История пойдёт по новому пути

В Облачных Глубинах наконец-то стояла безмолвние. Наставник Лань не мог скрыть свой радости, из-за отсутствия его личной головной боли. Теперь не было ни беспорядка, ни постоянного смеха. И мужчина мог наконец-то вздохнуть с облегчением. Поскольку сегодня был выходной день, учитель Лань решил разобраться с документами, который накопились из-за отсутствия свободного времени. Братья решили помочь своему дяде с разбором накопившихся дел, сидя в достаточно просторном учебном помещении. Читая очередной отчет, Лань Цижэнь боковым зрением заметил странную надпись «Магистр дьявольского культа», и удивленно воззрился на неё. Племянники, словно уловив изменение в настроении своего дяди, оторвались от своих дел и вопросительно взглянули на него. Однако Лань Цижэнь ничего не ответил, только с подозрением посмотрел на книгу, обратив внимание на то, что из неё торчит кусочек белой бумаги и он решил его достать. В его руках находилось письмо без каких-либо опознавательных знаков, которое неожиданно вырвалось из рук и застыло в воздухе посреди комнаты. В довольно большом пространстве внезапно стало ощутимо многолюдно из-за появившихся людей. Изумленные Нефриты и их дядя в полном замешательстве уставились на внезапных гостей. —Тишина! Шум запрещён!—не удержался Лань Цижэнь, и после его замечания воцарилась абсолютная тишина. —Что всё-таки здесь происходит?— спокойным голосом спросил Верховный заклинатель и все присутствующие перевели взгляды на братьев и их дядю. —Мне бы тоже хотелось это знать. Брат, может объяснишь, что происходит?— спросил слегка бледный, но определённо красивый мужчина в бело-голубых одеяниях, подходя к учительскому столу. Это был родной брат Лань Цижэня и отец двух Нефритов, Цинхэн-цзюнь, который не покидал своё уединение последние несколько лет. —Признаюсь, я совершенно ничего не понимаю. Мы с племянниками занялись разбором документов. Просматривая отчёт, я наткнулся на необычную книгу, из которой выглядывало какое-то письмо. Заинтересовавшись, я решил его прочитать, и вдруг, совершенно внезапно, оно поднялось в воздух, а следом появились вы. Это все, что мог сказать Лань Цижэнь, находясь в полнейшем замешательстве от странной ситуации. –Полагаю, нам стоит ознакомиться с содержанием письма, –спокойно произнес Цзян Фэнмянь. Его предложение не вызвало возражений, и письмо, до того момента парящее в воздухе, тут же оказалось в руках Лань Цижэня. Едва он открыл его, как комнату залил ослепительный розовый свет. Пытаясь проморгаться, присутствующие изумленно уставились на привлекательную девушку, внезапно возникшую в центре класса. Она была среднего роста и стройного телосложения, а её внешность была очень необычной для них: розовые волосы были собраны в пучок на макушке и украшены красивыми шпильками, сделанными явно из золота, с рубинами на кончиках. Кукольное личико украшали две передние пряди, которые шли волной, а большие ярко-голубые глаза обрамляли чёрные пушистые ресницы, пухлые губы растянулись в приветственную улыбку. Одета красавица была в дорогостоящее ханьфу из качественного шёлка, по которому вились величественные фениксы. На ногах были чёрные балетки, а на тонких запястьях располагались серебряные браслеты. — Я счастлива приветствовать всех собравшихся. Прежде всего, позвольте представиться. Меня зовут Лихуа. Я есть воплощение всех основ мироздания, и ваше грядущее находится под непосредственной угрозой полного краха, — неспешно произнесла девушка держа в руках ту самую книгу, которую видел Лань Цижэнь. —В этой книге запечатлены как грядущие события, которые должны были произойти в самом ближайшем времени, так и отголоски минувших дней. Сразу предупреждаю, что многие тайны и секреты могут быть раскрыты, — после её слов поднялся небольшой гул, никто не хотел, чтобы их секреты были расскрыты. Однако девушка продолжила словно её не смущал никакой лишний шум, вынуждая других замолчать и слушать её дальше. —Я приостановила течение времени за пределами этого помещения, поэтому вы можете спокойно погрузиться в чтение, не испытывая спешки. И, чтобы избежать возможных конфликтов, на каждом из вас лежит мое особое благословение, предотвращающее использование вашего оружия в помещении,— проговорила госпожа Лихуа. Стоило ей перестать говорить, как в помещении поднялся снова гомон. Люди принялись обсуждать происходящее. Вэнь Жохань чувствовал могущественную духовную силу от этой Госпожи. —Всё обсудили? Мы можем начинать?