Стиль твоей магии

***

Телепортация выбросила Айси из ненавистного прямого контакта с Блум, но не принесла облегчения. Она приземлилась тяжело, на одно колено, в место, которое было столь же странным и отстраненным, как и вся планета. Это была не пещера, а скорее глубокая, узкая расщелина в скале, созданная, словно специально для того, чтобы кто-то мог там спрятаться. Стены расщелины состояли из идеально гладкого, черного кристалла, который, казалось, поглощал весь свет, превращая это место в оазис теней посреди безумного пурпурного сияния. Воздух здесь был неподвижным, острым, пронизанным неземным холодом, от которого звенело в ушах. На полу лежали редкие, но крупные, остроконечные ледяные наросты, блестящие в темноте собственным слабым, призрачным светом, словно замерзшие слезы самой планеты. Это было место абсолютного одиночества, предназначенное для того, чтобы в нем раствориться. Фрост рухнула на колени между этими ледяными кристаллами. Её тело сотрясалось от боли – от ударов Блум, от бунтующей собственной магии, от проклятого жара, который всё ещё горел внутри. Но физическая боль была лишь отголоском той, что бушевала в её душе. Сжавшись в комок, Айси, впервые за очень долгое время, позволила себе зареветь. Не всхлипнуть, не проронить скупую слезу, а именно реветь – громко, надрывно, отпуская всю ту боль, что она так тщательно прятала. Слёзы текли по её щекам, замерзая на острых скулах, образуя тонкие, хрупкие ледяные дорожки. Она была разбита. На всех фронтах. «Слабачка. Просто жалкая, никчемная слабачка». Слова феи жгли хуже огня. Её собственная магия… провалилась. На глазах у этой Питерс. Магия, которая была её гордостью, её сущностью, её оружием – просто растаяла. Она, Айси, великая ведьма Льда, не смогла даже царапнуть эту чертову фею. Она сбежала. Сбежала, как последняя трусиха. — Никчемная… — прохрипел её голос, раздаваясь эхом в ледяной тишине расщелины. — Я… никчемная. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, но не чувствовала этой боли. Всё внимание было приковано к невыносимому чувству унижения. — Почему? Почему я всегда проигрываю?! — её голос сорвался на болезненный вскрик. — Эта Блум… она всегда будет лучше. Всегда! Её огонь всегда будет сильнее моего льда. На каждой грёбаной планете, в каждом грёбаном измерении, она всегда будет превосходить меня! Я всегда буду проигрывать ей! Всегда! Ведьма уткнулась лицом в колени, её плечи сотрясались. Образ красноволосой, парящей над ней, победоносной, унижающей, стоял перед глазами. И самое ужасное – это было правдой. Всегда, сколько она себя помнила, Блум, как бы она её ни ненавидела, как бы ни пыталась сломить, всегда находила способ выйти вперёд, всегда оказывалась сильнее. В магии, в силе, в… в чём угодно. Но сквозь этот водоворот отчаяния и унижения, сквозь жгучую боль, в голове Айси всплыли и другие слова Блум: «...и как мое сердце стало думать о тебе в романтическом ключе только…». Эта мысль была как ледяная игла, вонзившаяся в самое больное место. — Романтическом ключе… — прошептала Айси, поднимая голову, её глаза были красными и опухшими. — Как? Как вообще… ты можешь думать обо мне в романтическом ключе? Ведь я… я просто ведьма. Я всегда была твоим врагом. И как… как ты могла так поступить со мной?! Если… если ты любишь меня?! Вопрос повис в воздухе, острый и колкий, как ледяные наросты вокруг. Если Блум испытывала к ней хоть что-то, хоть малейшее подобие того, о чём она говорила… Как можно было так унижать? Так топтать? Так наслаждаться чужой болью? Эта мысль была абсурдна. Она не укладывалась в её голове. Любовь не причиняет такой боли. Любовь не заставляет человека чувствовать себя ничтожеством. Фрост почувствовала, как новую волну ярости, холоднее и острее прежней, поднялась внутри. Это не была ярость на Блум, а ярость на саму ситуацию, на эту извращенную реальность. На то, что её чувства так жестоко переплетаются с ненавистью, с унижением. Она прижалась спиной к холодной кристаллической стене расщелины, пытаясь раствориться в её темноте, лишь бы не думать, не чувствовать, не быть. Она была никчемна, унижена, и даже её враг, казалось, видит в ней нечто, что она сама не могла принять – и при этом с такой жестокостью обрушивает на неё боль. Беловолосая вспомнила, как приходила к Блум «в гости». Помнила, как это было, они поссорились, как всегда, но на этот раз Блум, эта раздражающая, навязчивая фея, копнула слишком глубоко. Она начала задавать вопросы. Не о силе, не о магии, а о ней. О том, почему Айси такая, почему она так ненавидит, почему она прячет свою слабость за злобой. Ледяная вспомнила, как тогда, впервые, она почувствовала себя настолько обнажённой. Питерс, словно безжалостный хирург, без спроса копалась в её душе, в её мозгах, пытаясь вытянуть, в чём же заключались её проклятые душевные проблемы. И Айси тогда… Айси плакала. По-настоящему. Даже больше по-настоящему, чем сейчас. Это было унизительно. И тогда… тогда они кое-как помирились. Словами, которые казались пустыми. Но Блум, с этой её невыносимой феерической наивностью, вдруг заявила, что будет ей… «психологом». Будет помогать ей справляться с её дерьмом. Блум, великая спасительница, решила спасти и Айси от самой себя. Горький, надрывный смех вырвался из груди Айси, сотрясая её тело. Он был сухим, беззвучным, лишенным всякой радости. Чистое, едкое, циничное веселье. — Психолог… — прохрипела она, поднимая голову и глядя на невидимую стену перед собой. — Я же знала! Я же всегда знала, что ты хреновый психолог, фея! Её голос стал резким, пропитанным злобой. — Вот твоя психология, да? Довести меня до такого состояния, а потом наслаждаться видом, как я корчусь от боли и унижения? Заставить меня чувствовать себя хуже дерьма, а потом ещё и добить словами о том, как я сбежала? Это твоя «помощь», да?! Фрост снова уткнулась лицом в колени, смех сменился очередным болезненным всхлипом. — Глупая фея… Я знала, что ты не сможешь. Ты никогда не понимала меня. И никогда не поймёшь. Ты просто… просто не способна. Ты можешь спасти мир, но не сможешь спасти такую, как я. И ты неспособна любить, если вот так обращаешься с теми, кого, как ты говоришь, «любишь»… Ты просто… пустое место, Блум. Пустое место. Машинально, словно пытаясь найти хоть какую-то опору в этом водовороте боли и унижения, рука девушки скользнула к потайному карману в облегающем костюме. Карман был скрыт так, что никто не догадался бы о его существовании, надёжно защищая содержимое даже в пылу самой ожесточённой битвы. Пальцы нащупали знакомый, гладкий корпус. Её телефон. Зачем он ей здесь? Она не знала. Просто инстинктивное желание хоть как-то отвлечься, найти хоть крупицу нормальности в этом ирреальном кошмаре. Она вытащила его, подняла голову, и слабый, призрачный свет ледяных кристаллов вокруг отразился в тёмном экране. Айси нажала кнопку включения. Дисплей вспыхнул, загорелись знакомые символы загрузки, а затем… затем появился значок отсутствия сигнала. Ни одной палочки. Ни единого намёка на связь с внешним миром. Никаких оповещений, никаких сообщений, никаких звонков. Только пустота. — Конечно, — прохрипела Айси, и в её голосе звучало такое отчаяние, что даже она сама с трудом его узнала. — Куда уж тут связи быть. Здесь и надежды-то нет. Взгляд Айси упал на потухший экран, словно это он был виной всего. И внезапно её пронзило острое, режущее осознание. — Дура. Какая же я дура! — прошептала она, сжимая телефон так сильно, что пальцы побелели. — Зачем я вообще… зачем я тогда связалась с ней?! Вспышкой вернулось то воспоминание – момент, когда она, Айси, обратилась к Блум за помощью по поводу своей проклятой, бунтующей магии. Тогда, когда она почувствовала эту странную нестабильность, когда её собственный лёд начал вести себя не так, как повелевала ведьма. Слабость. Она показала слабость. Попросила помощи у феи. У той, кого поклялась уничтожить. — Лучше бы я справилась со всем одна, — прошипела Айси, и каждое слово было наполнено ядом самобичевания. — Лучше бы я сгнила в каком-нибудь измерении, пытаясь это исправить. Или… да лучше бы я магии лишилась! Полностью! Раз и навсегда! Идея лишиться магии, своей сути, своей власти, всегда была для Фрост самым страшным кошмаром. Но сейчас… сейчас это казалось меньшим злом. — Это… это хуже, чем лишиться магии, — голос её дрогнул, слезы снова навернулись на глаза, но на этот раз они были горячими, жгучими. — Находиться в этом бреду. В этом… унижении. Чувствовать себя такой… ничтожной. Лучше бы я просто… исчезла. Или стала безмагической пустышкой. Это всё ещё лучше, чем вот это. Чем быть этим.

