Когда они рядом

Это утро начинается не с будильника, который был заведён ровно на десять. Не с пения птиц за окном или солнечного луча, что пробивается сквозь приоткрытые шторы номера. Даже не со звонка от менеджера или уведомления. Это утро начинается с громкого стука в дверь. Чан продирает глаза лениво и явно не хотя, потому что на часах только восемь, а у них сегодня выходной. Да, они в Японии, а не у себя дома, но до следующих концертов ещё несколько дней, которые были даны парням как свободное время. Это действительно прекрасно, учитывая то, как много они в последнее время работают, поэтому человека, стоящего за дверью и всё ещё колотящего в неё, хочется убить вдвое больше. Стук всё не прекращается и каждый удар чужого кулака отдается в мозгу неприятной пульсацией. Не помогает даже одеяло, натянутое на голову в попытках игнорирования незванного гостя, так подло нарушающего покой. Бан несколько минут лежит неподвижно, потому что правда не может заставить себя оторваться от кровати, пока стук не становится будто агрессивнее, заставляя поморщиться. — Кто там? — парень кричит так громко, как может, и его голос после долгого сна звучит немного хрипло. — Эй, открывай уже! Ли Минхо. Чёрт, сейчас Чан ненавидит его больше, чем кого-либо. В последнее время Минхо сложно поднять даже в десять часов, хотя ложится он всегда не позже часа ночи. То, что он проснулся так рано в свой выходной удивляет и немного напрягает Криса. Бан, как ни старался, никогда не поймёт что творится в голове Ли. — Отстань, я сплю! — Тогда кто со мной разговаривает? — Возможно, у тебя галлюцинации. — Хён, не веди себя как ребёнок! — А ты вернись в кровать! — Только если в твою. Открывай! И снова стук. Крис фыркает раздраженно, но всё же поднимается с кровати с недовольными стонами, и по телу ползут мурашки, когда почти полностью обнаженное тело лишается тепла одеяла. Парень вздрагивает, приглаживает сильно отросшие растрёпанные волосы и наконец идёт к двери, за которой ни на секунду не смолкает стук. — Чего тебе? — Чан моргает медленно, приоткрывая дверь совсем немного, потому что всё ещё обнажен, а от взгляда, которым Минхо в такие моменты неизменно пялится на его тело, по коже блуждают мурашки — ты время видел? — Конечно видел — просто отзывается Ли, уже сам открывая дверь шире, чтобы толкнуть старшего вглубь комнаты и зайти следом — почти восемь, а ты всё ещё спишь. — Только восемь, и да, я имею право спать в свой выходной — фыркает Бан наблюдая, как Ли не глядя закрывает дверь номера на защёлку, при этом рассматривая его тело тем самым взглядом — я не убью тебя прямо сейчас, если причина, по которой ты разбудил меня, действительно важная. — Очень важная, хён — Минхо поднимает глаза, чтобы встретиться с недовольным взглядом старшего, при этом показывая всю серьезность своего визита — мне нужна твоя помощь. — О, серьёзно? И с чем же? — Правда, это очень, очень серьёзная проблема, с которой можешь только ты помочь. — У тебя всё в порядке? — лицо Чана постепенно начинает выглядеть слегка озадаченным и нахмуренным, что внутренне немного умиляет Ли. Минхо молчит, будто тянет время, отчего внутри старшего медленно рождается волнение. Обычно, если случается что-то серьёзное, Ли молчит об этом, а в крайнем случае вываливает всё сразу, сбивая информацией с ног. Пока младший приближается, чтобы обвить руками шею Чана и крепко прижаться к его телу, сам Бан успевает перебрать множество причин и событий, по которым Ли вообще сейчас здесь. — Нет, не в порядке — шепчет Минхо на самое ухо, после закусывая холодную серёжку, отчего Бан вздрагивает мелко, на автомате устраивая ладони на его талии — мне снился чудесный сон, в котором я трахал тебя, Чан-и. Прямо тут, на твоей кровати, и ты так громко стонал, что к нам стучался менеджер. Думаю, раз я проснулся со стояком, мы могли бы воплотить его в реальность. Чан еле слышно стонет. Серьёзно? Ли определенно странный, раз разбудил его ради секса, учитывая