Стиль твоей магии

Май вступил в свои права. Это чувствовалось во всём - в воздухе, который стал мягче и теплее, в солнечных лучах, что золотили шпили Алфеи с какой-то особой, торжественной нежностью, в запахах, что плыли от распустившихся садов. Весна наконец победила окончательно и бесповоротно, и даже древние стены школы волшебниц, казалось, дышали иначе - глубже, свободнее, счастливее. Блум проснулась оттого, что солнечный свет, пробившись сквозь тонкие занавески, лёг ей прямо на лицо - тёплый, настойчивый, словно звал подниматься. Она открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок и слушая тишину. Девушка потянулась, чувствуя, как приятно ноют мышцы после вчерашнего дня - долгого, наполненного событиями, но такими тёплыми, такими родными. Вчера они с девочками гуляли по Магиксу, ели мороженое, смеялись до слёз. Вчера вечером был девичник - долгие разговоры, объятия, воспоминания. А сегодня... Сегодня последний день. Она села на кровати, обхватила колени руками и посмотрела в окно. За ним простиралась Алфея - такая знакомая, такая родная. Шпили башен уходили в небо, настолько чистое и прозрачное, что казалось, его можно пить. По стенам вились плющ и цветущие глицинии - они распустились только вчера, будто специально к этому дню. Их нежные лиловые гроздья свисали до самых окон, и лёгкий ветерок, влетающий в приоткрытую форточку, доносил в комнату их тонкий, чуть сладковатый аромат. В садах школы фей всё цвело. Блум не видела этого отсюда, но знала - знала по запахам, по этим плывущим в воздухе ноткам, по тому, как щебетали птицы где-то внизу. Флора вчера рассказывала, что май в этом году выдался особенно тёплым, и все её подопечные - растения, за которыми она ухаживала годами - решили устроить настоящий фейерверк красок. — Они чувствуют, — говорила она, улыбаясь своей мягкой улыбкой. — Они знают, что происходит что-то важное. Блум тогда только улыбнулась в ответ. А сейчас, сидя у окна и вдыхая этот пьянящий весенний воздух, она поняла: Флора права. Всё вокруг чувствовало. Даже небо сегодня было другим - не просто синим, а каким-то особенным, глубоким, бесконечным. Ни облачка. Только солнце, только лёгкая дымка где-то у горизонта, только птицы, что выписывали в вышине замысловатые круги. Питерс встала, подошла к окну, коснулась пальцами стекла. Оно было прохладным - но не холодным, а именно прохладным, приятным, живым. За стеклом, на карнизе, сидел маленький птах с ярко-оранжевой грудкой. Он склонил голову набок, посмотрел на Блум чёрными глазами-бусинками, чирикнул что-то и улетел. — И тебе привет, — прошептала она. В комнате было тихо. Очень тихо. Только где-то далеко-далеко слышался шум листвы маленького леска - того самого, где они когда-то говорили с Айси. Тогда, с полгода назад, или больше, когда всё только начиналось. Блум закрыла глаза и глубоко вздохнула. Воздух был чистым, прозрачным, почти хрустальным. Он пах зеленью, цветами, землёй, и ещё чем-то неуловимым, что бывает только в мае - обещанием счастья, предчувствием чуда. Она стояла так несколько минут - просто стояла, дышала, слушала тишину. И думала. О том, как много всего было за эти годы. О битвах и победах, о потерях и обретениях. О подругах, которые стали сёстрами. О родителях, которые всегда верили. О той, что ждала её там, за тысячи световых лет, на ледяной планете, которая теперь станет её домом. Завтра всё изменится. Завтра она станет женой Айси. Эта мысль грела изнутри сильнее любого солнца.

***

Душ был долгим, почти ритуальным. Горячая вода стекала по коже, смывая остатки сна, тревог, сомнений. Феечка стояла под струями, запрокинув голову, и чувствовала, как капли бегут по лицу, по шее, по плечам. Она никогда не была особо религиозной - в мире магии это вообще редкость. Но сегодня ей хотелось, чтобы кто-то там, наверху, услышал её. Услышал и понял: она благодарна. За всё. После душа она долго стояла перед зеркалом, рассматривая своё отражение. Та же Блум. Рыжие волосы, веснушки на носу, голубые глаза. Но что-то изменилось. Что-то неуловимое, что невозможно было описать словами. Может быть, взгляд. Может быть, улыбка. Может быть, то, как она держала плечи - чуть прямее, чуть увереннее, чем раньше. Она улыбнулась своему отражению.

***

День тянулся медленно - но не томительно, а как-то уютно, по-домашнему. Блум не хотела никуда спешить. Она завтракала одна в пустой столовой - многие студенты уже разъехались, кто на каникулы, кто по делам. Но ей это нравилось. Тишина. Покой. Возможность просто быть. Потом она гуляла по садам Алфеи. Флора не преувеличивала - всё действительно цвело. Розы, пионы, лилии, какие-то неведомые ей цветы с огромными бархатистыми бутонами - они тянулись к солнцу, распускались, благоухали. Воздух здесь был густым от ароматов, и Блум шла медленно, вдыхая их, позволяя им заполнять себя. Где-то в тени старого дуба она заметила саму фею природы - та сидела на скамейке с книгой, но не читала, а просто смотрела куда-то вдаль, улыбаясь своим мыслям. — Привет, — сказала Питерс, подходя. — Привет, Блум, — отозвалась Флора. — Не спится? — Не хочется. Девушка кивнула, будто понимала без слов. — Красиво сегодня, — сказала она. — Очень. — Да. — Это они для тебя, — Флора кивнула на цветы. — Стараются. Красноволосая улыбнулась, села рядом. Они молчали - и это молчание было лучше любых разговоров.

***

После обеда Питерс зашла к Фарагонде. Просто так, без повода. Директриса сидела в своём кабинете, залитом солнцем, и пила чай. — Заходи, Блум, — сказала она, не оборачиваясь. — Я ждала тебя. — Знали, что приду? — Знала. Они пили чай вместе. Говорили о пустяках - о погоде, о студентах, о предстоящих экзаменах. И только когда Блум уже собралась уходить, Фарагонда вдруг сказала: — Я горжусь тобой, Блум. Ты прошла большой путь. — Спасибо, — тихо ответила она. — Иди. Завтра важный день.

***

Вечер наступил незаметно. Девушка вернулась в свою комнату, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в нежные розовые и золотистые тона. Она села на кровать, достала телефон. Десятки сообщений. От мамы, от знакомых, от тех, кого она даже не помнила. Она ответила на несколько - тем, кто был действительно важен. Марион написала длинное, тёплое письмо. Ванесса прислала фотографию - они с Майком стояли на крыльце своего дома и улыбались. В руках у них была та самая бумажка с ледяным тиснением. Айси не писала. Они договорились не беспокоить друг друга в этот день - чтобы завтрашняя встреча была самой особенной. Но ближе к ночи телефон всё-таки завибрировал. Одно сообщение. Без слов. Фотография. Беловолосая стояла у огромного окна в своей комнате на Даймонде. За окном сияли звёзды - те самые, что они видели вместе в ту ночь. На Айси было простое белое платье - не свадебное, домашнее. Волосы распущены. Она улыбалась. Внизу была подпись: "Уже почти". Блум смотрела на эту фотографию долго-долго. И выключила телефон.

***

Ночь опустилась на Алфею тихо, как кошка. За окном стрекотали сверчки, где-то вдалеке ухал филин, пахло ночными фиалками. Блум лежала в кровати, глядя в потолок, и слушала эту музыку. Мысли текли медленно, спокойно. Она думала о завтрашнем дне. О том, как войдёт в зал. О том, как увидит Айси. О том, как скажет "да". О том, как потом они будут вдвоём - на Даймонде, в их новой жизни. Она улыбнулась в темноту. — Завтра, — прошептала она. — Завтра. И закрыла глаза. Последний сон в статусе невесты был самым сладким.

***

Часы на тумбочке показывали начало восьмого. У феи было время. Много времени. Целых девять часов до того момента, когда она шагнёт в портал и окажется на Даймонде. Девять часов до того, как начнётся самое главное событие в её жизни. Она встала, подошла к окну. Алфея просыпалась - медленно, лениво, по-воскресному. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы золотить шпили башен, но ещё не настолько, чтобы слепить глаза. Воздух был прозрачным, чистым, пахло зеленью и цветами - май вступил в свои права окончательно и бесповоротно. Блум стояла так несколько минут, глядя на знакомый пейзаж, и думала о том, что видит его в последний раз в статусе невесты. Завтра она вернётся сюда уже женой. Завтра всё будет по-другому. Она улыбнулась своим мыслям и пошла в душ.

***

Горячая вода лилась по коже, смывая остатки сна и добавляя бодрости. Питерс стояла под струями, запрокинув голову, и позволяла себе просто чувствовать. Чувствовать, как вода бежит по спине, по плечам, по волосам. Чувствовать, как уходит напряжение. Чувствовать, как внутри нарастает предвкушение. После душа она долго стояла перед зеркалом, рассматривая своё отражение. Она улыбнулась себе - и в этой улыбке было столько всего, что словами не передать.

