Стиль твоей магии

Коридор, ведущий к свадебному залу, был практически пуст. Абсолютно, до звона в ушах пуст. Только они вдвоём - Блум и Айси - стояли перед огромными дверями, разделяющими их с новой жизнью. Двери были выше человеческого роста - метра четыре, не меньше. Каждая створка была вырезана из цельного ледяного кристалла, такого прозрачного, что сквозь него можно было разглядеть очертания зала за ними. Но разглядеть - не значит увидеть. Всё плыло, мерцало, переливалось, создавая иллюзию чего-то нереального, сказочного. Поверхность дверей была покрыта тончайшей резьбой. Блум разглядела ледяные цветы, переплетающиеся с языками пламени - и те, и другие были выполнены с такой филигранной точностью, что казались живыми. Цветы чуть заметно шевелили лепестками, пламя - мерцало, не обжигая лёд. Тысячи мелких кристаллов, вкраплённых в узор, вспыхивали и гасли в такт дыханию самой планеты. Они стояли так, держась за руки, и обе боялись пошевелиться. Слишком реальным было происходящее. Слишком важным. Слишком... необратимым. — Ты как? — спросила Блум, не глядя на неё. — Не знаю, — честно ответила Айси. — Кажется, я сейчас упаду в обморок. — Не смей. — Постараюсь. Из-за угла показались двое слуг - женщина и мужчина в форменных голубых одеждах, расшитых серебряными нитями. Они двигались бесшумно, с той особой грацией, которая бывает только у тех, кто всю жизнь провёл во дворце, кто знает каждый уголок, каждый поворот, каждый скрип половиц. Женщина была высокая, стройная, с гладко зачёсанными седыми волосами и лицом, хранящим следы былой красоты. Мужчина - чуть ниже, коренастый, с добрыми морщинками вокруг глаз. Оба остановились в трёх шагах, низко поклонились. — Ваши высочества, — сказала женщина. Голос у неё оказался мягким, грудным, успокаивающим. — Нам нужно проводить вас в комнаты для подготовки. — В комнаты? — переспросила Питерс, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Зачем? — Для финальных штрихов, — пояснил мужчина. — Фата, последние поправки... Это древняя традиция Даймонда. Невесты не должны видеть друг друга перед церемонией. Беловолосая напряглась. Блум почувствовала это всем телом - как окаменели её плечи, как пальцы сжались сильнее, как дыхание на секунду остановилось. — Мы и так не виделись, — сказала она. Голос звучал ровно, но Блум знала - это маска. — Всё утро. — Традиция есть традиция, ваше высочество, — мягко, но непреклонно ответила женщина. В её голосе не было жёсткости, но чувствовалась та особая, выкованная веками уверенность, которая не терпит возражений. — Всего несколько минут. А потом вы встретитесь в зале. Навсегда. Последнее слово прозвучало особенно торжественно. Айси посмотрела на Блум. В её глазах было столько всего - страх, волнение, любовь, надежда, и ещё что-то, чему нет названия. Что-то такое хрупкое, такое настоящее, что у Блум перехватило дыхание. — Всё будет хорошо, — шепнула Питерс. — Я рядом. Даже если не вижу. — Я знаю, — так же тихо ответила Айси. — Просто... это всё так... — Реально? — Да. Они поцеловались - коротко, почти невесомо. Губы Айси были холодными - но не от льда, от волнения. Блум чувствовала, как они дрожат. Их руки разомкнулись. Слуги шагнули вперёд, занимая места рядом с каждой из невест. — Сюда, ваше высочество, — женщина указала Айси на левый проход. — Прошу вас, — мужчина пригласил Блум направо. Они разошлись. Фрост ушла налево, даже не оглянувшись - Блум знала, что если она оглянется, то не сможет уйти. Сама она оглянулась - и увидела только удаляющуюся белую фигуру, скрывшуюся за поворотом.

***

Комната, в которую привели феечку, оказалась небольшой, но удивительно уютной. Здесь не было ледяных стен - вместо них тёплое, золотистое дерево, покрытое искусной резьбой. Блум разглядела цветы, птиц, каких-то сказочных зверей - всё это переплеталось в сложный, завораживающий узор. Вдоль стен стояли мягкие диваны, обитые тёмно-бордовым бархатом. На низких столиках - вазы с живыми цветами, теми самыми, что цвели в садах Даймонда. Они источали тонкий, сладковатый аромат, смешанный с запахом воска и ещё чего-то неуловимого, праздничного. В центре комнаты, на небольшом возвышении, стояло кресло перед огромным зеркалом в тяжёлой золочёной раме. Зеркало было старинным, с потёртостями по углам, но стекло — идеально чистым, отражающим каждую деталь. — Присаживайтесь, ваше высочество, — сказала женщина, которая ждала её здесь - София, кажется. Или нет? Блум уже не помнила имён. Всё плыло перед глазами. Она села на пуфик, обтянутый бархатом. В зеркале отразилась она сама - бледно-рыжее платье, распущенные волосы, глаза, в которых плескалось столько всего, что невозможно было разобрать. София - если это была София - достала из резной шкатулки длинную фату. Она была невесомой, сотканной из тончайших серебристо-золотистых нитей, и когда женщина расправила её, комната наполнилась светом. Казалось, сама ткань излучала мягкое сияние. — Это фата королев Даймонда, — сказала Лира с благоговением в голосе. — Её носили все невесты династии на протяжении тысячелетия. Ваша свекровь, бабушка вашей невесты, прабабушка... — И я? — выдохнула Блум, чувствуя, как мурашки бегут по коже. — И вы, ваше высочество. Теперь она ваша. Служанка осторожно, с величайшей аккуратностью, закрепила фату в волосах Блум. Та легла идеально - ниспадая на плечи, струясь по спине, касаясь пола лёгкой волной. Серебристо-золотистые нити переливались в свете магических огней, и казалось, что Блум окутана облаком, сотканным из солнечных лучей и лунного света. — Невероятно, — прошептала она, глядя на своё отражение. София поправила несколько складок, чуть сдвинула фату, чтобы та лежала идеально симметрично. Потом отступила на шаг, окинула Блум взглядом с головы до ног. — Ваше высочество, — сказала она, и в голосе её звучало неподдельное восхищение, — вы прекрасны. Абсолютно, совершенно прекрасны. Я видела много невест в этом зале, но такой красоты - никогда. Питерс смотрела на себя в зеркало и не верила, что это правда. Что через несколько минут она войдёт в зал. Что Айси будет ждать её там. Что всё это - не сон. — Спасибо, — выдохнула она.

***

В другой комнате, по другую сторону коридора, ведьма сидела перед зеркалом и смотрела на своё отражение с таким выражением, будто видела себя впервые в жизни. Комната здесь была другой - не тёплой, не деревянной. Всё та же ледяная эстетика Даймонда, но смягчённая, приглушённая. Стены из молочно-белого льда, подсвеченные изнутри мягким голубым светом. Мебель - из того же материала, но покрытая мехами, тканями, делающими её удобной. — Ваше высочество, — мягко сказала служанка, закрепляя фату в её волосах, — вам невероятно идёт. — Мне всё идёт, — машинально ответила Айси. Голос звучал отстранённо, будто не её. — Я просто... не могу поверить. — Во что? — Что это происходит на самом деле. — Фрост коснулась пальцами фаты. Та была прохладной, но не холодной - как всё на Даймонде. — Что я здесь. Что она... что мы... Служанка улыбнулась - понимающе, тепло, по-матерински. Она была немолода, с седыми прядями в тёмных волосах и добрыми морщинками вокруг глаз. — Все невесты так говорят, ваше высочество. Это нормально. Это волнение. Но когда вы увидите её в зале - всё пройдёт. — Я невеста, — сказала Айси, пробуя слово на вкус. — Звучит... странно. — Привыкнете. — Служанка поправила последнюю складку. — У вас будет много лет, чтобы привыкнуть. Фата Айси была другой - не золотисто-серебристой, а белой, с вкраплениями глубокого, ночного синего. В ней, как звёзды, мерцали мелкие кристаллы - не пришитые, а будто вплетённые в саму ткань. Она была длиннее, чем у Блум, почти касалась пола, и когда Айси вставала, струилась за ней, как вода, как текучий лёд. — Всё готово, ваше высочество, — сказала служанка, отступая. — Вы великолепны. Ваша невеста будет сражена наповал. Айси кивнула, не в силах говорить. Внутри всё дрожало. Колотилось. Пульсировало. Она смотрела на своё отражение - на белую фату, на сияющие кристаллы, на платье, которое мама выбирала для неё из сотен вариантов. И не верила. — Она правда будет там? — спросила она вдруг. — Кто, ваше высочество? — Блум. Служанка улыбнулась. — Будет. Она ждёт вас так же, как вы ждёте её.

