Стиль твоей магии

Воздух в глубине Сердца Пурпура был густым, тёплым и пропитанным пульсирующим светом индигового оттенка. Каждая мельчайшая пылинка в нём мерцала, словно звёздная россыпь, создавая иллюзию бесконечного, живого космоса. Стены гигантской пещеры, состоящие из массивных кристаллических образований, испускали мягкое, равномерное свечение, которое, казалось, дышало в унисон с самой планетой. Но для Айси эта "гармония" была лишь ещё одной причиной для бешенства. Её нога всё ещё ныла от недавнего спуска, и каждая вспышка индигового света лишь подчёркивала досадное присутствие перед ней. Блум стояла посреди этого великолепия, выпрямившись, с чуть задранным подбородком. Её волосы, как всегда, излучали лёгкое пламенное сияние, которое странным образом контрастировало с холодным блеском кристаллов вокруг. В её глазах не было и следа недавнего сна; вместо этого в них горела уже знакомая для Айси упрямая, но теперь и более уверенная искра. Фрост стояла напротив, скрестив руки на груди, её губы искривились в ехидной усмешке. Ей хотелось насладиться этим моментом, этим нелепым, сюрреалистичным зрелищем. Но гнев, запечатанный внутри, не давал расслабиться. Она знала правила: гармония, ненасилие. Но как можно быть гармоничной, когда перед тобой стоит живое, дышащее воплощение всех твоих фрустраций? — Итак, — начала Айси, её голос был низким и тягучим, словно медленно стекающий по ледяным торосам ручей. — Утренние посиделки в самой важной точке планеты? Я и не знала, что у фей есть такая… особенная связь с местами силы. Обычно вы просто машете палочкой и ждёте, пока всё само упадёт вам в ладони. Очевидно, ты не знала, что сюда нужно добираться, а не просто… заваливаться спать. Блум усмехнулась, на её лице мелькнуло едва заметное раздражение. — Я и не знала, что ведьмы такие… медлительные. Я успела не только "завалиться спать", как ты выражаешься, но и многое понять об этом месте, пока ты, должно быть, сражалась с каким-нибудь особо упрямым камнем по пути сюда. Или, что более вероятно, с собственным отражением. Улыбка Айси стала ещё тоньше. Её глаза сузились. — Понять? Ты, Блум? Я сомневаюсь. Мой метод - это изучение. Глубокое погружение, анализ древних текстов, понимание тонкостей энергетических потоков. Твой метод, насколько я понимаю, это просто… присутствие. Прийти, почувствовать, решить, что всё это твоё. Это так типично для феи. Словно дитя, которое думает, что если оно сидит на стуле, то стул ему принадлежит. — А твой метод, Айси, — парировала Питерс, делая шаг вперёд, её голос стал твёрже, — это принуждение. Надавить, сломать, подчинить. Ты видишь силу, но не понимаешь её природы. Сердце Пурпура – не кусок льда, который можно расколоть на части и взять себе нужный осколок. Оно живое. И оно не будет подчиняться тем, кто пытается его сломить. Айси фыркнула, но её мысли метались. Сломить? Она что, издевается? Я потратила часы на эти дурацкие книги, чтобы понять, как работает эта "гармония"! Ей хотелось выплеснуть весь свой гнев, но она знала, что это лишь оттолкнёт силу, за которой она пришла. — О, не сомневайся, я понимаю природу силы гораздо лучше тебя, принцесса. И я знаю, что такое контроль. В отличие от твоей стихии, которая, как мне кажется, состоит из чистых эмоций и беспорядочных вспышек. Ты просто выплёскиваешь свою силу, а я её направляю. Большая разница. И я сомневаюсь, что это место откликнется на твой… радушный беспорядок. Блум подняла одну бровь. — Мой "беспорядок" уже доказал свою эффективность, не так ли? (про их битву) А твой "контроль" привёл тебя сюда, хромающую и, очевидно, не в лучшем расположении духа. Я здесь уже некоторое время, Айси, и я чувствую, как работает это место. Оно откликается на… искренность. И это то, чего у тебя, к сожалению, нет. Слова Блум, особенно про "искренность", кольнули Фрост сильнее, чем она ожидала. Она подавила желание прищуриться, вместо этого растянув губы в ещё более ехидной улыбке. — Искренность, говоришь? Ты бы лучше назвала это наивностью. И это Сердце, Блум, не детская площадка. Здесь нужна не искренность, а понимание. И я, в отличие от тебя, не планирую спать с Сердцем Пурпура, чтобы добиться его расположения. Я собираюсь его понять. И, возможно, даже улучшить то, что ты могла бессознательно здесь нарушить. Ты ведь так любишь оставлять за собой беспорядок, не правда ли? Принцесса, игнорируя колкость, медленно повела рукой, указывая на мерцающие кристаллы вокруг. — Это место, Айси, не нуждается в "улучшении". Оно нуждается в уважении. И я уверена, что наши методы понимания сильно разнятся. Ты, вероятно, пытаешься его заморозить, чтобы оно выдало тебе все свои секреты. А я… я пытаюсь его услышать. Большая разница. И, кстати, что ты можешь улучшить? Заморозить его до состояния куска льда, как твоё сердце? Последнее замечание попало в самую точку. Холодная маска ведьмы дрогнула. Её глаза вспыхнули. Это было не просто "оскорбление", это был намёк на что-то глубоко личное, что Айси тщательно скрывала. Ей захотелось сорваться, призвать самый мощный ледяной поток и стереть эту дерзкую фею с лица планеты. Но снова: "гармония", "ненасилие". Эти чёртовы слова были теперь частью её проклятого плана. — Моё сердце, Питерс, — прошипела Айси, её голос стал опасным, — совершенно в порядке. А вот твоё, кажется, слишком перегрелось от собственной значимости. И если ты хочешь "услышать" это место, то лучше бы ты перестала болтать, потому что каждый твой бесполезный словесный выпад лишь создаёт диссонанс. Так что… — Она сделала шаг ближе, её взгляд скользнул по Блум с головы до ног, словно оценивая добычу. — Давай посмотрим, кто из нас действительно способен взаимодействовать с Сердцем Пурпура. И, главное, кто сделает это правильно. Я не потерплю твоей детской игры, Блум. Это слишком важно. Не дожидаясь ответа красноволосой, Айси резко развернулась, будто собираясь преподать наглядный урок. Она вытянула руки перед собой, ладонями вперёд, сосредоточившись на пульсирующем в центре камеры индиговом свечении. Это была её цель, её трофей, и она не позволит этой фее даже близко подойти к нему. Девушка попыталась очистить разум от привычного шума гнева, от мыслей о мести и доминировании. Она представила, как её собственная, ледяная по своей сути, энергия сливается с индиговым светом, не пытаясь его подавить, а лишь направить. Это было непривычно, почти отвратительно для неё, но она была готова пойти на что угодно ради конечной цели. Вокруг Айси возникло едва заметное, прозрачное мерцание. Её аура, обычно резкая и колючая, на мгновение смягчилась, пытаясь имитировать требуемую "гармонию". Индиговый свет Сердца, казалось, слегка усилился вокруг неё, подтверждая, что какая-то связь установилась. Но затем, так же внезапно, как и появилось, мерцание ослабло. Свет вокруг Фрост стал не просто тусклее, а чуть холоднее, приобретая неуловимый синеватый оттенок. Один из крупных кристаллов прямо перед ней, который до этого излучал равномерное свечение, едва заметно мигнул, словно Сердце нехотя отвернулось. Айси резко распахнула глаза, её губы искривились в недовольстве. Чёрт! Я почти сделала это! Эта проклятая гармония… она слишком капризна! Она чувствовала, как её скрытые намерения, её природная жажда контроля и власти, просочились сквозь тщательно выстроенную маску "спокойствия", и Сердце отреагировало. Словно почуяло фальшь. — Ну, что, Ведьма, — раздался за спиной Блум, и беловолосая почувствовала, как её кровь закипает. — Твой "контроль" не так уж и впечатляет, как ты кричала. Кажется, Сердце не любит, когда ему командуют. Ему нужно… внимание. Айси обернулась, её взгляд пронзил девушку. — Внимание? Ты и правда такая наивная? Это место не собачка, чтобы ей "уделяли внимание". Оно – сила. И ему нужен точный подход. Я просто… калибровала свои "настройки". Твоя стихия – хаотичный огонь. Ты что, собираешься просто обнять его и ждать, пока оно превратится в домашнего питомца? — В отличие от тебя, я не пытаюсь его заморозить, пока оно не сдастся, — спокойно ответила Блум. Она подошла ближе к центру. Вокруг неё чувствовалось тепло, а не холод. Она закрыла глаза, вытянув руки вперёд. Её поза была открытой, беззащитной, но при этом излучала невероятную силу и уверенность. Питерс не пыталась "контролировать" или "направлять". Она просто была. Её внутренняя магия, Пламя Дракона, обычно такое бурное и необузданное, сейчас успокоилось, превратившись в мягкое, обволакивающее сияние, которое почти сливалось с её кожей. Она представляла, как её энергия не подавляет Сердце Пурпура, а сосуществует с ним, дополняя, но не подчиняя. Индиговый свет вокруг Блум начал медленно, но верно усиливаться. Он стал глубже, ярче, пульсируя в ритме её сердца. Нежный, почти неслышимый гул заполнил воздух, словно ядро откликалось на её прикосновение. Казалось, даже мелкие кристаллы на полу, что были ближе к ней, начали слегка вибрировать, излучая в ответ крошечные искорки света. Питерс почувствовала, как мощная, древняя энергия проникает в каждую клеточку её тела, не обжигая, а мягко наполняя. Это было удивительное, захватывающее чувство. Но затем… этот сияющий отклик, который начал так многообещающе, внезапно остановился. Он не исчез, но и не развился дальше. Свет вокруг Блум оставался ярким, но не разрастался, не расцветал так, как мог бы. Это было словно музыка, которая внезапно оборвалась на полуслове, оставшись прекрасной, но незаконченной. Фея почувствовала, как тонкая нить связи, которую она установила, стала тяжелее, словно что-то незримое давило на неё, препятствуя полному слиянию. Она открыла глаза, и её взгляд упал на Айси. Ведьма наблюдала за всем с почти нескрываемым раздражением. Видеть, как Сердце Пурпура откликается на эту фею, было для неё мукой. Она чувствовала, как негативная энергия, исходившая от