«Бессмертный Лорд беременен злым семенем Повелителя Демонов»

### Они вернулись во двор и приготовили обед. Цюцю присел на табуретку и уставился на маленькую печку. Он был очень голоден, держал миску и отказывался уходить. Он подождал, пока каша в горшке не начала пузыриться рисовыми пузырьками, затем открыл горшок и вылил кашу в миску. Он взял чашу и одним вдохом выпил половину. Маленькая нефритовая чаша, которую он использовал, отличалась от тех, что использовали взрослые. Он был маленьким и изящным, и его было очень мило держать в маленьких пальчиках. Весь день они играли в шахматы во дворе. Цюцю приставал к Юэлину с просьбой сделать для него игрушки, поэтому Юэлинь вырезал несколько деревянных птиц, а затем добавил к ним духовную энергию, позволив им щебетать и петь на ветвях. Вечером он пошел в кабинет, чтобы написать талисманы, которые завтра можно будет продать на рынке. Поздно ночью Чу Ханьцзинь прикоснулся к маленькому лицу Цюцю. Как только его дыхание стало ровным, занавеска купе поднялась. Юэ Линь посмотрел на него: «Ачу». «...» Понимая, каковы его намерения, Чу Ханджин был весьма смущен, но ему пришлось изо всех сил стараться сохранять спокойствие, и он пошел в кабинет и спросил спокойным голосом: «Что случилось?» Юэ Линь взял его за руку и улыбнулся: «Ты все еще притворяешься». «...Зачем мне притворяться ?» Чу Ханджин почувствовал жар за ушами, когда его взяли на руки. В глазах Юэ Линя была глубина, а голос его не был ни торопливым, ни медленным: «Угадай, что я хочу сделать?» Чу Ханджин посмотрел на него: «Как я могу догадаться?» Юэ Линь: «Который сейчас час?» «...» «Уже поздняя ночь?» «...» С легким смехом Юэ Линь взял его за запястье и обнял, наклонился и прижался губами к его мягким и красным губам, подцепил пальцами его подбородок и заставил отвернуться. Как только Чу Ханджин поднял глаза, его губы плотно сжались. Чу Ханджин сжал кончики своих белых пальцев и хотел оттолкнуть его, словно отругав, но рука скользнула по его затылку, словно лихорадка, и покалывание заставило его пальцы мгновенно смягчиться. Вокруг было тихо. Чу Ханджин оказался зажат между двумя антикварными витринами, и спрятаться ему было негде. Юэ Линь яростно поцеловал его, отчего его дыхание стало беспорядочным, а его нефритовые щеки покраснели от крови. «Юэ Линь...» Он стиснул зубы. Но как только Юэ Линь отстранился, кончик его языка грубо обхватил ее мочку уха, облизывая ее, пока она не стала влажной и мягкой. Он был мокрым и зудящим, а его вторжение вышло за пределы границ. Он также был диким, грубым и нетерпеливым. Но Чу Ханджина целовали так сильно, что все его тело ослабло, и он не мог собраться с силами. ...На самом деле он был невероятно эмоционален. "Хм?" Голос Юэ Линя был хриплым, как будто его сводила с ума похоть: «Ачу, могу ли я?» Есть ли у него еще выбор? Чу Ханджин стиснул зубы и отказался отвечать. Он просто не покачал головой, чтобы отказаться, и этот сигнал заставил Юэ Линя наброситься на него еще более свирепо, словно голодный волк, почуявший мясо. Антикварный шкаф-витрина трясся, и свиток готов был упасть на пол. Ожидая громкого «бах», Чу Ханджин схватил свиток запястьем, сжав кости пальцев, словно утопающий, хватающийся за спасительную соломинку. ... ... ... ... «Хм...» Свиток наконец упал на землю. Его унесло волнами, и спастись ему некуда. Он оказался в центре утопления. Звериный инстинкт Юэ Линя прошел, и он обнял его за плечи, защищая раненого мужчину, и медленно зализывал небольшую рану, которую только что нанес ему. По сравнению с желанием уйти сразу же после вчерашнего вечера, сейчас Чу Ханджин был немного более