***

На кухне было людно - для воскресного утра, по крайней мере. Блум вошла и сразу заметила несколько первокурсниц, сидящих за дальним столиком. Те, кто не уехал на каникулы к родителям, коротали выходные в Алфее. Одна из них - светловолосая девушка с круглыми очками - первой заметила фею огня. — Ой, смотрите, это же Блум! — шепнула она подругам. — Привет, — сказала Питерс, проходя мимо. Она не хотела останавливаться, но вежливость требовала хотя бы этого. — Здравствуйте! — хором ответили девушки, и в их голосах слышалось благоговение. Блум улыбнулась и направилась к стойке с едой. Есть не хотелось - совсем. Нервы делали своё дело, желудок сжимался при одной мысли о еде. Но нельзя же совсем ничего не есть. Она взяла миску, насыпала хлопьев, залила молоком. Села за ближайший столик - подальше от любопытных глаз, но так, чтобы не казаться недружелюбной. Хлопья были пресными. Молоко - холодным. Она ела механически, почти не чувствуя вкуса, и думала о своём. Девушки за дальним столиком перешёптывались, но не подходили. Они явно знали, что сегодня особенный день - слухи по школе разлетались быстро. Но тревожить невесту в такое утро было бы верхом бестактности, и они это понимали. Блум доела, отнесла миску в мойку и направилась к выходу.

***

В дверях она едва не столкнулась с Гризельдой. Старая ворчунья, заместитель директора, известная своей строгостью и вечно недовольным выражением лица, стояла прямо на пороге. Блум внутренне сжалась, ожидая привычного выговора - за что-нибудь, за любую мелочь. Но женщина... улыбнулась. — А, Блум, — сказала она, и в голосе её не было привычной резкости. — Доброе утро. — Д-доброе утро, — растерянно ответила феечка. — Я как раз искала тебя. — Гризельда протянула ей небольшой свёрток. — Вот. Держи. — Что это? — Пустяк. — Старая женщина чуть заметно смутилась. — Просто... я получила приглашение. На вашу свадьбу. И подумала, что... ну, что надо бы что-то подарить. Блум смотрела на свёрток, не веря своим глазам. Гризельда - та самая Гризельда, которая вечно всем недовольна, которая гоняла всех домой после девяти, которая никогда не говорила доброго слова - сделала ей подарок? — Спасибо, — выдохнула она. — Я... я не знаю, что сказать. — Ничего не говори, — отрезала завуч, но в этом "отрезании" не было привычной жёсткости. — Просто будь счастлива. Ты это заслужила. Она развернулась и ушла, прежде чем Блум успела что-то добавить. Красноволосая стояла в коридоре, прижимая к груди свёрток, и чувствовала, как к глазам подступают слёзы. Даже такая старая ворчунья рада за неё. Даже Гризельда. — Спасибо, — прошептала она вслед.

***

Вернувшись в комнату, фея посмотрела на часы. Девять утра. До четырёх, когда ей нужно быть на Даймонде, оставалось семь часов. Семь часов, которые нужно было чем-то заполнить, чтобы не сойти с ума от волнения. Она села на кровать, обхватила колени руками и поняла, что руки дрожат. Мелко, но заметно. — Чёрт, — выдохнула она. — Успокойся. Всё будет хорошо. Но дрожь не проходила. Она встала, прошлась по комнате. Села. Снова встала. Подошла к окну. Отошла. В голове роились мысли - о том, всё ли готово, не забыли ли чего, как она будет выглядеть, не упадёт ли, когда пойдёт по залу. И вдруг взгляд упал на книжную полку. Дневник. Она совсем забыла о нём. Последние месяцы были такими насыщенными, что на записи просто не оставалось времени. А раньше, в самом начале... Блум подошла к полке, взяла потрёпанную тетрадь в руки. Провела пальцами по обложке. Сколько же здесь было выплеснуто - слёз, надежд, страхов, любви. Она открыла наугад. Я, кажется, начинаю чувствовать что-то к Айси. Не ненависть. Что-то другое. Это пугает. Страница была датирована пятью-шестью месяцами назад. Тогда она ещё боялась признаться себе в том, что происходит. Тогда каждое чувство к ледяной ведьме казалось предательством. Блум улыбнулась, глядя на эти строки. Какая же она была глупая. И какая счастливая. Она взяла ручку и на полях, рядом с той самой записью, приписала мелким, но твёрдым почерком: Мы обручены💙. Потом перелистнула на чистую страницу. Последнюю в этой тетради. Задумалась на мгновение - и начала писать. Сегодня самый важный день в моей жизни. Через несколько часов я стану женой. Я никогда не думала, что скажу это - тем более вслух, тем более на бумаге. Но это правда. Я счастлива. Очень. Настолько, что иногда мне становится страшно - не слишком ли много счастья для одного человека? Но потом я вспоминаю, через что мы прошли, и понимаю: мы это заслужили. Я переживаю из-за папы. Мы не общались с того самого заседания. Он молчит. Мама говорит, что ему нужно время, но сколько его нужно? Я боюсь, что он не придёт сегодня. Боюсь, что он так и будет стоять на своём, руки в боки, и смотреть на меня с укором. Я хочу, чтобы он был рядом. Очень хочу. Но если его не будет... я всё равно скажу "да". Потому что любовь к Айси сильнее страха. Сильнее всего. Она остановилась, перечитала написанное. Потом добавила: Я люблю тебя, папа. Надеюсь, ты это прочитаешь когда-нибудь. Закрыла дневник, прижала к груди. На душе стало чуть легче.

***

К одиннадцати часам Блум решила, что сидеть в четырёх стенах больше невозможно. Нужно было увидеть подруг, поговорить, отвлечься. Она вышла в коридор и направилась к комнате Стеллы. Постучала. Тишина. Постучала ещё раз. — Войдите! — раздалось изнутри. Питерс открыла дверь. Стелла сидела на кровати, окружённая горами одежды, и что-то сосредоточенно перебирала. При виде Блум она подпрыгнула так резко, что несколько платьев свалились на пол. — Ой! Блум! Привет! — Голос её звучал чуть выше обычного. — Ты чего? Зачем пришла? — А где все? — Красноволосая огляделась, но в комнате действительно были только Стелла и горы нарядов. — Флора? Муза? Лейла? Текна? — А... ну... они... — Стелла замялась, отводя глаза. — Они в Магикс уехали. Собираться. — Собираться? Так рано? — Ну да. — Стелла явно что-то недоговаривала. — Там... ну, причёски, ногти, платья... ты же знаешь, наши девочки хотят выглядеть идеально. А ты что? Ты как? Блум посмотрела на подругу. Что-то было не так. Стелла явно нервничала, но не так, как обычно нервничают перед важным событием. Она нервничала так, будто что-то скрывала. Но Питерс решила не зацикливаться. У неё и без того голова шла кругом. — Я в панике, — призналась она, опускаясь на край кровати. — Полной. — Чего ты паникуешь? — Стелла отложила платья, подсела ближе. — Всё же готово. — Я не знаю. — Блум обхватила голову руками. — Я даже про платье не думала. Совсем. Я вообще ничего не думала, кроме того, что сегодня. А сейчас сижу и понимаю - я не готова. Совсем не готова. — Ты готова, — твёрдо сказала Стелла. — Ты просто волнуешься. Это нормально. — Нормально? У меня руки трясутся! Я есть не могу! Я боюсь, что упаду, когда пойду по залу! Я боюсь, что папа не придёт! Я боюсь, что... — Блум, — перебила Стелла. — Дыши. Фея глубоко вздохнула. Выдохнула. — Ещё. Она повторила. — А теперь послушай меня. — Стелла взяла её за руки. — Ты самая сильная фея, которую я знаю. Ты разбудила планету. Ты победила тьму. Ты заставила ледяную ведьму влюбиться в тебя - это, между прочим, подвиг покруче, чем битва с Валтором. И ты хочешь сказать мне, что не справишься с тем, чтобы просто пройти по залу? Блум слабо улыбнулась. — Когда ты так говоришь... — Я всегда так говорю. — Стелла обняла её. — Всё будет хорошо. Обещаю. — Спасибо. — А теперь... — Стелла вдруг загадочно улыбнулась. — Закрой глаза. — Что? Зачем? — Закрой, говорю. Блум зажмурилась, чувствуя себя полной дурой. Францесс зашуршала чем-то за её спиной, потом раздался звук открывающейся дверцы шкафа, потом - шелест ткани. — Открывай. Блум открыла глаза и ахнула. Стелла держала в руках платье. Невероятное платье. Оно было бледно-рыжего цвета - такого мягкого, тёплого, будто в него вплели первые лучи рассвета. Ткань струилась, переливалась, играла золотом при каждом движении. Длинный подол, изящный лиф, тонкие бретельки, расшитые мелкими кристаллами, которые мерцали, как звёзды. И всё это-— идеально, невероятно, невозможно красиво. — Что... что это? — выдохнула Блум. — Твоё свадебное платье, — сказала Стелла, и голос её дрогнул от гордости. — Настоящее. — Но у меня уже есть платье. То, что ты отдала... — То было для застолья, — перебила Стелла. — А это - для свадьбы. Я шила его несколько ночей. Тайком от тебя. Когда ты думала, что я просто экспериментирую с причёсками. Блум смотрела на платье, не веря своим глазам. — За несколько ночей? — Ну, я же фея моды, — Стелла пожала плечами, но в глазах её блестели слёзы. — И ты моя лучшая подруга. Я не могла позволить тебе идти под венец в чём попало. — Это... это не "что попало". Это... — Блум не находила слов. — Это самое красивое платье, которое я когда-либо видела. — Примерь, — скомандовала Стелла. — Быстро. Питерс скинула халат и, дрожа от волнения, позволила подруге помочь ей надеть платье. Ткань скользнула по телу, облегая фигуру идеально - будто Стелла снимала мерки каждую ночь, пока Блум спала. — Идеально, — выдохнула Стелла, застёгивая последний крючок. — Посмотри. Девушка подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела незнакомка. Нет - она, но другая. Взрослая. Настоящая. Невеста. Платье сидело безупречно. Бледно-рыжий цвет делал её волосы ещё ярче, глаза - ещё голубее, кожу - ещё светлее. Кристаллы на лифе мерцали, и казалось, что она вся светится изнутри. — Стелла... — прошептала она. — Я... я не знаю, что сказать. — Скажи, что оно крутое. — Оно... оно не крутое. — Блум повернулась, и подол взметнулся волной. — Оно божественное. — Ну, это я и так знаю. — Блондинка улыбалась, но по щекам её текли слёзы. — Это мой подарок тебе. На свадьбу. Питерс развернулась и бросилась ей на шею. — Спасибо, — шептала она. — Спасибо, спасибо, спасибо. — Тише, тише, — Стелла гладила её по спине, осторожно, чтобы не помять платье. — Ты мне всё платье слезами закапаешь. — Оно того стоит. Они стояли так несколько минут, обнявшись, и обе плакали.

