Поспи этой ночью

Бессонница – самый настоящий демон, терзающий по ночам. Ты мечешься в постели, словно рыба, выброшенная на берег, и мечтаешь только об одном – о сладком, безмятежном сне. Кажется, что вот-вот тебя окутает темнота, и ты провалишься в объятия Морфея, но вдруг что-то с треском ломается, и ты снова смотришь в потолок, считая баранов, которые отказываются прыгать через забор. Тело измучено, требует отдыха, а мозг работает на полную мощность, перебирая все события прошедшего дня. И так до темных кругов под глазами, как у енота-полоскуна, и до окоченевших пальцев от переутомления. Глеб крутится на матрасе, словно в центрифуге, в надежде, что хоть какая-то поза поможет ему заснуть. Который раз за ночь? Он уже сбился со счета. Уже третьи сутки подряд он не может сомкнуть глаз. Сон нужен, как воздух, как глоток воды в пустыне, но он словно издевается над ним, дразнит и убегает прочь. Тихий вздох вырывается из его груди. Он испробовал все советы, которые нашел в интернете: не есть на ночь, проветривать спальню, принимать расслабляющую ванну, он даже отказался от сигарет перед ебучем сном, но сон словно назло ускользает, заставляя его страдать все больше и больше, парень с силой зажмуривался, пытаясь обмануть свой организм, но стоило ему расслабиться, как мучительное бодрствование возвращалось с новой силой. Тело горело от усталости, но мозг отказывался отключаться. В голове роились обрывки мыслей, случайные воспоминания, тревожные предчувствия, не давая погрузиться в спасительную темноту. Глаза горели от напряжения, как будто их наполнили горячим песком. Веки были тяжелыми, но сомкнуть их не получалось. Он изо всех сил старался уснуть, но как только расслаблялся, мучительное бодрствование возвращалось с новой силой. Под глазами залегли синюшные тени, словно следы от побоев. Раздражительность достигла своего пика. Малейший звук – тиканье часов, шорох за окном, случайный вздох – вызывал приступ гнева. Он злился на себя, на свою бессонницу, на весь мир. Но больше всего он злился на свою беспомощность. Тревога душила его, словно удавка. Он чувствовал себя загнанным в угол, словно загнанный зверь, которому некуда бежать. Так проходила ночь за ночью, в бесконечном круговороте страданий. Бессонница высасывала из Глеба жизнь по капле, лишая его сил, радости и надежды. Он чувствовал, что медленно умирает, и ничего не мог с этим поделать. Он был пленником своей бессонной ночи, и выхода из нее не было видно. Страдания от бессонницы – это не просто желание поспать. Это медленное отравление организма, разрушающее Глеба изнутри. Теперь у парня каждое движение дается с трудом, словно конечности налиты свинцом. Мышцы ноют от перенапряжения, даже если ты просто лежишь в постели. Головная боль к которой кудрявый смог уже привыкнуть из-за чего это не так сильно уже напрягало. Боль будто окутывает голову, словно железный обруч, она пульсирует в висках, усиливается от света и звуков. Постоянная усталость: Не просто усталость, а изматывающая, всепоглощающая слабость. Кажется, что вся энергия Глеба выпита до дна. Он подумал будет ли хорошей идеей запустить трансляцию, поговорить со зрителями, давно он этого не делал, ну а если кто-то еще бодрствует в эту позднюю ночь, как и кудрявый? Попытка – не пытка, как говорится. Он выгибает спину, чтобы хоть немного разогнать затекшие мышцы, и усаживается за свой компьютер. Небрежно проводит рукой по растрепанным волосам, смотрит на свое Он посмотрел в зеркало и поморщился. Его лицо было похоже на лицо мумии: под глазами залегли огромные синяки, а кожа стала серой, как мел. Глебу стало противно на себя смотреть, но он всё равно решил провести эфир. Он вяло поприветствовал зрителей, которые пришли на его стрим. Видимо, он был не единственным, кто решил провести ночь за компьютером, так как зрителей было довольно много. Серафим провёл весь день за компьютером и... даже забыл о том, что нужно поесть. Сидорин опять зарылся в работе, чтобы не оставалось времени на всякие глупые мысли. Внезапно на экране всплывает уведомление о трансляции. Ясно Глеб запустил стрим. Серафим даже не помнит, когда он подписался на этот аккаунт. Но все равно смотреть нечего, и он переходит на стрим. И только тогда замечает, как плохо выглядит сам Викторов. Пишет в чат короткое –Здаров и снова возвращается к своим делам. Кудрявый не сразу замечает его сообщение. Удивляется, что сам Серафим решил заглянуть к нему. Он же всегда так занят. И на сердце становится немного теплее. На его лице появляется такая широкая улыбка, что у него сводит скулы. Конечно же, это не остается незамеченным внимательными зрителями. Сима, отвлекаясь от своей работы, смотрит на изображение с телефона. Долго всматривается в лицо Викторова. Замечает темные круги под глазами, уставший и безжизненный взгляд, его эту бледность кожи. Ему становится не по себе. Парень закусывает губу, стараясь скрыть