то, что у него есть ещё шесть парней, готовых удовлетворить его. Минхо действительно странный, очень странный, если бы Бан выражался совсем уж правдиво, но это одна из причин, почему он его любит. — Ну так что? — Ли дразнится, водя ладонями по бокам и спине старшего и покрывая поцелуями его шею — мой малыш позволит заполнить его сегодня? — Чёрт… Ты не мог просто подрочить в душе? — Я думал об этом, но зачем удовлетворять себя самому, если есть ты? — Говоришь так, будто я секс-кукла… — Эй, не прибедняйся. Ты настоящая секс-машина, Чан-и. Крис лишь усмехается тихо, потому что возбуждённый Минхо всегда становится более открытым на пошлые фразочки, хотя и в обычной жизни их не стесняется. Это кажется очень милым, и Чан просто позволяет парню уложить себя обратно на постель, прижав своим весом. Ли выглядит как довольный кот, когда медленно и глубоко целует чужие губы, руками шастая по крепкому обнажённому телу, изучая все его рельефы заново. Чан позволяет парню оставить несколько лёгких засосов на ключице и прессе, точно уверенный, что они сойдут до субботнего концерта. Минхо нетерпелив, потому что уже почти болезненно возбуждён, и вся одежда летит на пол быстрее, чем Чан успевает понять, что они оба полностью обнажены. Младший растягивает Криса быстро, без особых нежностей, как бывает обычно, и Бан может только хныкать тихо, сильно сжимая одеяло в кулаках. В комнате несильно пахнет химозной вишней из-за смазки, и Чан от неожиданности вдыхает этот запах полной грудью, когда Ли добавляет уже третий палец. Он правда старается сдерживать стоны, потому что в соседнем номере всё ещё спит Феликс, да и в принципе они все живут рядом, а насмешек от Сынмина потом слышать совсем не хочется. Пока Ли надевает защиту, Чан покрывается неприятными мурашками, от пропавшего тепла чужого тела. Он тянется к младшему руками, возвращая его к себе в объятия, и снова целует долго и глубоко, вылизывая рот. Когда Минхо наконец входит одним плавным толчком, Бан всё же не сдерживает вскрик, сжимая плечи парня ладонями. Младший смотрит на его лицо взглядом, покрытым пеленой возбуждения, но она слегка спадает, когда Крис жмурится болезненно, сильно сжимая губы. — Эй, я поторопился? — тихо, чуть взволнованно спрашивает Минхо, мягко поглаживая чужие щёки большими пальцами — тебе больно? — Нет, просто дай минутку… — Нашего Чан-и давно никто не трахал, да? Даже в постели предпочитаешь быть сверху? — Заткнись. Ли смеётся коротко и зацеловывает лицо старшего короткими чмоками, пока Чан сам не поворачивает голову настолько, чтобы поймать его губы. Пальцы Бана зарываются в чужие волосы, слегка сжимая их на затылке, а бедра чуть приподнимаются вверх, и младший принимает это за безмолвное согласие на продолжение. Он медленно ведёт бёдрами, толкаясь до самого конца, и ловит чужой стон поцелуем, довольно улыбаясь. Младшему не нужно много времени. Он почти сразу срывается на быстрый темп, входя до основания, а потом вытаскивая, оставив внутри лишь головку. Чан стонет каждый раз, когда тот попадает по чувствительной точке внутри, выгибается на встречу теплым ладоням, что точно знают куда надавить, чтобы сделать лучше. Минхо знает его тело как собственное, поэтому уделяет особое внимание груди, щипая и выцеловывая соски, и ушам, проходясь языком по раковине под протяжные стоны и хрипы. Бан может лишь подставлять тело под ласки, раз за разом спуская с губ стоны, смешанные с именем парня. Когда Ли до конца остаётся, по ощущениям, всего пару толчков, маленькая ладонь обхватывает член старшего, начиная быстро водить вверх-вниз. Они кончают одновременно, глуша стоны в поцелуе, и Минхо заваливается на Чана, наплевав на то, что они оба измазаны спермой и смазкой, утыкаясь носом ему в шею и оставляя на ней поцелуй. — Люблю тебя, Хо-я. — Мгм… После совместного душа парни валяются ещё немного, тесно прижимаясь друг к другу под одеялом, пока телефон Чана не начинает разрываться от звонка. Ли ворчит