Прятки

За окном громыхает так, что пользоваться техникой попросту небезопасно. Кружки кофе исчезают одна за другой, хаотично мигает свет в настольной лампе. Дуайт вздыхает. То и дело перекладывает телефон из одной вспотевшей ладошки в другую, пока наконец не приходит уведомление, от которого он подскакивает. Всё обошлось, его вины нет. Он выдыхает — впервые за весь день — и прикрывает глаза на пару секунд. Выдох облегчения покидает его грудь, пока он стирает пот со лба. Только вот едва ли эти новости вернут ему спокойный сон. Он набирает знакомый номер, надеясь, что подруга ещё не спит. — Кейт? Они с Кейт знакомы давно — иногда кажется, что всю жизнь, хотя это совсем не так. Несмотря на расстояние, в такие тяжёлые моменты они как никто другой понимают друг друга, поэтому Дуайт звонит ей и рассказывает ситуацию. То, что может рассказать по телефону. — Дуайт, милый, — сонным голосом отвечает Кейт, мягко успокаивая, — кто-то просто ошибся квартирой. Не думай об этом, просто ложись спать. — Повисает короткая пауза, прежде чем она продолжает. — У тебя ведь нет проблем? — Нет, — мгновенно отвечает Дуайт. У него нет никаких проблем, по крайней мере тех, о которых могла бы подумать Кейт. Сейчас его финансовая ситуация наконец-то выправилась. — Просто… этот кто-то очень настойчиво стучал по моей двери. Удивительно, что не выбил. — Переезжай ко мне, — со вздохом бросает она, прекрасно зная, что это невозможно. — Когда-нибудь. Твой район так небезопасен. — Как и весь Детройт, — хмыкает в трубку. Кейт переехала в Чикаго, как только получила достойное предложение, и Дуайт ни секунды не сомневался в её решении. Она выдающаяся актриса, и уже даже сейчас многие с восторгом отзываются о ней в разговорах. Чего не скажешь о самом Дуайте: его карьера закончилась после первого увольнения. Примерно на третьей работе он понял, что может засунуть свой диплом куда подальше, а окончательно убедился — на пятой. Он не боится темноты, ночи, но с недавних пор стал бояться каждого шороха. Теперь любые шаги позади звучат как шаги патрульных, тени на асфальте напоминают силуэты в форме. И сейчас, когда всё улажено… он просто хочет уйти. Он уже накопил достаточно, чтобы дотянуть до следующего собеседования в какую-нибудь сомнительную, но легальную контору. И раз никто не собирается его преследовать, он может уйти, схватив сигареты. Сбежать. Хотя бы на какое-то время. До места меньше километра, и вечером это расстояние кажется крошечным. Но сейчас, ночью, проходя знакомые закоулки, ему становится не по себе. Он ускоряет шаг и перестаёт смотреть по сторонам. Заброшенная лечебница Кротус Пренн. Под ногами хрустят ветки и проминается трава, когда он идёт к главному зданию. По слухам, в стенах этой лечебницы истязали немало пациентов. Они были в отчаянии, и всё здесь пронизано этим чувством. Но Дуайт, к своему же удивлению, чувствует особенное умиротворение, находясь здесь: среди поломанных досок и гниющих скамеек, оторванной плитки и засыпанных землёй коридоров он будто слышит слова поддержки, застрявшие в стенах. — Опять случайно набрёл на психушку, а? — раздаётся из темноты знакомый голос. Усталый, с лёгкой усмешкой. Дуайт вздрагивает. — Я б на твоём месте задумался. — Могу сказать то же самое о тебе, — он закатывает глаза, смутившись своего мимолётного испуга. Можно было бы уже привыкнуть. Развернувшись, он никого не находит. — Потерял? — снова раздаётся голос, эхом раздаваясь по всей лечебнице. Он не может звучать в его голове, это ведь, ну… Не может и всё! Голос очень даже настоящий, а Дуайт не принимал, ни разу с того момента. Он крутит головой из стороны в сторону, пока наконец не натыкается на фигуру, застывшую у перил на втором этаже над его головой. Он достаёт никотиновую пачку. — Подрался с кем-нибудь? — спрашивает с зажатой меж зубами сигаретой, поджигая. Огниво на секунду освещает спускающуюся к нему фигуру с закатанными рукавами и кровоточащей на плече розой. — Ага, и приполз сюда поскулить, — хмыкает. Заметив, куда смотрит Дуайт, бросает короткий взгляд на свою руку и вытирает кровь с татуировки ладонью. Проводит