—спросила госпожа Лихуа. Получив единогласное согласие, госпожа Лихуа сделала жест рукой, и класс для занятий претерпел кардинальные изменения. Его пространство ощутимо расширилось; парты исчезли, уступив место мягким подушкам. Возле каждой подушки расположились небольшие столики, на которых стояли различные блюда и напитки. —Прошу всех садиться,—сказала госпожа Лихуа, сев на подушку, которая располагалась в центре класса. Все начали рассаживаться по местам. Орден Лань сел по правую руку от госпожи Лихуа. Чуть дальше Ордена Лань расположился Орден Цзян. Орден Не сел с другой стороны Ордена Лань. Орден Вэнь расположился по левую руку от госпожи Лихуа, а рядом с ними сел Орден Цзинь. Все оставшиеся люди уселись напротив госпожи Лихуа. —Сейчас я добавлю ещё трёх человек, но они будут из будущего,—сказала госпожа Лихуа, заставив всех собравшихся с любопытством посмотреть в центр класса, чтобы увидеть кого она переместит из будущего. Госпожа Лихуа щёлкнула пальцами, и посередине комнаты появился высокий, красивый мужчина с маленьким ребёнком на руках, который обнимал его за шею. Лицо мужчины ничего не выражало, да и сам он был похож на нефритовую статую. Золотые глаза быстро пробежались по присутствующим, почти ни на ком не задерживаясь. А маленький мальчик, сидящий на его руках, повернул голову на людей, посмотрел на всех своими серыми глазами и вновь спрятал личико в шею своего родителя. —А-Чжань?—прошептал Лань Сичэнь, признавая в появившемся мужчине своего младшего брата. На его голос новоприбывший перевел свой взор и окинул его безразличным взглядом, тем самым заставив Лань Сичэня вздрогнуть, ведь на дне этого взгляда горела ненависть. Лань Чжань был удивлён увидев самого себя да ещё и с ребёнком на руках.Малыш был одет в клановые одеяния, а когда он повернул свою голову на них, можно было заметить облака на лобной ленте, которые показывали, что этот ребёнок принадлежит главной ветви. Все присутствующие были поражены, узнав, что перед ними Лань Ванцзи из будущего. Лань Цижэнь в изумлении застыл, глядя на повзрослевшего племянника с ребенком. — А-Чжань, мой дорогой, рада видеть тебя! Присядь рядом со мной, — с нежностью проговорила госпожа Лихуа, легонько постукивая по подушке справа от себя. Лань Ванцзи, едва заметно кивнув, приблизился и опустился на предложенное место. Госпожа Лихуа жестом пригласила малыша к себе на колени. Ребенок посмотрел на отца и, получив его безмолвное одобрение, протянул к ней ручки. Госпожа Лихуа подхватила его и усадила к себе. Малыш одарил её улыбкой и, вновь обратившись к отцу, тихо произнес: — А-Дье, хочу локву, — указывая пальчиком на тарелку. Она стояла на столике рядом с пиалами, но ему было не дотянуться. — Мгм, — коротко подтвердил Лань Ванцзи, подавая ему желаемое лакомство. Малыш взял небольшую тарелку с нарезанными плодами локвы и неторопливо принялся за еду. Вся эта короткая сцена не ускользнула от внимания собравшихся, повергнув их в немой шок, особенно членов Ордена Лань. — Госпожа Лихуа, позвольте задать вам вопрос? — обратился Лань Сичэнь, не сводя взгляда с брата из будущего. — Конечно, Первый Молодой Господин Лань, — с приветливой улыбкой ответила госпожа Лихуа, привлекая внимание Лань Сичэня. — Где же супруга моего брата? Почему её нет рядом? — спросил он, заставив всех затаить дыхание в ожидании ответа. Каждый был заинтригован личностью той девушки, которой удалось растопить лед в сердце Второго Нефрита. —О, вы ещё встретитесь с "ней" Первый Молодой Господин Лань,— произнесла госпожа Лихуа, не скрывая ироничной улыбки. Увидев странное выражение лица госпожи Лихуа , Лань Сичэнь замер, но решил отложить сей вопрос на потом. Лань Чжань замер от вопроса брата. У него уже есть любимый человек, которого он хочет видеть своим супругом. Мельком взглянув на Вэй Ина, он засёк, как тот с любопытством изучает его старшую версию. Затем его взор обратился к свой старшей версии, но его взгляд был обращён только на Вэй Ина. В глубине этого взгляда таилась грустная тоска и нежная ласка, словно он так давно не видел, что забыл все его черты лица. Эта мысль заставила его замереть. Ведь не могло же с ним что-то