недовольно, когда старший начинает шевелиться, нарушив такую удобную позу, чтобы дотянуться до гаджета на тумбе и наконец ответить на звонок от контакта «Нини❤️». Через десять минут Чан открывает дверь Чонину и Хану, что стоят по ту сторону уже некоторое время, потому что Минхо упрямо не хотел подниматься, чтобы открыть ее самому. Парни заходят в номер, по очереди чмокая Бана в губы, отчего тот улыбается счастливее и треплет их по макушкам. Минхо с кровати ворчит недовольно, что его обделяют вниманием, пока его не затыкает Ян, припечатываясь губами к губам. — Ты готов, хён? — бодро спрашивает Джисон, наблюдая за тем, как Минхо зажимает кривляющегося Чонина в крепких объятиях — завтрак не ждёт. — Пять минут и идём — отзывается Бан из ванной, перед зеркалом расчёсывая спутанные волосы — Хо-я, ты с нами? — Не хочу есть — лишь лениво отзывается Ли, наконец отпустив Яна и звёздочкой развалившись на кровати — ты так меня вымотал, что мне всё лень. — О, неужели? — Джисон звучит удивлённо, но Чан не видит, как он подмигивает Минхо, что в ответ ухмыляется ему — только утро, а вы уже потрахаться успели? — Это он меня совратил — Ли звучит действительно оскорблённым, будто не он полчаса назад остервенело вбивался в чужое тело — ходит тут голый, а нам страдать. — Уверен, что страдаешь от этого? — Бан наконец показывается из ванной, на ходу надевая черную футболку — могу перестать, если тебе так тяжко. — Ну нет… — Хан виснет на плече старшего, мило дуя губы и тут же получая быстрый поцелуй — он посмотрел, теперь моя очередь. И проворные прохладные руки лезут под одежду, заставляя Чана вздрогнуть, покрывшись мурашками, и сжаться от щекотки по рёбрам. Джисон смеётся, пока Минхо наконец с кряхтением поднимается с кровати, напяливая одежду и следуя к выходу за остальными. Чан обнимает Чонина со спины прежде, чем они выходят из номера, и быстро целует его в загривок, слыша тихую усмешку. Минхо всё же не идёт с ними, решая заглянуть к Хёнджину и позавтракать с ним. Чан не уверен, будет ли Хван рад такой компании с утра, но ничего не говорит, заходя в лифт вместе с парнями и нажимая кнопку второго этажа. Пока они едут, Хан прижимается к старшему, устраивая голову на его плече, будто близость Чана — это что-то, что успокаивает его. Крис лишь приобнимает его за талию, поглаживая кожу через футболку. — Вы такие слащавые — комментирует Чонин, хотя его губы трогает мягкая улыбка — и милые. — Хочешь к нам? — усмехается Джисон, пальцем приманивая младшего к себе — ребёнку нужна любовь родителей, Йена? — Фу, нет. Меня один родитель уже замучал сегодня, хватит. Они выходят из лифта под общий смех и в столовой встречают сонного Сынмина, что завтракает в дальнем углу зала, чуть ли не захлебываясь в кофе. Парни подсаживаются к нему уже с тарелками, полными еды, и Ким сразу вздрагивает, будто сбрасывая с себя остатки сна. — Утречко, детка — тихо говорит Чан, занимая соседний стул с младшим, и в приветствии ладонью касается его плеча. — Да, привет — отзывается Сынмин, обводя каждого пришедшего мембера взглядом, будто задавая им немой вопрос — какие планы на сегодня? Они говорят обо всем и ни о чем, будто не видели друг друга долгое время. Обсуждают предстоящий концерт, погоду, надеясь на то, что не будет дождя. Потом рассуждают о планах на день, и Сынмин зовёт Чана поиграть в Теккен после завтрака. Старший хочет сказать, что ему нужно поработать над дэмкой, которую он вчера оставил незаконченной, но Кима поддерживает Чонин, говоря, что отказы не принимаются. Когда парни уже собираются уходить, Чану звонит Чанбин, зазывая в зал. Со болтает о том, что никто не хочет с ним идти, а он после завтрака, что заказал себе в номер, чувствует такой прилив сил и энергии, что его нужно куда-то выплеснуть. Под конец этой жалобной тирады Бан чувствует, как голова начинает немного гудеть, и просто спрашивает когда и где они встретятся. Кажется, Сынмин и Чонин не особо расстраиваются, когда Крис просит их