сговорчивым, но это все. Он больше не избегал объятий, но также отвернул свое прекрасное лицо и почти не смотрел в глаза Юэ Линя. Его пальцы коснулись груди Юэ Линя, и его голос был немного неуверенным: «Ты исцелился?» Юэ Линь был подобен льву, который насытился: «Еще не совсем, но уже почти». Чу Ханджин колебался: «Неудивительно, что у тебя есть энергия для борьбы». Сказав это, он закрыл рот, почувствовав жар в ушах и шее. Я знаю, что смысл моих слов раскрыт. Он выглядел точно так же, как молодая жена, которая только что начала заниматься сексом, как и он сам до потери памяти. Я не ожидал, что он сможет пройти по одному и тому же маршруту дважды. Юэ Линь наклонился и снова с удовольствием поцеловал его в губы. Чу Ханджин открыл глаза: «Снова...» «Всё в порядке, я не буду тебя трогать, просто поцелую». В глазах Чу Ханджина мелькнуло сомнение, и он неохотно принял поцелуй Юэ Линя. Как и ожидалось, она не была столь нетерпелива, как вначале. Она лизнула его губы и дразнила мягкий кончик языка из чистого интереса. У Чу Ханджина красивые губы, тонкие, обычно светло-розового цвета, но после растирания они становятся полными, пухлыми и красивыми. Юэ Линь углубил поцелуй, отчего глаза Чу Ханджина затуманились. Она посмотрела на него мокро и туманно, нахмурившись, словно стыдясь, но, как ни парадоксально, приняв эту грязную игру. Юэ Линь скользнул к влажному и мягкому корню языка и слегка прикусил его. Чувство удушья заставило Чу Ханджина издать глухой звук «хммм». Он отвернулся, словно хотел избежать его и дышать. Но Юэ Линь держал его запястья позади, не показывая никакого намерения расслабляться, и продолжал крепко, без жалости, держать его. «Хм...» Чу Ханджин был вынужден наслаждаться этим поддразниванием. Одним лишь поцелуем Юэ Линь может сделать так много. Это был первый раз, когда Чу Ханджин осознал, что помимо сильного желания разорвать людей на части и съесть их до костей, существует также игра, которая раздражает и разрывает сердце, но он знал, когда следует остановиться. Казалось, что человек постоянно находится на грани опасности, но его можно в одно мгновение остановить с помощью разума. Ночь была необычайно тихой, нарушаемой лишь шелестом ветра за окном и неслышными, но влажными поцелуями в кабинете. «Ты придешь снова?» Чу Ханджин был немного удивлен. «У нас есть время только в полночь, так что плохого в том, чтобы проявить немного нежности?» Юэ Линь нежно погладил его по подбородку. Чу Ханджин лишился дара речи. После того, как меня снова поцеловали в щеку, за дверью внезапно послышался звук шагов. Что, кто там? Юэ Линь повернул голову, и Чу Ханджин оттолкнул его. В комнате было тихо. Чу Ханджин потер губы, в его глазах вспыхнула настороженность, и его взгляд упал на место за окном, откуда доносился звук. Хотя Юэ Линь не проявил интереса, он сказал: «Перестаньте поднимать шум и послушайте, кто идет». Они немного подождали, и вот шаги затихли во дворе соседнего дома, и послышался голос: «Губернатор недавно достал два кувшина хорошего вина и приглашает вас выпить». Другой голос сказал: «Ты все еще пьешь среди ночи?» «Кто знает? Губернатор только попросил меня рассказать вам, и больше я ничего не знаю». После этого шаги с грохотом удалились. «Правда? Мы что, даже спать не можем...» —пробормотал хозяин, и тут послышался звук запираемой двери. Затем шаги стали удаляться все дальше и дальше, вероятно, кто-то спешил. Свет свечи затемнил комнату. Юэ Линь понимающе поднял брови и вздохнул: «Этот город Юшуй действительно управляется демонами-практиками». Других причин не было. Этот посланник — не кто иной, как человек более высокого