случиться, правда? Лань Чжань постарался выкинуть эту мысль, но она не хотела исчезать. Взгляд его снова обратился на него из будущего, но тот не отрывал взгляд от Вэй Ина. Лань Чжань, конечно, понимал, что нет смысла ревновать к самому себе, но ничего не мог с собой поделать. Руки так и подрагивали схватить любимого и спрятать за собой, ни с кем не деля его внимание, которого так не хватает теперь, когда Вэй Ин покинул Облачные Глубины. —Сейчас я перенесу последнего человека, и мы сможем начать,—услышал Лань Чжань и вернулся обратно из своих фантазий, пока госпожа Лихуа продолжала говорить: —Я уверена, мой дорогой, ты по нему сильно скучал и будешь счастлив снова увидеть его,—Лихуа посмотрела прямо на Лань Ванцзи, который вздрогнул и перевёл взгляд с молодой версии Вэй Ина на неё. В его глазах загорелась надежда: о том ли человеке он подумал? Она мягко кивнула, подтверждая его мысль. Госпожа Лихуа снова щёлкнула пальцами и откуда ни возьмись, появился последний гость. Перед ними появился высокий, но очень бледный мужчина. Он выглядел невероятно худым, словно недоедал долгое время. Чернильные волосы каскадом спускались по спине, серый дасюшен с красными вставками выглядело очень потрёпанным и помятым. И внезапно глаза человека распахнулись открывая перед группой затуманенный взгляд серых глаз, напоминающих оттенком грозовые тучи. Этот неподвижный, словно стеклянный, взор моментально сфокусировался на Госпоже Лихуа. — А-Хуа? — прозвучал сиплый шепот. Голос, потрескавшийся и хриплый, выдавал долгие месяцы, а то и годы, без человеческого слова. —Да, мой малыш, это я. Иди ко мне, тебя больше никто не обидит—голос Госпожи Лихуа был таким же, каким обычно разговаривают матери со своими детьми—нежным и ласковым. Мужчина, услышав ее голос, пошёл к ней слегка шатающейся походкой, словно у него даже не было сил держать свое тело вертикально. —Вэй Ин,—позвал Лань Ванцзи, заставив мужчину перевести затуманенный взор на него. — Лань Чжань? — прозвучал тихий вопрос, будто он узнал его голос, хотя взгляд оставался расплывчатым и не сфокусированным на нем. Лань Ванцзи тут же встал с подушки, кинулся навстречу Вэй Ину и притянул к себе в объятия, не встретив ни малейшего сопротивления. Все впали в ступор.Ведь Второй Молодой Господин Лань как они считали, никогда бы не поладил с таким человеком как Вэй Усянь. В шоке были и Лань Сичэнь с Лань Цижэнем, ведь после смерти матери маленький А-Чжань больше никому не позволял себя обнимать и сам никогда не стремился никого касаться, предпочитая одиночество и общество книг другим людям. Вэй Ин удивлённо рассматривал себя из будущего и не мог поверить в то, что он видит. Старшая версия его самого выглядела очень плохо, словно он был мёртв продолжительное время. Понял он это лишь потому, что во взгляде взрослой версии Лань Чжаня виднелась тоска и сожаление. Как бы люди не считали его легкомысленным клоуном, но на деле он таким никогда не был. Ведь ещё в детстве улица отучила его доверять людям и показала, что бесплатный сыр только в мышеловке, и даже за этот сыр мышь платит своей жизнью. Именно поэтому он научился скрывать свои настоящие чувства под маской улыбки и веселья. Жизнь в Ордене Цзян заставила его адаптироваться к суровым условиям. Ненависть Мадам Юй преследовала его, и наказания сыпались на голову, даже когда он был невиновен. Но вопрос терзал его разум: почему именно он всегда становился мишенью? Он жадно поглощал знания, стараясь при этом не демонстрировать свой ум и сдерживать свой прогресс, опасаясь последствий. Он стал мастером самоконтроля, научившись скрывать свои страдания за личиной беззаботного веселья, показывая, что колкости окружающих, особенно Мадам Юй, не трогают его. Достигнув десятилетия, он начал зарабатывать, чтобы иметь возможность приобретать собственные вещи. Денег от Ордена он не получал – такова была воля Мадам Юй, и никто не осмеливался ей перечить, даже глава Цзян. Хотя имеено он глава ордена и мадам Юй не посмела бы ему перечить, если бы он пожелал выделить ему пособие. Жители сочувствовали мальчику и помогали ему находить работу. Он был слишком горд, чтобы принимать деньги просто так. Как бы не любил Вэй Ин Цзян Чэна и Цзян Яньли, вскоре он подумывал покинуть Пристань Лотоса. Хотя, он иногда сомневался,что они его любят. Цзян Чэн, словно