перенести игру на два часа, чтобы сделать это после зала. — Конечно, хён, без проблем — Ян говорит это слишком легко, хотя обычно немного раздражается, когда его чёткий план дня нарушается — напиши, как будешь свободен. — Окей. С Чанбином они встречаются через пятнадцать минут, и оказывается, что с ними ещё увязался Хёнджин. Со недовольно ворчит о том, что Хван передумал в последний момент, и его спонтанность иногда немного раздражает, а Чан лишь быстро обнимает обоих младших в пустой части зала, где нет даже камер, невесомо касаясь губами висков. Чанбин после этого затихает, улыбаясь довольно, а Хёнджин слегка краснеет, будто до сих пор не привык. На тренировку уходит около полутора часов, и за это время Чан успевает как позаниматься сам, так и подстраховать парней на скамье. Хёнджин обычно не делает жим лёжа, но сегодня смог поднять по двадцать килограмм с каждой стороны, под внимательным наблюдением старших. Потом на скамью ложится сам Бан, и Чанбин подстраховывает и его, хотя обычно этого не делает. Это тоже немного удивляет. После тренировки Чан уже хочет написать Сынмину о том, что сможет выйти в игру через полчаса, но его опережает пришедшее сообщение от Феликса. От Солнце: «Хэй, я собираюсь в сауну» «Хочешь со мной?» 13:26 — Эй, тут Ликс в сауну собрался — говорит Чан, поднимая взгляд с экрана на парней — хотите сходить? — Конечно хотим — тут же громко отзывается Со, за секунду становясь более бодрым, чем раньше — да, Хёнджин? — Мне нужно закончить набросок — пожимает плечами Хван, смотря на Со каким-то странным взглядом — без меня в этот раз. — Вредина — дует губы Чанбин, но тут же забывается, переводя взгляд на Чана — пиши что мы идём. Сейчас же.

От Чан-и:

«Мы с Чанбином придём»

«Встретимся там через десять минут?»

13:30

От Солнце: «Good 👍» 13:31 В сауне тепло и влажно. Это правда расслабляет, особенно после тренировки, когда мышцы немного ноют от нагрузки. Чан разваливается на нижней деревянной лавке и прикрывает глаза, потому что сейчас действительно очень хорошо. Чанбин льёт немного воды на камни, отчего жар неожиданно бьёт прямо в лицо, заставляя на морщится и протереть его руками. Феликс позади, на верхней лавочке, тихо фыркает, словно котёнок, и мягко опускает ладони на плечи Бана, привычно сжимая их и начиная массажировать. — Детка, тебе не стоит… — тихо говорит Крис, хотя совсем не хочет, чтобы тот останавливался, потому что это действительно очень приятно. — Всё хорошо, просто расслабься — глубоким шёпотом отвечает Ли, и Чан, прикрыв глаза, снова не видит, как парни смотрят друг на друга — я люблю твоё тело, душа моя. — Только тело? — тихо смеётся Крис, на что Ёнбок сильнее давит на его плечи, будто наказывая за тот бред, что хоть и в шутку слетает с его губ. — Всего тебя, Чан-и — прямо над ухом отвечает младший, пуская по влажной коже Бана мурашки — абсолютно всего. Чан не может сдержать тихий вздох, когда чужие губы касаются уха. Ли ведёт ладонями по плечам и предплечьям старшего, зубами слегка кусая за хрящик левого уха, а после оттягивая серёжку. Крис сжимает кулаки, чуть откидывая голову назад, и Феликс тут же припадает губами к его влажной шее, заставляя мелко дрожать. — Ликс-и… — тихо стонет Чан, когда маленькие ладони дотягиваются до груди, а пальцы сжимают соски, слегка оттягивая красные бусины — ох… — Ты такой красивый сейчас, хён — Чанбин подаёт голос, и лавка тихо скрипит, когда он слезает с нее, чтобы подойти ближе — не против, если мы позаботимся о тебе? — Ч-что?.. — Просто расслабься, сладкий — Со касается чужих приоткрытых губ быстрым чмоком, вертя в руках непонятно откуда взявшуюся повязку для глаз — обещаю, тебе будет хорошо. Бан дёргается, когда его лица касается повязка, но позволяет Со завязать ее на затылке, после чмокнув в губы. Пару секунд Чан ощущает только странное волнение и какую-то панику, потому что Чанбин больше не касается его, а вокруг стоит напрягающая тишина, нарушаемая чьим-то тяжёлым