***

Тем временем, Блум сидела на холодной, зубчатой кристаллической земле Пурпура, тяжело дыша. Грудь вздымалась и опадала, каждый вдох отдавался тупой болью в мышцах – адреналин, так щедро питавший её гнев, теперь оставлял её опустошенной. Холодный, липкий пот струился по вискам, приклеивая огненно-рыжие пряди волос к коже. Её руки, всё ещё слегка дрожащие, сжимались и разжимались в чужой почве, подбирая острые, зазубренные осколки кристаллов, которые ощущались как замерзшие лезвия. Её первоначальная, взрывная ярость улетучилась вместе с жалкой телепортацией Айси, оставив после себя лишь ноющую боль в мышцах и горький привкус во рту. — Сбежала, — пробормотала Питерс, и это слово было полным презрения. — Просто сбежала. Губы её скривились в брезгливой гримасе. Какое жалкое зрелище. Все эти разговоры о силе, вся эта наглость, и в конце концов «великая ведьма Льда» не смогла даже устоять на ногах. Просто испарилась, как призрак, скуля. Жалко. Она взглянула на то место, где только что была Айси, теперь там лишь пустое, мерцающее пространство. Пурпурный свет Пурпура отбрасывал длинные, причудливые тени. Тишина, нарушаемая лишь её собственным прерывистым дыханием, казалась тяжёлой, почти насмешливой. Это не была чистая победа. Это не было удовлетворительно. Фрост просто… убежала. Острое, почти жгучее чувство пробежало по её животу. Не физическая боль, а волна разочарования. Она хотела сломить её, увидеть её по-нанастоящему поверженной, а не просто убегающей, как побитая собака. Это не было завершением. Это было просто… избегание. Её взгляд сузился. Она вспомнила испуганное, заплаканное лицо Айси. Вспомнила, как беловолосая дёрнулась от её слов, особенно от тех, о её сердце. Мимолётная тень чего-то неопределимого скользнула по лицу Блум – не жалость, никогда жалость к ней – но, возможно, мимолетное недоумение. Почему Айси отреагировала так? Как будто это было самое страшное оскорбление из всех? Блум отмахнулась от этой мысли, резко тряхнув головой. Вероятно, это просто очередная из больных игр Айси, последняя попытка задеть её. Слабая. Вот и всё. Отчаянная, слабая попытка. Она медленно поднялась, её мышцы протестовали. Обувь заскрипела по кристаллам. Её глаза скользнули по горизонту инопланетного пейзажа, по зазубренным пикам и долинам, простирающимся вдаль. Эта планета, даже в своей причудливой красоте, казалась давящей. Ей просто хотелось убраться с неё. Найти остальных. Вернуться к… нормальности. — Дура, — пробормотала она снова, пнув свободный кристалл. — Всегда была дурой. — Слова предназначались для Айси, но в них слышался оттенок её собственного разочарования всей этой нелепой ситуацией. Она всё ещё чувствовала силу, пульсирующую под кожей, остатки Пламени Дракона. Это было утешительно, надёжно. В отличие от хрупкого льда Фрост. Её магия, настоящая магия, всегда побеждает. А Айси? Айси всегда будет лишь временной помехой. Жалкой, плачущей трусихой. Она сделала глубокий, очищающий вдох, пытаясь отогнать последние остатки неприятного, неразрешенного чувства. Воздух на Пурпуре, хоть и разреженный, казался странно острым, как битое стекло. Она выпрямила плечи, её подбородок вызывающе поднялся. Пусть Айси бежит. Это лишь доказывало, кто, в конце концов, сильнее. И это была не ведьма Льда. Она могла быть уставшей, но она не была сломлена. Не как Фрост.