её скрытого негодования и ревности, непроизвольно давит на пространство, нарушая "гармонию", которую так пыталась создать Блум. Это было почти инстинктивно, непроизвольно. — Ну, Питерс, — протянула девушка с деланным зеванием. — Довольно неплохо для твоих… скудных талантов. Кажется, ты умудрилась растопить Сердце. По крайней мере, на несколько секунд. Жаль только, что твоей "искренности" не хватает, чтобы поддерживать этот поток. Или, быть может, дело в том, что ты просто не способна к долгосрочному контролю? Так, мелькнула, вспыхнула, и обратно в свой беспорядок. Это так похоже на фей. Блум отдёрнула руки, её лицо омрачилось. Она прекрасно чувствовала, что помешало ей. — А знаешь, что, Айси? — Красноволосая скрестила руки на груди, её терпение начинало таять. — Возможно, моя "искренность" и не идеальна. Но зато я не излучаю столько негатива, что отравляю всё вокруг, включая место, с которым пытаюсь работать. Твоё присутствие здесь, твоя ярость, твоя жажда власти – это всё загрязняет гармонию. Неудивительно, что Сердце от тебя отворачивается. Ты несёшь сюда не "понимание", а лишь свою обычную разрушительную энергетику. Беловолосая резко вскинула голову. Её глаза полыхнули, как холодные звёзды. — Разрушительную? — её голос зазвенел, на грани визга. — Да ты себя слышишь, фея?! Твоя "гармония" — это просто отсутствие воли! Ты пассивна, как кусок мыла, который просто тает в воде! Я, в отличие от тебя, пытаюсь контролировать эту силу, а не просто ждать, пока она сама себя проявит! Это тебе нужно учиться направлять, а не быть бесполезной тряпкой, которая просто отражает чужие эмоции! Не дожидаясь ответа, Айси вновь демонстративно протянула руки к центру. Она попыталась сосредоточиться. Если эта фея не может сделать его стабильным, я сделаю его управляемым! Под влиянием её усилия, индиговый свет в центре Сердца Пурпура начал вести себя странно. Он не просто усилился, а мерцал, словно короткое замыкание. Пульсация стала прерывистой, резкой, словно сердце билось в лихорадке. От кристаллических стен начал исходить низкий, дрожащий гул. Мелкие кристаллы, до этого равномерно светящихся, начали хаотично вспыхивать и гаснуть, а на поверхности одного из крупных кристаллических столбов, что находился ближе к Айси, появилась тонкая, почти невидимая трещина, которая тут же исчезла, словно её поглотила сама стена. Это было зловеще. Фрост оторвала руки от Сердца, недовольно прищурившись. Это было не совсем то, что она ожидала. Слишком нестабильно. Но, по крайней мере, она вызвала реакцию. В отличие от Блум, которая просто "принимала" и "чувствовала". — Видишь? — торжествующе бросила Айси, кивая на дрожащее Сердце. — Это называется влияние, Блум. Когда ты действуешь, а не просто сидишь и медитируешь. И даже если это не то, что я хотела, это всё равно моя энергия вызвала изменения. А твоя "чистота" тут только для того, чтобы красиво светиться. Питерс побледнела. Она видела трещину, слышала этот диссонирующий гул. Сердце Пурпура, которое она так нежно успокаивала, теперь страдало. — Ты! — Блум сделала гневный шаг к ведьме. — Ты что творишь?! Ты его калечишь! Это не "влияние", Айси, это насилие! Ты пытаешься запихнуть свою разрушительную энергию туда, куда ей не место! Ты не понимаешь, что гармония — это не то, что можно завоевать! Её нужно создавать, а не навязывать! Ты со своим проклятым контролем разрушаешь всё, к чему прикасаешься! — Разрушаю?! — Айси рассмеялась, холодным, пронзительным смехом, который, казалось, ещё больше нарушил и без того хрупкую гармонию камеры. — Я? Это ты, фея, со своими наивными представлениями о "добре" и "чистоте", мешаешь мне сосредоточиться! Твоя "чистота" – это просто слабость! Твоё Пламя Дракона – это просто эмоции, выплеснутые наружу, бездумно, хаотично! В то время как моя сила – это дисциплина, порядок, воля! И именно это нужно этому месту, а не твои розовые сопли! — Дисциплина?! — голос Блум сорвался на крик. — Твоя "дисциплина" привела к тому, что ты пыталась уничтожить меня, моих друзей, целые планеты! Ты называешь это порядком? Ты называешь это волей?! Твоя воля — это только воля к разрушению и власти над всеми! Ты никогда не думала о других, только о себе, о том, как бы захватить ещё больше! И ты притащила сюда всю эту гниль! Каждый их выкрик, каждая обидная фраза, казалось, отражалась не только от кристаллических стен, но и откликалась внутри Сердца Пурпура. Индиговый свет теперь запульсировал еще больше, с тревожной, аритмичной скоростью, словно колоссальное сердце, поражённое тахикардией. Гул усилился, превращаясь в низкий, неприятный рокот. Мелкие кристаллические осколки, невидимые глазу, начали отваливаться от потолка и стен, бесшумно исчезая в индиговом свете. На нескольких крупных кристаллах вокруг них начали появляться новые, более заметные паутинки трещин, которые медленно расползались, словно живые. Температура в пещере ощутимо упала, а затем резко поднялась, создавая давящую, нестабильную атмосферу. Фрост, несмотря на гнев, почувствовала укол беспокойства. Чёрт, это уже слишком! Но она не могла позволить себе проиграть в этом словесном поединке, особенно сейчас, когда Блум открыто атаковала её самую суть. — Моя "гниль", как ты выражаешься, хотя бы чего-то стоит, в отличие от твоей наивной доброты, которая только всем мешает! Ты, фея, просто не можешь понять, что в этом мире нужно быть сильной, чтобы выжить! А твои "друзья" и "планеты" — это просто твоя отговорка, чтобы не признавать собственную слабость! Ты слишком мягкая, слишком эмоциональная, слишком… фея! И ты не способна справиться с истинной силой! Блум затрясло от ярости. Её собственные эмоции, её Пламя Дракона, бурлили внутри неё, готовые вырваться наружу. Но она сдерживалась, чувствуя, как нестабильно стало вокруг. — Я лучше буду "мягкой", чем бездушной! Я лучше буду "эмоциональной", чем ледяной мразью, которая только и знает, что причинять боль! Ты не понимаешь, что истинная сила – это не разрушение, а созидание! А ты… ты просто ходячая катастрофа, которая принесла сюда весь свой хаос! И знаешь что, Айси? Ты даже не способна признать, когда тебе нужна помощь! Ты просто продолжаешь врать себе и всем вокруг! Айси задохнулась от возмущения. Она подошла вплотную к принцессе Домино, их лица разделяли считанные сантиметры. Воздух между ними, казалось, искрил от напряжения. — Врать?! Мне?! Да кто ты такая, чтобы говорить мне о лжи?! Ты сама — ходячая ложь! Ты притворяешься великой героиней, когда на самом деле…! Фрост оборвалась. Её взгляд на долю секунды метнулся к Сердцу Пурпура, которое теперь безумно пульсировало, почти вибрируя в унисон с её собственным яростным сердцем. Чёрт! Она знала, что это всё из-за них, из-за их ссоры. Книги ясно говорили: гармония. А она… она разносила всё к чертям собачьим. Но как ей быть "гармоничной", когда эта фея выводит её из себя одним своим существованием? Ей было отвратительно видеть, как Блум, со всей своей "чистотой" и "наивностью", интуитивно понимает этот "мягкий" подход, который Айси так старательно, но тщетно пыталась постичь по древним манускриптам. Это бесило её до глубины души. Она потратила часы на эти дурацкие тексты, пытаясь разгадать эту непонятную "гармонию", а эта фея просто чувствовала её. Скрипнув зубами, Фрост отступила на шаг от Блум, сделав вид, что просто игнорирует её. Она вытянула руки, снова пытаясь сконцентрироваться. Ладно, хорошо. Если "сила" не работает, попробуем их "нежности". Она попыталась открыть себя, как советовалось в текстах, но каждая клеточка её существа сопротивлялась этому. Её разум, привыкший к приказам и контролю, не мог просто "слиться". Она позволяла энергии Сердца течь, но в её подсознании тут же возникало желание захватить эту энергию, подчинить её себе, сделать её своей. Свет вокруг Фрост на мгновение вспыхнул ярче, но тут же исказился, приобретая острые, зазубренные края. Вместо мягкого слияния, это выглядело как попытка впиться в Сердце, забрать его. Гул Сердца стал ещё более прерывистым, теперь в нём слышались неясные, короткие свистящие звуки, словно ему было больно дышать. Кристаллические трещины на стенах стали длиннее, а с потолка начали сыпаться крошечные, едва заметные песчинки, которые тут же растворялись в воздухе. Айси резко опустила руки, сжав кулаки. Её попытка сымитировать Блум была полным провалом. Это только усугубило ситуацию. Это из-за неё! Её присутствие, её энергетика мешают мне сосредоточиться! Она посмотрела на Питерс, в её взгляде читалась чистая ярость, смешанная с разочарованием в самой себе. Огненная, видя попытки Айси и реакцию Сердца, чувствовала, как внутри неё нарастает отчаяние. Она видела, что ведьма пыталась, но её попытки были такими… насильственными, даже когда она старалась быть "гармоничной". Это было так тяжело. Блум пришла сюда, чтобы помочь, чтобы исправить ошибку. Она согласилась работать с Айси, даже после всего, что произошло. Но Фрост отказывалась признавать хоть что-то хорошее в её действиях, отказывалась от сотрудничества, продолжала унижать её и, что самое главное, вредилаэтому живому месту. — Ты не понимаешь! — воскликнула Блум, её голос дрожал от смеси гнева и бессилия. — Ты просто не понимаешь, как это работает! Ты не можешь заставить его! Ты только делаешь хуже! Посмотри на него! Ты его убиваешь своей злостью! Ты не можешь просто… просто отпустить свой контроль хоть на секунду?! Это не битва, Айси! Это… это как разговор с живым существом! А ты только кричишь на него! Слова красноволосой, пронзительные и полные боли, на мгновение пробили броню Айси. Она посмотрела на пульсирующее Сердце. Кристаллические трещины на стенах расползлись, становясь более глубокими и заметными, а от центральной колонны, где располагалась основная масса Сердца, донёсся низкий, утробный стон, который заставил