дыханием. Только спустя пару секунд приходит понимание, что это дышит он сам. Когда чужие губы касаются груди, Чан стонет. Тихо, больше от неожиданности. Маленькие ладони так и продолжают массировать его плечи и руки, а лёгкие поцелуи, оставляемые губами Феликса, обитают в районе от загривка до шеи и плеч. Бан полностью теряется, потому что когда подключается Чанбин — всего становится слишком много: его целуют, трогают, гладят, кусают в самых разных, часто интимных местах, и через несколько минут парень уже не может сдерживать стоны и дрожь в теле от каждого прикосновения. То, что он ничего не видит, только обостряет все ощущения, и Чан готов чуть ли не скулить, когда Со зализывает засос на прессе, по ощущениям рядом с местом, где свой с утра поставил Минхо. Феликс в этот же момент несильно кусает в местечке между шеей и плечом, и Бан всё же всхлипывает еле слышно, содрогаясь всем телом. — Хороший мальчик… — мягко улыбается Чанбин, распахивая полотенце, что скрывало бедра и уже стоящий колом член старшего — тебе это нравится, да? Нравится, когда о тебе так заботятся? — Да… — Наш малыш такой послушный — Ли ведёт носом по шее старшего, снова кусая за мочку уха, отчего тот вскрикивает — и такой громкий… Крис не может ответить. Он не может думать, не может собрать слова или мысли во что-то, что можно было бы озвучить. Ему правда хорошо. Настолько, что кажется, будто это всё не по-настоящему. Ему нравится ощущать любимые руки и губы на своём теле. А ещё нравится то, что парни называют это «заботой». Что они так заботятся о нем. От этого внутри разливается приятное тепло. Бан вскрикивает, когда головки его члена касаются чужие губы. Ему правда кажется, что хватит всего пары движений, чтобы кончить. Ох, до чего же доводят эти парни… Чан чувствует, как Феликс мягко покрывает поцелуями его плечи и шею, пока Чанбин языком ведёт от самого основания до головки, обводя каждую венку. Крису кажется, что он сейчас умрёт. — Пожалуйста… — он не знает о чем именно просит, потому что собственное тело кажется слишком чужим, а в голове только пустота. — Такой вежливый — у самого уха тянет Ёнбок, и его голос звучит очень нежно и горячо — хочешь, чтобы Бини сделал тебе приятно, детка? — Да… Да, пожалуйста… — Так попроси его об этом. Со как раз в этот момент присасывается губами к внутренней стороне влажного бедра, оставляя на коже цепочку красных следов. Он зализывает собственные укусы, снова и снова обводит языком свои метки, ставя по верх новые и чувствуя, как чужие бёдра дрожат ещё сильнее, а член перед его глазами дёргается, выделяя ещё больше смазки. — Бин-ах… — голос Чана больше похож на скулёж, но сейчас его это волнует меньше всего — пожалуйста… Пожалуйста… — Чего хочет мой самый любимый малыш? — тихо спрашивает Со, и в его тоне Бан слышит лёгкую усмешку — тебе нужно попросить, детка. — Прикоснись ко мне… — закусывает губы Крис, чувствуя прикосновение ладони к своей щеке. — Вот так? — в самые губы шепчет Чанбин, оставляя на кончике носа парня короткий чмок — это то, чего ты хочешь, детка? — Нет… — Бан чувствует, как по щекам, несмотря на повязку, начинают стекать слезы, оставляя на коже мокрые дорожки, и он очень хочет, но просто не может это контролировать. — Т-ш-ш, всё хорошо, малыш — Ли, будто чувствуя, что старший на грани, мягко обнимает его за шею, поглаживая пальцами ключицу, и целует в висок, спускаясь невесомыми чмоками на скулу — ты молодец… Самый лучший для нас, да Бини? — Именно так — мягко отзывается Со, прижимаясь губами к щеке старшего и одновременно накрывая его член ладонью под громкий влажный стон — и ты заслужил награду. Чан оказывается прав: ему достаточно пары движений вверх-вниз, чтобы бурно излиться в чужую ладонь, хватая ртом влажный теплый воздух, почти задыхаясь. Чанбин прижимается к его губам нежным поцелуем, забирая всё до капли, пока Бан не начинает скулить и извиваться. Феликс целует его в макушку, и помогает Со уложить на лавку, потому что