беспокойство о парне и пишет в чат: "Ты чего такой прям что никакой?" Глеб же отворачивается от камеры и делает вид, что и вовсе не прочитал его сообщение, но Серафим и так все понимает. Тот опять не спит. И, как всегда, ничего ему не расскажет. В чате начинают повторять вопрос Сидорина, и только тогда Глеб машет рукой. – Не спится, – тихо произносит он, закусывая губу. Глеб откладывает работу уже на второй план, берет свой телефон и ищет нужный контакт. Внутри нарастает какое-то непонятное волнение. Ведь это уже не в первый раз, когда парень стримит посреди ночи. И не потому, что ему так нравится общаться со зрителями, а потому, что он просто не может заснуть. Звук сообщения вырвал Глеба из дремоты. Он поставил песню на паузу и, достав из кармана телефон, увидел, что ему написал Сима. Сердце Глеба забилось так быстро, что, казалось, готово было выскочить из груди. Он быстро пробежал глазами по строчкам сообщения и, не заметив, закусил губу. "Сима" 2:05 – Ты вообще не собираешься ложиться придурок? "Глеб" 2:10 блять, Серафим, испугал. "Сима" 02:11 – Я завтра приеду. Я не пугай? Глеб в полном замешательстве смотрит на экран телефона, напрочь забыв о трансляции. Он, конечно, рад, безусловно, но с чего вдруг такое внезапное решение навестить? Обычно они всё согласовывают, чтобы обоим было удобно, он шумно втягивает воздух, глаза мечутся по монитору. Теперь желание вести трансляцию улетучилось, его мысли заняты темноволосым и его словами. Кое-как закончив, кудрявый вырубает трансляцию, говоря что у него проблемы с интернетом. Серафим же сдержал слово. Уже в следующий вечер он бродил по переулкам Москвы, направляясь к квартире Глеба. Внутри заострилось раздражение на парня, тот рано или поздно себя убьёт, и Серафим говорил ему об этом не раз. Но Викторов же лишь отмахивался, убеждая, что тот напрасно волнуется. Открыв дверь своим ключом, он проходит внутрь. — Глеб — громко зовет Серафим. — Я тут — прилетает ответ. — Даже не встретил – с наигроной обидой сказал он. – Ты меня вообще не любишь? — продолжил издеваться Серафим, заходя на кухню. — Отвали, — отвечает Глеб, поднимаясь со стула. На что парень посмеялся. Он заключает кудрявого в объятия, крепко сжимая его. Глеб утыкается в шею, проводя губами по бледной коже. — Я соскучился, — шепчет Глеб — Знаешь я ведь тоже– так же шепчет тот в ответ. Сидорин ведёт парня на кровать и одним движением он снимает с Глеба объемное худи, обнажая его хрупкое тельце. Его руки скользили по талии к бёдрам Глеба, вызывая тихие вздохи. Он раздвинул его ноги в чёрных джинсах и устроился между ними. Глеб терялся в этих прикосновениях, забыв о том, что хотел сказать минуту назад, он отдавал все свои последние силы на сдерживание стонов, чтобы не застонать. Серафим, как будто и ждал этого всё время, он оставлял засосы, так же и кусая оставляя багряные следы от укусов. Татуированные пальцы Глеба впивались в волосы парня, Внизу живота уже давно всё сжималось, стягиваясь в узел. Сима сжимал член Глеба сквозь ткань джинс, от чего тот сильно прогибался в пояснице. Срывая с парня мешающую одежду, Серафим потянулся к баночке со смазкой и, слегка выдавив её на пальцы, начал наносить на тело Глеба. Затем он перевернул его на живот и, сделав резкий толчок, вошёл внутрь. — Бля... Я тут так то вообще не за этим ехал... — слова перебивались со стонами Глеба из-за чего было сложно разобрать что сказал Серафим. — Да ну? — усмехнулся кареглазый, как Серафим начинает входить глубже. — Меня больше волнует твоё состояние, чем эти потрахушки. — говорит Сидорин, поднимая бёдра Глеба, пальцами, покидая его нутро. Серафим усмехался, вытирая пальцы об постельное. Он снял черные джинсы и провел ладонью по члену, распределяя смазку по всему стволу. Сжимая мягкую ягодицу, он резко подался вперед, входя сразу наполовину. — Блядь! — вскрикнул Глеб, ощущая себя полностью заполненным. — Поговорить хотел, да? — погружаясь до самого основания, произнес Серафим. — Давай я слушаю. Глеб знал, что Сима издевается, тот прекрасно слышал, как он давится стонами, и произнести то, что он хотел, было настоящей пыткой. – не ну а что ты пришёл, я думал ты поговорить хочешь... – Сказал Глеб, смешивая речь со стонами. — Меня, заботит твоё состояние, — произнес Серафим — Но сейчас меня волнует то, как крепко ты меня сжимаешь, — шепнул парень ему на ухо, ускоряя движения. Больше попыток что-то сказать Глеб не предпринимал, лишь выгибался и стонал в подушку от жестких толчков. Спустя пару минут Серафим кончил, одновременно доводя до разрядки и кудрявого. Вытерев всё, парни устало упали на кровать. Глеб все еще пытался восстановить дыхание, ноги у того подрагивали, а приятная боль пульсировала в голове. Открыв карие глаза, Серафим увидел, что кудрявый уже отключился. На его лице появилась улыбка. Наконец-то он спит подумал парень. – И всегда ли его надо так изматывать?...– Прошептал он вопрос сам себе.