***

Когда красноволосая наконец успокоилась, Стелла усадила её на кровать и начала колдовать над причёской. — Волосы надо собрать, — говорила она, ловко орудуя шпильками. — Чтобы платье было видно. Но не слишком строго. Ты же у нас огонёк, должна гореть. Блум сидела смирно, позволяя подруге творить. — Стелла, — сказала она вдруг. — А что девочки готовят? Ты знаешь? Стелла замерла на секунду - всего на секунду - и продолжила как ни в чём не бывало. — Понятия не имею. Они такие скрытные. — Врёшь же. — Немного. — Стелла улыбнулась в отражении. — Но это сюрприз. Хороший. Тебе понравится. — Я и так уже знаю, что мне понравится. — Блум посмотрела на себя в зеркало. — Сегодняшний день. — Сегодняшний день, — эхом отозвалась Стелла.

***

К трем-четырем часам дня всё было готово. Блум стояла перед зеркалом во всей красе - бледно-рыжее платье, волосы, уложенные в изящную, но не строгую причёску, лёгкий макияж, который сделала Стелла, подчёркивающий глаза и скулы. — Ты готова, — сказала модница. — Правда готова. — Я знаю. — Блум улыбнулась своему отражению. — Спасибо тебе. — Иди уже. Там тебя ждут. — А ты? — Я скоро. Мне надо ещё... ну, ты знаешь. Прихорошиться. Блум кивнула, обняла её на прощание и вышла в коридор.

***

В портальном зале было пусто. Только Фарагонда стояла у выхода, готовая открыть портал. — Блум, — сказала она, глядя на невесту с теплотой. — Ты прекрасна. — Спасибо. — Готова? — Да. Женщина кивнула, взмахнула рукой - и перед Блум распахнулся портал на Даймонд. Фея шагнула вперёд.