ранга среди демонических культиваторов, бежавших из города Юшуй. Они исключили монахов, охранявших город Юйшуй, взяли на себя инициативу общения с жителями города и создали собственную систему управления. Хозяин дома Чу Ханджина происходит из богатой семьи со значительными активами, и у него, вероятно, близкие отношения с этими людьми. Его позвали выпить посреди ночи, скорее всего, для того, чтобы наладить отношения или обсудить какие-то вопросы. Это не имело к нему никакого отношения, поэтому Чу Ханджин почувствовал облегчение. Юэ Линь тоже почувствовал облегчение. Он взял запястье Чу Ханджина и наклонился, чтобы поцеловать его: «Пусть они занимаются своими делами, Ачу, а мы...» «...» Чу Ханджин оттолкнул его руку. Мой интерес был прерван, и это была всего лишь ложная тревога. Чу Ханджин не похож на него, кто может продолжать, особенно после того, как кто-то вмешался в разговор, из-за чего он почувствовал психологический стыд. Чу Ханджин взглянул на него и сказал: «Забудь». Юэ Линь: «Забудь, мы только что были так счастливы...» «Как-нибудь в другой раз». Сказав эти недобрые слова, Чу Ханджин вошел в комнату, не оглядываясь, поднял одеяло и лег на кровать, чтобы поспать. «...» Фигура Юэ Линя приблизилась к кровати, одной рукой приподняла марлю противомоскитной сетки, посмотрела на Чу Ханджина, который крепко спал, поджала губы и тихо вздохнула. После рождения ребенка близость с женой для меня словно роман на стороне. Но другого выхода не было, поэтому он лег спать и потянул за уголок одеяла Чу Ханджина. Юэ Линь обнял его и закрыл глаза. Хотя он поздно лег спать, утром он проснулся довольно рано. Чу Чжаоян все еще спал, но Юэ Линь проснулся первым. Проснувшись, он осознал дискомфорт, который испытывал ранним утром. Он не удержался и обнял Чу Ханджина за плечи, взъерошив его одежду. Чу Ханджин проснулся и посмотрел на него, в его глазах внезапно отразилось легкое раздражение: «Юэ Линь!» Юэ Линь прижался к его спине и тихо вздохнул: «А Чу, пожалей меня». Его слова были почти такими же, как те, которые говорят люди, ищущие лести на сцене или в борделе. Чу Ханджин встал с постели и не стал будить Цюцю. Он хотел пойти во двор, чтобы принести ведро холодной воды, но вместо этого Юэ Линь потащил его в соседний кабинет. В это время Юэ Линь пытался всеми возможными способами убедить, уговорить и поднять шум, что очень раздражало Чу Ханджина. Он даже ударил его несколько раз с такой силой, что Юэ Линя чуть не стошнило кровью. Но когда она вышла из комнаты, глаза Чу Ханджин были слегка красными, губы тоже были очень красными, одежда была довольно грязной, а ее белые пальцы яростно терли губы. Он подошел к колодцу, зачерпнул пригоршню воды, выпил ее, быстро прополоскал зубы, а затем выплюнул воду, повторив это несколько раз. Он ошеломленно смотрел на прозрачную воду. Краснота за ушами. Веки красные. Ее лицо также покраснело. Было очевидно, что произошедшее вызвало у него сильное беспокойство. Юэ Линь вышел из двери и хотел его утешить, но на него посмотрели свирепо. Затем он послушно пошел на кухню варить кашу. Разжигая огонь, он пересчитал несколько медных монет и подождал, пока придет носильщик, который сегодня утром продавал пудинг из тофу, чтобы выбрать кусок тофу для приготовления. Неожиданно в дверях появился швейцар и спросил: «Ваш босс умер вчера вечером, вы знали об этом?» Юэ Линь постучал по медной монете кончиками пальцев: «А?» "Что?" «Хозяин, который сдал вам двор, тот, кто жил по соседству с вами, умер вчера вечером, а его тело нашли в реке сегодня утром. Оно было мокрым добела, а подошвы его ног были обглоданы рыбой!» ###