***

Блум парила над Пурпуром, её полет был уверенным, хотя и слегка хаотичным, словно она пыталась сбросить с себя остатки яда, оставленного после стычки с Айси. Полчаса пролетели незаметно в этом странном, завораживающем мире. Красноволосая пронеслась над изрезанными долинами, где гигантские черные кристаллы росли, как застывшие деревья, и над бескрайними, мерцающими равнинами, усыпанными осколками, которые ловили и преломляли скудный, пурпурный свет. Каждый уголок этой планеты был одновременно чужим и удивительно родным – её Пламя Дракона продолжало вибрировать в унисон с энергетикой Пурпура, создавая ощущение необъяснимой, глубокой связи. Она летела над огромным плато, где земля была испещрена глубокими, зазубренными трещинами, когда внезапно почувствовала это. Это было нечто большее, чем просто пульсация энергии или отголосок магии. Это было дыхание. Ритмичное, глубокое, будто сама планета глубоко вдыхала и выдыхала. Это ощущение было настолько мощным, что Блум на мгновение остановилась в воздухе, её крылья замерли. Оно шло откуда-то из глубины, из-под земли, и отзывалось в её груди, прямо там, где пульсировало Пламя Дракона. Это был зов. Её глаза сузились, а взгляд стал сосредоточенным. Любопытство, это неотъемлемое свойство её натуры, разгорелось с новой силой, заглушив все остальное. Она резко изменила курс, устремившись к источнику этого пульсирующего призыва. Чем ближе она подлетала, тем сильнее становилось ощущение, превращаясь в ощутимый толчок в воздухе. В воздухе начал чувствоваться странный, древний запах — не пыли или камня, а чего-то, что можно было бы описать как запах застывшего времени, смешанный с еле уловимой сладостью. Источник вел её к месту, которое было практически невидимо с поверхности. Это был не вход в пещеру, а скорее разлом в самой ткани планеты, глубокий, почти идеально круглый провал в абсолютно гладкой, черной поверхности, словно кто-то вырезал огромную дыру ножом. Края провала были идеально ровными, а внутри царила кромешная тьма, поглощающая даже пурпурный свет Пурпура. Оттуда исходило самое сильное биение. Что это? — пронеслось в голове Блум. Она осторожно опустилась, приблизившись к краю. Сквозь темноту из провала тянуло не холодом, а странным, мягким теплом, похожим на тепло живого существа. Пламя Дракона внутри неё отреагировало — оно пело. Это был настоящий резонанс, глубокий и мощный, будто она нашла недостающую часть себя. Принцесса Домино не колебалась. Она была феей Пламени Дракона, и страх перед неизвестностью был чужд ей. Она осторожно скользнула в провал, позволяя силе, которая исходила оттуда, направлять её. Падение было долгим, но не страшным. Она чувствовала, как потоки воздуха поддерживают её, как будто провал был живым организмом, пропускающим её сквозь свои вены. Через несколько мгновений она приземлилась на ровную, гладкую поверхность. Вокруг неё царила абсолютная темнота, но по мере того, как её глаза привыкали, Блум увидела. Она находилась в колоссальном, почти идеальном шарообразном зале. Стены зала были не просто кристаллами, а выглядели как бесконечное переплетение очень тонких, мерцающих нитей света, которые двигались и переливались, создавая гипнотический узор. Эти нити были цвета глубокого индиго, фиолетового, пурпурного и, что самое поразительное, золотого, как Пламя Дракона. И в самом центре этого зала, паря в воздухе без видимой опоры, находилось то, что Блум почувствовала как Сердце Пурпура. Это был не кристалл, не камень, а скорее пульсирующий сгусток чистой энергии, размером с небольшой дом. Он был прозрачным, но внутри него клубился туман из тех же золотых, индиговых и пурпурных нитей, медленно вращающихся, словно галактика в миниатюре. Каждое его биение заставляло весь зал светиться ярче, и Блум чувствовала, как это биение отдается в её собственном сердце, синхронизируясь с ним. — Невероятно… — прошептала девушка, её голос был полон истинного благоговения, чего она не испытывала давно. Она протянула руку к парящему Сердцу, и нити света из него потянулись к ней, касаясь её кожи, словно любопытные щупальца. Они не обжигали, не морозили, а наполняли её тело чистой, невероятной энергией, которая была иной, чем её Пламя Дракона, но при этом идеально его дополняла, усиливала. Это… это не просто источник силы, — пронеслось в её мыслях, когда она приблизилась к Сердцу. — Это… живая часть планеты. Её душа. И она… она зовёт меня. Она хочет показать мне что-то. Мысли об Айси, о поражении, о мести, всё это отступило, стало мелким и незначительным. Перед ней открывался совершенно новый уровень понимания магии, силы, самой жизни. Это было глубоко и захватывающе. Блум поняла. Она не может уйти отсюда. Не сейчас. Это место, этот пульсирующий сгусток энергии, был куда важнее любых обид или сражений. Здесь она могла не просто использовать свою силу, но и понять её, развить её, соединиться с чем-то древним и могущественным, что существовало задолго до неё. — Я должна остаться, — повторила Блум, но на этот раз слова были произнесены не с решимостью, а с почти мистическим трепетом. Её глаза, освещенные золотым светом Сердца, сияли предвкушением. — Я должна узнать, что это. И что это значит для Пламени Дракона. И для меня.

***

— Что ты такое? — прошептала она, пытаясь понять этот феномен. Фея начала действовать. Сначала она попробовала самый очевидный способ — сосредоточила Пламя Дракона в ладонях и послала мощный, но контролируемый поток огня к Сердцу. Огненный луч ударил в пульсирующий сгусток энергии, но… ничего не произошло. Пламя просто растворилось, как будто Сердце поглотило его без малейшего эффекта. Ни вспышки, ни изменения ритма пульсации, ни даже лёгкой ряби на поверхности. Блум нахмурилась. Странно. Её огонь должен был вызвать хоть какую-то реакцию. Принцесса попробовала иначе. Сконцентрировалась, пытаясь ментально связаться с Сердцем, призвать его к себе, почувствовать его волю. Она читала древние заклинания, те, что изучала в Алфее, те, что должны были открывать скрытые пути и активировать спящие источники энергии. Она вытянула руку, произнося слова силы, пытаясь дотянуться до сути этого места. Но тишина грота оставалась нерушимой. Нити света продолжали медленно вращаться, Сердце пульсировало в своём собственном, неизменном ритме. Никакого ответа. Никакого взаимодействия. Словно она была невидима для него. Прошло… сколько? Десять минут? Пятнадцать? Или уже все полчаса? Усталость начала наваливаться, с каждой попыткой она чувствовала, как последние капли её надежды испаряются, как вода в пустыне. Её брови свелись к переносице, губы сжались в тонкую полоску. Она стреляла сгустками, пыталась вызвать энергетические щиты, читала заклинания на древневолшебном языке, но ничего не происходило. Это было унизительно. — Да что же это такое?! — прорычала Блум, её голос отразился от гладких стен, возвращаясь к ней насмешливым эхом. Она применила мощный импульс, который должен был сдвинуть целую гору, но Сердце Пурпура лишь слегка замерцало, словно ей показалось. Раздражение, смешанное с физической и ментальной усталостью, нарастало. Её плечи опустились. В голове мелькнула мысль, которая заставила её нахмуриться ещё сильнее, но она была слишком отчаянной, чтобы отмахнуться от неё. Вот было бы здорово, если бы Айси была здесь… Эта мысль была как острый шип, вонзившийся в мозг. У этой ведьмы всегда был талант видеть вещи под другим углом. Её едкий сарказм, её циничное мышление, её полное отсутствие наивности – всё это могло быть полезнымсейчас. Она бы не стала бездумно кидать заклинания. Она бы сначала подумала. Нашла бы какую-нибудь грязную лазейку, какой-нибудь способ обмануть это место, или, наоборот, поняла бы его логику. Блум невольно представила, как Айси бы скривилась, глядя на её бесполезные попытки, и с презрением произнесла что-то вроде: — И это всё, на что способно твоё "Пламя Дракона", фея? Кидаться огнём, как дикарь? Я так и знала, что твоя сила — это просто бездумная вспышка. Никакого изящества, никакого ума. Просто фейерверк для деревенщины. При этой мысли, Питерс почувствовала, как её щёки горят. И даже сейчас, когда она сама признавала, что Айси могла бы быть полезна, это злость никуда не делась. Она сделала глубокий, дрожащий вдох. Её магия чувствовалась истощенной, голова гудела. Вся энергия, которую она изначально почувствовала от Сердца Пурпура, теперь словно испарилась, оставив после себя лишь опустошение. — К черту, — пробормотала Блум, потирая виски. — Мне нужен перерыв. Девушка медленно опустилась на гладкую зала, скрестив ноги. Её крылья, которые до этого держали её на весу, устало сложились за спиной, слегка мерцая остатками магии. Её взгляд устремился на уже надоевший неизведанный объект, но теперь в нём не было ни благоговения, ни предвкушения, лишь усталость и неразрешенная головоломка.