***

Портал выбросил феечку мягко - почти нежно, словно сама магия понимала, что сегодняшний день требует особой осторожности. Она сделала шаг вперёд и замерла. Дворец Даймонда сиял. Блум видела его много раз - величественным, холодным, прекрасным в своей ледяной красоте. Но сейчас... сейчас он был другим. Он был живым. Он был праздничным. От главных ворот до самого входа тянулась широкая дорога, вымощенная идеально гладким льдом, в котором отражалось бледно-голубое небо. По обеим сторонам дороги, на равном расстоянии друг от друга, возвышались ледяные колонны, увитые гирляндами из живых цветов - невероятных, невиданных, с лепестками, переливающимися всеми оттенками синего, голубого, серебристого и белого. Они свисали вниз тяжёлыми гроздьями, и каждый лепесток светился изнутри мягким, тёплым светом. Между колоннами, на специальных подставках из прозрачного льда, горели магические огни - не свечи, а какие-то сложные конструкции из тончайших ледяных нитей, внутри которых пульсировало живое пламя. Оно не таяло лёд, не обжигало - оно просто горело, ровно и красиво, отбрасывая на всё вокруг тёплые золотистые блики. Над самой дорогой, высоко-высоко, были натянуты тонкие ледяные ленты - они переплетались, создавая причудливый узор, и на каждой ленте, прикреплённые невидимой магией, покачивались маленькие кристаллики. Они звенели при каждом дуновении ветра - тихо, мелодично, создавая музыку, от которой у Блум перехватило дыхание. Стены дворца были увиты теми же цветами - они поднимались от самой земли до самых шпилей, обвивая колонны, балконы, башенки. Казалось, что дворец сам расцвёл - выбросил миллионы бутонов, чтобы встретить свою новую принцессу. А над всем этим, высоко в небе, парили огромные ледяные кристаллы - каждый размером с дом - и они медленно вращались, отражая свет и отбрасывая на землю причудливые тени. Питерс стояла, задрав голову, и не могла пошевелиться. — Вах, — только и выдохнула она. — Принцесса Блум. Голос раздался слева. Девушка обернулась. Двое стражников в парадных доспехах - белых, с синей инкрустацией - стояли по бокам от входа. Они смотрели на неё сдержанно, но в их глазах читалась радость. — Добро пожаловать, — сказал тот, что слева, и чуть склонил голову. — Королева Нора ждёт вас. Второй стражник шагнул вперёд и, приложив руку к груди, слегка поклонился. Потом развернулся и жестом пригласил Блум следовать за ним. Она пошла. Ноги сами несли её вперёд, а глаза разбегались - хотелось смотреть сразу на всё, ни на секунду не закрывая глаз. Внутри было ещё красивее. Главный холл превратился в сказку. Высокие сводчатые потолки, которые Блум помнила ещё с прошлого визита, теперь были увиты тысячами ледяных лиан - они спускались вниз, переплетались, создавая причудливый узор, и на каждой лиане висели маленькие светящиеся шары. Они горели мягким, голубоватым светом, и казалось, что над головой — звёздное небо. Пол был выложен новой плиткой - прозрачной, с вкраплениями золота, которое искрилось при каждом шаге. Питерс видела своё отражение в этом полу - и платье казалось ещё ярче, ещё прекраснее. По стенам, в специальных нишах, стояли ледяные скульптуры - не те холодные, безжизненные изваяния, которые она видела раньше, а живые, дышащие. Они изображали сцены из древних легенд Даймонда - и среди них Блум заметила одну, совсем новую. Две фигуры - одна в пламени, другая во льду - стояли рядом, переплетя руки. — Это мы? — выдохнула она. — Да, принцесса, — ответил стражник, не оборачиваясь. — Королева приказала создать её вчера. Говорят, лучшие скульпторы работали всю ночь. Блум не нашлась, что сказать. Она просто смотрела на эту скульптуру и чувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Пройдёмте, — напомнил стражник. — Королева ждёт. Они подошли к дверям, которые Питерс помнила - они вели в малую гостиную, где Нора обычно принимала близких. Стражник постучал, приоткрыл дверь и объявил: — Ваше величество, принцесса Блум прибыла. — Впусти. Голос женщины звучал спокойно, но в нём чувствовалось то самое тепло, которое Блум успела полюбить. Она вошла. Нора стояла у окна огромного, во всю стену, выходящего на заснеженные сады Даймонда. На ней было длинное платье глубокого синего цвета, расшитое серебряными нитями так, что казалось, будто она вся соткана из ночного неба. Волосы, уложенные в сложную, но не тяжёлую причёску, ниспадали на плечи, и в них, как звёзды, мерцали мелкие бриллианты. Она выглядела... Блум не могла подобрать слово. Величественной? Да. Прекрасной? Безусловно. Но что-то было ещё - что-то, чего раньше не было. Какая-то новая сила, новая уверенность, новое сияние. — Блум, — сказала Нора, и голос её дрогнул - всего на секунду, но Блум услышала. Она шагнула вперёд, и через мгновение они уже обнимались. Крепко, по-настоящему, как мать и дочь. — Девочка моя, — шепнула королева ей в волосы. — Ты прекрасна. — Вы тоже, — ответила Блум, чувствуя, как слёзы снова подступают. — Вы выглядите... невероятно. Нора отстранилась, улыбнулась, окинула её взглядом. — А это платье... Стелла постаралась? — Да. — Блум кивнула. — Она сшила его за несколько ночей. Тайком. — У тебя замечательные подруги, — сказала Нора. — Истинные. Она взяла феечку за руку и подвела к окну. — Посмотри. — Она указала на сады. — Всё это для вас. Блум смотрела. Сады Даймонда, которые ещё недавно были пустынными и холодными, теперь цвели. Настоящие цветы - не магические, не ледяные, а живые, с яркими лепестками - распустились повсюду. Они росли вдоль дорожек, обвивали беседки, поднимались по стенам. — Это невероятно, — прошептала она. — Как вам удалось? — Магия Даймонда, — улыбнулась Нора. — Когда планета проснулась, она захотела цвести. Мы только помогли. Блум повернулась к ней. — А где Айси? Нора усмехнулась - тем самым своим фирменным усмехом, который красноволосая так хорошо знала по её дочери. — Понятия не имею. С утра носится где-то по дворцу, всех гоняет, проверяет, всё ли готово. Я её уже часа три не видела. Наверное, решила, что лично должна убедиться, что цветы стоят именно так, а не иначе. — Она волнуется? — Ужасно, — призналась Нора. — Но вида не подаёт. Ты же знаешь нашу Айси. — Знаю, — улыбнулась Блум. Они помолчали. Блум смотрела на сады, на цветы, на кристаллы в небе - и не могла насмотреться. — Знаете, — сказала она вдруг, — я думала, что уже видела всё. В прошлый раз, когда была здесь. Но сейчас... сейчас это просто... я даже слов подобрать не могу. — Это ты ещё свадебного зала не видела, — с довольной улыбкой сказала беловолосая. — А что там? — Увидишь. Через пару часов. — Нора подмигнула. — Но обещаю: ты будешь в шоке. Мы с Айси спорили до хрипоты, как его украсить. Она хотела минимализм - белый лёд и никаких цветов. Я настояла, чтобы было по-настоящему празднично. В итоге мы пришли к компромиссу. — К какому? — Увидишь, — повторила Нора. — Это сюрприз. Блум улыбнулась и снова обняла её. — Спасибо вам. За всё. — Глупая, — Нора погладила её по спине. — Ты теперь моя дочь. Это я должна тебя благодарить. За то, что сделала мою девочку счастливой. Они стояли так несколько минут - обнявшись, глядя на цветущие сады, и обе чувствовали, что сегодняшний день изменит всё. — Ну, — сказала Нора, отпуская её. — Иди. Тебе надо готовиться. Айси, наверное, уже заждалась. — А где она? — В своих покоях, скорее всего. Пойдём, я провожу тебя до дверей, а дальше ты сама. Они вышли из гостиной, прошли по коридорам - ещё более красивым, чем раньше. Везде были цветы, ленты, кристаллы. Везде чувствовался праздник. У дверей в крыло, где находились покои Фрост, Нора остановилась. — Дальше я не пойду, — сказала она. — Это ваш момент. Идите. Она поцеловала Блум в лоб и ушла. Питерс осталась одна перед дверью. Она подняла руку, чтобы постучать - и замерла. За дверью слышался голос Айси. Она с кем-то разговаривала - резко, отрывисто, явно отдавала распоряжения. — ...нет, не так! Цветы должны быть выше! Выше, я сказала! И эти ленты... кто их так повесил? Переделать! — Ваше высочество, но королева Нора одобрила... — Мне плевать, что одобрила мама! Я хочу, чтобы всё было идеально! Для неё! Блум улыбнулась и постучала. Голос за дверью затих. Потом послышались шаги - быстрые, нетерпеливые. Когда дверь распахнулась, Блум на мгновение забыла, как дышать. Ведьма стояла на пороге, и в ней всё было другим - и в то же время таким знакомым, таким родным, что сердце сжалось до боли. На ней было простое платье - не свадебное, домашнее, но от этого не менее прекрасное. Белое, струящееся, с длинными рукавами и глубоким вырезом, открывающим ключицы. Ткань была тонкой, почти невесомой, она облегала фигуру, подчёркивая каждый изгиб, и при этом струилась при малейшем движении, будто была соткана из лунного света. По подолу, у самого низа, шла тонкая вышивка - серебряные нити, переплетаясь, создавали узор, похожий на иней на стёклах. Тот самый иней, который Блум так любила разглядывать зимними утрами в Гардинии. Волосы Фрост были распущены. Это само по себе было событием. Блум знала, как редко ведьма позволяла себе такую роскошь - обычно они были стянуты в высокий хвост. Но сегодня... сегодня они падали на плечи водопадом белого света - длинные, густые, чуть вьющиеся на концах. Несколько прядей выбились из общей массы и падали на лицо, обрамляя его мягко, почти нежно. В них, запутавшись, блестели мелкие кристаллики - то ли случайно попали, то ли специально вплетены, Блум не могла разобрать. Но это было неважно. Важно было то, как они переливались при каждом движении, как играли в них лучи солнца, проникающие сквозь окна. Лицо Айси... Блум смотрела на него и не могла насмотреться. Острые скулы, тонкие брови, губы - такие знакомые, такие желанные. Но глаза... глаза были другими. Обычно холодные, пронзительные, они сейчас сияли. В них не было той ледяной отстранённости, которую Блум знала годами. В них было тепло. Было волнение. Была любовь - такая огромная, такая всепоглощающая, что, казалось, она могла растопить любой лёд во вселенной. На щеках - лёгкий румянец? То ли от беготни по дворцу, то ли от волнения. А может, и от того, и от другого. Айси выглядела взволнованной - по-настоящему, не скрывая этого за привычной маской. Её губы чуть подрагивали, когда она смотрела на Блум. В руках она сжимала длинный список, исписанный мелким убористым почерком - видимо, последние распоряжения, которые она отдавала слугам. На пальцах - никаких колец. Только тонкий серебряный браслет на левом запястье, который Блум видела у неё всегда. Семейная реликвия, как-то объяснила Айси. Теперь он будет не единственным. Она стояла в проёме двери, и свет из окна падал на неё сзади, создавая вокруг фигуры сияющий ореол. Белое платье, белые волосы, светлая кожа - она казалась видением, пришедшим из другого мира. Ледяной принцессой из древней легенды. Но легенды обычно холодны и недоступны. А Айси смотрела на Питерс так, будто та была единственным тёплым пятном во вселенной. — Огонёк, — выдохнула она, и голос её дрогнул. И в этом одном слове было столько всего, что у Блум подкосились ноги. Она рванула вперёд, врезалась в беловолосую, обхватила её за шею руками и прижалась к губам с такой силой, будто боялась, что та исчезнет, растворится в этом ледяном воздухе, превратится в сон. Айси охнула - точнее, звук вырвался из её горла, что-то среднее между смехом и удивлённым возгласом. Она покачнулась, сделала шаг назад, потом ещё один, пытаясь удержать равновесие. Список выпал из её рук, листы бумаги веером разлетелись по полу. Она вцепилась свободной рукой в косяк двери, чтобы не упасть, и одновременно пыталась ответить на поцелуй - получалось плохо, потому что она смеялась. — Блум! — выдохнула она в перерыве между поцелуями. — Блум, подожди... ты меня сейчас уронишь... Но Блум не слушала. Она целовала её в губы, в щёки, в нос, в закрытые веки - быстро, жадно, не в силах остановиться. Руки скользили по её спине, по плечам, зарывались в волосы, путаясь в белых прядях, и кристаллики, запутавшиеся в них, тихо звенели. — Я так скучала, — шептала она между поцелуями. — Так скучала... ты даже не представляешь... — Блум... — Айси пыталась говорить строго, но голос срывался на смех. — Блум, прекрати... нас же видят... Питерс на секунду замерла, подняла голову и огляделась. В комнате, шагах в пяти от них, стояли двое слуг - молодые женщины в форменных голубых платьях. Они смотрели на происходящее круглыми глазами, и на их лицах застыло выражение священного ужаса пополам с восхищением. Блум почувствовала, как лицо заливает краской. — Ой, — сказала она. — Вот тебе и "ой", — усмехнулась Айси. Она мягко, но настойчиво отодвинула Питерс от себя - ровно на расстояние вытянутой руки. Блум замерла, глядя на неё снизу вверх (когда Айси успела стать такой высокой? или это она просто на каблуках?), и в глазах её появилось то самое выражение, от которого у Айси всегда перехватывало дыхание. Глаза щенка. Большие, голубые, влажные - сейчас они смотрели на неё с такой обидой, с таким немым вопросом "почему ты меня отталкиваешь?", что Фрост на секунду забыла, что хотела сказать. — Не смотри так, — выдохнула она. — Я не отталкиваю. Я просто... Она окинула Блум взглядом. Снизу вверх, медленно, внимательно, с ног до головы. Платье, волосы, макияж, глаза... — Боже, какая ты красивая, — вырвалось у неё почти против воли. Красноволосая моргнула. Обида в глазах сменилась удивлением. — Что? — Ты слышала. — Айси сглотнула, пытаясь вернуть самообладание. — Я не хочу портить. Ни макияж, ни причёску. Нас ждут две тысячи человек через пару часов, и если ты сейчас размажешь всю эту красоту о моё плечо, я себе этого не прощу. — Айси... — Иди сюда, — сказала она и притянула Блум к себе - но не для поцелуя, а просто обняла, крепко прижала, уткнувшись носом в её макушку. — Просто постоим так. Минуту. Блум замерла в её объятиях, чувствуя, как бешено колотится сердце ведьмы. Или это её собственное? Они бились в унисон - часто, сильно, почти больно. Айси подняла голову и посмотрела на слуг, которые всё ещё стояли, не решаясь ни уйти, ни остаться. Взгляд её изменился - стал холодным, острым, тем самым, от которого у подчинённых подкашивались колени. Она щёлкнула пальцами. Один короткий, резкий звук. Без слов. Без объяснений. Слуги поняли. Они поклонились - быстро, синхронно - и исчезли за поворотом коридора так стремительно, что, казалось, просто растворились в воздухе. Только лёгкий шорох шагов и удаляющийся шепот - "быстрее, быстрее" - напоминал о том, что они вообще были здесь. У Блум застыло сердце. Она смотрела на Айси - на линию её спины, на острый профиль, на то, как она стояла, прямая, величественная, даже в этом простом платье и с растрёпанными волосами. В этом жесте - в этом коротком щелчке, в этом взгляде, в этой властности - было столько силы, столько уверенности, столько истинного королевского величия, что Блум на мгновение забыла, как дышать. Это была не та Айси, с которой она ссорилась, мирилась, смеялась, плакала. Это была принцесса Даймонда. Та, перед которой преклонялись тысячи. Та, чьё слово было законом. И эта принцесса смотрела на неё - на Блум - так, будто та была самым ценным сокровищем во вселенной. — Что? — спросила Айси, заметив её взгляд. — Ничего, — выдохнула Питерс. — Просто... ты... — Страшная? Властная? Холодная? — Величественная, — сказала Блум. — Ты величественная. Как настоящая королева. Айси усмехнулась - тот самый кривой усмех, который Блум обожала. — Я ещё не королева. Пока только принцесса. — Уже почти. — Уже почти, — согласилась Фрост. Она взяла Блум за руку и ввела глубже в комнату. Дверь за ними закрылась - мягко, почти бесшумно. Девушка огляделась и снова забыла, как дышать. Комната Айси преобразилась. Она помнила её по прошлому визиту - огромную, холодную, с ледяными стенами и минимумом украшений. Сейчас всё было иначе. Стены - те же, ледяные - теперь мягко светились. В них, вделанные прямо в лёд, горели тысячи крошечных огоньков, создавая иллюзию, что комната находится внутри огромного светящегося кристалла. Они пульсировали - то ярче, то тише, то теплее, то холоднее - и этот ритм завораживал. Потолок исчез. Вернее, его заменило небо - настоящее, живое, с плывущими облаками и солнцем, которое почему-то не слепило глаза, а мягко освещало всё вокруг. Магия, конечно. Иллюзия. Но какая! Пол был устлан коврами - белыми, пушистыми, мягкими. Они лежали в несколько слоёв, устилая каждый сантиметр, и ноги утопали в них, как в снегу. Блум сделала шаг и чуть не упала - так непривычно было ступать по такой мягкой поверхности. Вдоль стен стояли вазы с цветами - теми самыми, что цвели в садах. Они источали тонкий, едва уловимый аромат, смешанный с запахом свежести и чистоты. А в центре комнаты, прямо под этим волшебным небом, стояла кровать - огромная, с балдахином из ледяной ткани, которая переливалась и струилась, будто живая. На ней, поверх мехов, лежало платье. Не просто платье. Платье невесты. Белое. Ослепительно-белое, с длинным шлейфом, расшитое тысячами мелких кристаллов, которые мерцали при каждом движении воздуха. Лиф был украшен сложной вышивкой - серебряные нити, переплетаясь, создавали узор, похожий на иней и пламя одновременно. Рукава - длинные, струящиеся, почти прозрачные. Блум смотрела на это платье и не могла отвести взгляд. — Твоё? — выдохнула она. — Моё, — ответила Айси. И добавила, чуть тише: — Надеюсь, тебе понравится. Блум повернулась к ней. Фрост стояла рядом, сцепив руки перед собой - жест, который Блум знала. Она волновалась. Очень. — Оно... — Блум не находила слов. — Оно невероятное. Ты будешь в нём... — Я буду в нём выходить за тебя замуж, — закончила Айси. — Если, конечно, ты не передумала. — Ни за что, — сказала Блум. Она шагнула к ней, взяла её за руки. — Ни за что на свете. Айси выдохнула - с облегчением, с радостью, с чем-то ещё, чему нет названия. — Хорошо, — сказала она. — Потому что я тоже. Ни за что.