Айси почувствовать нечто вроде холода в груди – не от её магии, а от тревоги. Это действительно слишком. Даже для неё, привыкшей к разрушениям, видеть, как планета страдает от их конфликта, было неприятно. Она знала, что если Сердце разрушится, её план станет бессмысленным. Ей нужна была сила, а не руины. И, к её огромному раздражению, эта фея, возможно, была единственной, кто мог хоть как-то стабилизировать ситуацию. — Ладно, — отрывисто бросила Айси, с трудом выдавливая из себя признание, что ей нужна помощь. — Если твой "нежный" подход так уж хорош, покажи. Но без глупостей. Мы должны работать вместе. Блум удивлённо моргнула. Айси… просит такого сотрудничества? Это было настолько неожиданно, что Блум на секунду потеряла дар речи. Но затем её взгляд снова упал на Сердце, которое теперь издавало почти плачущий звук, и её гнев на Фрост сменился тревогой за планету. — Хорошо, — выдохнула Блум, хотя каждый фибр её души кричал о недоверии. — Но ты не лезешь. Ты следуешь моим указаниям. Айси фыркнула, но не стала возражать. — Я буду направлять. Ты будешь исполнять. Я знаю, что нужно этому месту, просто… твои методы слишком неуклюжи. Это была классическая Айси: даже соглашаясь на сотрудничество, она пыталась диктовать условия. Блум стиснула зубы, но кивнула. Главное — спасти Сердце. — Хорошо, — повторила Питерс, стараясь максимально успокоить свои эмоции. Она снова вытянула руки к центру камеры, стараясь излучать тепло и принятие, как и раньше. — Итак, — начала Айси, её голос звучал так, словно она давала лекцию несмышлёному ребёнку, — ты должна ощутить поток энергии. Не тянуть его к себе, а позволить ему течь. И внутренне направить его… ну, не просто так. Он должен принять форму. Я чувствую, что он хочет… расшириться. Так что, расширяй его. Принцесса старалась следовать указаниям. Она ощущала поток, чувствовала, как индиговая энергия Сердца откликается на её мягкость. Она пыталась "расширить" его, представляя, как свет заполняет всю камеру, унося с собой трещины и дрожь. Но в этот момент Айси, не сдержавшись, приблизилась и едва слышно прошипела: — Быстрее, Блум! Я чувствую, что он сопротивляется твоей медлительности! Он хочет силы! Добавь силы! Слова Фрост, её напряжённое присутствие, её нетерпение – всё это тут же разрушило тонкое равновесие, которое Блум пыталась создать. Индиговый свет, который только что начал мягко расширяться вокруг Блум, внезапно пульсировал с удвоенной силой, но не гармонично, а рывками. Фея почувствовала, как магия Сердца, которая только что была почти нежной, теперь стала агрессивной, словно защищаясь. — Я сказала, не лезь! — в сердцах воскликнула Блум, отдёрнув руки, ощущая, как её попытка стабилизировать ситуацию обращается против неё. — Я не лезу, я направляю! — огрызнулась Айси, её лицо исказилось от досады. — Ты слишком нерешительна! Вот почему твои попытки так бесполезны! Ты не можешь принять решение, не можешь взять контроль! Именно в этот момент Сердце Пурпура издало пронзительный, скрежещущий звук, который, казалось, вырвался из самых глубин планеты. Это был не просто гул, а стон, полный боли и ярости. Индиговый свет в центре Сердца резко потускнел до почти полного мрака, а затем вспыхнул с невероятной силой, выбросив в воздух мощный импульс фиолетовой энергии. Этот импульс был настолько силён, что воздух вокруг них затрещал, и Блум ощутила, как её волосы, которые всегда были её гордостью, прилипают к лицу от статического электричества. Вся комната затряслась. Не просто слегка, а сильно. Кристаллические стены вокруг них застонали и заскрипели, как будто гигантский механизм медленно, но верно разрушался. На крупных кристаллах, до этого лишь покрытых тонкими паутинками, появились глубокие, широкие трещины, которые с сухим, трескучим звуком расползались по всей поверхности. Одна из массивных кристаллических глыб у дальней стены откололась с грохотом, который эхом разнёсся по всему пространству, и рухнула в бездну, где, казалось, и скрывалась основная часть Сердца. Воздух наполнился мелкой, светящейся пылью, и дышать стало трудно. Блум пошатнулась, чувствуя, как земля под ногами вибрирует. Её сердце бешено колотилось. Она подняла глаза на Айси, которая стояла блаженно невозмутимо, её взгляд был прикован к разрушающемуся Сердцу, как будто она наслаждалась этим хаосом. Она… она не понимает, что она делает? Или ей просто плевать?! Последняя капля терпения Питерс испарилась. Она чувствовала, как гнев, разочарование, боль за Сердце Пурпура, и жгучее осознание того, что ведьма снова всё испортила, достигли точки кипения. Её тело напряглось, и она почувствовала, как Пламя Дракона внутри неё, до этого сдерживаемое, угрожающе затрепетало, готовое вырваться наружу. Её губы задрожали, а в глазах стояли непрошенные слёзы ярости. Это было слишком. Всё было слишком. — Знаешь, Айси, что меня бесит больше всего?! — голос Блум сорвался на крик, который эхом разнёсся по дрожащей камере, заглушая стоны Сердца Пурпура. Она сделала шаг вперёд, указывая пальцем на Айси, а затем на трещины, расползающиеся по кристаллам. — Не твоя надменность, не твои вечные попытки меня унизить! А то, как ты себя ведёшь, когда я согласилась тебе помочь! Гневная тирада вырывалась из неё неудержимым потоком. Пламя затрепетало вокруг неё, ярче, чем когда-либо, но это было не атакующее пламя, а пламя чистой, жгучей ярости. — Я здесь, в этом странном месте, потому что ты... Потому что ты попросила помощи тогда! — продолжала Питерс, её глаза горели от слёз. — Я тебе помогла, когда ты была в беде, когда тебе нужен был мой огонь! Я тебе помогла, а ты всё равно обращаешься со мной как с последней тряпкой! Это нечестно, Айси! Это просто чертовски нечестно! Фрост, которая до этого стояла скрестив руки, наблюдая за яростью Блум с привычной презрительной усмешкой, вдруг дёрнулась. Слова Блум, особенно "помогла" и "нечестно", кольнули её острее, чем любой магический удар. Она была задета до глубины души, но её гордость не позволяла показать этого. Она лишь ощетинилась, как дикий зверь. — Помогла? — Айси рассмеялась, но в её смехе не было прежней ледяной уверенности, скорее, это был резкий, нервный звук. — Ты всегда всё портишь. Ты всегда влезаешь, куда не просят, а потом удивляешься, когда все рушится! Твоя "помощь" — это просто ещё одна форма беспорядка! Ты просто…! Она оборвалась, глядя на Питерс. Фея стояла перед ней, дрожащая, со слезами на глазах, её гнев был таким неприкрытым, таким отчаянным, что это поразило Айси. Это была не просто "фея", это была… живая, кипящая эмоциями сущность, которую она, возможно, впервые видела настолько обнажённой. В этот момент, когда весь её гнев, фрустрация и отчаяние достигли апогея, Блум сделала то, чего никогда не ожидала от себя. Слова вырвались наружу, необдуманные, дикие, но до боли искренние. Она хотела, чтобы ледяная поняла её, поняла всю абсурдность этой ситуации, весь этот сумасшедший вихрь противоречивых эмоций. — Знаешь что, Айси?! — выпалила Блум, её голос сорвался на почти неслышный шёпот, а затем снова взорвался криком. — Знаешь, что самое безумное во всём этом?! Мне… мне чертовски нравишься ты! Несмотря на всё это дерьмо! Нравится, как ты думаешь, как ты борешься, даже когда ты сволочь! И это меня бесит больше всего! Слова феечки повисли в воздухе, густом от индигового света, пыли и напряжения. Удар был не физическим, а психологическим, пронзительным и абсолютно неожиданным. Айси замерла. Её лицо, которое секунду назад было искажено яростью и презрением, теперь застыло в выражении чистого, неподдельного шока. Её глаза, обычно холодные и расчетливые, расширились, уставившись на Блум. Что? Мозг Айси отказывался обрабатывать эту информацию. Я все-таки нравлюсь ей? Это было абсурдно, нелепо, невозможно. Внутри Фрост начался настоящий хаос. Ее тщательно выстроенная стена высокомерия и контроля дала огромную трещину. Гнев, который она чувствовала к Блум, теперь смешался с абсолютным недоумением и чем-то, что было до боли похоже на… смущение. Она не привыкла к таким эмоциям, не знала, как с ними справляться. Ее обычные защитные механизмы – сарказм, агрессия, ледяной контроль – не работали против такой откровенной, безумной исповеди. Эмоциональное давление было невыносимым. Снаружи Сердце Пурпура продолжало стонать и дрожать, выбрасывая хаотичные импульсы энергии. Кристаллы трещали, воздух был наэлектризован. Этот внешний хаос идеально отражал внутреннюю бурю Айси. Её разум метался, пытаясь найти объяснение, причину, чтобы отмахнуться от этих слов, объявить их ложью, очередным трюком. Но в глазах Блум не было лжи, только отчаяние и неподдельная, безумная искренность. Ведьма почувствовала странное покалывание в ладонях. Она сжала кулаки, пытаясь подавить это ощущение, но оно лишь усилилось. Затем, к её абсолютному ужасу и неверию, из её правой ладони, сквозь плотно сжатые пальцы, вырвался крошечный, еле заметный огонёк. Он был слабым, мерцающим, похожим на искру от трутаФитиль или высушенный гриб трутник, зажигающийся от искры при высекании огня., слишком бледным, чтобы быть Пламенем Дракона, но слишком огненным, чтобы быть ледяной магией. Он вспыхнул на мгновение, осветив ее бледное лицо, а затем тут же погас, оставив после себя лишь легкий запах гари и едва уловимое тепло. Айси уставилась на свою ладонь, словно на нечто чужеродное. Её глаза расширились ещё больше. Огонь? Её собственная магия была в хаосе, нарушенная, загрязнённая чем-то чужим, чем-то тёплым. Этот крошечный, нелепый огонёк был самым ужасающим признаком того, насколько сильно нарушилась гармония вокруг них, и насколько глубоко проникла Питерс в её обычно непроницаемую защиту. Он был доказательством того, что её собственный, холодный мир, её внутренняя структура, рушится под натиском этой неприемлемой, безумной правды.