***

Часы пробили половину шестого. Бум-м-м... Бум-м-м... Бум-м-м... Бум-м-м... Бум-м-м... Пять ударов. Половина. Звук был низким, гулкими проникал, казалось, в каждую клеточку тела. Он разносился по всему дворцу - по коридорам, по залам, по комнатам. Он звал. Двери в комнатах бесшумно открылись. Питерс вышла в коридор зала. Сердце колотилось где-то в горле. Ноги были ватными, не слушались. Всё вокруг казалось нереальным - стены, свет, даже собственное платье, которое вдруг стало невероятно тяжёлым. Она сделала шаг. Потом ещё один. Потом ещё. Коридор тянулся бесконечно, но Блум видела только его конец - там, впереди, сияли двери в свадебный зал. Огромные, распахнутые настежь, источающие свет. Она видела Айси. Та вышла из другой двери, с другой стороны коридора, и теперь шла навстречу - такая же красивая, такая же потерянная, такая же счастливая. Белое платье струилось за ней, фата мерцала звёздами, волосы, распущенные, падали на плечи водопадом света. Их взгляды встретились. И в этом взгляде было столько всего, что слова были не нужны. Страх. Волнение. Любовь. Обещание. — Ты готова? — беззвучно спросила Блум одними губами. Айси кивнула. Они подошли к дверям одновременно - и остановились на пороге. Зал сиял. Он был огромен - настолько, что Блум показалось, будто она вышла не в помещение, а на городскую площадь, накрытую хрустальным куполом. Высокие сводчатые потолки уходили куда-то ввысь, теряясь в сиянии тысяч ледяных кристаллов, которые парили под самой крышей, медленно вращаясь и переливаясь всеми цветами радуги. Они создавали иллюзию звёздного неба - только звёзды эти были разноцветными, живыми, дышащими. Стены были сплошь увиты живыми цветами. Они поднимались от самого пола до потолка, обвивая колонны, балконы, ниши, карнизы. Белые, голубые, серебристые, с вкраплениями нежно-розового и золотого - они создавали каскады цвета, от которых захватывало дух. Лепестки чуть заметно шевелились, цветы раскрывались и закрывались в такт музыке, и от них исходил тонкий, едва уловимый аромат - смесь свежести, чистоты и чего-то ещё, праздничного, неземного. Пол был выложен прозрачным льдом - идеально гладким, зеркальным. Под ним, глубоко внизу, текла вода - настоящая, живая, с плавающими в ней светящимися рыбами. Они неторопливо двигались в толще воды, оставляя за собой мерцающие следы. Когда Блум ступила на порог, под её ногами разбежались круги - иллюзия, магия, но такая реальная, что захватило дух. Казалось, она идёт по воде. Вдоль стен, на специальных возвышениях, подсвеченных мягким голубоватым светом, стояли ледяные скульптуры - те самые, что Блум видела в других залах. Флора, Муза, Лейла, Текна, Стелла - все они были здесь, застывшие в танце, в движении, в улыбке. Лёд передал каждую чёрточку, каждый изгиб, каждую эмоцию. Рядом с ними - скульптуры родителей, Норы, Сапфиры, даже Гризельды с её вечно строгим лицом. И отдельно, чуть в стороне - скульптура Майка и Ванессы, земных родителей Блум. Они стояли рядом, держась за руки, и улыбались. А в центре зала, на возвышении, покрытом белыми цветами, стояли они. Два трона - рядом, почти вплотную. Ледяные, украшенные такой сложной резьбой, что на них можно было смотреть часами, они возвышались над залом, как символ того, что должно произойти. На сиденьях - подушки из мягкого белого бархата, расшитые серебряными и золотыми нитями. И гости. Две тысячи человек - не меньше - заполнили зал. Они стояли вдоль стен, сидели на специальных скамьях, толпились на балконах, свешивались с перил. Все смотрели на них - на Блум и Айси, застывших на пороге. Блум видела знакомые лица в толпе. Фарагонда - в своём лучшем парадном одеянии, с диадемой на голове, с влажными глазами. Гриффин - рядом с ней, в чёрном, с неизменной полуулыбкой, но в глазах - что-то тёплое, почти нежное. Палладиум, Авалон, Уизгис - все преподаватели Алфеи были здесь. И преподаватели Облачной Башни, и несколько человек из Красного Фонтана. В первом ряду, на самых почётных местах, сидели Винкс. Флора плакала, не скрывая слёз. Муза улыбалась сквозь слёзы. Лейла сжимала кулаки и кивала - мол, давай, подруга, ты сможешь. Текна снимала всё на свой магический планшет - для истории. А Стелла... Стелла сияла. Буквально. Её платье переливалось так, что на неё больно было смотреть. Рядом с ними - Марион, королева Домино. Она прижимала руки к груди и смотрела на дочь с такой любовью, с такой гордостью, что у Блум защипало в глазах. А рядом с Марион - Орител и Дафна. Он стоял, выпрямившись, с каменным лицом. Но Блум видела - видела, как дрожит его рука, сжимающая трость. Видела, как блестят его глаза. Видела, как он смотрит на неё - и в этом взгляде нет больше гнева. Только любовь. — Ох, — выдохнула фея. В зале повисла тишина. Абсолютная, полная, звенящая тишина. Слышно было, как где-то далеко капает вода, как шелестят цветы, как бьются сердца. Две тысячи человек замерли, не смея пошевелиться. А потом по залу прокатился вздох. Тихий, почти незаметный, но отчётливый. Гости ахнули - не громко, сдержанно, по-королевски, но Блум услышала. Увидела, как расширились глаза у Фарагонды, как Гриффин прикрыла рот рукой, как Марион прижала ладони к груди ещё сильнее. — Боже, — прошептал кто-то в толпе. — Какие они красивые. — Никогда такого не видел, — добавил другой голос. — Это невероятно... Блум сделала шаг вперёд. Айси - следом. Они пошли по прозрачному полу, под которым текла вода. В такт их шагам зажигались огни - сначала у самых дверей, потом дальше, дальше, освещая путь к центру зала. Тысячи маленьких кристаллов, вделанных в стены, вспыхивали, когда они проходили мимо, создавая иллюзию движущегося света. Цветы на стенах раскрывались, когда они приближались, и закрывались за спиной, будто провожая их. Лепестки тихо шелестели, и этот звук смешивался с музыкой, которая заиграла откуда-то сверху - тихая, струнная, прекрасная. Блум смотрела только на Айси. Айси - только на Блум. Они шли каждая со своей стороны широкого прохода, но в какой-то момент их пути сошлись. Они встретились в центре зала, прямо перед возвышением с тронами. И замерли. Расстояние между ними было всего шаг. Блум видела каждую чёрточку лица Айси - острые скулы, тонкие брови, губы, чуть подрагивающие от волнения. Видела, как блестят её глаза - не от кристаллов, от слёз. Видела, как вздымается её грудь под белым платьем. — Ты... — начала Фрост, и голос её дрогнул, сорвался, зазвенел. — Ты самая красивая. Я... я не могу... слов нет. — Ты тоже, — ответила Блум, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Ты всегда самая красивая. Но сегодня... сегодня ты... — Я не про это, — перебила Айси. — Я про... про то, что ты здесь. Что ты моя. Что это всё... правда. — Правда, — прошептала Блум. Они стояли так, глядя друг на друга, и мир вокруг исчез. Гости, зал, музыка, свет - всё перестало существовать. Были только они. Только их сердца, бьющиеся в унисон. Только их слёзы, смешанные со счастьем. — Дорогие гости, — раздался голос Норы. Он был мягким, тёплым, но в то же время уверенным - голос королевы, привыкшей, что её слушают. Он разнёсся под высокими сводами, заставив всех замереть. Нора стояла на возвышении, рядом с тронами. На ней было длинное тёмно-синее платье, расшитое серебряными нитями, и диадема, в которой горели сапфиры - те самые, что когда-то принадлежали её матери, бабушке, прабабушке. Она выглядела величественно, спокойно, и в то же время - по-матерински тепло. — Мы собрались здесь сегодня, — продолжала Нора, обводя взглядом зал, — чтобы стать свидетелями величайшего чуда. Чуда любви. Она посмотрела на Блум и Айси. В её глазах блестели слёзы - но она не позволяла им упасть. — Я видела много свадеб, — говорила она. — Много союзов, много обещаний. Но то, что происходит сегодня... это не просто союз двух людей. Это союз двух миров. Двух стихий. Двух сердец, которые нашли друг