***

— Времени у нас не так много, — сказала она, — часа два, может, чуть больше. Потом начнут съезжаться гости. Но основные комнаты я тебе покажу. — Основные? — переспросила фея. — А сколько их всего? — Сто двадцать три, — невозмутимо ответила Айси. — Но не волнуйся, мы обойдём только главные. Блум только покачала головой. Они вышли в коридор, и Фрост повела её направо, к большой лестнице, которую Блум ещё не видела. Ступени были вырезаны из цельного льда, но по ним было легко идти - поверхность оказалась шероховатой, нескользкой. По бокам, вместо перил, тянулись живые изгороди из ледяных цветов - они росли прямо из ступеней, переплетались, создавая причудливый узор, и от них исходил тонкий, сладковатый аромат. — Это флористы Даймонда постарались, — пояснила Айси, заметив восхищённый взгляд феечки. — Они три недели колдовали над этими цветами. Такой сорт вывели специально к свадьбе. — Три недели? — ахнула Блум. — Три. И это только цветы на лестнице. — Беловолосая усмехнулась. — Мама сказала, что если свадьба, то свадьба. Никакой экономии. Они поднялись на второй этаж, и Блум замерла. Перед ними простирался коридор, уходящий в бесконечность. Его стены были сплошь покрыты мозаикой - миллионы крошечных ледяных кристаллов, каждый размером с ноготь, складывались в сложнейшие узоры. При ближайшем рассмотрении Блум поняла, что это не просто узоры - это сцены из истории Даймонда. Вот первые короли, вот строительство дворца, вот битвы и праздники, и в самом конце - две фигуры, стоящие рядом. Одна в пламени, другая во льду. — Это мы? — прошептала Блум. — Мы, — кивнула Айси. — Мама приказала добавить. Сказала, что история Даймонда теперь неполна без тебя. У Питерс защипало в глазах. — Твоя мама... она невероятная. — Знаю, — просто сказала Айси. — Идём дальше. Они прошли через анфиладу залов - каждый прекраснее предыдущего. В одном из них под потолком парили сотни ледяных птиц, и когда Питерс вошла, они встрепенулись и запели - чистыми, хрустальными голосами. — Это магия, — пояснила Айси. — Они не настоящие, но поют, как живые. — Невероятно, — выдохнула Блум. В другом зале пол был стеклянным, и под ним текла настоящая вода - прозрачная, чистая, с плавающими в ней светящимися рыбами. — Это подземное озеро, — сказала Фрост. — Мы сделали пол прозрачным специально для сегодняшнего дня. Обычно он закрыт. Блум смотрела на рыб, на игру света в воде, на отражения на стенах - и не могла насмотреться. — Знаешь, — сказала она вдруг, — Марион тоже любит украшать дворец к праздникам. Она очень старается, правда. Цветы, ленты, свечи... Но это... — Блум обвела рукой зал, — это что-то совершенно иное. Это даже не уровень. Это другая вселенная. — Марион - королева огня, — улыбнулась Айси. — У неё свои традиции. А у нас - свои. — Но как можно создать такую красоту? — Блум всё не могла успокоиться. — Здесь каждая мелочь продумана. Каждая деталь. Я даже представить не могла, что такое возможно. — Это Даймонд. Тут любят красивые вещи. И умеют их создавать. Они прошли ещё несколько залов - и Питерс сбилась со счёту. Везде было прекрасно. Везде было продумано. Везде было видно, сколько труда, сколько любви вложено в каждую мелочь. — Твоя мама гениальна, — сказала она наконец, когда они вышли в очередной коридор. — Знаю, — улыбнулась Айси. — Но она скажет, что это мы с тобой гениальны. Потому что без нас ничего бы этого не было. — Мы просто влюбились, — пожала плечами Блум. — Это не гениально. — Это самое гениальное, что может случиться с этой планетой, — серьёзно сказала Айси. — Поверь мне. Я знаю.