***

Наступила тишина. Оглушающая, давящая тишина, нарушаемая лишь стонами Сердца Пурпура. Блум, задыхаясь от собственного эмоционального выплеска, смотрела на Айси. Она видела этот крошечный огонёк, вспыхнувший в ладони ведьмы, и её глаза широко распахнулись. Она знала, что огонь скрывается в Айси, но видеть его проявление, да ещё и в такой момент… это было шокирующе. Осознание того, что её собственные слова, её дикий эмоциональный взрыв, вызвали это, ударило по ней с новой силой. Фрост стояла, совершенно ошеломлённая. Её обычно непроницаемое выражение лица было искажено смесью шока, неверия и, возможно, даже лёгкого ужаса. Бравада исчезла, растворившись в воздухе вместе с последним отголоском огня. Её губы были плотно сжаты в тонкую линию, словно она пыталась сдержать какой-то внутренний крик. Она смотрела на свою ладонь, затем на Блум, затем снова на ладонь, пытаясь осмыслить произошедшее. Это было не просто неприятно, это было унизительно. Это было неправильно. В этот момент, когда дисгармония достигла своего пика, Сердце Пурпура отреагировало с невероятной силой. Комната, до этого лишь дрожавшая, теперь сотрясалась так, будто её разрывало на части. Стены стонали, издавая резкий, диссонирующий скрежет, словно огромные кристаллические плиты терлись друг о друга, грозя обрушиться. Индиговый свет в центре Сердца резко потускнел, погружая всё вокруг в почти полный мрак, а затем хаотично замигал, вспыхивая и гаснув с бешеной скоростью, каждый раз окрашивая всё вокруг в тревожные оттенки фиолетового и чёрного. Воздух стал тяжёлым, почти непереносимым, насыщенным давящей, болезненной энергией, которая щипала кожу и затрудняла дыхание. У Айси, которая всегда гордилась своим самоконтролем, мир рушился под ногами. Хаотичные пульсации Сердца, треск кристаллов, проявление огня в её собственных руках, да ещё и эти безумные слова Блум… Её дыхание стало прерывистым, быстрым, словно она задыхалась. Глаза дико метались по сторонам, в них читался чистый, непереносимый ужас. Она чувствовала, как её обычно ледяная магия внутри неё бурлит и горит, словно закипает, смешиваясь с чем-то чужеродным и пугающим. Её тело затряслось. Это была не просто дрожь от холода, а неконтролируемая судорога. Фрост не могла сосредоточиться на своём льде, на своём гневе, ни на чём, кроме нарастающего чувства паники. Ей нужна была точка опоры, что-то стабильное в этом рушащемся мире. Взгляд, отчаянный и затравленный, метнулся к Блум. И, совершенно против всякой логики, против всего, что она знала о себе. Айси, не думая, не выбирая, шагнула к Блум, а затем бросилась к ней, ища убежища в её объятиях. Это был инстинктивный, животный порыв — спрятаться от угрозы, найти тепло и защиту, чего она никогда не делала, не просила. Питерс, всё ещё дрожащая от страха за Сердце и от собственного эмоционального взрыва, увидела, как Айси бросается к ней. Её глаза расширились от шока, но в следующую секунду, когда беловолосая, уткнувшись лицом в её плечо, судорожно вцепилась в её одежду, Блум, не раздумывая, обхватила ведьму руками, заключая её в крепкие, тёплые объятия. Она сама была в ужасе от происходящего, но чувствовала, как трясутся плечи Айси, и её инстинкт защитницы взял верх. — Тихо, тихо, — прошептала Блум, поглаживая Айси по спине, пытаясь успокоить её, успокоить саму себя. — Что… что происходит? Но затем фея почувствовала это: Не просто нормальное тепло тела. Айси была горячей. Не просто тёплой, а обжигающе горячей, словно её кожа пылала внутренним огнём. Это было ненормально, неестественно для ведьмы льда. Тепло просачивалось сквозь одежду, обжигая кожу Блум, и она почувствовала знакомый запах… гари. Тот же запах, что был после вспышки огня в ладони Айси. Паника, которую Питерс только что пыталась подавить, вспыхнула с новой силой. Она что, горит?! В голове Блум промелькнула ужасная мысль, что Айси может быть захвачена своим собственным, чужеродным огнём, что она превращается в неконтролируемое пламя. — Айси, ты… ты горячая! — воскликнула принцессса, её голос был полон испуга. Инстинктивно, прежде чем она успела подумать, Блум резко оттолкнула Айси от себя. Её руки отдёрнулись, как от ожога. "Ледяная", которую только что охватывал неконтролируемый ужас, а затем невообразимое для неё чувство объятий и безопасности, внезапно оказалась оттолкнутой. Её тело, ослабленное паникой, пошатнулось. Она подняла на Блум взгляд, полный непонимания и боли. Быть отвергнутой в момент такой уязвимости было для неё невыносимо. Она посмотрела на свою ладонь, где недавно горел огонь, затем на Блум, затем на Сердце Пурпура, которое продолжало дико мигать. Её мир трещал по швам. Игнорируя все свои защитные барьеры, Айси почувствовала, как внутри неё поднимается волна нестерпимой боли и отчаяния. Ей было страшно, больно, и она не понимала, что происходит. Из её глаз хлынули слёзы, и она зарыдала, сотрясаясь от рыданий, не в силах остановить этот поток. Будущая королева Домино, отдёрнувшая руки, смотрела на плачущую Айси, пытаясь осмыслить произошедшее. Это было не буквальное горение, нет. Когда её пальцы коснулись кожи ведьмы, она, на самом деле, почувствовала не жар огня, а невероятный, обжигающий жар тела, будто у той был сильнейший жар. Это было похоже на то, как если бы по венам Айси вместо привычного ледяного холода вдруг хлынул бурный огненный поток. Дессонанс. Конфликт двух стихий, двух противоположных начал, внутри одной ведьмы. Вот почему она так горяча! — мелькнула мысль. Блум вцепилась в голову ладонями, словно пытаясь удержать рой хаотичных мыслей. Что же делать? Что происходит? Как это остановить? Сердце Пурпура продолжало дико мигать, издавать диссонирующий гул, и все сотрясалось, угрожая обрушиться. Паника накатывала, но Питерс пыталась сосредоточиться. Вдруг, посреди всего этого хаоса, рыдания Айси резко оборвались. Её тело, которое только что сотрясалось от плача, резко обмякло. Глаза закатились, и она безвольно рухнула на пол, потеряв сознание. И в ту же самую секунду, как тело Фрост коснулось кристаллической поверхности, а её сознание провалилось "в сон", произошло нечто невероятное. Звуки исчезли. Резкий, диссонирующий скрежет стен и утробные стоны Сердца Пурпура смолкли. Дрожь, сотрясавшая всю камеру, мгновенно прекратилась. Индиговый свет в центре Сердца, который секунду назад хаотично мигал, успокоился, начал ровно и мягко пульсировать, испуская стабильное, умиротворяющее сияние. Воздух, до этого тяжелый и давящий, очистился, стал свежим и легким, словно после грозы. Всё вокруг словно выдохнуло, возвращаясь к своему естественному, спокойному состоянию. Блум, ошеломлённая внезапной тишиной и спокойствием, моментально бросилась к Айси. — Айси! — воскликнула она, падая на колени рядом с ведьмой. Её голос дрожал от смеси облегчения и нового, острого беспокойства. — Да что ж ты творишь, ведьма ледяная, чтоб тебя...! — пробормотала она, проклиная всё на свете, что привело их в эту ситуацию. Сердце Пурпура, которое минуту назад сотрясало весь мир, теперь мягко пульсировало, наполняя камеру ровным индиговым светом. Тишина после грохота казалась почти оглушительной. Блум поспешно приложила два пальца к бледной шее Фрост, ища пульс. Он был слабым, но ровным. Это успокоило её, но лишь отчасти. В этот момент фея заметила нечто еще более странное. Вокруг беловолосой начала проявляться аура, но она не была стабильной. Каждую секунду она мерцала, переходя от холодного, льдистого синего сияния к тёплому, искрящемуся оранжево-красному. Это была точь-в-точь та же самая, двойственная аура, которую иногда видела Блум вокруг себя, когда её Пламя Дракона было в особом состоянии. Снова и снова: синий-оранжевый-синий-оранжевый. Каждую секунду, без остановки. Питерс отшатнулась, её глаза широко раскрылись от ужаса. Она что, становится как я?! Этого не может быть! Это было слишком. Слишком много шока, слишком много непонятного. Её мозг отказывался принимать эту новую, пугающую реальность. Её взгляд вновь упал на тело Айси, и она вновь увидела это пугающее мерцание. Оно напоминало колеблющееся пламя, но при этом чувствовался мороз. Это было так же ненормально, как и то, что ведьма была обжигающе горячей. Блум никогда не видела ничего подобного. Это было словно две её собственные сущности – лёд и огонь – боролись за доминирование в теле ведьмы. Сморщившись, красноволосая сосредоточила взгляд, пытаясь разглядеть что-то еще. Сквозь