глубокую обиду». «Безнадежные монахи хотят занять место для проживания, поэтому им приходится отчаянно сжимать жизненное пространство защищающихся монахов. Маргинализированные защищающиеся монахи ненавидят их до глубины души, но у них нет возможности прогнать их напрямую, поэтому им приходится полагаться на людей». Юэ Линь также налил чашку чая: «Город Юй Шуй также является местом кровавых сражений, открытых и тайных битв». Мир не везде спокоен. Чу Ханджин посмотрел на прозрачный чай и нахмурился: «Давайте сначала посмотрим, как умер хозяин». Спустя долгое время причина смерти была вывешена на доске объявлений возле здания правительства. Убийцы не было, был только ордер на розыск. День был очень жаркий. Чу Ханьцзинь и Юэ Линь стояли под ивой рядом с правительственным зданием и вытирали пот с шеи шелковыми платками. Юэ Линь поднял глаза и прочитал объявление, затем тихо вздохнул: «Похоже, это дело сошло на нет». Дао Ямэнь лишь издал приказ об охоте на неизвестного убийцу и потребовал от людей ввести военное положение. Что это значит? Это значит, что мы не можем найти убийцу, так что вы предоставлены сами себе. Монахи всегда издеваются над слабыми, когда убивают людей. Если убийцу не удалось найти, это доказывает, что монах имеет высокий уровень развития, и даже охраняющие его монахи не могут с ним справиться, поэтому им остается только отпустить его безнаказанным. Хотя в объявлении не было указано имя убийцы, среди очевидцев вспыхнуло негодование. «Кто еще не знает, что Мастер Лу был убит посланником!» «Это правда? Они действительно кого-то убили?» «Зачем мне лгать вам? Многие знают, что Мастер Лу был вызван посланником напиться посреди ночи и умер рано утром!» "Блин!" Мускулистый и свирепый простолюдин выругался: «Это просто монахи-перебежчики со стороны, собаки, потерявшие свои дома! Мы в городе Юшуй дали им место для проживания, снабдили едой и питьем. Теперь они думают, что они хозяева, и смеют убивать людей повсюду!» «Это слишком». Толпа была взволнована. Когда Чу Ханджин повернул голову, он увидел стоящего в переулке человека в черном, который, казалось, слышал разговор. Но он тут же отступил обратно в темноту и исчез. Чу Ханджин чувствовал, что что-то не так, но не мог понять, что именно. Юэ Линь подхватил Чу Чжаояна и сказал: «Пойдем, пойдем», и они уже собирались идти по дороге. Чу Ханджин прошел довольно большое расстояние и остановился у входа в переулок, повернув голову, чтобы взглянуть на этих недовольных людей. Что-то не так. Что-то не так. Весь день он был беспокойным и сидел в тени деревьев. Что бы ни говорил Юэ Линь на другом конце шахматной доски, он держал глаза закрытыми и отдыхал. Вечером привратник снова пришел со сплетнями. Он поднял горячее полотенце и вздохнул: «Еще одна смерть, еще одна смерть в городе Юшуй». Чу Ханджин наконец открыл глаза: «Кто покойный? Где он?» «Ресторан Фэнсянь». Услышав ответ носильщика, Чу Ханджин схватил свой меч и бросился к месту преступления. Он пошел в туалет на заднем дворе ресторана. Монахи Ронгку Дао упаковывали тела, а носилки были накрыты белой тканью. Чу Ханджин достал меч и его белоснежным кончиком поднял белую ткань. Он ясно увидел лицо мертвеца. Монах Шэнь Цзи подошел с необъяснимым выражением лица: «Что ты делаешь?» «Как он умер?» Шэнь Цзи выглядел озадаченным: «Кто ты? Это как-то связано с тобой?» Он не ответил, и Чу Ханджин вышел со двора. Владелец ресторана с бледным лицом описывал гостям: «Он выпивал здесь и сказал, что идет в туалет. Он долго не возвращался, но нам было все равно. Пока следующий посетитель, который пошел в туалет, не закричал, я пошел посмотреть и нашел его лежащим на земле с кровью на лбу». Юэ Линь подошел сзади: «Его снова убили?» Чу Ханджин: «Ты ясно видел его лицо?» "Хм?" «Это тот, кто сегодня выразил свое недовольство возле даосского кабинета». «...» Юэ Линь держал меч, выражение его лица стало непроницаемым, его глубокие темные глаза смотрели прямо на него. Чу Ханджин огляделся и увидел, что люди в ресторане в панике обсуждают покойного. Во дворе спокойно лежал кусок белой ткани, пропитанный кровью. Атмосфера очень странная. Чу Ханджин