***

Сидя в тишине огромного, равнодушного зала, Блум вдруг почувствовала, как её мысли невольно возвращаются к Айси. Что сейчас с ней? Как она себя чувствует? Она видела, как Айси была сломлена, как плакала… Это было странное, тревожное зрелище, которое не выходило из головы. Я всё равно на неё злюсь, — подумала фея, стиснув зубы. — Она заслужила это. Она всегда была… Но слова "злая" или "ненавистная" застряли в горле. Было что-то еще. Что-то, чего Блум не могла, или не хотела, понять. Мысли о сломленной Айси теперь беспокоили её больше, чем её собственная неудача перед Сердцем Пурпура. Может, мне стоит… её найти? Это было так нелепо, так абсурдно, что Блум чуть не рассмеялась. Найти её? Зачем? Чтобы ещё раз поиздеваться? Или… чтобы убедиться, что она в порядке? Неужели Пламя Дракона настолько вымотано, что фея начала сходить с ума? — Нет, — пробормотала Питерс, стискивая зубы. — Я слишком устала, чтобы лететь и напрягаться из-за этой… этой придурочной. Слово «придурочной» слетело с губ с привычной злостью, но, прежде чем оно успело полностью раствориться в воздухе грота, в её сознании прозвучало тихое, почти неслышное, но от этого ещё более оглушительное: любимой придурочной… Блум вздрогнула, как от удара током. Она резко подняла голову, словно проверяя, не произнесла ли она это вслух. Её глаза расширились от шока. Любимой? Она зажмурилась, пытаясь отогнать её, но она уже пустила корни. И вместе с этим осознанием, с этим крошечным, пугающим словом «любимой», на неё обрушилось пронзительное, почти невыносимое чувство. Оно было сильнее всех её неудач с Сердцем Пурпура. Ей ярко представилась ведьма. Униженная, сломленная, с мокрыми от слёз глазами. И Блум вдруг с ужасающей ясностью поняла, что Айси, скорее всего, сейчас ненавидит весь мир. Ненавидит себя за свою слабость, за то, что показала её. И, конечно же, ненавидит саму Блум больше, чем когда-либо. Это было такое острое, щемящее чувство потери, словно она осознала, что своими словами и действиями она не просто победила врага, а разрушила нечто… хрупкое, что их связывало, пусть даже это был какой-никакой контакт. Все, к чему она стремилась все это время, как они стали сотрудничать - разлетелось в пух и прах. Ком подкатил к горлу. Глаза заслезились. Блум не хотела плакать. Плакать было слабостью. Но это было слишком. Слишком много эмоций, слишком много усталости, слишком много невысказанного. Одна горячая, одинокая слеза скользнула по её щеке, оставляя влажный след. Она ощутила её, и это стало спусковым крючком. Хватит. Резкий щелчок в её сознании. Нет. Она не будет поддаваться этому. Не из-за неё. Словно отрезая себя от этих мыслей, Питерс моргнула, смахивая слезу. Она вытянула руку. Её магия, хоть и истощённая, откликнулась на простой, привычный призыв. Над её ладонью возникло мягкое, пульсирующее облачко золотисто-розовой энергии, которая тут же приняла форму небольшой, но упругой подушки. С лёгким вздохом облегчения, Блум подтянула подушку к себе и прислонилась спиной к гладкой, холодной стене гигантского зала. Её крылья удобно устроились за спиной, а взгляд устремился в пустоту. Она закрыла глаза, пытаясь очистить разум. Никаких Сердец Пурпура. Никаких Айси. Никаких мыслей. Просто отдых. Хотя бы на несколько минут. Просто тишина.