полупрозрачную одежду Айси она видела, как по венам ведьмы пробегают едва заметные импульсы. Один импульс был синим, мгновенно сменяющимся красным, затем снова синим. Это было физическое проявление того дессонанса, который она ощущала. — Так, спокойно, Блум, — прошептала она самой себе, пытаясь взять себя в руки. Паника ничем не поможет ледяной. Она посмотрела на свои ладони, чувствуя знакомое тепло Пламени Дракона. Айси нуждалась в помощи, и это было очевидно. Но как помочь тому, кто горит изнутри чужим огнем, будучи ведьмой льда? И как это связано с Сердцем Пурпура, которое успокоилось в тот же момент, как Айси потеряла сознание? Блум осторожно положила свою руку на лоб девушки. Температура была всё ещё высокой, но уже не такой обжигающей, как раньше, когда она оттолкнула её. Теперь это был скорее сильный жар. Принцесса нахмурилась. Она привыкла использовать свою магию для исцеления, но всегда для существ, чья внутренняя гармония была предсказуема. Здесь же… здесь была полная противоположность. Мне нужно её стабилизировать. Выровнять. Питерс осторожно вытянула свою руку, и кончики её пальцев начали светиться мягким, золотистым светом, который обычно использовался для восстановления энергии и исцеления. Она не стала сразу вливать в Айси мощные потоки энергии, а лишь медленно, с осторожностью, поднесла ладонь к груди ведьмы, чуть выше её сердца. Свет от ладони Блум мягко коснулся мерцающей ауры. На мгновение, сине-оранжевые вспышки вокруг Айси усилились, становясь ярче и быстрее, словно реагируя на внешний стимул. В воздухе завибрировало легкое электричество. Блум задержала дыхание, готовясь к худшему. Феечка чувствовала тонкую вибрацию, проходящую через её ладонь. Синий и оранжевый теперь не просто сменяли друг друга, они танцевали в унисон, медленно перетекая один в другой. И тут её осенило. В голове Блум словно щёлкнул какой-то выключатель, и перед глазами ярко вспыхнул момент, произошедший всего несколько часов назад, в немного другом месте, до того, как они оказались здесь, у Сердца Пурпура. Если огонь и лед встретятся в ком-то… по логике, получится вода. Это так же очевидно, как и то, что два минуса дают плюс! — её собственные слова, сказанные для Айси тогда, прозвучали в её сознании с поразительной ясностью. Она помнила, как произнесла это с легкой, почти задиристой улыбкой, наблюдая за реакцией ведьмы. Айси тогда взорвалась. Её ледяная ярость была такой, что воздух вокруг них мгновенно загустел от мороза. Она бросилась в атаку, её магия была как смертоносный шквал ледяных осколков. Блум, естественно, приняла бой. Это была одна из их бесчисленных стычек, но эта отличалась. Айси сражалась с каким-то ожесточением, словно слова Блум задели её за живое, вызвали в ней что-то глубоко скрытое. Битва была быстрой и яростной. Пламя Дракона против ледяной бури. Как всегда, Блум оказалась сильнее. Она помнила, как Айси, взбешённая и униженная поражением, шипела проклятия и, напоследок неудачно метнув ледяной заряд, бесславно отступила, растворившись. Тогда это было просто очередное подтверждение её превосходства, ещё одна победа. Вернувшись в настоящее, Питерс почувствовала, как по её губам расплывается медленная, саркастическая ухмылка. Она даже позволила себе тихонько фыркнуть. — Так вот оно что, ледышка, — прошептала она, её взгляд скользнул по побледневшему лицу Айси. — А ты ведь тогда так злилась. Убегала, как будто я какой-то чушью обмолвилась. А выходит, я была права. Вот ведь пророчица… или просто везучая. Ухмылка на лице Блум стала шире, перетекая в едва заметную, но однозначно торжествующую гримасу. Она не могла удержаться. Это было забавно, хотя и пугающе. Вечно гордая Айси, яростно отрицающая любую слабость, а уж тем более какую-то "водную магию", которая, по её мнению, совершенно не соответствует её стилю и имиджу. А теперь вот, лежит, мерцая между льдом и огнём, демонстрируя ту самую "логику", о которой Блум так небрежно обмолвилась. Её пальцы слегка подрагивали на груди Айси, но уже не от страха, а скорее от любопытства и легкого злорадства, смешанного с острой необходимостью что-то сделать. Она прикрыла глаза на мгновение, сосредотачиваясь. Если её предположение верно, то конфликт внутри ведьмы можно разрешить, а не просто подавить. Если лед и огонь могут смешиваться в воде, то, возможно, можно создать некий "нейтральный" канал, по которому эти энергии смогут течь, не разрушая её изнутри. Блум медленно, осторожно начала менять поток своей магии. Раньше она просто вливала чистую энергию, чтобы стабилизировать. Теперь она попыталась плавно модулировать Пламя Дракона, делая его не просто "теплым", а более адаптивным, более жидким, если можно так выразиться. Она представляла себе, как её огонь не просто обволакивает Айси, а течет, словно река, мягко омывая её изнутри, помогая двум конфликтующим элементам найти общий путь. Мерцание вокруг Фрост начало меняться. Вспышки стали более мягкими, и синий с оранжевым стали смешиваться ещё интенсивнее, образуя не просто вихрь, а постепенно растворяясь друг в друге, давая начало новым, неожиданным оттенкам: глубокому фиолетовому, изумрудному, а затем, едва заметно, к появлению аквамаринового свечения, которое просачивалось сквозь танец огня и льда. Оно было тонким, почти прозрачным, но несомненно присутствовало. Блум широко распахнула глаза, её усмешка исчезла, сменившись выражением чистого изумления. Работает? Неужели… Она почувствовала, как давление на её собственную магию ослабевает, словно что-то внутри Айси начало принимать её помощь, направлять энергии в правильное русло. Питерс наклонилась ближе, её глаза расширились от изумления. Она увидела, как под тонкой, почти прозрачной кожей ведьмы, вены стали отчетливо проступать, сияя неглубоким, почти голубым оттенком, словно внутри ведьмы циркулировала не кровь, а ледяная, чистейшая вода. Это было невероятно. Конфликт стихий внутри Айси, кажется, разрешился, приняв форму… воды. В этот момент Блум почувствовала, как тело Айси под её рукой совсем перестало быть горячим. Температура нормализовалась, став прохладной, но не ледяной, словно ведьма погрузилась в спокойные воды. Все внутренние дрожания прекратились, дыхание Айси стало ровным и глубоким, почти беззвучным. Почувствовав, что её задача выполнена и организм Фрост стабилизирован, Блум осторожно, плавно отвела свою руку от груди ведьмы. В ту же секунду, когда её ладонь оторвалась от тела Айси, ярко-голубая аура, которая до этого светилась вокруг ведьмы, медленно, словно утренний туман, начала рассеиваться. Она растворялась в воздухе, оставляя за собой лишь едва заметный, прохладный ветерок. За несколько секунд аура исчезла полностью, будто её никогда и не было. Блум откинулась назад, тяжело выдыхая. На её лице отражалась смесь усталости, облегчения и глубочайшего удивления. Она смотрела на Айси, лежащую на полу без сознания, но теперь выглядевшую гораздо спокойнее, чем минуту назад. Её лицо было бледным, но не измученным, а почти умиротворенным. — Вот тебе и ведьма льда, — пробормотала Блум, потирая виски. Она всё ещё не могла поверить, что её теория оказалась правдой. Это было за пределами всякого понимания магии, которую они знали. Сердце Пурпура в центре камеры продолжало спокойно пульсировать, его индиговый свет был ровным и стабильным. Оно словно одобряло то, что произошло, или, по крайней мере, не возражало. Блум посмотрела на артефакт, затем снова на "ледяную". Что именно произошло? Был ли это просто конфликт энергий, усиленный Сердцем, или же в Айси всегда была скрытая способность к огню, которую подавлял её лед? А теперь это всё вырвалось наружу. И превратилось в воду? В голове девушки закружились новые вопросы. Что будет, когда Айси проснётся? Изменилась ли она? Получила ли новую силу? И, самое главное, помнит ли она, что Блум была той, кто помог ей в этот критический момент? Или она, как всегда, предпочтет забыть или отвергнуть это? Питерс осторожно протянула руку и коснулась плеча Айси. Холодновато. Не ледяной, но и не тёплый. Просто нормальная, здоровая прохлада. Она отдернула пальцы, чувствуя, как по её собственной спине пробегает легкая дрожь. Они были в ловушке, из которой не было выхода, а одна из них только что пережила метаморфозу, потенциально изменившую её навсегда. И Блум была в центре всего этого. Внезапно в тишине камеры раздался слабый, но явственный стон. Айси начала приходить в себя.