друга вопреки всему. Вопреки войнам, вопреки предрассудкам, вопреки страхам. Она сделала паузу. В зале было тихо - так тихо, что слышно было, как где-то далеко капает вода. — Блум и Айси, — сказала Нора, и голос её дрогнул. — Моя дочь и её избранница. Две принцессы. Две половинки одного целого. Я знаю, что путь, который вы прошли, был долгим и трудным. Я знаю, сколько слёз вы пролили, сколько преград преодолели. Но сегодня... сегодня вы здесь. Вместе. Навсегда. Она протянула им руки. — Вы готовы? Блум и Айси переглянулись. В их взглядах был ответ - твёрдый, уверенный, окончательный. Нора улыбнулась - широко, открыто, счастливо. — Тогда пусть начнётся церемония. И зал взорвался аплодисментами. Гремели овации, кричали "ура", летели в воздух лепестки цветов - их было так много, что они закружились в воздухе, создавая разноцветный вихрь. Музыка грянула - громкая, торжественная, величественная. Гости вставали со своих мест, хлопали, кричали, плакали от счастья. Тишина опустилась на зал так же внезапно, как и начались аплодисменты. Гости замерли, чувствуя - сейчас произойдёт главное. Музыка стихла, оставив после себя лишь лёгкое эхо, гуляющее под высокими сводами. Лепестки цветов, всё ещё кружащиеся в воздухе, замедлили свой танец, будто тоже хотели увидеть то, что должно было случиться. Из маленькой двери в стене, которую Питерс раньше не замечала, вышел человек. Он был стар - очень стар. Седые волосы падали на плечи, лицо было покрыто глубокими морщинами, но глаза - глаза сияли молодостью и мудростью. На нём была длинная белая мантия, расшитая золотыми и серебряными нитями, а в руках он держал тяжёлую книгу в переплёте из тёмной кожи, украшенную драгоценными камнями. — Это мастер Элдрин, — шепнула Айси, не разжимая губ. — Старейший из старейшин Даймонда. Ему больше тысячи лет. — Тысячи? — выдохнула Блум. — Он венчал ещё мою прапрабабку. Мастер Элдрин медленно, с достоинством, подошёл к возвышению, где стояли девушки. Его шаги были тихими, но в абсолютной тишине зала каждый звук отдавался эхом. Он остановился перед ними, посмотрел на обеих долгим, изучающим взглядом. И улыбнулся - такой тёплой, такой доброй улыбкой, что у Блум отлегло от сердца. — Я видел много пар, — сказал он, и голос его оказался неожиданно молодым, глубоким, проникающим в самую душу. — Много союзов, много обещаний. Но таких... — он покачал головой. — Таких я не видел никогда. Старик открыл книгу. Страницы зашелестели - тихо, почти неслышно, но в тишине зала этот звук показался оглушительным. — Мы собрались здесь, — начал он, и голос его разнёсся под сводами, — чтобы соединить две души, две судьбы, две вселенные. Блум Питерс, принцесса Домино, фея Драконьего Пламени. И Айси, принцесса Даймонда, наследница вечного льда. Он сделал паузу, обводя взглядом зал. — Пути их были трудны. Испытания - тяжелы. Но они прошли через всё. Через боль, через страх, через потери. И сегодня они стоят здесь - вместе. Блум чувствовала, как дрожит рука Айси в её руке. Сильно, почти неконтролируемо. — Я задам вам вопросы, — продолжал мастер Элдрин. — Отвечайте не спеша. Отвечайте сердцем. Он повернулся к фее. — Блум Питерс, согласна ли ты взять в жёны Айси, принцессу Даймонда? Согласна ли ты делить с ней радость и горе, богатство и бедность, здоровье и болезнь? Согласна ли ты любить её до конца своих дней, несмотря ни на что? Блум почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она посмотрела на Айси - на её бледное лицо, на дрожащие губы, на глаза, в которых блестела влага. — Да, — сказала она, и голос её прозвучал громко, чисто, на весь зал. — Да, я согласна. Я согласна любить её каждый день, каждую минуту, каждую секунду. Я согласна делить с ней всё - и счастье, и боль. Я согласна быть с ней всегда. Навсегда. По залу прокатился вздох. Кто-то всхлипнул. Элдрин кивнул и повернулся к беловолосой. — Айси, принцесса Даймонда, согласна ли ты взять в жёны Блум Питерс, принцессу Домино? Согласна ли ты делить с ней радость и горе, богатство и бедность, здоровье и болезнь? Согласна ли ты любить её до конца своих дней, несмотря ни на что? Айси открыла рот. Закрыла. Снова открыла. — Да, — выдохнула она. И голос её дрожал так сильно, что, казалось, вот-вот сорвётся. — Да, я... я согласна. Я никогда не думала, что скажу это. Я никогда не думала, что буду способна на такое. Но она... она сделала меня другой. Она научила меня любить. И я... я согласна. Навсегда. Только с ней. Только её. По её щеке скатилась слеза. Блум видела это. Видела, как Айси, её ледяная, неприступная Айси, плачет перед двумя тысячами гостей. И от этого у неё самой слёзы хлынули ручьём. — Тогда, — мастер Элдрин улыбнулся, и в глазах его блестели слёзы, — властью, данной мне древними традициями Даймонда и Домино, я объявляю вас жёнами. Можете... можете поцеловаться. Голос его дрогнул на последнем слове. Блум и Айси стояли друг напротив друга, и свет, льющийся отовсюду - из кристаллов, из цветов, из самой магии Даймонда - окутывал их сиянием. Они были в центре этого света, в центре вселенной, и казалось, что сам мир замер, глядя на них. Фрост протянула руку - дрожащую, почти не слушающуюся — и коснулась фаты феи. Её пальцы замерли на секунду, а потом медленно, очень медленно, откинули тонкую ткань назад, открывая лицо. Блум смотрела на неё сквозь слёзы. Айси была прекрасна - такой прекрасной, что слова были не нужны. — Моя, — прошептала беловолосая одними губами. Питерс ответила тем же. Её руки потянулись к фате Айси - белой, с синими звёздами. Она откинула её так же медленно, так же бережно, будто боялась повредить что-то хрупкое. Они смотрели друг на друга. Без фаты. Без преград. Только глаза в глаза. — Я люблю тебя, — сказала Блум. — Я знаю, — ответила Айси. И добавила, впервые за всё время: — И я тебя. Очень. Они шагнули друг к другу одновременно. Поцелуй был долгим, нежным, солёным от слёз. Блум чувствовала, как дрожат губы Айси, как её руки обхватывают её талию, прижимая к себе. Сама она вцепилась в плечи любимой, боясь, что упадёт - от счастья, от слабости, от переполнявших её чувств. Зал взорвался. Аплодисменты, крики, лепестки, взлетевшие в воздух тысячами разноцветных искр - всё смешалось в один сплошной гул. Но Блум не слышала. Для неё существовала только Айси. Когда они оторвались друг от друга, задыхаясь, Фрост улыбалась. Настоящей, широкой, счастливой улыбкой, от которой у Блум подкосились колени. Они повернулись к гостям, взявшись за руки. И зал закричал снова. В первом ряду Флора рыдала в голос, уткнувшись в плечо Музы. Муза сама едва сдерживалась, размазывая слёзы по щекам. Лейла хлопала так, что ладони, наверное, уже горели. Текна снимала всё на свой планшет, но руки её дрожали. А Стелла... Стелла стояла и просто смотрела на них с такой любовью, с такой гордостью, что, казалось, сейчас разорвётся от счастья. Дафна ярко улыбалась, будто сама вышла замуж. Марион плакала, не скрываясь, и Орител, её суровый Орител, обнимал её за плечи и смотрел на дочь с таким выражением, будто видел её впервые. Впервые по-настоящему. Нора стояла рядом с ними, и по её щекам тоже текли слёзы - королева Даймонда плакала на глазах у двух тысяч гостей и не стеснялась этого. Сапфира с подружками прыгали на своих местах, крича "УРА!" так громко, что, наверное, их было слышно на другом конце дворца. А Блум и Айси стояли в центре этого урагана, прижавшись друг к другу, и чувствовали, как бьются их сердца - в унисон, как одно целое. — Ты моя жена, — сказала Айси, пробуя слово на вкус. — Ты моя жена, — ответила Блум. — Звучит... странно. — Хорошо странно? — Лучше всего на свете. Они поцеловались снова - коротко, быстро, но от этого не менее сладко. Музыка грянула снова. Гости вставали с мест, устремляясь к ним, чтобы поздравить. А Блум и Айси стояли, держась за руки, и улыбались. Впереди была целая жизнь. И она начиналась прямо сейчас.