***

В том ущелье. Собрав последние крохи ментальной концентрации, Фрост вытянула руки. Холодное, резкое дыхание пронеслось сквозь её ладони, и её магическая энергия, хоть и истощённая, откликнулась. Она не могла колдовать мощные заклинания, но на себя, на восстановление облика, сил должно было хватить. Сначала она сосредоточилась на волосах. Ледяной воздух обвил её локоны, разглаживая их, убирая грязь. Появился знакомый, холодный блеск. Затем одежда. Вместо рваных лохмотьев, они медленно начало трансформироваться. Тёмно-синий, почти чёрный комбинезон из плотного, но эластичного материала, с высоким воротником и острыми, заостренными плечами, которые, казалось, выросли прямо из её собственного льда. На поясе появился тонкий, но заметный ремень с эмблемой снежинки. Она чувствовала, как материя стягивает её тело, придавая собранность. — Чёрт бы побрал эту планету! — выругалась Айси. Она чувствовала себя грязной, липкой. Душ… как она хотела бы принять душ. Но здесь не было ни намёка на воду, ни на какие-либо источники, способные дать ей истинную чистоту. Это был лишь обман внешнего вида, но внутри она чувствовала себя такой же грязной и потрёпанной. Она лишь призвала ещё немного ледяного воздуха, чтобы освежить лицо, а затем, едва заметным движением пальцев, навела идеальный, безупречный макияж — резкие линии, подчеркивающие скулы, синеватые тени, которые делали её глаза ещё более пронзительными. Внешне Айси выглядела прежней. Хищной, собранной, безжалостной. Но внутри… внутри всё ещё кровоточило. Она поднялась, чувствуя противную ноющую боль в ноге — видимо, где-то приложилась при телепортации. Она хромала. Физически и, как она знала, морально. Гнев, который минуту назад горел в ней ярким пламенем, теперь утих, превратившись в холодный, стальной сгусток где-то глубоко в груди. Это была та самая Айси, которая могла мыслить рационально, анализировать, строить планы. — Надо бежать отсюда, — прошептала она, глядя куда-то в бесконечную даль изломанных кристаллов. — Надо найти выход. Найти способ… вернуться. И тогда… Её мысли больше не крутились вокруг бесконечной злости на Блум, по крайней мере, не так отчаянно. Теперь это была холодная решимость. Ей нужны её сёстры. И ей нужна сила. И это место… Пурпур. Оно было странным. Она чувствовала это. Энергия здесь была отлична от всего, что она знала. Она начала движение, не летела, а шла, слегка прихрамывая, выбирая направление, куда глаза глядят. Словно сломанный, но не сдавшийся механизм, она просто двигалась вперёд. Блум… она была сильнее. Или мне так показалось?— пронеслось в её голове. Беловолосая пыталась анализировать их бой, пыталась понять, как фее удалось так глубоко затронуть её. Слова о "романтическом ключе" и "сердце" все ещё отдавались в её сознании, как грязные отголоски. Как она могла знать? Это было не просто знание. Это было… видение. Это бесило её, тревожило, заставляло чувствовать себя уязвимой. Она не испытывала прежней жгучей ненависти, но злость, холодная и расчётливая, оставалась. И к ней примешивалась глубокая, ноющая обида. Обида на то, что Блум, казалось, видела её насквозь. Обида на то, что фея лишила её главного — её непробиваемой маски. Надо найти способ использовать это место, — подумала Айси, осматривая причудливые кристаллические образования вокруг. — Или оно использует меня. Её рациональная часть требовала решений. Она не могла оставаться здесь вечно, без цели, без плана. Но её сердце, зажатое в ледяных тисках, всё ещё ныло. Она была повреждена. Она не привыкла чувствовать себя так. Разбитой. И это бесило её больше всего.

***

Фрост шла уже около получаса. Каждый шаг отзывался тупой болью в ноге, но она стискивала зубы и двигалась вперёд. Она осматривала окружающий пейзаж Пурпура: острые, зазубренные кристаллы, мерцающие в разреженном воздухе, глубокие ущелья, тянущиеся, казалось, до самого ядра планеты. Везде были странные, непривычные формы и оттенки, но одно бросалось в глаза: почти полное отсутствие пыли и грязи. После боя с Блум, где она почувствовала каждую песчинку, сейчас земля под ногами Айси была удивительно чистой, как будто её постоянно кто-то невидимый убирал. Кристаллы вокруг сияли первозданной чистотой, на них не оседала ни одна частица. Это было поразительно, учитывая суровость планеты. Именно эта неестественная чистота привела её к открытию. Среди хаотичного нагромождения чёрных, острых скал и обветренных пиков, словно вросшая в скалу, показалась небольшая, но идеально ровная и гладкая структура. Она была почти невидима издалека, сливаясь с общим фоном благодаря своему тёмному, почти антрацитовому цвету, но её безупречные линии и невероятная чистота резко выделялись на фоне естественного беспорядка. Это была библиотека. Маленькая, скорее даже камерная, но несомненно, созданная чьей-то разумной рукой. Стены её были сложены из того же глубокого, матового чёрного камня, что и окружающие скалы, но его поверхность была отполирована до зеркального блеска, и на ней не было ни единой царапины, ни пятнышка пыли. Вход представлял собой невысокую, но широкую арку, вырезанную прямо в скале, без дверей, просто открытый проём, ведущий в таинственную темноту. Приблизившись, Айси заметила, что воздух здесь казался плотнее и чище, чем в других местах, и от него исходил едва уловимый, свежий, слегка минеральный запах. С лёгким хрустом, который показался необычайно громким в этой тишине, ведьма вошла внутрь. ГротПещера-библиотека оказалась полукруглым, невысоким залом, но ее внутренняя часть была не менее удивительной. Стены были усеяны углублениями, в которых стояли не обычные книги, а длинные, тонкие плиты из прозрачного, слегка сияющего индиго-кристалла. Каждая плита была толщиной с палец, и внутри неё, словно застывшие молнии, переливались тончайшие золотые узоры, которые, казалось, медленно двигались и переливались, создавая гипнотический эффект. Это были не буквы, а скорее абстрактные символы, но Айси чувствовала, что они содержат информацию. По центру зала стоял единственный, низкий стол, вырезанный из цельного, идеально гладкого кристалла, и такой же низкий стул. Всё было абсолютно чисто, без единой пылинки. Казалось, что здесь не ступала нога какого-либо разумного существа тысячи лет, но при этом всё было так, будто его только что вымыли и приготовили к использованию. Айси провела рукой по поверхности ближайшей кристаллической плиты. Она была холодной и гладкой на ощупь. От неё исходила слабая, едва ощутимая вибрация. Невероятно, — подумала беловолосая, её рациональный ум начал жадно анализировать увиденное. — Здесь нет ни единой пылинки. Даже на земле после нашей битвы было больше грязи. Эта планета… она что-то делает сама. Очищается? Или это место защищено? Девушка огляделась. Здесь не было никаких следов борьбы, никаких признаков жизни, кроме этих странных, сияющих плит. Зал был наполнен тишиной, которая, казалось, вибрировала от древней мудрости. Библиотека, — пронеслось в голове Айси. — А значит, знания. То, что нужно. Здесь может быть информация о Пурпуре. О том, как отсюда выбраться. Или… как использовать это место. Ледяная почувствовала, как привычная, холодная жажда знаний и контроля начинает брать верх над эмоциями. Это было то, что она знала, то, в чём была сильна. Разгадывание загадок. И эта библиотека, казалось, была самой большой загадкой из всех.