***

Её веки затрепетали, затем медленно, мучительно поднялись. Сначала мир предстал перед ней размытым пятном синего света и смутной фигурой, склонившейся над ней. Голова раскалывалась. Это было такое ощущение, будто её череп сжимают тисками, а потом резко отпускают, и всё внутри пульсирует от боли. Каждый нерв в теле ныл, словно его выдернули, а затем заново вставили, но в неправильное место. Она чувствовала себя так, будто её раздавили под прессом, а потом собрали по кусочкам, но каким-то новым, чужим способом. Айси попыталась пошевелиться, но даже это действие отозвалось острой болью в мышцах. Она простонала снова, прикрыв глаза. — Что… что за чёрт? — прохрипела она, её голос был слабым и шершавым. Фигура перед ней стала чётче. Это была Блум. Фрост инстинктивно напряглась, но необычная слабость, окутавшая её, не позволила ей проявить привычную агрессию. Злости не было, лишь… тупая, ноющая боль и всеобъемлющая усталость. Питерс, заметив, что Айси очнулась, мгновенно напряглась, готовая к обычной стычке, но затем увидела, что ведьма лежит неподвижно, лишь с трудом открывая глаза. Её лицо было бледным, а привычный "огонь" в глазах отсутствовал. — Айси? Ты в порядке? — её голос звучал непривычно мягко, с нотками искренней тревоги. Но тут же Блум осеклась, фыркнув. — Хотя, какой «в порядке»? Ты тут чуть не… взорвалась. Ведьма открыла глаза полностью, фокусируя взгляд на фее. В её обычно ледяных глазах промелькнула тень замешательства, затем раздражения. — Взорвалась? Это ты чуть не взорвалась, фея-недоучка, — пробормотала Айси, пытаясь приподнять голову, но тут же шипя от боли. Она слабо махнула рукой, словно пытаясь отмахнуться от боли. — Где мы? Что произошло? Последнее, что я помню… — она запнулась, пытаясь вспомнить. Вспышка огня в её собственной ладони, хаос Сердца Пурпура, и этот странный, обжигающий жар… и объятия Блум. Это было так отвратительно и так… утешительно. От этой мысли её бросило в жар. Блум внимательно наблюдала за мимикой Айси. Исчезла обычная злоба, сменившись изможденностью и лишь лёгкой, привычной колкостью. Это было странно, почти… освежающе. — Мы всё ещё здесь, на этой… этом Пурпуре. — ответила Блум, её тон тоже стал менее агрессивным, но всё ещё с привычной долей сарказма. — А что произошло… ну, это уже интереснее. Ты начала гореть. И не просто так, а так, что я подумала, будто ты воспламеняешься. Уголок губ Айси дрогнул в кривой усмешке. — Гореть? Я? Ты, должно быть, бредишь, фея. Я морожу, а не горю. — Но её собственное тело протестовало против этих слов. Она чувствовала себя… влажной изнутри, а не холодной. И боль в голове не утихала. Блум скрестила руки на груди, её взгляд стал задумчивым. — Вот именно, — протянула она. — А потом ты вырубилась. И в тот же момент, когда ты упала, это чудище — Блум кивнула на Сердце Пурпура — успокоилось. И, кстати, когда ты лежала… ты светилась. Переливалась. То синим, то оранжевым. Как будто в тебе две… совсем разные силы боролись. Айси приподняла одну бровь, пытаясь осмыслить слова Блум. Она чувствовала, как по её венам пробегает не холод, а что-то совсем иное, текучее, прохладное, но не ледяное. Это было похоже на воду, но не обычную, а… живую. И это было странно. Неприятно. Это было не её. — Чушь, — снова сказала она, но в её голосе не было привычной уверенности. — Ты, должно быть, перегрелась от собственного пламени. Фея фыркнула, но на этот раз без злости. — О да, конечно. Я, по-твоему, ещё и галлюцинирую. — Она чуть наклонила голову. — А потом я попробовала кое-что… хм, стабилизировать тебя. И знаешь что? Твоя аура стала ярко-голубой, а потом и вовсе исчезла. И сейчас, — Блум протянула руку и осторожно коснулась запястья Айси, — ты холодная, но не ледяная. Просто… прохладная. Как… вода. Фрост резко дёрнула рукой, отмахиваясь от прикосновения Блум, но в этом движении не было силы. Лишь вялость. — Ну-ка убери свои лапки, фея, — прошипела она, но даже это прозвучало неубедительно. Она внутренне вздрогнула. Вода? Она, Айси, ведьма льда, быть водой? Это звучало как худший из кошмаров. Она почувствовала эту новую, непривычную текучесть в своих венах, и от этого ей стало не по себе. Принцесса Домино поняла, что вновь задела за живое, но вместо того, чтобы добивать, она лишь усмехнулась. — Ну-ну, ледышка. Главное, что ты теперь не горишь, и этот шарик-переросток не пытается нас раздавить. А ещё… — Блум склонилась чуть ближе, её голос стал тише, почти заговорщическим, и в нём появилась тонкая нотка ехидства, — помнишь, я как-то говорила, что если огонь и лед смешаются, получится вода? Ты тогда так злилась. А я ведь, оказывается, была права. Какое совпадение, правда? Айси уставилась на неё. Память о той стычке, о словах Блум, о её собственном унижении и поражении, нахлынула с новой силой. Её губы сжались в тонкую линию. Это была худшая часть всего произошедшего – признание правоты Блум. Не просто правоты, а какого-то мистического предвидения. — Заткнись, Блум, — пробормотала Фрост, закрывая глаза. Её лицо было всё ещё бледным, но на нём проступил слабый румянец раздражения. Это был тот привычный, колкий тон, который Блум так хорошо знала. Он означал, что Айси приходила в себя. И, как ни странно, это было немного успокаивающе. Фея продолжала сидеть на пятках, скрестив руки на груди, наблюдая за Айси. Ее губы все еще подрагивали в легкой, ехидной усмешке от собственного маленького триумфа. Но эта усмешка быстро увяла, сменяясь задумчивым, а затем и откровенно печальным выражением. И что теперь? — пронеслось в мыслях Блум. Она только что, по сути, спасла Айси от неизвестной магической катастрофы, стабилизировала её. Ведьма пережила что-то невероятное, что, возможно, изменило её сущность. И все это произошло после… после того момента, когда она, Блум, по-настоящему призналась, что Айси ей нравится. Мысли девушки поплыли, погружаясь в неприятную тяжесть. Она действительно любила Айси. Это было сложно, запутанно, порой до безумия, но она любила эту колкую, гордую ведьму. Она хотела быть с ней. Но с каждой секундой, казалось, их и без того хрупкая, почти невидимая гармония рушилась еще сильнее. Только что они были на грани… чего-то. А теперь Фрост снова смотрела на нее с этой привычной, хотя и ослабленной, ненавистью. Или это было просто раздражение? Неважно. Это не было тем, чего Блум хотела. Она чувствовала, как их связь, та странная, притягательная нить, что связывала их даже в противостоянии, натягивалась до предела, грозя порваться. Она отвернулась от Айси, её взгляд невидяще уставился на спокойное, пульсирующее Сердце Пурпура. Плечи красноволосой немного опустились. Воздух вокруг нее словно стал плотнее от невысказанной грусти и разочарования. Её лицо, минуту назад искаженное триумфальной усмешкой, теперь было потухшим, а губы сжались в тонкую, несчастную линию. Она глубоко вздохнула, пытаясь отогнать эту тяжесть, но это было бесполезно. Опять то же самое. Мы просто обречены на вечное противостояние, да? — эта мысль была такой горькой. Айси, несмотря на ноющую головную боль и ощущение разбитости, наблюдала за Блум. Она ждала привычного потока ехидства, новых подколок. Но их не было. Принцесса вдруг замолчала, отвернулась, и ведьма увидела, как её плечи опустились, а в позе появилась какая-то… усталость, даже подавленность. Привычная огненная энергия Блум словно померкла. Это было странно. Непривычно. Блум никогда не выглядела так… сломленно. Айси нахмурилась, пытаясь понять причину такой резкой перемены. Она ведь только что издевалась над ней, Айси, наслаждаясь своей "правотой". Что вдруг? И тут её собственные воспоминания, приглушенные болью и недавним хаосом, начали проясняться. Перед тем, как всё пошло наперекосяк, перед этим огненным приливом и обмороком, была… Блум. И её слова. Слова, произнесенные почти на грани слышимости, смущающе искренне: «Мне… мне чертовски нравишься ты!