***

Прошло два часа. Два часа с того момента, как они стали жёнами. Два часа, пролетевших как одно мгновение - и одновременно растянувшихся в бесконечность, наполненную улыбками, смехом, звоном бокалов и бесконечными поздравлениями. Главный зал Даймонда изменился до неузнаваемости. Торжественно-величественный, парадный, он словно выдохнул, расслабился, превратившись в уютное, тёплое пространство, наполненное жизнью и радостью. Огромные ледяные колонны, ещё час назад казавшиеся холодными и неприступными, теперь отражали тёплый золотистый свет, льющийся отовсюду, и в этом свете они мерцали мягко, по-домашнему уютно. Тысячи ледяных кристаллов под потолком изменили свой свет - из ярко-белого, торжественного, они превратились в тёплые, золотисто-янтарные огни, медленно вращающиеся и отбрасывающие на стены и пол причудливые танцующие тени. Казалось, сам дворец дышал иначе - спокойно, расслабленно, счастливо. Цветы, увивающие стены, уже не просто стояли - они словно танцевали, покачиваясь в такт музыке, которая лилась откуда-то сверху. Невидимые музыканты играли то ли на настоящих инструментах, то ли магия создавала эти звуки - чистые, прозрачные, то быстрые и зажигательные, то медленные и тягучие, под которые так приятно было просто сидеть, потягивая вино и глядя на счастливые лица вокруг. Столы, ещё недавно ломившиеся от яств, теперь выглядели иначе. Еда почти не тронута - гости насытились быстро, им хотелось другого: общения, смеха, танцев. Золотые блюда с фруктами, хрустальные вазы с конфетами, серебряные подносы с пирожными - всё это стояло нетронутым, лишь кое-где виднелись следы дегустации. Слуги бесшумно скользили между столами, убирая лишнее, доливая напитки в опустевшие бокалы, предлагая новые закуски. Гости давно рассредоточились по залу. Они сидели кто где - небольшими группами на мягких диванах, обитых тёмно-синим бархатом, на стульях, сдвинутых поближе друг к другу, на подушках, разбросанных прямо на полу для тех, кому надоели официальные места. Кто-то расположился на широких подоконниках, глядя на заснеженные сады за окнами. Кто-то выходил на балконы - подышать свежим морозным воздухом, который здесь, на Даймонде, был удивительно чист и приятен. Воздух в зале был напоён ароматами - цветов, вина, дорогих духов, и ещё чем-то неуловимым, праздничным, что бывает только на самых счастливых событиях. Этот запах смешивался с лёгким холодком, идущим от ледяных стен, создавая уникальную, ни с чем не сравнимую атмосферу. Музыка то затихала, то вновь набирала силу. Гости то и дело выходили в центр зала, чтобы потанцевать - пары кружились в медленных вальсах, компании отплясывали зажигательные танцы, кто-то танцевал в одиночку, размахивая руками и нисколько не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Но большинство просто сидело, разбившись на компании, болтая, смеясь, потягивая вино из бесконечных бокалов, которые слуги разносили на серебряных подносах. Блум и Айси сидели в центре главного стола, на небольшом возвышении, откуда был виден весь зал. Стол был накрыт белоснежной скатертью, расшитой золотыми и серебряными нитями - теми самыми, что перекликались с узорами на их платьях. Скатерть ниспадала тяжёлыми складками, касаясь ледяного пола, и на ней, в вазах из прозрачного льда, стояли живые цветы - те самые, что цвели в садах Даймонда. Белые, голубые, серебристые, с вкраплениями нежно-розового - они источали тонкий, едва уловимый аромат, смешанный с запахом свежести. Перед ними на столе стояли два бокала из тончайшего хрусталя, наполненные лёгким шипучим напитком - местным даймондовским шампанским, которое почти не пьянило, но поднимало настроение и оставляло приятное, чуть сладковатое послевкусие. Рядом - небольшие вазочки с конфетами, фрукты на тарелочках, но к ним они почти не притрагивались. Они сидели рядом - так близко, что их плечи постоянно соприкасались. Блум чувствовала тепло Айси сквозь ткань платья, чувствовала, как она дышит, как иногда переплетает их пальцы под столом, незаметно для окружающих. От этого на душе становилось спокойно и радостно одновременно. Блум смотрела на зал, на гостей, и не могла насмотреться. Всё это было так красиво, так празднично, так... правильно. Вон там, у дальней колонны, расположились преподаватели Алфеи. Фарагонда, величественная и спокойная, сидела в кресле, обитом бархатом, и о чём-то беседовала с Гриффин - и обе выглядели почти дружелюбно, даже улыбались друг другу. Рядом с ними Палладиум что-то увлечённо рассказывал Авалону, размахивая руками - судя по жестам, речь шла о растениях, и Авалон слушал с вежливым интересом, хотя было заметно, что его мысли где-то далеко. Визгус стоял чуть поодаль, прислонившись к колонне, с бокалом в руке, и смотрел на всё происходящее с непривычно мягким выражением лица - даже он, вечный ворчун, расслабился и позволил себе получать удовольствие. Чуть ближе к центру расположились гости с других планет - важные мужчины в парадных мундирах, расшитых золотом, женщины в пышных платьях, сверкающих драгоценностями. Они тоже расслабились - мундиры расстёгнуты, причёски чуть растрепались, голоса стали громче, смех - свободнее. Кто-то уже танцевал, кто-то оживлённо спорил о политике, кто-то просто сидел, откинувшись на спинку стула, с бокалом в руке и блаженной улыбкой на лице. Дети носились между столами, визжа и хохоча. Их было много - человек десять-двенадцать, всех возрастов. Самые маленькие, лет пяти, бегали, спотыкаясь и падая на мягкий мех, расстеленный на полу, и тут же вскакивали, чтобы бежать дальше. Те, что постарше, играли в какие-то свои игры, прячась за колоннами и под столами, выскакивая с криками и тут же убегая. Сапфира была главной заводилой. Она носилась быстрее всех, громче всех кричала, и то и дело подбегала к Айси, чтобы что-то шепнуть на ухо - обычно какую-нибудь детскую тайну или просто чтобы обняться. Айси каждый раз делала строгое лицо, говорила "Сапфира, ну сколько можно", но глаза её смеялись, и она тут же притягивала сестру к себе, целовала в макушку и отпускала обратно в её бесконечную гонку. Подружки Сапфиры - Маринна, Элли и Виа - не отставали от неё. Они уже давно скинули туфли и носились босиком по тёплому ледяному полу, не боясь испачкать наряды. Их платья, ещё недавно такие нарядные, теперь были слегка помяты, волосы растрёпаны, щёки раскраснелись - но они были совершенно счастливы. Слуги только улыбались, глядя на них, и никто не делал замечаний -с егодня можно было всё. — Смотри, — кивнула Блум в сторону танцующих. — Твоя мама танцует. Айси посмотрела и невольно улыбнулась. Нора кружилась в танце с каким-то пожилым мужчиной - судя по осанке, по благородным чертам лица, по седой бороде и дорогому мундиру, тоже из знатного даймондовского рода, возможно, один из старейшин. Она выглядела счастливой - по-настоящему счастливой, без той величественной