***

Фрост провела в библиотеке уже несколько минут, её взгляд скользил по рядам кристаллических плит. Она не спешила, позволяя своей интуиции вести её. Несмотря на усталость, рациональный ум жадно искал что-то, что могло бы дать ей ответы. Эти странные, светящиеся символы были совершенно чужими, но она чувствовала, что за ними скрывается нечто фундаментальное. Её внимание привлекли две плиты. Первая, тонкая и изящная, мерцала глубоким индиго, а золотые узоры на ней складывались в нечто, что ощущалось как повествование. Вторая же была колоссальной. Это была не просто плита, а целая стопка из тысяч тончайших кристаллических страниц, связанных невидимой силой, формируя огромную, внушительную книгу, которая, казалось, весила тонну, но парила в нише без видимой опоры. Её цвет был более насыщенным, почти чёрным, а золотые линии внутри были плотнее и сложнее. — История и создание… — пробормотала Айси, осторожно извлекая тонкую плиту. Она чувствовала древность, исходящую от неё. Затем её рука потянулась к гигантской книге. — И магия… этого места. Она подтянула к себе массивный том. Он был невероятно тяжелым, но, казалось, подчинился её воле, легко соскользнув с полки. Внутри кристаллических страниц мерцали тысячи золотых линий, словно застывшие молнии, переплетающиеся в невообразимые узоры. Она прижала книги к себе, ощущая их прохладу, и оглядела зал. В самом центре полукруглого пространства, возле низкого кристаллического стола, стояло кресло. И это было не просто кресло. Оно было снежно-белым, сделанным из материала, похожего на мягкое, но упругое облако, которое парило чуть над полом. Его формы были изящными, но в то же время оно выглядело невероятно удобным. Айси подошла к нему, коснулась кончиками пальцев. Материал был мягким и тёплым на ощупь, словно приглашая погрузиться в его объятия. Впервые за долгое время на её лице появилось что-то, похожее на искреннее удовольствие. — Ох ты ж… — выдохнула она. В голове тут же мелькнула еретическая мысль: Вот бы мне такое в моё заброшенное кафе! Убрала бы весь этот хлам, поставила бы его там… идеальное место для размышлений и новых планов… Это было одно из тех маленьких, тайных желаний, которые она обычно прятала глубоко внутри. Но сейчас было не до этого. Скинув с себя остатки усталости, ведьма отбросила эти мысли в сторону. Знания были важнее любого комфорта, по крайней мере, сейчас. Она опустилась в кресло. Оно действительно оказалось невероятно удобным, словно обволакивая её тело и снимая часть напряжения с уставших мышц, особенно с ноющей ноги. Это было именно то, что ей было нужно. Не теряя ни секунды, Айси раскрыла огромную кристаллическую книгу про магию Пурпура. Её пронзительный взгляд немедленно впился в золотые узоры, и она начала читать, жадно поглощая каждую новую, странную информацию, которую ей предлагала эта древняя библиотека. И если сначала девушка испытывала любопытство, то спустя несколько минут её лицо исказила гримаса непонимания, сменяющаяся раздражением и фрустрацией. Психологическое состояние, возникающее, когда человек не может достичь желаемой цели или удовлетворить свои потребности из-за наличия препятствий.. Золотые узоры на кристаллических страницах, казалось, менялись прямо под её взглядом, иногда складываясь в логичные, хоть и сложные, символы, а порой рассыпаясь в хаотичный, абсолютно нечитаемый калейдоскоп, от которого начинали ныть виски. — Что за чёрт?! — прошипела Айси, с силой захлопывая огромную книгу, а затем резко открывая её вновь. Символы вновь были на своих местах, но их смысл… Это было хуже, чем уроки Гриффин в Облачной Башне. Хуже, чем когда старая ведьма заставляла их зазубривать тысячелетние трактаты по некромантииВид магии, который предполагает общение с душами умерших. или анализировать диаграммы тёмных измерений. Те хотя бы были написаны на понятном языке, пусть и с заумными терминами. Здесь же было ощущение, что сама структура мышления, заложенная в этих кристаллах, была чужеродной. Это был полный ужас, порой граничащий с безумием, когда страницы превращались в бесформенное мерцание, а затем снова обретали некую, хоть и непонятную, форму. Иногда Айси ловила себя на мысли, что ей не хватает привычных символов и слов, чтобы схватить концепцию. Она не читала буквы, она считывала потоки энергии, пыталась понять принципы, заложенные в этих мерцающих узорах. Это было похоже на попытку понять сложные уравнения, просто глядя на них, без знания арифметики. Однако Фрост была не просто сильной ведьмой, она была ещё и чертовски умной. Несмотря на моменты полного конфуза и желание разбить эти проклятые кристаллы о стену, она продолжала. Она чувствовала, что, даже не понимая каждое слово, она улавливала суть, матала на ус ключевые идеи и принципы, которые, словно пазлы, медленно складывались в её голове. Спустя некоторое время она уже успела понять следующее: Природа магии Пурпура: Магия этой планеты не была ни стихийной, ни основанной на конкретных источниках, как Пламя Дракона или Свет Эрендора. Это была магия резонанса и гармонии. Пурпур — это живой организм, и его сила проистекает из идеального баланса всех его внутренних энергий. Она не создает новую магию, а усиливает, направляет и трансформирует уже существующую, если только она находится в резонансе с планетой. Сердце Пурпура: Это не просто источник силы, это, по сути, разум планеты, её центральный узел сознания. Оно не реагирует на грубую силу или агрессивное воздействие. Оно отзывается на понимание, эмоциональную чистоту (эта концепция была для Айси крайне расплывчатой и вызывала раздражение), и намерение, которое находится в гармонии с его собственной природой. Иными словами, нужно было не "взломать" его, а "подружиться". Эта мысль вызвала у Айси язвительную усмешку. Самоочищение планеты: Эта идеальная чистота, которую Айси подметила, была не случайной. Кристаллы и сама атмосфера Пурпура обладают врождённым свойством самоочищения и восстановления. Любая "нечистота" — будь то пыль, разрушения или даже "дисгармоничная" магия — мгновенно поглощается и нейтрализуется планетой, превращаясь обратно в чистую энергию. Это объясняло, почему их битва не оставила на поверхности и следа. Это было частью её жизненного цикла. Уникальные возможности для магов: Если маг сможет достичь резонанса с Пурпуром, он получит не только усиление своей собственной магии, но и возможность контролировать кристаллические структуры планеты, создавать новые формы, манипулировать светом и даже временем в ограниченных пределах. Однако для этого требовалось полное отбрасывание внешних конфликтов и внутренних противоречий, что для Айси казалось практически невозможным. Именно эта часть заставляла её особенно сильно злиться, так как она чувствовала, что это именно то, что ей нужно, но она понятия не имела, как этого достичь. Древние записи: Вторая книга, та, что по истории, рассказала о неких Древних Стражах, которые создали Пурпур как "убежище света и гармонии" и оставили после себя "ключи" к его полной силе. Эти ключи были не физическими предметами, а скорее состояниями сознания и эмоциональной открытостью. Снова эта чертова "гармония". Ледышка чувствовала, как в её голове медленно, но верно, формируется план. Это было что-то совершенно новое, что-то, что требовало подхода, отличного от грубой силы. И это было отвратительно для неё, но в то же время интригующе. Это было испытанием, которое она не могла проиграть. Особенно теперь, когда Блум, вероятно, пытается "подружиться" с этим проклятым Сердцем.