под копирку повторяя слова своей матери, не упускал возможности выместить злость на Вэй Ине, постоянно упрекая его в том, что его поведение бросает тень на репутацию Ордена. Вэй Ин, признавая за собой непростой нрав, тем не менее, всячески стремился загладить свою вину. Он приносил славу Ордену, проявляя себя на Ночных Охотах. Благодаря его таланту Первого ученика и способностям учителя, многие желали отдать своих детей на обучение именно сюда. Цзян Яньли, неизменно поддерживая брата в любых разногласиях, настаивала на извинениях Вэй Усяня, даже в тех случаях, когда вина лежала на Цзян Чэне. При этом, она не уставала повторять, что считает Вэй Ина своим близким человеком. Перед отъездом на учебу в Облачные Глубины, отпрыски клана Цзян неустанно напоминали ему о необходимости поддерживать честь их Ордена. Цзян Чэн выражал это резко, а Цзян Яньли, хоть и мягко, но настойчиво, словно он игнорировал их наставления. По прибытии в Облачные Глубины, его осенило: если он незамедлительно не отыщет себе работу, монотонность и безделье сведут его с ума.На лекциях рассказывали тот материал, который он и без них знал, обязанности учителя накладывали на него особую ответственность, чтобы если ученик спросил его о чем либо он смог дать ему развернутый ответ. Поэтому часто вечером и на выходных уходил в Цайи.Там он устроился помощником в книжном магазине с приличной оплатой. Именно из-за этого часто возвращался поздно ночью. Чтобы никто не догадался и не доложил главе Цзян, с какой целью он покидает Облачные Глубины, Вэй Ин покупал вино и держал его в руках, не скрывая. Конечно, он любил выпить, но на самом деле не так часто и никогда не напивался всмерть, ведь у него часто возникал образ пьяницы, убивающий человека, который он уведел в детстве, живя на улице. Вэй Ин нарочито демонстрировал, как расходует средства, полученные от Главы Цзян, покупая всякую ерунду на виду у всех. В то же время, заработанные деньги он бережно хранил в мешочке цянькунь, не тратя ни единого таэля. Он даже подстраивал ситуации, чтобы Лань Чжань замечал его с вином, создавая впечатление, что его единственная цель — спиртное. Первая встреча с Лань Чжанем вызвала у него трепет, заставив сердце на мгновение замереть, а затем бешено колотиться. Сначала он был в полном недоумении, но постепенно, словно луч солнца сквозь тучи, до него дошло, что означал этот нежный трепет в груди и постоянная потребность быть рядом от Второго Нефрита. Истина пронзила Вэй Ина – он наконец осознал, какое чувство терзало его сердце все это время: это была любовь. Увидев, как Лань Чжань из будущего нежно обнимает его двойника, он решил набраться смелости и открыть свое сердце тому, кого любит. Взгляд Цзян Яньли скользил между ее А-Сянем и им же, но повзрослевшим, и увиденное ее сильно огорчало. Брат которого она знала, осунулся и утратил здоровый цвет лица. Вероятно, ей следовало сварить его любимое блюдо. Она верила, что это пойдет ему на пользу, ведь это был его любимый суп из свиных ребрышек и корней лотоса всегда способен развеять тоску брата. Она также подумывала угостить им и её бывшего жениха Цзинь Цзысюаня. Даже несмотря на разорванную помолвку, она всё ещё таит в сердце надежду на то, что он влюбится в нее. Цзян Чэн хмуро смотрел на будущую версию шисюна, которая сейчас находится в объятиях этой ледышки. Он был уверен, что Второй Нефрит ненавидит его брата, но сейчас его уверенность пошатнулась. Внутри него запылало пламя зависти и злобы, подталкивающее к мысли о возможной покинутости, в то время как его названый брат предпочтёт общество этого чëртового Нефрита. Цзян Чэн твёрдо решил спустить шинсюна с небе на землю и напомнить о его истинном месте. Ведь тот не более чем слуга, его место – рядом с ним. А сам Лань Чжань пребывал в полном шоке от действий его будущего "Я". У него не хватит смелости и даже мужества поступить так же, прижать к себе своего возлюбленного и больше никогда не отпускать его. Лань Цижэнь был близок к потере самообладания из-за выходок племянника из будущего. Он твердо решил оградить свою гордость от дальнейшего общения с этим источником бед. Не желая, чтобы этот возмутитель спокойствия продолжал находиться вблизи его обожаемого племянника, он был готов прибегнуть к любым мерам. Однако он не знал, что очень скоро изменит своё мнение.