маски, которую обычно носила. Глаза её блестели, на щеках играл лёгкий румянец, она смеялась и кружилась так легко, будто была не королевой, а простой девушкой на своей свадьбе. — Она редко танцует, — сказала Айси. — Только на самых важных праздниках. — Значит, сегодня важный. — Самый важный. Они помолчали, глядя на танцующих. Потом Питерс перевела взгляд на другой конец зала, где расположились её родители. Марион сидела в глубоком кресле, обитом тёмно-зелёным бархатом, и о чём-то оживлённо беседовала с женщиной из даймондовской знати - высокой блондинкой в серебристом платье. Она жестикулировала, улыбалась, и казалась совершенно расслабленной, будто всю жизнь только и делала, что общалась с жителями ледяной планеты. Рядом с ней, на низкой скамеечке, сидела её фрейлина, которая что-то записывала в маленький блокнот - видимо, Марион диктовала список того, что нужно будет обсудить с Норой позже. Орител стоял чуть поодаль, прислонившись к колонне, и вид у него был... странный. Не напряжённый - хотя лёгкая тень настороженности всё ещё читалась в его позе - но какой-то потерянный. Он явно не знал, куда себя деть. Пытался делать вид, что рассматривает ледяные скульптуры вдоль стен, потом - что изучает узоры на полу, потом - что просто стоит и думает о чём-то важном. Бокал в его руке был почти полон - он так и не сделал ни глотка. — Папа не знает, чем себя занять, — улыбнулась Блум. — Пусть привыкает, — усмехнулась Айси. — Теперь это будет часто. — Ты думаешь? — Я знаю. — Она кивнула в сторону Оритела. — Он справится. Ему просто нужно время. В этот момент к Орителу подошёл Кайл. Тамада, троюродный брат Айси, был, пожалуй, самым заметным человеком в зале после самих невест. Молодой, лет двадцати пяти, с копной рыжих кудрей, которые вечно падали на глаза, и весёлыми зелёными глазами, он носился между гостями, как угорелый - то подносил кому-то напитки, то затевал очередной конкурс, то просто рассказывал байки, от которых все вокруг покатывались со смеху. Сейчас он подошёл к Орителу с широкой улыбкой, что-то сказал - судя по жестам, предложил выпить и расслабиться - и протянул королю новый бокал, заменив тот, почти полный, на свежий. Орител взял, кивнул, даже, кажется, чуть улыбнулся - всего на секунду, но Блум это заметила. — Прогресс, — сказала она. — Есть, — согласилась Айси. Кайл тем временем уже нёсся дальше, к следующей группе гостей. Он был везде и сразу - там, где смеялись, там, где танцевали, там, где кто-то грустил. Он умел поднять настроение одним своим присутствием, и гости любили его за это. — А теперь, — объявил он, в очередной раз хватая микрофон и запрыгивая на небольшое возвышение в центре зала, — конкурс на лучший тост! Кто скажет самое трогательное поздравление для наших невест? Давайте, не стесняйтесь! Гости зашумели, задвигались. Кто-то потянул руку, кто-то закричал "я, я!", кто-то, наоборот, спрятался за спины соседей, не желая выступать. Первой вызвалась говорить Францесс. Она встала, поправила своё сияющее платье, которое переливалось всеми оттенками золота, подошла к центру зала, взяла микрофон. На секунду замерла, глядя на Блум и Айси. — Я знаю Блум... — начала она, и голос её дрогнул. — Я знаю Блум с тех пор, как она впервые появилась в Алфее. Она была такой... потерянной. Такой наивной. Впервые в магическом мире, без друзей, без семьи, одна. Но в ней всегда был этот огонь. Этот свет, который не погасить ничем. Она перевела взгляд на Айси. — И я помню, как вы впервые встретились. Помню эти битвы, эти ссоры, эту... эту невероятную химию между вами, которую мы все видели, но никто не понимал, что это. А оказалось - любовь. Самая настоящая. Голос её снова дрогнул. — Ты, — сказала она, обращаясь к Айси, — ты сделала её счастливой. По-настоящему. Я видела, как она менялась рядом с тобой. Как расцветала. Как светилась. И за это я тебя... я тебя... Она не договорила - разрыдалась. Муза тут же подскочила к ней, обняла, успокаивая, что-то шепча на ухо. Зал зааплодировал, кто-то засвистел, кто-то закричал "браво!". — Ладно, ладно, — махнул рукой Кайл, улыбаясь. — Слезы - это хорошо. Это значит, что всё по-настоящему. Кто следующий? Вызвалось ещё несколько человек - кто-то из дальних родственников Айси, кто-то из преподавателей Алфеи, даже Гриффин сказала короткий, но ёмкий тост, в котором пообещала, что "если кто-то обидит наших девочек, будет иметь дело с ней". Зал рассмеялся, зааплодировал. А потом вызвался говорить Орител. Когда он встал, в зале стало тихо. Все знали, что король Домино был против этого союза. Все ждали, что он скажет - скандал? обвинения? холодный отказ? Орител подошёл к центру, остановился напротив дочери. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевёл взгляд на Айси. Помолчал ещё несколько секунд, собираясь с мыслями. — Я... — начал он, и голос его прозвучал глухо, но твёрдо. — Я не буду говорить, что был рад. Не буду говорить, что сразу принял это. Потому что это неправда. Блум сжалась. Айси под столом сжала её руку - крепко, успокаивающе. — Я король, — продолжал Орител. — Я привык думать о долге, о чести, о будущем своей планеты. И когда я узнал... когда я понял, что моя дочь, моя единственная дочь, собирается связать свою жизнь с... — он запнулся, подбирая слово. — С принцессой Даймонда, я был в ярости. Я не видел дальше своих предрассудков. Он замолчал, сглотнул. По залу прокатился лёгкий шёпот. — Но потом я смотрел на неё, — сказал он, глядя на свою дочь. — Смотрел, как она говорит о ней. Как глаза её загораются. Как она улыбается, когда думает, что никто не видит. И я понял... понял, что моя дочь счастлива. По-настоящему. Так, как не была счастлива никогда. Он повернулся к Фрост. — Я видел, как ты смотришь на неё, — сказал он. — Я знал, как ты защищала её, как рисковала собой, как боролась за неё. И я понял, что мои предрассудки - ничто по сравнению с этим. С тем, что между вами. Он поднял бокал. — Я хочу выпить за вас, — сказал он. — За то, чтобы вы всегда были так же счастливы, как сегодня. За то, чтобы ваш союз стал примером для всех - что любовь сильнее любых границ, любых предрассудков, любых войн. И за то, чтобы я... чтобы я научился это принимать. Полностью. Без остатка. Он поднял бокал выше. Зал замер на секунду - а потом взорвался аплодисментами. Гремели овации, кричали "ура!", летели в воздух новые лепестки цветов - их рассыпали слуги, стоявшие на балконах. Марион плакала, не скрывая слёз, уткнувшись в плечо своей фрейлины. Нора стояла рядом, улыбалась и тоже вытирала глаза. А Блум... Блум смотрела на отца и чувствовала, как сердце разрывается от любви. Она встала, подошла к нему, обняла - крепко, как в детстве. — Спасибо, пап, — прошептала она ему в плечо. — Спасибо. Орител обнял её в ответ - так же крепко, так же по-отцовски. — Я люблю тебя, дочка, — сказал он. — Всегда любил. И всегда буду.