***

Ровно в пять часов пополудни часы на главной башне пробили первый удар. Бум-м-м... Гулкий, низкий звук разнёсся над дворцом, над садами, над всей планетой. За ним последовал второй, третий... Бум-м-м... Бум-м-м... Семнадцать ударов. Семнадцать часов. И в тот момент, когда затих последний, главные двери дворца распахнулись. Они были огромными - выше, чем Блум могла представить. Каждая створка - метров двадцать в высоту, не меньше. Ледяные, украшенные такой сложной резьбой, что на неё можно было смотреть часами. И сейчас они медленно, величественно расходились в стороны, открывая проход в главный зал. — Началось, — выдохнула Айси. Они стояли на балконе второго этажа, откуда был виден весь вход. Блум смотрела, как первые гости входят во дворец, и сердце её колотилось где-то в горле. Первыми шли родственники. Блум узнала их сразу - по белым волосам, по светлой коже, по той особой, ледяной грации, которая была у всех жителей Даймонда. Пожилые женщины в длинных платьях, расшитых серебром, статные мужчины в парадных мундирах с высокими воротниками, дети, вертящие головами по сторонам и пытающиеся рассмотреть всё сразу. — Это троюродная бабушка, — шепнула Айси, указывая на высокую седую женщину в синем платье, которая шла с таким видом, будто дворец принадлежал ей. — Я видела её один раз в жизни, когда мне было пять лет. Имени не помню. — А она? — Она меня помнит. И будет делать вид, что мы лучшие подруги. — Фрост поморщилась. — Придётся улыбаться и кивать, слушать воспоминания о том, как она держала меня на руках, хотя на руках меня держали только мама и няня. — Ты справишься, — улыбнулась Блум. — Посмотрим. Главное, чтобы она не пыталась меня обнимать. Не люблю, когда меня трогают незнакомые люди. Следом шли другие родственники - двоюродные, троюродные, какие-то совсем дальние, о существовании которых Айси, кажется, даже не подозревала. Они кланялись, улыбались, махали руками, некоторые даже пытались поймать взгляд принцессы - и Блум видела, как ее любовь внутренне сжимается, готовясь к многочасовому общению с этими людьми. — Но там есть и те, кого я правда люблю, — сказала Айси, и голос её потеплел. — Вон та женщина в голубом, видишь? Которая улыбается и машет нам. Блум посмотрела в указанном направлении. Молодая женщина, чуть старше ведьмы, с такими же белыми волосами, но с более мягкими чертами лица, стояла чуть поодаль от основной толпы родственников и смотрела на них с такой тёплой, искренней улыбкой, что Питерс сразу прониклась к ней симпатией. — Это моя двоюродная сестра, Лира, — сказала Айси. — Мы вместе росли. Она единственная, кто писал мне письма все эти годы, пока я скиталась по Магиксу. Единственная, кто не забыл. — Она придёт обниматься? — спросила Блум. — Обязательно. — Беловолосая улыбнулась — той самой редкой, тёплой улыбкой. — И ты ей понравишься. Она хотела с тобой познакомиться. Говорит, что если я кого-то полюбила, значит, этот кто-то особенный. — Я уже её люблю, — улыбнулась Блум. — И правильно. Она хорошая. Гости всё прибывали. Зал наполнялся голосами, смехом, шуршанием нарядов. Слуги в форменных голубых платьях сновали между ними, предлагая напитки в хрустальных бокалах и закуски на серебряных подносах. Музыканты в углу заиграли что-то тихое, приятное - струнные инструменты, звук которых мягко разносился под высокими сводами. Блум разглядывала толпу, пытаясь угадать, кто есть кто. Вот группа важных мужчин в тёмных мундирах - наверное, советники или послы с других планет. Вот женщины в пышных платьях, явно приехавшие продемонстрировать свой статус. Вот дети, бегающие между взрослыми и пытающиеся стащить сладости с подносов. И вдруг - визг. — Айси! Блум! Этот голос Питерс узнала бы из тысячи. Маленький ураган влетел в зал, сметая всё на своём пути. Сапфира. Она неслась через толпу, расталкивая гостей локтями, не обращая внимания на их возмущённые взгляды и недовольное перешёптывание. Волосы её были растрёпаны - белые пряди торчали в разные стороны, будто она только что встала с постели и даже не причесалась. Платье - простое, дорожное, явно не для торжества - было мятым, с пятном неизвестного происхождения на рукаве. Она выглядела так, будто только что выпрыгнула из портала и бежала без остановки, не останавливаясь ни перед чем. За ней, стараясь не отставать, бежали три девочки - примерно того же возраста, такие же взволнованные, такие же растрёпанные, с круглыми от ужаса и восторга глазами. Они явно пытались сохранять хоть какое-то подобие приличия, но получалось плохо - одна споткнулась о ковёр, вторая чуть не врезалась в важного господина в синем мундире, третья просто таращилась по сторонам, открыв рот. — Они ночевали на Каллисто, — пояснила Айси, наблюдая за этим спектаклем с выражением, в котором смешивались усталость, умиление и любовь. — У подруг. Должны были вернуться утром, чтобы успеть привести себя в порядок, но, видимо, проспали. Или потеряли портал. Или всё вместе. Девчонка влетела на лестницу, ведущую на балкон, перепрыгивая через две ступеньки, и через секунду уже висела на шее у Айси. — Я успела! — закричала она так громко, что несколько гостей внизу обернулись и заулыбались. — Я думала, что не успею, но мы успели! Маринна потеряла туфлю, и мы ее искали, а потом оказалось, что она была в портале, но мы все равно успели! Принцессу, которую чуть не сбили с ног, только вздохнула и обняла сестру в ответ. — Тише, тише, — сказала она, поглаживая её по растрёпанным волосам. — Успела. Всё хорошо. Главное, что вы здесь. — Мы так боялись! — продолжала Сапфира, не в силах остановиться. — А потом портал открылся не туда, и мы попали на какую-то другую планету, там были странные звери, но мы быстро вернулись! — На другой планете? — переспросила Питерс, с трудом сдерживая смех. — Да! — Девочка переключилась на неё, обхватила за талию и прижалась. — Там были зеленые зайцы! Огромные! Но мы их не испугались! — Зелёные зайцы? — Айси подняла бровь. — Сапфира, ты уверена, что это были зайцы? — Ну, может, не зайцы, — на секунду задумалась девочка, — Но они прыгали! А потом Маринна закричала, и мы побежали обратно в портал! — Потом мы наконец нашли правильный портал, — добавила одна из подружек, поднимаясь по лестнице - высокая девочка с тёмными волосами и серьёзными глазами. — Это заняло ещё полчаса. — Маринна! — Сапфира обернулась к ней. — Ты чего так долго? — Я пыталась выглядеть прилично, — ответила та, поправляя мятое платье. Подружки Сапфиры стояли в стороне, переминаясь с ноги на ногу. Три девочки лет восьми-девяти, в простых дорожных платьях - на одной было голубое, на другой розовое, на третьей зелёное, и все три были в таком состоянии, будто они не в портале путешествовали, а через лес продирались. Растрёпанные волосы, раскрасневшиеся щёки, испуганно-восторженные глаза. Они явно не знали, как себя вести во дворце, тем более в такой важный день, и от этого чувствовали себя ужасно неловко. — Здравствуйте, — сказала Маринна, та, что была повыше, делая шаг вперёд и неуклюже приседая в книксене. Получилось не очень грациозно - она чуть не потеряла равновесие. — Я Маринна. Это Элли и это Виа. — Она указала на подруг. — Здравствуйте, — ответила Блум, улыбаясь как можно теплее и стараясь не рассмеяться от всей этой ситуации. — Рада познакомиться. Сапфира о вас рассказывала. — А мы вас знаем! — выпалила Элли - круглолицая девочка с веснушками, забыв про всякий этикет. — Сапфира всё время про вас рассказывает! Что вы огненная фея и разбудили планету! И что вы самая красивая! И что Айси без вас вообще не улыбалась никогда! — Элли! — шикнула Виа, самая младшая на вид, с огромными голубыми глазами. — Нельзя же так! Это же принцессы! — А что? — удивилась Элли. — Это же правда! Сапфира сама говорила! — Говорила, — подтвердила Сапфира, сияя. — И это правда. Блум самая красивая. А Айси без неё была злюкой. — Сапфира! — Айси попыталась сделать строгое лицо, но у неё плохо получалось - губы предательски дрожали. — Я не была злюкой. — Была, — уверенно заявила сестра. — Всегда ходила с таким лицом, будто лимон съела. А сейчас улыбаешься. Даже когда не хочешь. — Я всегда хочу улыбаться, когда вижу Блум, — неожиданно мягко сказала Айси, и Блум почувствовала, как сердце пропускает удар. — Ой, — выдохнула Виа. — Это так романтично. — Очень, — согласилась Маринна. Девочки смотрели на них с таким обожанием, что Блум стало немного не по себе. Айси же, кажется, чувствовала себя в своей тарелке - она привыкла к вниманию. — Ладно, мелюзга, — сказала она, — марш к слугам. Вас надо привести в порядок до начала церемонии. А то смотреть страшно. — А мы успеем? — испуганно спросила Маринна, оглядывая своё мятое платье. — Успеете. — Фрост щёлкнула пальцами - один короткий, резкий звук, от которого девочки вздрогнули. Рядом, прямо из воздуха, материализовались две женщины в форменных голубых платьях. Они поклонились - синхронно, идеально. — Ваше высочество? — спросила та, что была постарше. — Проводите детей в детское крыло. — Айси говорила тоном, не терпящим возражений. — Накормите, умойте, оденьте. И чтобы через час были как картинка. Платья для них уже готовы? — Да, ваше высочество. Всё подготовлено. — Отлично. — Айси посмотрела на Сапфиру. — Слушайся их. Не спорь. И не бегай по дворцу до и во время церемонии. Поняла? — Поняла, — кивнула девочка, но по её глазам было видно, что она уже строит планы, как сбежать от слуг и исследовать дворец. — Сапфира. — Айси прищурилась. — Я серьёзно. — Ладно-ладно, — вздохнула девочка. — Обещаю вести себя хорошо. Но ты придёшь к нам перед церемонией? — Приду, — пообещала Фрост. — Обязательно. — И Блум? — И Блум. Сапфира просияла, чмокнула сестру в щёку, потом подбежала к Блум и тоже чмокнула, и умчалась за слугами, таща за собой подружек. Маринна, Элли и Виа на прощание помахали руками и побежали следом, стараясь не отставать. В зале снова стало относительно тихо - если не считать гула голосов внизу. Блум смотрела на удаляющиеся фигурки девочек и улыбалась. — Твоя сестра - чудо, — сказала она. — Знаю, — улыбнулась Айси. — Иногда слишком большое чудо. Но я бы не променяла её ни на что. — Ничего не слишком, — ответила Блум. — Она прекрасна. Они стояли на балконе, и чувствовали, как время неумолимо приближается к самому главному моменту в их жизни.