Крис выглядит так, будто вот-вот отключится. Сил у Бана хватает только на то, чтобы наконец снять дурацкую повязку и тихо выдохнуть, наблюдая, как парни быстро дрочат друг другу, горячо целуясь. Они кончают быстро и почти одновременно, заглушая стоны поцелуем, и некоторое время просто ластятся друг с другом, отходя от оргазма. Ли тот, кто первый приближается к старшему, что все это время наблюдает за ними сквозь прикрытые веки. — Ты как, детка? — мягко спрашивает Феликс, склоняясь близко к лицу парня и целуя его в нос — прости, что так внезапно, это не было слишком для тебя? — Нет… Это было потрясающе — хрипло отзывается Чан, и его губы тут же накрывают чанбиновы. Крис возвращается в номер спустя сорок минут и может только упасть на кровать звёздочкой. Сил нет вообще, тело отказывается двигаться, и чувство такое, что после концерта устаешь не так сильно, как после секса. Бан лежит неподвижно минут десять, а потом со стоном тянется к телефону, чтобы заказать поздний обед. Еду приносят быстрее, чем парень успевает осознать это, и после нее, чувствуя себя намного лучше, парень пишет Сынмину. Ким заходит в сеть сразу же, будто ждал сообщения. Они договориваются собраться в номере самого Чана через десять минут, девять из которых Крис продолжает лежать. Он собирает всю силу воли, чтобы подняться и немного привести себя в порядок, умывая холодной водой всё ещё горящее после сауны лицо, и открыть дверь, в которую уже стучат младшие. Пару часов за игрой проносятся незаметно. Сынмин, каждый раз когда проигрывает, начинает ворчать недовольно, обвиняя всех вокруг. Чану кажется это милым, поэтому после третьего проигрыша, он начал целовать младшего в щёку. А за победу — в губы. Ким на это только фыркает и кривит лицо, однако побед становится явно больше, чем поражений. Чонин развалился на кровати старшего так, что Бан за каждое поражение щипал его за пятку, отчего тот брыкался. Один раз чуть в нос не заехал даже. Крис лишь смеётся, находя в себе силы даже на лёгкую борьбу с обоими младшими, когда сам проигрывает из-за глупой оплошности. Они кидаются на него вдвоем, пытаясь защекотать, и это действительно могло бы сработать, если бы Чан, допустим, так легко умел сдаваться. — Попался! — смеётся Бан, сжимая в объятиях Сынмина, на что тот орет так, что по-любому слышат соседи — мелкий засранец, ты на кого напал, а? — А чего я то?! — Ким пытается сопротивляться, но чужие губы щекотно целуют в шею, не давая отстраниться — это всё Нини! — Ну нет уж, не надо тут — недовольно бормочет Ян, но за секунду тоже оказывается захвачен в объятия — ну хён! Ох, Боже… Они катаются по кровати под смех и визг, пока наконец не затихают, вымотанные. Все трое тяжело дышат, и им приходится сыграть в камень-ножницы-бумага, чтобы выбрать того, кто пойдет открывать дверь, ведь в нее вдруг начинают стучать. Докричались, кажется… — Лузер, лузер! — злорадно смеётся Чонин, когда Сынмин, кряхтя и злобно бурча, встаёт с кровати, топая к двери. Когда в комнату заходят Хёнджин и Минхо, Чан только улыбается им, всё ещё прижимая к себе Яна. Гости оглядывают комнату, подмечая сброшенное на пол одеяло и подушку, и только тихо смеются, предпочитая не комментировать. — Мы думали у вас тут убивают кого-то — говорит Хван, ставя на столик возле окна два пакета с какой-то едой — пришли вот посмотреть кого хоронить будем. — Я ставил на Ким Сынмина — вторит Ли, обхватывая проходящего мимо Сынмина за талию и резко притягивая к себе — но к сожалению, мне всё ещё придется терпеть его… — Будто тебе это в тягость, хён — лишь фыркает Ким, однако из объятий вырваться не пытается — просто признай, что любишь меня. — Пф, вот ещё. Все смеются вразнобой, потому что наблюдать за этой парочкой всегда забавно. Ким уже хочет отстраниться, потому что на его телефон приходит сообщение, но Минхо просто разворачивает его к себе лицом, накрывая губы своими. Парни улюлюкают, хлопают в ладони и кричат «горько», пока у Ли слегка