***

После тостов начались танцы. Музыка заиграла громче, быстрее, зажигательнее, и гости хлынули в центр зала. Пары кружились в стремительном вальсе, мелькали разноцветные наряды, сверкали драгоценности. Кто-то танцевал в одиночку, размахивая руками и нисколько не заботясь о том, как это выглядит - сегодня можно было всё. Кто-то - в компании, обнявшись и смеясь, передавая друг другу бокалы и тут же теряя их в танцевальном угаре. Дети до сих пор носились между взрослыми, визжа и хохоча, и никто их не останавливал. Сапфира умудрилась организовать хоровод из младших гостей - они кружились, держась за руки, и пели какую-то детскую песенку на древнем языке, слов которой никто не понимал, но это было неважно. Блум и Айси тоже вышли в круг. Они танцевали медленно, не спеша, глядя друг другу в глаза. Вокруг них кипела жизнь, гремела музыка, хохотали гости - но для них существовали только они вдвоём. — Ты устала? — спросила Айси. — Нет, — улыбнулась Блум. — Я могу танцевать с тобой вечность. — Я тоже. Они кружились, прижимаясь друг к другу, и время остановилось. — Знаешь, о чём я думаю? — сказала Блум, когда музыка сменилась на ещё более медленную. — О чём? — О том, что я самая счастливая фея во вселенной. — Не фея, — поправила Айси. — Принцесса. — Принцесса двух миров. — Именно. Она поцеловала её в лоб - легко, почти невесомо. — Я люблю тебя, — прошептала Айси. — Я знаю. — Блум улыбнулась. — И я тебя.

***

После танцев началась фотосессия. Фотограф - невысокий мужчина с огромным магическим аппаратом, который парил рядом с ним, автоматически меняя ракурсы и подстраиваясь под освещение - объявил, что готов снимать всех желающих. И желающих оказалось много - очень много. Сначала - официальные фото. Блум и Айси перед огромным ледяным панно, на котором были вырезаны две фигуры - огненная и ледяная, переплетённые в вечном танце. Панно было высотой метра четыре, не меньше, и занимало почти всю стену. Свет падал идеально, подчёркивая каждую деталь их нарядов, каждый блеск кристаллов, каждую эмоцию на лицах. — Улыбнитесь, — просил фотограф, и его аппарат щёлкал, запечатлевая каждый миг. Они улыбались. Айси - чуть сдержанно, но искренне, с той особенной улыбкой, которую Блум видела только наедине. Питерс - во весь рот, не скрывая счастья. Щёлк. Кадр. Щёлк. Ещё один. Щёлк. Щёлк. Щёлк. — Теперь ближе. Они придвигались друг к другу, почти касаясь щеками. Блум чувствовала тепло Айси, чувствовала, как её рука обнимает за талию - крепко, надёжно. Щёлк. — Теперь поцелуй. Фрост на мгновение замирала, но потом - сама, без команды - поворачивалась и целовала Блум в щёку. Каждый раз. И каждый раз Блум смеялась - тихо, счастливо. — Я просил поцелуй, — улыбался фотограф каждый раз. — Но это тоже хорошо. Это даже лучше. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Потом подходили родители. Марион и Орител вставали рядом с Блум, Нора - рядом с Айси. Семейные фото. — Король Орител, чуть ближе к дочери, — просил фотограф. Орител, который всё ещё выглядел немного напряжённым, послушно шагал ближе. Марион каждый раз клала руку ему на плечо, что-то шептала - и он чуть расслаблялся, даже улыбался иногда. Щёлк. — Отлично. Теперь только женщины. Орител отходил в сторону, наблюдая, как Марион и Нора встают по бокам от невест. Две королевы - огня и льда - улыбались в объектив, обнявшись. — Исторический кадр, — шептал кто-то из гостей. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Потом подходили Винкс. Все шесть - включая Блум - вставали в круг, обнимались, как делали это тысячи раз. — Девушки, вы прекрасны, — говорил фотограф. — Но можно чуть серьёзнее? — Нельзя, — отвечала каждый раз Стелла. — Мы никогда не бываем серьёзными. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Стелла тут же требовала отдельное фото - только она и Блум. Потом она и Айси. Потом все Винкс с Айси. Потом Айси с Сапфирой и её подружками. Потом Сапфира с Блум. Потом Сапфира с обеими сразу. Потом Винкс с Сапфирой. Потом Винкс с подружками Сапфиры. Потом... — Стелла, — вздохнула Муза, когда та в пятый раз потащила их к фотографу. — У нас будет тысяча фото. — Пусть! — отмахнулась блондинка. — Это исторический момент! Мы должны запечатлеть всё! Ведьма не возражала. Ни разу. Она стояла, обнимала сестру, улыбалась в камеру, поправляла фату, целовала Блум в щёку - и делала это с такой лёгкостью, с такой естественностью, будто всю жизнь только тем и занималась, что фотографировалась на свадьбах. Она даже не ворчала, когда Стелла в очередной раз тащила её к очередному фонтану или колонне для очередного кадра. Блум смотрела на неё и не верила своим глазам. Та самая Айси, которая обычно кривилась при виде камеры, которая терпеть не могла позировать, которая считала фотосессии глупой тратой времени и пустой суетой - стояла сейчас, обнималась со всеми подряд, улыбалась, смеялась, и выглядела при этом совершенно счастливой. — Ты сегодня просто чудо, — шепнула Блум, когда они отошли в сторону, уступая место следующей группе гостей - какой-то компании из дальних родственников Айси, которые давно ждали своей очереди. — Я всегда чудо, — ответила Айси, но в глазах её плясали смешинки. — Ты понимаешь, о чём я. Ты улыбаешься. Всем подряд. И даже не ворчишь. — Я счастлива, — просто сказала Айси. — Разве это не повод улыбаться? Разве это не повод быть доброй? Питерс обняла её, прижалась, чувствуя, как сердце переполняется любовью. — Самый лучший повод, — прошептала она. — Самый лучший повод на свете.