***

— Который час? — спросила Блум, в очередной раз оглядывая зал в поисках знакомых лиц. Айси, стоявшая рядом с ней на балконе, бросила быстрый взгляд на огромные часы в центре зала - ледяное сооружение высотой в три человеческих роста, где вместо цифр мерцали драгоценные камни. — Двадцать минут шестого, — ответила она. — Через десять минут начало. — Десять минут, — эхом отозвалась Блум. — А их нет. — Кого? — Всех. — Блум закусила губу. — Винкс. Родителей. Никого. Айси посмотрела вниз. Зал был полон. Две тысячи гостей - или около того — заполнили пространство, сверкая нарядами и драгоценностями. Она видела знакомые лица - родственники, которых она не видела тысячу лет, советники, послы с других планет. Вон там, у колонны, стояла Гриффин в своём лучшем чёрном платье, с неизменной язвительной полуулыбкой. Рядом с ней - Фарагонда, величественная и спокойная, как всегда. Чуть поодаль - Палладиум, который что-то увлечённо рассказывал какой-то даме, размахивая руками. Преподаватели Алфеи были почти в полном составе. Облачной Башни - тоже. Даже из Красного Фонтана приехали несколько человек - Блум заметила Саладина, который стоял в окружении каких-то важных мужчин и что-то им оживлённо доказывал. Но Винкс не было. И родителей не было. И Дафны. — Они придут, — сказала Айси, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Обязательно придут. — Откуда ты знаешь? — Питерс теребила край платья, и Айси видела, как дрожат её пальцы. В этот момент на балкон поднялась Нора. Королева Даймонда была, как всегда, безупречна. — Девочки мои, — сказала женщина, подходя ближе. — Всё в порядке? — Мама, — выдохнула Айси, и в её голосе Питерс услышала то, что сама Айси ни за что бы не признала - облегчение. — Ты здесь. — А где мне ещё быть? — Нора улыбнулась. — Я всё проверила. Цветы на месте, музыканты готовы, еда не подгорела. Осталось только дождаться невест. — Мама, — Айси понизила голос, — тут такое дело... — Знаю. — Нора перевела взгляд на Блум, и в её глазах появилось то самое материнское тепло, от которого у феи всегда щемило сердце. — Девочки Винкс ещё не пришли. И твои родители, Блум. — Да, — выдохнула Блум. — А уже почти половина... — Придут, — спокойно сказала королева. — Я распорядилась, чтобы порталы держали открытыми до последнего. Если они задерживаются, значит, на то есть причина. Не накручивай себя. — Но вдруг они не... — Блум. — Нора взяла её за плечи, заглянула в глаза. — Послушай меня. Твои подруги - самые верные подруги, которых я когда-либо видела. Они не пропустят этот день. Ни за что. А твои родители... твоя мать, Марион, писала мне вчера вечером. Она сказала, что они будут. Обязательно. — Писала? — Феечка удивилась. — Вы с ней переписываетесь? — Мы теперь почти родственницы, — улыбнулась Нора. — Приходится. Айси смотрела на этот разговор, и на её лице появилось то самое выражение — смесь усталости, облегчения и любви, которое бывало только рядом с матерью. — Кстати, — сказала она, — мне пора к Сапфире. Я обещала зайти перед церемонией. — Иди, — кивнула Нора. — Я побуду здесь с Блум. — Я быстро. — Айси чмокнула Блум в щёку и исчезла за дверью. Блум осталась с Норой вдвоём. Они стояли на балконе, глядя на заполненный зал, и молчали. — Красиво, — сказала наконец Блум. — Это ты ещё свадебного зала не видела, — улыбнулась Нора. — Вы уже говорили. — И ещё раз скажу. Это того стоит. Блум помолчала, разглядывая гостей, а потом, не оборачиваясь, спросила тихо: — А Дарси и Сторми? Они будут? Айси не было рядом, но Питерс почему-то казалось, что вопрос важный. Нора вздохнула. — Спроси у неё сама, когда вернётся. Но я думаю... не жди их. Блум почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. В этот момент дверь на балкон снова открылась, и вошла Айси. Быстро, почти бегом - видимо, управилась с Сапфирой быстрее, чем планировала. — Всё в порядке? — спросила она, подходя. — Да, — ответила Нора. — Мы тут с Блум любуемся видами. Фрост кивнула, встала рядом, взяла Блум за руку. — Айси, — тихо сказала Блум, — я спросила у твоей мамы... а Дарси и Сторми? Они придут? Айси замерла. На секунду - всего на секунду - её лицо дрогнуло. А потом она усмехнулась - той самой горькой, кривой усмешкой, которая Блум была так хорошо знакома. — Приглашения им отправили, — сказала она ровно. — Я им позвонила. Лично. — И что они? — Сказали, что не собираются сюда даже соваться. — Беловолосая говорила спокойно, но Блум чувствовала, как напряглись её пальцы. — Я потом ещё раз позвонила. Через пару дней. Сторми трубку бросила сразу, Дарси хотя бы дослушала. Сказала, что они... рады за нас. Что это... "круто, наверное". Но на свадьбе мы их не увидим. Она отвернулась, глядя в зал, и Питерс увидела, как на мгновение на её лице появилась тень. Грусть. Быстрая, почти неуловимая, но настоящая. А потом маска вернулась. Ледяная, спокойная, непроницаемая. — Им тяжело, — сказала Айси. — Я понимаю. Я была для них всем столько лет. А теперь... теперь у меня есть ты. И Даймонд. И новая жизнь. А они... они остались там же, где и были. В своём кафе, со своими обидами. — Айси... — Всё в порядке, — перебила она. — Правда. Я не злюсь. Ну, может, немного. Но я понимаю. Им нужно время. Может, когда-нибудь... Она не договорила. Пожала плечами - таким движением, будто сбрасывала с себя что-то тяжёлое. — Главное, что ты здесь, — тихо сказала Блум, сжимая её руку.