сказал: «Здесь что-то происходит». Снова наступило раннее утро. В сыром и темном переулке носильщик нес на плечах груз и громко пел на ходу: «Продаю тофу, пудинг из тофу, сушеный тофу, бобовые ростки, бобовые отходы...» Когда он подошел к воротам двора, прежде чем он поднял руку, чтобы постучать, дверь быстро открылась. Чу Ханджин, одетый в белое и ухоженный, стоял у двери, как будто ждал уже долгое время. Он протянул миску своими тонкими пальцами: «Две миски тофу-пудинга, пожалуйста». "Хорошо." «Кто-нибудь умер прошлой ночью?» Носильщик вздохнул, когда он сказал об этом: «Мертв, снова мертв. Восемь человек умерли прошлой ночью». Чу Ханджин нахмурился. Носильщик наполнил миску пудингом из тофу и подал ему, но тот на мгновение забыл ее взять. В сохраняющейся жаре носильщик любезно сказал: «Молодой человек, пожалуйста, будьте осторожны и не выходите ночью в последнее время. Я не знаю, какой злой культиватор сходит с ума на этот раз. Говорят...» Когда он это упомянул, он внезапно закрыл рот и выглядел немного нерешительным. Распространение слухов среди простых людей является отражением общественного мнения. Не пропустите ни одного слуха. Чу Ханджин продолжал: «Что ты сказал?» Носильщик понизил голос и сказал: «Погибли те, кто вчера выразил свое недовольство посланником у ворот ямыня! Я робок и больше не смею говорить о них ничего плохого. Если я это сделаю, меня убьют!» Он нахмурился, убедился, что вокруг нет ни глаз, ни ушей, и поспешил прочь, словно унося с собой тофу, чтобы избежать катастрофы. Чу Ханджин держал в руке миску, обернулся и встретился взглядом с Юэ Линем. Чу Ханджин вздохнул: «Ох...» Юэ Линь взял пудинг из тофу и спросил: «Кто-то снова умер?» «Кто-то снова умер. Это та же группа людей, которая вчера погибла перед воротами даосского правительства. Похоже, что это дело, скорее всего, связано с конфликтом между дезертировавшими монахами и монахами-охранниками». Чу Ханджин вернулся во двор, зачерпнул ложкой немного тофу-пудинга в маленькую миску, полил его соусом и передал Чу Чжаояну, затем вытер рот влажным полотенцем. Юэ Линь тоже держал миску и выливал в нее соус, молча. Подняв глаза, он услышал голос Чу Ханджина. «Как вы думаете, кто убил этих людей? Монахи-перебежчики или монахи-охранники?» Юэ Линь перестал помешивать пудинг из тофу, поднял глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, и через некоторое время сказал: «Я не смею сказать». Чу Ханджин: «А?» «Если я скажу, вам будет неловко». Чу Ханджин не мог не усмехнуться: «Похоже, у тебя уже есть ответ». «Ну. Смерть домовладельца могла быть вызвана личной ненавистью или несчастным случаем. В то время было много голосов, подозревавших дезертирство монахов, но это были всего лишь слухи. Но объявление, вывешенное вчера у ворот даосского правительства, было дымовой завесой. Все люди, которые говорили об этом, были убиты, а преступление дезертирства монаха напрямую превратилось из слуха в подтверждение». «Итак...» Чу Ханджин поднял брови: «Как вы думаете, убийца — это сбежавший монах?» «Как раз наоборот». Юэ Линь отрицал: «Чем больше люди пытаются направить слухи на перебежавших монахов, тем больше это доказывает, что они их не убивали. Если они хотели убить, почему они не убили их раньше или позже, а потом вдруг стали такими жестокими? Кроме того, перебежавшие монахи убивали невинных людей без разбора, и люди были возмущены и ненавидели. Есть только один бенефициар такой ситуации». «Кто является бенефициаром?» Ответ очевиден. Несомненно, это монах, охраняющий город Юйшуй. Защитник десятков тысяч людей в этом городе и законный чиновник. Согласно предыдущим правилам, если в городе есть злые заклинатели, которые убивают слабых людей без причины, то они, как заклинатели, достигшие стадии Дан, будут использовать свою божественную силу для защиты людей, даже если это будет означать, что их разорвут на куски. Но...в наши дни конфликты случаются часто, и некоторые люди на самом деле делают то, что могут сделать только демонические культиваторы, чтобы подставить своих политических врагов. Холодок пробежал по глазам Чу Ханджина. Он сказал: «Я думаю так же, как и вы». ###