Несмотря на всё это дерьмо!». Фрост резко вдохнула, её глаза расширились. Она помнила. Не полностью, не детально, но эта фраза, наполненная странной нежностью, всплыла в её памяти. И она никак не вязалась с привычной, глупой Блум, которую она знала. И тем более не вязалась с этой поникшей Блум, сидящей сейчас перед ней. Она должна была проигнорировать это, отмахнуться. Но что-то внутри неё, что-то новое, что-то, что чувствовалось как… вода, не позволило ей этого сделать. Может быть, это была просто усталость, но ей не хотелось видеть Блум такой. — Эй, фея, — голос Айси был низким и, несмотря на привычную колкость, содержал в себе нотку осторожности. Блум вздрогнула и медленно повернула голову. Её глаза, обычно такие яркие, сейчас казались немного потухшими. — Что? — тихо спросила Питерс, не ожидая продолжения. Фрост медленно, с усилием приподнялась на локтях, шипя от боли в мышцах, но не сводя глаз с Блум. На её лице не было привычной агрессии, лишь странное, почти смущенное выражение. — Ты… — Айси замялась, подбирая слова. Это было непривычно, даже неловко для неё. — Ты… перед тем, как я отключилась. Перед тем, как это… это началось, — она махнула рукой в сторону Сердца Пурпура и в сторону собственного тела, словно обозначая весь недавний хаос. — Ты что-то сказала. Блум моргнула. Она напрягла память. Сказала? Она же тогда была в панике, пытаясь удержать Айси. — Что я сказала? Я проклинала всё на свете, Айси. Возможно, тебя тоже, если уж на то пошло, — попыталась отшутиться Блум, но её голос был лишен обычного задора. Беловолосая тяжело вздохнула. На её бледных щеках проступил легкий румянец, и она нахмурилась. — Не это. Не проклятия, — она посмотрела прямо в глаза Блум, и в её взгляде была неожиданная прямота, которая заставила Питерс почувствовать себя совершенно обнаженной. — Ты сказала… что я тебе… нравлюсь. На лице феи моментально отобразилась вся гамма эмоций: шок, смущение, неверие, а затем и легкий испуг. Она широко распахнула глаза, её щеки мгновенно вспыхнули ярким румянцем, который по цвету мог бы посоревноваться с её Пламенем Дракона. — Я… я… — Блум заикалась, пытаясь подобрать слова, но её мозг отказывался работать. Её губы застыли в полуоткрытой гримасе. — Это… это было… в экстремальной ситуации! Я была в панике! Ты горела! Айси, несмотря на боль, слабо усмехнулась. На её лице появилась та редкая, почти невидимая улыбка, которая появлялась, когда она чувствовала, что застала Блум врасплох. — Так вот как ты это называешь, фея? «Экстремальная ситуация»? — её тон был по-прежнему колким, но в нем уже не было яда, лишь легкое, дразнящее любопытство. — Значит, ты обычно не говоришь такое людям, которые тебе «нравятся»? Только когда они горят? Питерс молчала, совершенно сбитая с толку. Она посмотрела на Айси, на её привычную усмешку, на эту неожиданную прямоту, и поняла, что Айси помнит. И что она не злится. Более того, она дразнит её. Это было так по-айсеевски, и одновременно так необычно в этой ситуации. Вот же ж ведьма… — подумала Блум, и на её лице, к её собственному удивлению, медленно, но верно начала проступать ослабленная, но искренняя улыбка. Она не могла не ответить на эту игру, на этот внезапно возникший, хрупкий мостик между ними. — Ну… смотря кто именно, — сказала Блум, поднимая подбородок и пытаясь придать своему голосу привычную дерзость, хотя внутри у неё всё ещё бушевал ураган смущения и невыразимого облегчения. — Некоторые горят лучше, чем другие. Айси на это лишь приподняла одну бровь, и на её бледном лице, несмотря на следы усталости и боль, проступила редкая, почти дьявольская искорка. Ее глаза, еще минуту назад мутные от боли, теперь заблестели с неожиданной живостью. Уголок ее рта медленно пополз вверх в тонкой, дразнящей усмешке. — Вот как? — протянула Фрост, ее голос стал чуть глубже, в нем появилась эта привычная, опасная бархатистость, но без тени злобы, лишь с оттенком игривости. Она даже немного прищурилась, словно оценивая Блум. — А как насчет других «экстремальных ситуаций», фея? Тех, что случились дней пять назад, например? Когда ты меня гореть заставила, а я, между прочим, даже не отключалась. На лице Питерс моментально отразился весь спектр эмоций, от едва заметного удивления до ярко-красного румянца, который мгновенно залил её щёки и уши. Она буквально замерла, её глаза округлились, а сердце бешено заколотилось в груди. — Я… я… что ты… о чем ты? — Блум заикалась, пытаясь отвести взгляд, но взгляд ведьмы был слишком притягательным, слишком насмешливым. Айси, наслаждаясь замешательством девушки, медленно, с усилием, но с явным удовольствием, перевернулась на спину, вытягиваясь на полу. Она шипела от боли в спине, но это не мешало её озорной ухмылке. Она даже позволила себе глубоко, почти театрально вздохнуть. — Ну же, Блум. Не притворяйся. Ты, поцелуи… — она слегка прикрыла глаза, словно смакуя воспоминание, — …такое не забывается, даже если сильно болит голова. Красноволосая почувствовала, как по её телу пробежал жар, не от Пламени Дракона, а от острого, обжигающего смущения. Она помнила всё до мельчайших деталей: как она тогда, в порыве отчаяния и необъяснимого влечения, потянулась к Айси, как их губы встретились, и как потом… как Айси, несмотря на свою привычную враждебность, не просто ответила на поцелуй, но и, словно голодная хищница, потянула её на кровать. И тот момент, когда Айси нависла над ней, её глаза горели не льдом, а чем-то совершенно иным… И всё испортила Стелла! — с досадой подумала Блум, ощущая одновременно облегчение и разочарование от того, что тогда их прервали. — Это… это было… это было ошибкой! — выдавила принцесса, хотя её голос звучал менее убедительно, чем ей хотелось бы. Она сделала вид, что осматривает стены, избегая прямого взгляда Айси. Её пальцы нервно сжимались. Фрост приоткрыла один глаз и насмешливо посмотрела на Блум. — Ошибкой? — повторила она, а затем тихо, но очень отчетливо, фыркнула. — Какая нелепая отговорка, фея. Ты тогда казалась не очень-то против. Наоборот. Мне показалось, что ты сама рвалась в бой. И не на магическом поле, — она сделала многозначительную паузу, наблюдая, как румянец на лице Блум становится еще ярче. Боль в теле ведьмы никуда не делась, но эта игра, это дразнящее напряжение с Блум, стало для нее неожиданным отвлечением. Более того, она начала получать от этого удовольствие. Это было новое чувство, странное и непривычное, но в то же время возбуждающее. Обычно она старалась контролировать Блум силой или ядом слов, но сейчас ей нравилось, как фея краснеет, как она смущается. Это было… очаровательно. И это заставляло её забыть о боли. Беловолосая медленно, с легким стоном, переложила руку себе на грудь, туда, где только что была ладонь Питерс. — Кстати, — продолжила Айси, её голос стал чуть тише, а взгляд более пронзительным, — тогда ты тоже помогала мне. И это было еще до того, как я начала гореть. Так что, фея, не пытайся отделаться своими «экстремальными ситуациями». Ты лжёшь самой себе, — она сделала еще одну паузу, и затем, с той же дразнящей усмешкой, добавила. — И знаешь что? Я, кажется, была не очень-то против, чтобы ты тогда… продолжила. И это тоже было до того, как я загорелась. Так что, кто из нас действительно горел тогда? Глаза Блум расширились. Она резко подняла голову и встретилась взглядом с Айси. Весь её облик выражал шок и неверие. Фрост только что, не моргнув глазом, призналась, что хотела продолжения. И она была игривой по этому поводу, несмотря на то, что её тело, возможно, перестраивалось после неведомой трансформации. Воздух в пещере наполнился электричеством, не от магии, а от накалившихся эмоций. И, к её собственному удивлению, это ей чертовски нравилось. — Ну, я-то горела Пламенем Дракона, это мой обычный режим, — выпалила Блум, пытаясь дать себе хоть часть контроля, хотя её щёки всё ещё пылали. — А вот ты… ты, кажется, загорелась от чего-то совсем другого. И это ты была той, кто… кто потянул меня на кровать, между прочим! Не я. Айси издала низкий, гортанный смешок, который отзывался небольшой болью в груди, но она не обратила на это внимания. В её глазах плясали бесенята. — И кто же потом отчаянно пытался меня остановить, когда там… кое-кто начал тарабанить в дверь? — Айси прищурилась, её голос был полон насмешки. — Или ты так сильно не хотела, чтобы тебя прервали? Питерс скрипнула зубами, её взгляд метнулся к Сердцу Пурпура, словно она искала в нём спасения. Она чувствовала себя пойманной в ловушку, и не только на этой планете, но и в этой опасной игре, которую Айси так непринужденно вела. Но, чёрт возьми, ей это нравилось. Нравилось, как Фрост, несмотря на всё, оставалась собой, даже в таком ослабленном состоянии. — Хватит! — Блум резко поднялась на ноги, отряхивая юбку. Она почувствовала, как её мышцы ноют от долгого сидения. — Мы должны выбраться отсюда. У нас нет времени на… на эти твои глупости. Ведьма медленно, с легким стоном, но с привычной грацией, начала подниматься. Она опиралась на одну руку, затем на другую, её движения были плавными, почти текучими, несмотря на ощутимую боль в теле. Казалось, её новая "водная" сущность уже проявлялась. — Глупости? — повторила она, усмехаясь. — Какая грубость, фея. Ты просто боишься признать, что это было… интересно. Она наконец встала, слегка пошатнувшись, но тут же выпрямилась. Головная боль была сильной, тело ныло, словно её пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, но все эти физические ощущения отступали на второй план перед той новой, странной легкостью, которая ощущалась в её венах. И перед удовольствием от поддразнивания Блум. Питерс посмотрела на девушку. Та стояла, бледная, но с искрой в глазах. — Интересно? Ты думаешь, что это интересно? — Блум скрестила руки на груди, её взгляд скользнул по фигуре Айси, задерживаясь на её губах. — Это было… это