***

Час фотосессии пролетел незаметно. Казалось, только начали - а уже пора заканчивать. Фотограф объявил, что у него больше тысячи кадров, и этого хватит на целый альбом. Несколько томов, уточнил он, смеясь, и пообещал сделать копии для всех желающих. — Будете лучшими, — пообещал он, убирая аппарат в специальный футляр. — Я таких счастливых невест ещё не видел. Честное слово. Гости снова разошлись по залу - кто танцевать, кто болтать, кто просто сидеть и наслаждаться вечером. Слуги разносили новые напитки, подносили закуски, убирали опустевшие тарелки. Музыка играла тихо, расслабленно, создавая идеальный фон для лёгких бесед и приятного ничегонеделания. Блум и Айси вернулись на свои места за главным столом. Рядом с ними тут же материализовался Кайл с двумя новыми бокалами, наполненными всё тем же лёгким шампанским. — Пейте, молодожёны! — крикнул он, широко улыбаясь. — У вас впереди целая ночь! А может, и не одна! Айси закатила глаза - но беззлобно, скорее для вида - и взяла бокал. Блум - тоже. — За нас, — сказала Айси, глядя на Блум. — За нас, — ответила Блум. Они чокнулись и выпили. Напиток был лёгким, чуть сладковатым, с приятным холодком - идеальное завершение этого дня. Зал снова взорвался аплодисментами. Где-то в толпе Стелла кричала "ГОРЬКО!", и этот крик подхватили десятки голосов - сначала Винкс, потом Сапфира с подружками, потом Кайл, потом и остальные гости. — Горько! Горько! Горько! — скандировал зал. Фрост посмотрела на Блум долгим, тёплым взглядом, полным любви и нежности. Потом наклонилась и поцеловала её. Не спеша, смакуя, под крики и аплодисменты гостей, под вспышки магических огней, под лепестки цветов, которые снова посыпались с балконов. Поцелуй был долгим, нежным, обещающим. Когда они оторвались друг от друга, зал взорвался новыми овациями. Музыка заиграла снова. Гости танцевали, смеялись, пили. Кто-то уже начал расходиться, кто-то, наоборот, только входил во вкус. Дети, набегавшись, спали на мягких диванах, укрытые пледами. Старики сидели в креслах, вспоминая свои свадьбы и глядя на молодых с улыбкой. А они сидели рядом, держась за руки, и чувствовали, что это - только начало. Начало их долгой, счастливой жизни. Начало всего.

***

Прошло ещё два часа. Два часа, пролетевших как одно мгновение - в танцах, в смехе, в бесконечных тостах и поздравлениях. Два часа, за которые зал Даймонда превратился в место, где смешались все мыслимые и немыслимые эмоции. Гости были навеселе - но на том самом приятном, лёгком уровне, когда язык ещё слушается, ноги ещё держат, а настроение становится просто невероятно тёплым и радостным. Почти все взрослые давно забыли про чинность и этикет - мундиры были расстёгнуты, причёски слегка растрепались, галстуки съехали набок, но никто не обращал на это внимания. Кто-то танцевал, уже не разбирая направления, просто двигаясь в такт музыке, кто-то сидел в креслах, обнявшись и о чём-то оживлённо беседуя, кто-то вышел на балконы - подышать свежим морозным воздухом и заодно обсудить последние сплетни. В воздухе витал лёгкий запах вина, цветов и счастья. Слуги бесшумно скользили между гостями, убирая опустевшие бокалы, поднося новые, заботливо укрывая задремавших в креслах стариков тёплыми пледами. Дети давно спали - их отнесли в детское крыло, где няни уложили их в мягкие постели. Сапфира сопротивлялась до последнего, но в конце концов сдалась и уснула прямо на руках у одной из служанок, так и не выпустив из рук маленького ледяного дракончика - точную копию того, что когда-то подарила Блум. Винкс были в центре событий всё это время. Стелла успела перетанцевать едва ли не со всеми гостями мужского пола, Муза пела вместе с музыкантами, Лейла организовала какой-то безумный водный танец, который никто не понял, но всем понравилось, Флора сидела в уголке с букетом цветов и мечтательно улыбалась, Текна, как ни странно, тоже танцевала - и даже неплохо. Гости начали расходиться около одиннадцати. Сначала - самые пожилые, которым пора было на покой. Потом - семьи с детьми, которых нужно было укладывать. Потом - те, кто жил далеко и кому предстоял долгий путь через порталы. Блум и Айси провожали каждого. Кого-то - лёгким кивком, кого-то - объятиями, кого-то - короткими тёплыми словами. Гости уходили, унося с собой частичку этого вечера, улыбаясь и обещая непременно прислать открытки с благодарностями. Последними остались самые близкие. — Ваши высочества, — раздался голос одного из слуг, когда Винкс уже собрались уходить. Стелла, которая стояла ближе всех к выходу, вдруг замерла и обернулась. Её лицо расплылось в хитрющей, многообещающей улыбке. — Ах да, — сказала она, театрально хлопнув себя по лбу. — Чуть не забыли! Блум нахмурилась. — Что забыли? — Ну... — Стелла загадочно подняла палец. — Мы же не могли прийти на свадьбу без подарка, правда? Из-за тяжёлых бархатных портьер, скрывавших служебный вход, вышли двое слуг. Они несли что-то большое, тщательно укрытое серебристой тканью, которая переливалась в свете ледяных кристаллов. — Что это? — спросила Айси, приподняв бровь. В её голосе слышалось любопытство, смешанное с лёгкой настороженностью. — Наш подарок, — ответила Флора, и голос её дрожал от волнения. — Мы думали над ним несколько недель, — добавила Муза. — Перебрали кучу вариантов, — подхватила Лейла. — И остановились на этом, — закончила Текна. Слуги опустили ношу на пол и, поклонившись, отошли в сторону. Францесс шагнула вперёд, взялась за край ткани и с драматической паузой отдёрнула её. Блум ахнула. Айси замерла. Перед ними стояло нечто невероятное. Это был огромный магический кристалл - размером с небольшой арбуз - но не простой. Он переливался всеми цветами радуги, и внутри него, в самой глубине, танцевали две фигуры. Одна - огненная, рыжая, в развевающемся платье. Другая - ледяная, белая, с длинными волосами. Они кружились в вечном танце, и каждый их шаг отзывался вспышками света. — Это... это мы? — выдохнула Блум. — Мы, — кивнула Стелла. — Мы заказали его у лучших мастеров Магикса. Они работали над ним месяц. — Внутри — вечная магия, — пояснила Текна. — Этот танец будет длиться всегда. Он никогда не остановится. — Как ваша любовь, — тихо добавила Флора. Блум смотрела на кристалл, и слёзы текли по её щекам. Айси стояла рядом, и на её лице застыло выражение, которое бывает раз в жизни - когда понимаешь, что тебя любят по-настоящему. — Это... — начала Айси, и голос её дрогнул. — Это невероятно. — Мы хотели, чтобы у вас было что-то, что будет напоминать вам об этом дне всегда, — сказала Муза. — Что-то живое. Настоящее. — Спасибо, — выдохнула Блум. — Спасибо вам. Девочки... Она бросилась обнимать их - всех сразу, по очереди, и каждой шептала слова благодарности, которых было так много, что они не помещались в груди. Айси стояла чуть в стороне, но когда Блум закончила, она шагнула вперёд и... обняла их. Всех сразу. Это было настолько неожиданно, что Винкс замерли. — Спасибо, — сказала Айси. Коротко. Хрипло. Но в этом слове было столько, что хватило бы на целую речь. — Всегда пожалуйста, — ответила Стелла, улыбаясь сквозь слёзы. Слуги осторожно подняли кристалл и понесли его в покои молодожёнов, а Винкс, ещё раз обнявшись с Блум, наконец направились к выходу. — Мы ещё увидимся! — крикнула Стелла на прощание. — Завтра! — Обязательно! — ответила Блум, махая им рукой. Двери закрылись. Блум повернулась к Айси. Та смотрела на неё, и в глазах её стояли слёзы. — Твои подруги... — начала она. — Наши подруги, — поправила Блум. Айси кивнула. — Наши.