ею по стене, размазывая и мешая с грязью. Это бессмысленное движение, ведь роза по-прежнему кровоточит. Дуайт морщится, но ничего не говорит. — Проницательно, Джей. Дуайт приподнимает брови, но вовремя вспоминает: Джей — это то, как он назвался в первый раз. Тогда он не был уверен, что незнакомец с перевязанными кулаками не был карателем и не нанесёт ему пару ножевых. Вся эта история с пропажей наркотиков очень затянулась, и в каждом человеке ему мерещились каратели. Не хотелось остаться без пальцев, или без руки, или… Иронично, что именно в психушке он выбрал себе другое имя. Дэвид — мужчина перед ним — не любит молчание. Может, его тоже мучают голоса в голове. — Какой счёт? — Дуайт задаёт этот вопрос каждый раз, когда мужчина выглядит побитым. Иногда попадает в цель, иногда Дэвид легко усмехается и отвечает, что «просто вершил правосудие». — Не считал. Но я в плюсе. За сегодня один нокаут. — Это могло бы прозвучать угрожающе из-за его привычки растягивать слова и крутить меж пальцев нож. Но Дуайт привык. По крайней мере, его это больше не пугает. — А ты тут чего нарисовался? — С работой проблемы, — неохотно отвечает Дуайт, отводя взгляд в сторону. Дэвид рухает на скамейку, попутная дёргая его за рукав, чтобы увлечь за собой. Дуайт поправляет съехавшие очки, шикая: не самое мягкое приземление. — Я… походу, в полной заднице. — М? Дуайт разворачивается к нему и, сделав затяжку, медленно выдыхает, стараясь не делать этого в лицо. — Сказали, что без претензий, но я им не верю. — Это ж что у тебя за работа? — Кхм, курьер. — Цветов, что ли? — Ага, всяких разных: белых, зелёных, иногда с кристалликами. Он чешет затылок, делая перед ответом очередную затяжку. — Можно и так сказать. — Что за фирма? — А? — Я разберусь. Поговорю с твоим начальством на их языке. — Дуайт замирает с сигаретой во рту, он даже верит в это на мгновение. Дэвид смотрит прямо ему в глаза, не уворачиваясь от клубов дыма. Если б всё и правда было так просто. — Спасибо, — мямлит Дуайт, туша сигарету о скамью, — но я справлюсь. Дэвид смотрит на него как на идиота. Он-то, наверняка, уверен, что они из разных миров, хотя это совсем не так. Дэвид боец, а Дуайт закладчик. Они оба делают незаконные вещи. Только Дэвид о нём ничего не знает. Он даже не знает, что Дуайт — это Дуайт, а никакой не Джей. Иногда от этого становится паршиво. — Но… я ценю твоё желание помочь, — мягко признаётся он. Не зная, куда деть руки, прячет их в карманы. Опускает взгляд, пинает обломок плитки. Когда в последний раз кто-то вообще предлагал ему помощь? Дэвид фыркает и встаёт, поворачиваясь к Дуайту спиной. Прислоняется плечом к стене, перекрещивает ноги. Смотрит в разбитое окно. Дуайт видит там только мокрую траву и мусор. — Если б тебе пришлось прятаться в этих стенах, куда бы ты спрятался? — Вопрос настолько внезапный, что Дуайт не сразу его осознаёт. Он слишком часто задаёт его себе сам, ищет пути отступления. Дэвиду об этом знать необязательно. Тот всё ещё смотрит куда-то прочь, сквозь разбитую раму. — В шкаф, — спустя время отвечает Дуайт, пожимая плечами, и кивает на стоящую позади пару кабин. Он замечает, как выпрямляется фигура перед ним. — А ты? — Я бы не прятался. Дуайт прыскает. — Верно, тебя бы выдал кровавый след, мистер Люблю-почесать-кулаки. — Смысл прятаться, если потом всё равно догонят? — Дэвид поворачивается к нему, губы слегка приподняты в ухмылке. Шрам над бровью блестит в случайно упавшем луче света, глаза улыбаются. Он так спокоен. Дуайт сжимает одну ладонь в другой, пытаясь унять собственную дрожь. — Лучше сразу вмазать. У Дэвида всё так просто. Он хотел бы уметь так же. Хотел бы иметь рядом кого-то, как Дэвид. Но для начала было бы правильно прекратить врать. Лицо болезненно искажается гримасой: он не может сказать правду. — Вижу, ты не согласен, — грубо говорит Дэвид. Дуайт весь напрягается от этих слов. — Нет, я… — Мне это нравится. Дуайт замирает. Чувствует, как пыль прилипает к его носу, оседает на ресницах. Затем, когда мужчина снова отворачивается, про себя усмехается: Дэвид всё ещё думает, что худшая его привычка — это сигареты.