***

Айси откинулась на спинку невероятно удобного кресла, закрыв глаза. Её глаза резко открылись. «А где, собственно, это Сердце планеты?» С такой ценностью, как центр разума планеты, оно должно быть где-то в определённом месте. Или оно проявляется по-особому. Она начала лихорадочно перелистывать страницы, игнорируя боль в ноге и остатки эмоционального смятения. Золотые узоры вновь затанцевали перед глазами, иногда расплываясь, но теперь Айси была более сосредоточена. Она искала конкретную информацию, и её мозг, натренированный на сложнейших заклинаниях и древних текстах, быстро улавливал нужные фрагменты среди чуждых символов. Спустя всего пару минут, она нашла то, что искала, в обеих книгах. Информация была разрозненной, но, собранная вместе, давала чёткую картину. Сердце Пурпура было не просто точкой, а центром всех энергетических потоков планеты. Оно находилось в самой глубокой, центральной части Пурпура, в месте наибольшего сосредоточения индигового кристалла.Книги описывали его как гигантский, пульсирующий орган, образованный из чистейшей энергии, который постоянно излучал волны гармонии и резонанса, пронизывающие всю планету. Попасть туда можно было, следуя за особыми энергетическими течениями, которые появлялись только для тех, кто был готов «открыть» своё намерение планете. Иными словами, нужно было не искать физический проход, а найти правильный магический путь. — Значит, не просто пещера… — пробормотала Айси, понимающе кивая. — А некое энергетическое ядро. Хитро. Очень хитро. Она захлопнула книги. Оставив их на столе, она встала. Внешний вид был безупречен, но каждый шаг отдавался напоминанием о недавнем унижении. Фрост огляделась. Библиотека была идеально чиста и спокойна. Она сделала глубокий вдох, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Она знала, что это место может дать ей огромную силу, если она сможет понять его. — Что ж, Пурпур, — прошептала Айси, её голос был низким и полным скрытой угрозы. — Посмотрим, что ты за фрукт. И посмотрим, насколько твоя «гармония» устойчива к моим методам. Она направилась к выходу из библиотеки, её взгляд был целеустремлённым, хотя и слегка отягощённым усталостью. Айси пошла по одному из энергетических путей, которые, как говорилось в книгах, вели к Сердцу. Она двигалась осторожно, не столько из-за хромоты, сколько из-за нового понимания хрупкого равновесия планеты. Она и понятия не имела, что в том самом месте, к которому она сейчас направлялась, уже как два-три часа сидела Блум, истощённая, но в покое, размышляя о странном, нелепом, и совершенно нежелательном слове «любимая».