было… — она запнулась, не находя нужных слов. — Завораживающе? — подсказала ведьма, делая медленный шаг к выходу из пещеры, который теперь казался более доступным, чем раньше. Сердце Пурпура, словно исчерпав свою агрессию, теперь излучало лишь ровный свет. — Или ты предпочитаешь «ошеломляюще»? Блум закатила глаза, но по её щекам снова разлился румянец. — Заткнись, Айси, — прошептала она, но в её голосе уже не было истинной злобы, лишь легкое отчаяние. Она последовала за ведьмой к выходу из камеры. По мере того как они продвигались к краю пещеры, пульсирующий индиговый свет Сердца Пурпура становился менее интенсивным, уступая место более привычному, хотя и всё ещё экзотическому, пурпурному сиянию, которое заливало всю планету. Никаких теней, никаких признаков наступления ночи. Здесь всегда был день. Выйдя из пещеры, они очутились в залитом светом пространстве. Атмосфера была странной, но стабильной. Блум глубоко вдохнула, чувствуя, как свежий, необычно пахнущий воздух наполняет её лёгкие. Она взглянула на небо — оно было всегда пурпурным, без единого облачка, без солнечного диска, но излучало яркий, постоянный свет. — Странно, — пробормотала Блум, потягиваясь. — Чувствую себя бодрой, словно проспала целую вечность, хотя и не спала. Айси кивнула, потирая виски. Головная боль не исчезла полностью, но была уже терпимой. — То же самое. Я вообще не чувствую усталости. Будто мне… сон просто не нужен, — она сделала паузу, оглядывая бескрайние просторы, освещенные пурпуром. — Похоже, здесь реально другие законы. И сон в них не входит. Это… удобно. Питерс посмотрела на неё, и её взгляд снова стал серьезным. — Да, удобно, — согласилась она. — Как и то, что ты больше не горишь. Или то, что мы… — она запнулась, пытаясь найти слова, — …что мы продолжаем этот разговор. Айси повернулась к ней, её глаза снова блеснули озорством. Она сделала шаг ближе, так что их разделяло всего несколько футов. — А что, фея, тебе не нравится? — её голос был низким, почти мурлыкающим. — Мне вот, к примеру, начинает очень даже нравится. Знаешь, когда тебя трясёт так, что кажется, вот-вот рассыпешься, и при этом ты вдруг вспоминаешь, что ты почти… почти — она подчеркнула это слово — получила кое-что интересное от своей заклятой врагини… Это как адреналин, только лучше. Гораздо лучше. Принцесса Домино почувствовала, как по её телу пробегают мурашки. Слова Айси были такими откровенными, такими дерзкими, что у неё перехватило дыхание. Она посмотрела на "ледяную", на её теперь ожившее лицо, на эту дразнящую ухмылку, и поняла, что у них нет другого выбора, кроме как принять эту новую, странную динамику. И, возможно, это было к лучшему. — О да? — Блум подняла бровь, пытаясь выглядеть уверенной, хотя её сердце колотилось, как сумасшедшее. — И что же, по-твоему, ты получила? Айси медленно сделала еще один шаг, сокращая расстояние между ними. Её глаза не отрывались от глаз Питерс. — Ну, ты же сама сказала, что я тебе нравлюсь, — прошептала ведьма её голос стал еще тише, но при этом прозвучал с невероятной силой. — И что ты не прочь иногда гореть со мной. Я вот думаю… может, стоит повторить? Теперь, когда мы обе в более… стабильном состоянии. И, возможно, без Стеллы. Последние слова были сказаны с такой откровенной провокацией, что Блум почувствовала, как её Пламя Дракона отзывается внутренним жаром. Она затаила дыхание, глядя на Айси, которая стояла так близко, её глаза горели новым, незнакомым огнем, смешанным с той самой водной текучестью, что теперь ощущалась в ней. И Блум поняла, что эта ситуация, эта игра, это напряжение между ними было сейчас более реальным и более важным, чем всё остальное на этой странной, пурпурной планете.

***

Глаза Блум были широко распахнуты, её щёки пылали. Она чувствовала, как притяжение к Айси нарастает, почти осязаемо. Ее сердце бешено колотилось в груди, отбивая ритм где-то в горле. Она серьезно? Прямо сейчас? Желание было сильным, почти всепоглощающим, но тут же нахлынула волна здравого смысла и… паники. Они были на чужой планете, заперты, не понимали до конца её законов, и только что пережили что-то невероятное. Это было не время и не место. Питерс резко отступила на шаг, словно обжегшись. На её лице отразилась смесь смущения, решимости и разочарования. — Айси! — её голос прозвучал резко, но с нотками внутреннего напряжения. Она отвела взгляд в сторону, пытаясь собраться. — Мы здесь не за этими… глупостями! Мы здесь, чтобы… чтобы улучшить или проверить свои силы! Чтобы понять, что вообще происходит с этой планетой и как выбраться! Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. — Это… это не место для таких… отвлечений. — Блум повернулась к Фрост, её взгляд был строгим, но в нем проскальзывали искры невысказанного желания. — Мы должны сосредоточиться. Это серьезно. Айси, которая ожидала более пылкой реакции, слегка опешила от этого резкого отказа. На её лице мелькнуло разочарование, но оно быстро сменилось привычной насмешкой. Она изогнула бровь, её губы искривились в тонкой усмешке. — Отвлечений? Ты считаешь это отвлечением, фея? — промурлыкала беловолосая, делая еще один шаг, сокращая расстояние, которое Блум только что создала. Её глаза изучали Блум, словно она пыталась прочесть её мысли. — По-моему, это было бы очень продуктивным исследованием силы. Взаимодействие огня и… воды, так сказать. Фея почувствовала, как её щёки снова заливаются румянцем. Она стиснула зубы. Айси была невыносима, и это её невероятно возбуждало. — Когда мы будем дома, Айси, — начала Блум, её голос стал ниже, почти шепотом, и в нем прозвучала неожиданная, но очень четкая обещание. Она посмотрела прямо в глаза Айси, и в её взгляде не было сомнений, лишь невысказанное, но сильное желание. — Когда мы вернемся в привычную обстановку. Когда здесь закончится весь этот кошмар… тогда, возможно, я и позволю это. Слова повисли в воздухе, насыщенные невысказанным напряжением. "Позволю" – это звучало как обещание, как вызов, как почти невыносимое ожидание. Питерс не просто отказалась, она отложила это, сделав предложение еще более притягательным. Усмешка на лице Айси расширилась. Её глаза загорелись. Она прекрасно уловила этот тон, это обещание. Разочарование исчезло, сменившись торжествующей уверенностью. Она поняла, что феечка не просто отказалась, она согласилась на будущее. И это было даже интереснее, чем немедленное удовлетворение. Это была игра. — Ох, Блум, — протянула Айси, её голос был полон предвкушения, и она не сделала больше ни шагу, понимая, что выиграла этот раунд. — Так значит, ты не против. Просто… не хочешь портить атмосферу этого уютного местечка. Понимаю. Действительно, слишком много пурпура для таких… ярких событий. Она покачала головой, её волосы слегка колыхнулись. — Хорошо, фея. Ты настаиваешь на своем «обучении» и «проверке сил». Очень по-твоему, предсказуемо. — Ведьма отступила на полшага, но её взгляд не отрывался от Блум, и в нем читалось откровенное, насмешливое желание. — Но имей в виду, когда мы вернемся… я не забуду. И ты тоже. И тогда тебе придется отвечать за свои слова. И за свои… позволения. Она подмигнула, затем повернулась и с более легким, чем минуту назад, шагом направилась глубже в пурпурный ландшафт. Вся её поза говорила о возросшей уверенности и предвкушении. Боль в теле всё ещё ощущалась, но она была фоновой, заглушенная новым, куда более сильным ощущением — неожиданной легкостью и энергией, которая струилась в её венах, и чувством предвкушения, которое подогревалось словами Блум. Питерс осталась стоять, глядя ей вслед. Ее сердце все еще бешено колотилось. Она провела рукой по лицу, пытаясь стереть остатки смущения, но улыбка всё равно медленно, неудержимо проступила на её губах. И эта улыбка была не саркастической, а полной странной, почти счастливой надежды. Айси… она была сумасшедшей. Но, кажется, она только что согласилась на мирное сосуществование, по крайней мере, до тех пор, пока они не вернутся домой. Ох, и что же будет, когда мы вернемся домой… — подумала Блум, чувствуя, как её собственное Пламя Дракона отзывается на этот внутренний вызов. Она сделала глубокий вдох, ощущая постоянный пурпурный свет, непривычный воздух. — И не забудь, кто кого спас, когда ты горела, ледышка! — крикнула принцесса вслед Айси, пытаясь вернуть хоть часть привычного тона. Девушка лишь обернулась через плечо, её усмешка стала шире. — О, не забуду, фея! Запомню каждую деталь! Особенно, как ты горела желанием! — она снова подмигнула и продолжила свой путь. Красноволосая тихо фыркнула, но в этом фырканье не было злости, лишь легкое раздражение и… предвкушение. Она знала, что они здесь не спят, не устают, и у них впереди целая вечность, чтобы разобраться с этим местом. А потом… потом придется разбираться с Айси. И это обещание было таким же мощным, как и любое магическое заклинание. Продолжение следует...