краснеют кончики ушей, а у Кима щёки. — Может, посмотрим что-нибудь, а? — предлагает Хёнджин, садясь на край кровати и беря в руки пульт от телевизора — мы давно не собирались так все вместе. — Я сообщу остальным — тут же говорит Чонин, дотягиваясь до телефона и заходя в групповой чат. Чан снова хочет сказать, что хотел поработать, но язык просто не поворачивается разрушить такие хорошие планы на вечер. Они и правда давно не собирались вот так: у кого-то в номере с едой и компанией только друг друга. И Крис просто принимает тот факт, что песню придется доделать завтра, потому что ночью он вряд ли сможет бодроствовать после такого насыщенного дня. Мемберы собираются в комнате через несколько минут, будто специально ждали, когда их позовут. Это снова кажется Чану странным, ведь не может быть, чтобы в выходной они все торчали в отеле. Но эти мысли быстро пропадают, когда вокруг прижимаются тела, окутывя родным теплом. Они минут тридцать выбирают фильм: Джисон вопит про новую романтическую комедию, Минхо про ужастик, Хёнджин про дораму. Феликс, прижимаясь к Чану и устроив голову у него на плече, только поддакивает, будто ему совсем не важно, что именно смотреть. Сынмин уже открыл снеки, и просто жуёт кусочек курицы, пока те трое чуть ли не дерутся за пульт. Чонин пытается вставить в спор слово, но его даже не слышат, поэтому он просто прижимается к Чану с другой стороны от Феликса, молча наблюдая. А Чанбин просто тихо смеётся в сторонке, поглаживая Яна по голове, а когда те трое упускают пульт из вида, слишком увлечённые спором, забирает его, передавая самому младшему. — Эй, так не честно! — Джисон возмущается первым, когда понимает, что на телевизоре появилась заставка фильма, который выбрал Чонин. — Тихо, а то всё пропустим — лишь шикает Чанбин и всем приходится замолчать, смирившись. Они смотрят фильм, потом ещё один, потом мультфильм. Снэки потихоньку исчезают, как и концентрация: некоторые уже залезли в телефоны, наблюдая за сюжетом одним глазом, Хан вообще выглядит так, словно заснёт сейчас. Но никто даже не заикается о том, чтобы разойтись. Около десяти вечера, когда мультфильм уже подходит к концу, Чан выбирается из тёплых объятий парней, чтобы пойти в ванную и подготовиться ко сну. Он уверен, что когда пойдут титры, все уже разойдутся, потому что эта тусовка перестала быть энергичной около часа назад. Парень раздевается, решив ещё раз принять быстрый душ, а после склоняется над раковиной, чтобы почистить зубы и нанести уходовые средства на лицо. Губы сами собой расплываются в улыбке, потому что за приоткрытой дверью слышны голоса Чанбина и Сынмина, которые увлечённо что-то обсуждают. Чан так любит слушать их. Любит просто вникать в их слова и мысли, потому что это действительно интересно. А ещё, он просто любит своих парней. Крис заканчивает, нанося на кожу лица и шею увлажняющий крем, и уже хочет выйти к остальным, но то, что говорит Минхо, заставляет остановиться больше из-за любопытства, нежели от чувства волнения: — Уже почти полночь, да? Стоит ли нам включить ещё один фильм, или с ним всё будет в порядке? Чан автоматически понимает, что говорят о нём. Это странно, но в то же время чувство, что в этот день много чего выглядело странным, вдруг возвращается, неприятно ощущаясь где-то в сердце. — Кажется, он просто не помнит — голос Чанбина — он не выглядел так, будто расстроен, или что-то подобное. — Уверен? Никто не заметил такого? — Хёнджин. — Не-а, я ничего не заметил — отзывается Сынмин и его голос звучит так, будто он продолжает что-то жевать — может, он правда забыл? — Ага, или просто прячет всё в себе, как всегда — Чан, даже не глядя может сказать, что Хан поджимает губы и теребит край собственной футболки — может, нам всё же стоит остаться? — Один фильм как раз займёт около двух часов — Феликс, Бан уверен, закусывает губу, метая взгляд от одного мембера к другому — давайте просто останемся, ладно? Мало ли… — Он же не ребёнок… — Чонин