***

Потоки были невидимы для обычного глаза, но она ощущала их всем своим существом – как тонкие, вибрирующие нити, ведущие глубоко в недра планеты. Каждый шаг по этим невидимым путям отдавал в ноге Фрост, но боль меркла перед нарастающей жаждой новых знаний и сил. Наконец, после ещё одного плавного спуска по энергетической воронке, она оказалась на пороге. Воздух здесь был насыщенным, плотным, почти осязаемым, и от него исходил лёгкий, пульсирующий свет глубокого индигового оттенка. Это было то самое место, о котором говорилось в книгах. Айси шагнула вперёд, её глаза жадно сканировали пространство в поисках того самого, огромного, пульсирующего индигового кристалла, что был Сердцем планеты. Она ожидала величия, древности, мощи. Ведьма нашла желаемое. И, к её полному ужасу, нечто ещё. В самом центре гигантской пещеры, которая, казалось, вибрировала от чистой энергии, прямо посреди мерцающего индигового свечения, Айси увидела… спящую Блум. Она лежала не просто на полу, а на каком-то ярко-красном, мягком облачке, которое не то было подушкой, не то сгустком её собственной магии, явно созданным для абсолютного комфорта. Её лицо было безмятежным, дыхание ровным. Нелепый, невинный сон в самом сердце древней инопланетной силы. Её волосы, обычно растрёпанные в бою, сейчас аккуратно рассыпались вокруг головы, а уголки губ чуть подрагивали, будто ей снился приятный сон. Глаза Айси сузились. Её зубы немедленно стиснулись, издавая едва слышный скрип. Это было слишком. Слишком нелепо. Слишком… "по Блум". Вся её новообретённая рациональность, все знания о "гармонии" и "резонансе", полученные в библиотеке, в одно мгновение столкнулись с волной ярости, которая грозила сорвать её с цепи. — Ты издеваешься надо мной?! — прошипела Айси сквозь сжатые зубы. Голос был едва слышен, но в нём плескался чистый, неразбавленный яд. Блум. Спящая. Комфортно устроившаяся, как на собственной кровати, в самом сердце той силы, которую Айси так отчаянно искала. Она не просто опередила её. Она настолько опередила её, что успела освоиться, расслабиться и даже заснуть. Господи, эта фея… — мысли беловолосой метались. — Она даже здесь меня опередила! Я еле живая, хромаю, бьюсь над этими чёртовыми книгами, чтобы понять, как сюда попасть, а она… она просто пришла и устроила тут грёбаный пикник! Внутри Айси закипал холодный гнев, смешанный с абсолютным, жгучим унижением. Эта картина была насмешкой. Все её страдания, её раны, её отчаянные поиски — и вот она, спящая фея, беззаботная и, очевидно, совершенно не подозревающая, что находится на грани пробуждения к своему самому кошмарному сну. Рука Айси рефлекторно дёрнулась, чтобы призвать ледяной кинжал, но она замерла. Книги. "Гармония. Резонанс. Ненасилие. Сердце Пурпура не отзывается на агрессию." Это было написано там. И, чёрт возьми, ей это не нравилось. Но она нуждалась в силе Пурпура. Она нуждалась в том, чтобы понять это место, чтобы наконец превзойти эту проклятую фею. Айси медленно, почти незаметно, отвела руку. Её глаза горели, но она заставила себя взять эмоции под контроль. Пока что. Она не собиралась давать Питерс повод для торжества, даже если та была без сознания. Она сделала шаг, затем ещё один, медленно обходя спящую фею. Её взгляд метался от Блум к пульсирующему индиговому свечению, что теперь она видела более отчётливо, и к гигантским кристаллическим образованиям, которые были частью этого "сердца". Она была так близка к цели, и вот она, эта фея, лежала на её пути. Слова о "романтическом ключе" и "сердце" из боя с принцессой Домино внезапно всплыли в памяти Айси, вызывая новый приступ раздражения. Как она смогла так легко найти это место? И как ей удалось так… расслабиться? Это было не просто везение. Это был какой-то чертов секрет, который Айси не могла понять. Она остановилась, её взгляд опять остановился на спящей Блум, которая выглядела совершенно беззащитной в этом момент. И именно эта беззащитность, эта наивная доверчивость в глубине логова древней силы, взбесила Айси больше всего. Ты ещё пожалеешь, что оказалась здесь, Блум, — пронеслось в её голове, холодное и ядовитое. — Пожалеешь, что позволила себе уснуть. И пожалеешь, что посмела опередить меня. Потому что я не уйду отсюда без того, что мне нужно. Гармония… долбаная гармония… Слова из книг крутились в голове ледяной, словно назойливые мухи. Её кулаки сжимались и разжимались. Инстинкт кричал: «Убей её! Пока она беззащитна! Заверши то, что начала!» Но жадный до знаний разум, только что вкусивший мудрость Пурпура, отчаянно сопротивлялся. Если эти древние тексты не лгали, то любая агрессия сейчас могла лишь оттолкнуть от неё силу Сердца. И это было хуже, чем оставить Блум в живых. Желание узнать силу Пурпура, подчинить её, было гораздо сильнее, чем сиюминутная потребность расправиться с феей. Пока что. Стиснув зубы так, что скулы заострились ещё сильнее, Фрост медленно согнулась над спящей Блум. Картина феи, свернувшейся на своём дурацком красном облаке, была настолько абсурдной, что в ней внезапно проснулась странная, ехидная игривость. Это было похоже на игру с мышью, прежде чем её сожрут. — Просыпаемся, принцесса, просыпаемся! — произнесла Айси в голос, но приглушённо, будто ей не хотелось нарушать идиллическую тишину магической пещеры. В её голосе была удушающая смесь ехидности и неприкрытого раздражения, но сквозь неё пробивалась та самая игривость, вызванная нелепостью ситуации. Ей нравилось видеть Блум такой беззащитной, и хотелось насладиться моментом её пробуждения. Питерс даже не пошевелилась. Её ровное дыхание и спокойное выражение лица лишь усиливали ярость Айси. Фея была слишком расслаблена. Слишком уверена. Ведьма резко покачала головой, отбросив прядь волос. Сдерживаться было невыносимо. Она подавила желание пнуть это красное облако и, чуть подавшись вперёд, повысила голос, вложив в него весь свой ледяной сарказм и нетерпение. — Я сказала, просыпаемся, принцесса! Или ты хочешь, чтобы я разморозила твоё облачко? На этот раз голос Айси, пронзительный и холодный, как осколок льда, достиг цели. Блум вздрогнула, глаза её медленно распахнулись. Первым, что она увидела, было наклоненное над ней лицо Айси – лицо, искажённое ехидной усмешкой и голодным, хищным блеском в глазах. Фея моргнула, пытаясь осознать, где она находится, и кто перед ней. — Айси?! Что… что ты здесь делаешь? — Питерс медленно поднялась на своём красном облачке, которое тут же стало истончаться, — О, точно. Ты же проиграла. Лицо ведьмы застыло. Слова «гармония» и «ненасилие» вновь зазвенели в её голове, словно набатУдары в колокол, служащие сигналом к сбору людей в случае тревоги, пожара или другого бедствия., не позволяя давать воли всей мощи её гнева. Но унижение… оно буквально вырывалось наружу, обжигая щёки. — Проиграла? — Айси рассмеялась, холодным, отрывистым смехом, который не достиг её глаз. — Милая, это было лишь… небольшое недоразумение, которое ты, в своей наивности, поспешно истолковала в свою пользу. Впрочем, тебе не привыкать выдавать желаемое за действительное. А вот ты… — Она оглядела пещеру, затем вернула взгляд к Блум, её губы искривились в презрительной ухмылке. — Мне кажется, ты перепутала Сердце Пурпура с номером в отеле. Или ты решила, что это твоя личная спаленка? Удивительно, как ты умудряешься выглядеть так… безмятежно посреди такой мощной, но, очевидно, требовательной силы. Наверное, это какая-то новая техника феи: "Усыпление врагов своим безмятежным видом". Красноволосая окончательно проснулась. Её облачко исчезло, и она встала на ноги, в её взгляде читалась смесь настороженности и привычной упрямства. — Моя безмятежность, в отличие от твоего гнева, позволяет мне находить общий язык с такими местами, как это. — парировала Блум, намекая на свои, как она считала, более развитые навыки взаимодействия с миром. — И, кстати, я не "истолковала". Ты же, кажется, сама для себя признала, что я тебя… победила? Или это было "недоразумение", когда ты летела куда-то вдаль, как снежок из рогатки, не в силах сопротивляться моему Пламени Дракона? Айси задрожала от ярости, но её лицо оставалось маской холодного высокомерия. Слова феечки попадали точно в цель, вызывая жгучий приступ унижения. Её личная гордость была задета до глубины души. Она отчаянно искала слова, чтобы увернуться, чтобы сменить тему, чтобы вернуть себе контроль, не нарушая проклятые правила "ненасилия". — Ах, Блум, твоя память так же коротка, как и твоё внимание. В тот момент я была скорее… увлечена процессом. Или, если быть точнее, я просто позволила тебе почувствовать себя значимой, чтобы ты не загрустила окончательно. Это было лишь прелюдией к настоящему представлению. Но сейчас… — Она выпрямилась во весь рост, её взгляд стал ещё более острым. — Мне куда интереснее, как ты вообще оказалась здесь, и зачем ты устроила этот… кукольный домик в месте, где сконцентрирована древнейшая сила планеты. Ты пришла сюда спать? Или мечтать о принцах, пока остальные изучают, как контролировать эту силу? Блум подняла подбородок. — Я пришла сюда по той же причине, что и ты, Айси. Узнать больше о Пурпуре. И я, кажется, уже многое поняла, находясь здесь. И, кстати, о "представлении". Мой огненный шар, твоя заморозка… В конце ты была… довольно быстро обезврежена. Помнишь? Я не горжусь этим, но… факты есть факты. И если ты "изучала", то почему ты не здесь раньше, а я? Фрост, ощущая укол этих слов как физическую боль, заставила себя улыбнуться, улыбкой ядовитой, но контролируемой. — Факты, Блум, всегда можно интерпретировать. Как, например, тот факт, что я сейчас стою здесь, целая и невредимая, и знаю, как это место работает, а ты… — Она опустила взгляд на то место, где спала Блум, затем окинула её оценивающим, пренебрежительным взглядом. — Ну, ты сидела здесь, как наивный ребёнок, который ждёт, пока его мама принесёт молочка. А я, в отличие от тебя, не тратила время на безделье. Я изучала это место. Я знаю, как оно работает, в отличие от тебя, видимо, которая просто упала сюда и решила подремать. Так что, моя дорогая, кто из нас действительно что-то понимает? И кто сейчас ближе к истинной силе Пурпура?

Продолжение следует...