***

В этот момент внизу, у главного входа, что-то изменилось. Блум не сразу поняла что - просто движение, всплеск, какое-то оживление среди гостей. А потом она увидела их. Пять фигур в парадных платьях, пять сияющих улыбок, пять пар глаз, ищущих её на балконе. Винкс. — О боже, — выдохнула Блум. Флора была в длинном зелёном платье, расшитом живыми цветами - они действительно были живыми, распускались и закрывались в такт её дыханию. Волосы, уложенные в мягкие локоны, ниспадали на плечи, а в руках она держала небольшой букетик - те же цветы, что и на платье. Муза выбрала глубокий синий цвет - платье струилось, переливалось, и при каждом её движении слышался тихий, едва уловимый звон. В волосы были вплетены маленькие колокольчики, и они мелодично позвякивали, когда она вертела головой по сторонам. Лейла была в своём стиле - облегающее серебристо-голубое платье с высоким разрезом, открывающим длинные ноги. Волосы, собранные в сложный узел, открывали шею и плечи, а на руках - тонкие браслеты, позвякивающие при каждом движении. Текна, к удивлению Блум, тоже была в платье - не в своём обычном комбинезоне, а в длинном, тёмно-фиолетовом, с идеально выверенными линиями и минимумом украшений. Только тонкая серебряная нить по подолу и такие же нити в волосах, собранных в строгую причёску. И Стелла. Францесс была... ослепительной. Это единственное слово, которое приходило на ум. Длинное золотистое платье, расшитое тысячами мелких кристаллов, сияло так, что на него больно было смотреть. Волосы, уложенные в сложнейшую причёску, украшала диадема, которая, кажется, была больше, чем у самой Блум. Она сияла, улыбалась и явно наслаждалась произведённым эффектом. — Блум!! — завопила Стелла, забыв про всякий этикет. — Блум! — подхватила Муза. Они рванули к лестнице, ведущей на балкон, чуть не сбив с ног какого-то важного господина в синем мундире. Тот только охнул и проводил их удивлённым взглядом. Через несколько секунд они уже были наверху, и красноволосая оказалась в кольце объятий - все пять сразу, со всех сторон. — Ты здесь! — кричала Стелла, сжимая её так, что рёбра хрустели. — Ты здесь, ты такая красивая, платье, боже, какое платье! — Мы чуть не опоздали! — тараторила фея музыки, пытаясь одновременно обнимать Блум и не помять своё собственное платье. — Порталы! Эти дурацкие порталы! Они вели не туда! — Мы попали на какую-то планету с фиолетовым небом, — добавила Лейла, отсоединяясь от общей кучи-малы. — Пришлось искать другой портал. — Я всё рассчитала, — вставила Текна, поправляя причёску. — Просто координаты немного сбились. Техническая погрешность. — Техническая погрешность - это когда опаздываешь на пять минут, — фыркнула Флора, — а не на двадцать. — Но мы успели! — Блондинка снова обняла Блум. — Главное - успели! Главная феечка смотрела на них, на свои подруг, таких красивых, таких родных, и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. — Я так рада, — выдохнула она. — Так рада, что вы здесь. Я уже думала... — Что мы не придём? — Муза сделала круглые глаза. — Блум, мы бы скорее портал сломали, чем пропустили твою свадьбу. — Мы же Винкс, — добавила Лейла. — Навсегда. Они снова обнялись - все шесть, как делали это тысячи раз. И в этом объятии было столько тепла, столько силы, столько любви, что Блум на мгновение забыла обо всех тревогах. — А где Айси? — спросила Флора, оглядываясь. — У Сапфиры, — ответила Блум. — Обещала зайти перед церемонией. — А родители? — осторожно спросила Муза. Блум почувствовала, как внутри снова заныло. — Ещё не пришли, — тихо сказала она. — Я переживаю. — Придут, — уверенно заявила Стелла. — Обязательно придут. Куда они денутся? В этот момент внизу, у входа, снова началось движение. Блум посмотрела вниз и замерла. Орител и Марион. Они стояли в дверях, и даже с балкона было видно, как они потрясены. Орител замер, задрав голову, разглядывая ледяные своды, украшенные тысячами цветов и кристаллов. Марион прижимала руки к груди и смотрела по сторонам круглыми глазами. — Папа... — выдохнула Блум. Она рванула вниз, забыв про осторожность, про платье, про то, что она невеста и должна вести себя прилично. Просто побежала, перескакивая через ступеньки, рискуя споткнуться и упасть. — Блум! — крикнула Стелла. — Осторожно! Но она не слушала. Она влетела в толпу гостей, расталкивая их локтями, не обращая внимания на удивлённые взгляды. Ей было всё равно. Только папа. Только мама. Орител увидел её первой. Его лицо изменилось - напряжение, которое было в нём все эти недели, вдруг исчезло, сменившись чем-то другим. Чем-то очень тёплым. — Блум... — начал он. Она не дала ему договорить. Бросилась на шею, обхватила руками, прижалась так крепко, как только могла. — Папа, — шептала она, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Папа, ты пришёл. Ты пришёл. Орител замер на секунду. А потом его руки обняли её в ответ - крепко, по-отцовски, так, как он обнимал её в детстве, когда она падала и разбивала коленки. — Конечно, пришёл, — сказал он, и голос его дрогнул. — Как я мог не прийти? — Я думала... — всхлипывала Блум. — Я думала, ты не... — Глупая, — сказал он, и в этом слове было столько любви, что у Питерс подкосились ноги. — Ты моя дочь. Я всегда приду. Марион стояла рядом, не вмешиваясь, просто смотрела на них с такой нежностью, с такой радостью, что у Блум сердце разрывалось от счастья. — Мама, — выдохнула она, отрываясь от отца и бросаясь к ней. — Девочка моя, — Марион обняла её, погладила по спине. — Какая же ты красивая. Боже, какая красивая. — Спасибо. Спасибо, что пришли. — Мы бы никогда... Марион отстранилась, окинула дочь взглядом, и рот её приоткрылся от восхищения. — Блум... это платье... оно невероятное. — Стелла сшила, — улыбнулась Блум сквозь слёзы. — Стелла? — Марион посмотрела наверх, где на балконе маячили фигурки Винкс. — Передай ей, что она знает толк в своем деле! — Обязательно. Орител тем временем оглядывался по сторонам, и на его лице застыло выражение, которого Блум никогда раньше не видела. Что-то среднее между восхищением, удивлением и... уважением? — Это... это всё лёд? — спросил он, указывая на стены. — Да, — улыбнулась красноволосая. — Лёд Даймонда. Он тёплый. Потрогай. Орител осторожно протянул руку, коснулся стены. И замер. — Тёплый, — выдохнул он. — Правда тёплый. — Я же говорила. В этот момент к ним подошла Нора. Королева Даймонда двигалась плавно, величественно, с той особой грацией, которая бывает только у истинных правителей. На её лице застыло выражение спокойной приветливости - ни капли той напряжённости, которая была между ними на заседании. — Король Орител, — сказала она, останавливаясь в шаге. — Королева Марион. Добро пожаловать на Даймонд. Мужчина напрягся - Блум почувствовала это всем телом. Но он сдержался. Кивнул - коротко, но уважительно. — Ваше величество, — ответил он. — Благодарю за приглашение. — Мы рады, что вы пришли, — беловолосая говорила ровно, но в глазах её было тепло. — Это важный день. Для всех нас. — Да, — тихо сказала Марион. — Очень важный. Они с Норой встретились взглядами, и Блум увидела в этом взгляде что-то, чего раньше не было. Не соперничество. Не настороженность. Что-то другое. Что-то похожее на взаимопонимание. — Знаете, — сказала Нора, чуть улыбнувшись, — я никогда не думала, что скажу это, но... ваша дочь - лучшее, что случилось с моей. — А ваша - с нашей, — ответила Марион. Они смотрели друг на друга несколько секунд. А потом Нора протянула руку - не для пожатия, а просто так, открытым жестом. — Мир? — спросила она. Марион взяла её руку, сжала. — Мир. Орител смотрел на это, и Блум видела, как в его глазах что-то меняется. Напряжение не исчезло совсем, но стало другим. Не враждебным - просто... настороженным. Как у человека, который привык к войне и не сразу верит в мир. Из тени вышла фигура. Высокая, стройная, с длинными волосами цвета тёплого золота - не такого яркого, как у Стеллы, а более мягкого, глубокого оттенка, напоминающего спелую пшеницу или медовые соты на солнце. Они были уложены в сложную, элегантную причёску, открывающую лицо - лицо, которое Блум знала по старым портретам и воспоминаниям, хранившимся где-то в самых глубинах души. На ней было длинное платье мягкого персикового цвета, струящееся при каждом шаге, расшитое тонкими золотыми нитями, которые переливались в свете ледяных кристаллов. Она двигалась грациозно, с достоинством истинной принцессы Домино, но в глазах её светилось что-то такое тёплое, такое родное, что у красноволосой перехватило дыхание. — Дафна... — выдохнула Блум. Голос её сорвался, превратившись в хриплый шёпот. Дафна остановилась в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. На её глазах блестели слёзы - она не пыталась их скрыть. — Прости, что не предупредила, — сказала она тихо. Голос её был мягким, чуть дрожащим, но таким знакомым, таким родным, что у Блум подкосились колени. — Я... я не знала, получится ли у меня выбраться. Столько дел, столько обязанностей... Домино, совет, бесконечные встречи... Я крутилась как белка в колесе последние месяцы. Она сделала шаг вперёд. — Но когда мама сказала мне, что сегодня твой день... — Дафна улыбнулась сквозь слёзы. — Я бросила всё. Просто всё. Сказала советникам, что они справятся без меня, и прыгнула в портал. Блум смотрела на неё и не верила своим глазам. — Ты... — Блум не могла подобрать слов. — Ты здесь. — Я здесь, — кивнула Дафна. — Я всегда хотела быть здесь. Просто... не получалось. Но сегодня - получилось. Фея сделала шаг. Потом ещё один. Потом бросилась к сестре, обняла её так крепко, как только могла, боясь, что та снова исчезнет, растворится в воздухе, как сон. — Дафна, — шептала она, задыхаясь от слёз. — Дафна, Дафна, Дафна... — Я здесь, — шептала та в ответ, гладя её по спине, прижимая к себе. — Я здесь, сестрёнка. Я здесь. Они стояли так, обнявшись, посреди зала, и гости вокруг замерли, наблюдая за этой сценой. Даже музыка стихла - кто-то из музыкантов, заметив происходящее, остановился, и остальные подхватили, погружая зал в тишину. — Какая ты красивая, — прошептала старшая, отстраняясь чуть-чуть, чтобы разглядеть сестру. — Боже, какая ты красивая. Это платье... оно невероятное. — Стелла сшила, — всхлипнула Блум. Дафна перевела взгляд куда-то за плечо Питерс. И замерла. Блум обернулась. Айси стояла в нескольких шагах, замерев на месте. Она спустилась с балкона, как только увидела, что происходит, и теперь просто стояла, глядя на них, не решаясь подойти. Дафна посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Потом перевела взгляд на Блум, потом снова на Айси. — Так вот ты какая, — сказала она тихо. — Принцесса Даймонда. Айси чуть заметно напряглась, но с места не сдвинулась. — Дафна, — сказала она ровно. — Я много слышала о тебе. — Я тоже. — Девушка улыбнулась - мягко, открыто. — И знаешь что? Блум не ошиблась. Фрост моргнула. — Что? — Ты именно такая, как я себе представляла, — сказала Дафна. — Сильная. Гордая. И... любящая. Это видно по глазам. Она протянула руку - не для пожатия, а просто так, открытым жестом. — Добро пожаловать в семью, Айси. Айси смотрела на эту руку несколько долгих секунд. Потом медленно, очень медленно, протянула свою. — Спасибо, — сказала она тихо. — Я... я постараюсь быть достойной. — Ты уже, — улыбнулась Дафна. Они пожали руки - две принцессы, две сестры, две женщины, которых свела вместе любовь к одной рыжеволосой фее. Блум смотрела на это и чувствовала, как сердце разрывается от счастья. — Нам пора, — мягко сказала Марион, касаясь плеча Блум. — Церемония ждёт. — Да, — кивнула Блум, вытирая слёзы. — Да, конечно. Она посмотрела на Дафну. — Ты останешься? — спросила она с надеждой. — Навсегда, — улыбнулась Дафна. — Теперь я никуда не денусь. Обещаю. — Я люблю тебя, — прошептала Блум. — И я тебя, сестрёнка. А теперь иди. Тебя ждут.

***

— Король, — Нора повернулась к Орителу. — Я понимаю, что нам есть о чём поговорить. Много о чём. Но сегодня - не день для разговоров. Сегодня - день для праздника. Для наших детей. — Я понимаю, — кивнул Орител. — И я... — он запнулся, подбирая слова, — я благодарен за то, что вы сделали. Для Блум. Для них. — Это не я сделала, — покачала головой Нора. — Это они сами. Мы только помогли. Мама Блум шагнула к ней ближе. — Нора, — сказала она тихо, — может, пройдёмся? Посмотрим, что тут у вас. Я слышала, сады невероятные. — Сады - да, — оживилась королева льдов. — Хотите, покажу? Там сейчас всё цветёт. Специально к свадьбе. — С удовольствием. Они взяли друг друга под руку - королева огня и королева льда - и пошли к выходу в сад, тихо переговариваясь, как старые подруги. Блум смотрела им вслед и не верила своим глазам. — Это... это происходит на самом деле? — прошептала она. — Похоже на то, — усмехнулся Орител. Он всё ещё был напряжён, но уже не так, как в начале. Он смотрел на уходящих женщин, и в его глазах было что-то... новое. — Пап, — Блум взяла его за руку. — Спасибо, что пришёл. Он посмотрел на неё. Долго, внимательно, изучающе. — Ты счастлива? — спросил он. — Очень. — Тогда... — он вздохнул, глубоко, тяжело, — тогда этого достаточно. — Правда? — Правда. — Он обнял её, прижал к себе. — Я долго думал. Марион говорила со мной каждую ночь. Убеждала, что я не прав. И знаешь... наверное, она была права. — Папа... — Я не говорю, что мне легко, — перебил он. — Не говорю, что я полностью принимаю это. Но я вижу, как ты на неё смотришь. И как она на тебя. И если это не любовь... тогда я ничего не понимаю в этом мире. — Спасибо, — прошептала Блум. — Спасибо тебе. Блум обняла его на прощание, чмокнула в щёку. — Я люблю тебя, пап. — И я тебя, дочка. Винкс уже спустились с балкона и теперь ждали их у лестницы. — А вы? — спросила фея огня. — Мы пойдём с гостями, — ответила Флора. — У нас свои места. Не волнуйся. — Увидимся там, — добавила Муза. Они обнялись - быстро, но крепко. — Ты будешь великолепна, — шепнула Стелла. — Я знаю, — улыбнулась Блум. И Винкс ушли, сопровождаемые слугами. Блум осталась с Айси вдвоём. — Ну что, — сказала Айси, беря её за руку. — Готова? Они пошли по коридору, к свадебному залу. Впереди была новая жизнь. Продолжение следует...