фыркает едва слышно, хотя голос явно слегка беспокойный — мы были с ним весь день, и он в порядке. — Да, но ты же помнишь что было в прошлом году — снова Минхо, но этот раз серьёзнее — думаю, никто не хочет, чтобы это повторилось, верно? В ответ все только положительно гудят. А Чан не понимает. Что было в прошлом году? Сегодня какой-то особенный день? Хотя, судя по разговорам, сегодня какой-то плохой день… Почему они все говорят так, будто боятся за него? Парень судорожно пытается вспомнить, какое сегодня число, когда… Ох… Картинка в один миг складывается в голове, словно правильно подобранный пазл. Сегодня ровно два года. Два года как нет «Комнаты Чана». Теперь становится понятно, почему мемберы так вели себя: звали с собой везде, были рядом с самого утра до позднего вечера. Потому что в прошлом году Крис закрылся в студии на весь день, никого не впуская и всё обвиняя себя в том, что так глупо ошибся. Что подвёл в первую очередь стэй, которые так любили его. Он вернулся домой уже когда стрелка часов перевалила за двенадцать, показывая новый день. В этом году они не были в Сеуле, а значит не было студии, где можно было бы запереться. Но видимо, парни решили не искушать судьбу, и отвлекать Чана так, как могут, чтобы он не погрузился в тяжёлые мысли. А Бан просто забыл… Когда они рядом он вообще обо всём забывает. Это ощущается так глупо, но так тепло. Осознание того, что его парни делали всё это для него, потому что он им дорог. Потому что они волнуются и любят его. Это действительно то, что делает Чана счастливым прямо сейчас, несмотря на лёгкую горечь от воспоминаний двухлетней давности. Крису вдруг хочется заплакать, потому что несмотря на то, что мемберы делали это всё, преследуя определенную цель, они просто делали это. Они делали это для него и из-за него. Возможно, у них были какие-то свои планы на этот день. Возможно, они хотели прогуляться по городу, сходить в любимые ресторанчики или ещё куда-то. Возможно, они хотели просто побыть в тишине своего номера перед шумными концертами. Но сейчас они все тут. Прямо здесь, сидят в его номере и всё это из-за Чана. Нет. Это для Чана. — Давайте просто включим ещё что-нибудь, ладно? — в чувства приводит голос Хёнджина. Кажется, они даже не замечают, что из ванной больше не слышно шума воды — это просто… Думаю, так будет спокойнее каждому из нас. — Это действительно очень мило, но думаю, за сегодня все правда устали. Мемберы вздрагивают, как по команде. У всех в глазах лёгкая печаль и волнение, будто они боятся реакции, когда они смотрят на вышедшего из ванной полуголого Чана с влажными растрёпанным волосами. Бану на секунду кажется, что он может заплакать прямо сейчас от того, настолько сильно он любит их. — Хён, это не то, что ты думаешь… — тихо говорит Хан, и он единственный, кто произнес хоть что-то за пару минут напряжённого молчания — прости… — Мы просто хотели убедиться, что ты будешь в порядке — кивает Феликс, смотря так, будто тоже вот-вот расплачется — прости, Чан-и… А Чан не может понять, за что они извиняются. Не может понять, почему их лица выглядят так, будто они ограбили банк или убили человека. Ведь единственное, чего хочет сейчас Бан — это поцеловать каждого из этих удивительных парней, за то, что они вообще существуют. — Ох… — тихо срывается с губ Криса, пока он осматривает лица каждого поочередно — просто… Просто идите сюда, я вас обниму. И он обнимает. Всех сразу, большой кучей, потому что любит каждого так безумно сильно, что словами не описать. Потому что благодарен всем: этим парням, агентству, судьбе за то, что сейчас может считать их своей любовью. Настоящей, искренней и светлой. — Я так вас люблю… — влажно шепчет Бан, потому что всё же не смог удержать слезы, но слышат его абсолютно все — так безумно сильно люблю каждого из вас. Они не говорят этого в ответ, но Чан точно знает, что это взаимно. Потому что то, что они делают для него каждый день, с уверенностью можно назвать любовью.