***

Орител, Марион и Дафна стояли у выхода, не торопясь уходить. Дафна о чём-то оживлённо беседовала с Айси - судя по жестам, речь шла о магии, о Даймонде, о чём-то ещё, что заставляло обеих улыбаться. Дафна то и дело касалась руки Айси, подчёркивая свои слова, и Айси, к удивлению Блум, не отстранялась - слушала, кивала, даже сама что-то рассказывала. Чуть поодаль Марион и Нора стояли, обнявшись, как старые подруги. Две королевы - огня и льда - о чём-то тихо переговаривались, изредка смеясь. Марион что-то говорила, Нора кивала, потом отвечала, и обе выглядели абсолютно счастливыми. А Блум стояла в стороне, обняв отца. Орител держал её крепко, как в детстве, когда она была маленькой и боялась темноты. Он ничего не говорил - просто гладил по спине, прижимал к себе, и этого было достаточно. — Я горжусь тобой, дочка, — сказал он наконец, когда они отстранились друг от друга. — Ты стала такой... такой сильной. Такой красивой. Такой... счастливой. — Спасибо, пап, — прошептала Питерс. — Спасибо, что пришёл. Что принял. Что... — Тш-ш-ш, — остановил он её. — Не надо слов. Просто знай: я тебя люблю. Всегда любил. И всегда буду. Он поцеловал её в лоб, потом повернулся к Айси, которая уже закончила разговор с Дафной и подошла к ним. — Береги её, — сказал он коротко. — Всю жизнь, — ответила Айси. И в её голосе не было ни капли привычной колкости — только твёрдая, спокойная уверенность. Орител кивнул, обнял её - быстро, но крепко - и пошёл к выходу, где его ждали Марион и Дафна. Марион подошла к дочери, обняла её, поцеловала в обе щеки. — Я так счастлива за тебя, — прошептала она. — Так счастлива. — Я знаю, мам, — улыбнулась Блум. — Спасибо за всё. — Не за что, глупая. — Марион вытерла глаза. — Звони. Пиши. Приезжайте. — Обязательно. Дафна подошла последней. Она обняла Блум долго, крепко, как в детстве, когда они были совсем маленькими и спали в одной комнате. — Я теперь никуда не денусь, — сказала она тихо. — Обещаю. — Я знаю, — ответила Блум. — Я тебя люблю. — И я тебя, сестрёнка. — Дафна чмокнула её в щёку, потом повернулась к Айси. — И ты тоже теперь моя сестра. Так что привыкай. Айси чуть заметно улыбнулась. — Буду стараться. Дафна рассмеялась, обняла и её - быстро, но тепло - и пошла к родителям, которые уже ждали её у выхода. Двери за ними закрылись. В зале стало тихо. Очень тихо. Только где-то вдалеке слышались голоса слуг, убирающих со столов, да лёгкий шелест цветов, которые всё ещё покачивались на стенах. Нора стояла у колонны, глядя на них с улыбкой. — Устали? — спросила она. — Очень, — призналась Блум. — Безумно, — добавила Айси. — Тогда идите. — Нора махнула рукой в сторону коридора, ведущего к их покоям. — Я тут сама справлюсь. Сапфира уже спит, слуги знают, что делать. Отдыхайте. — Мама... — начала Айси. — Никаких "мама". — Нора подошла к ним, обняла обеих сразу. — Сегодня ваш день. Идите. Наслаждайтесь. — Идите, — Нора махнула рукой в сторону коридора, ведущего к их покоям. — Я тут сама справлюсь. Сапфира уже спит, слуги знают, что делать. Отдыхайте. Она поцеловала их в макушки и легонько подтолкнула к выходу. Блум и Айси вышли в коридор. Ноги гудели, глаза слипались, но на душе было тепло и спокойно.

***

— Я первая в душ, — заявила Фрост, когда они подошли к дверям. — Давай, — улыбнулась Блум. — А я пока... ну, не знаю. Посижу. Беловолосая скрылась за дверью ванной, а фея осталась одна в спальне. Она прошлась по комнате, разглядывая ледяные стены, мягко светящиеся в темноте, цветы на столике, бокалы с соком. Всё было таким... настоящим. Из ванной доносился шум воды. Блум подошла к зеркалу и уставилась на своё отражение. Красивое платье, причёска, макияж - всё это было прекрасно, но безумно хотелось снять с себя всю эту красоту и просто быть. Она осторожно, стараясь не повредить фату, сняла её и повесила на специальную вешалку. Потом принялась расплетать волосы. Это оказалось целым испытанием - шпильки, невидимки, лак... Блум пыхтела, чертыхалась, но постепенно освобождала свои рыжие пряди. Когда последняя шпилька была вынута, она с облегчением встряхнула головой. Волосы рассыпались по плечам тяжёлой, чуть волнистой гривой. Питерс провела по ним рукой - мягкие, пушистые, живые. Айси вышла из ванной через полчаса. Она была в длинном белом халате, волосы, влажные, тёмными прядями падали на плечи. На лице - выражение блаженства. — Твоя очередь, — сказала она, падая в кресло. — Вода там... божественная. Блум скрылась в ванной и ахнула. Это была не просто ванная - это был целый храм воды. Огромная купель, вырубленная в цельной ледяной глыбе, наполненная горячей, парящей водой. Стены мягко светились, с потолка свисали живые цветы, и пахло чем-то невероятным - травами, маслами, свежестью. Она сняла платье - осторожно, бережно, повесила его рядом с фатой. Потом шагнула в воду и застонала от удовольствия. Горячая вода обожгла уставшее тело, расслабляя каждый мускул. Блум закрыла глаза и откинулась на край купели. Мысли текли медленно, лениво, как эта вода. Она просидела там, наверное, минут сорок. Вздремнула даже немного - сама не заметила как. Потом вылезла, вытерлась мягким полотенцем и... задумалась.

***

Домашней одежды у неё здесь не было. — А, ладно, — пожала она плечами и щёлкнула пальцами. Маленькая вспышка - и на ней оказалась мягкая пижама: длинные штаны и свободная футболка с дракончиком. Та самая, которую она носила дома, в Гардинии. Домашняя. Уютная. — Отлично, — улыбнулась она своему отражению. Потом взяла расчёску и принялась за волосы. Это было целое приключение - рыжая грива, ещё влажная после душа, путалась, вилась, не хотела поддаваться. Блум пыхтела, тянула, чертыхалась, но постепенно, прядь за прядью, приводила себя в порядок. Наконец волосы были расчёсаны - мягкие, блестящие, рассыпающиеся по плечам. Она вышла в спальню. Айси уже была там. Она сидела на кровати в такой же пижаме - только у неё это были шёлковые штаны и лёгкая майка. Волосы её, ещё влажные, были аккуратно расчёсаны и лежали ровными прядями. Они встретились взглядами и одновременно рухнули на кровать. Плюхнулись рядом, уставились в потолок. Несколько минут просто лежали молча, переваривая этот бесконечный, невероятный день. Тишина была уютной, тёплой, наполненной только их дыханием. — А как же школа? — вдруг спросила Блум, не поворачивая головы. — Что вообще будет входить в мои обязанности теперь? Я же теперь... замужняя дама. Айси помычала что-то неразборчивое. — М? — М-м-м... — протянула Айси. — Давай потом... Я выжата как лимон... Питерс тихо рассмеялась. — Лимон? Ты? Скорее уж замёрзшая ягода. — Заткнись, — беззлобно буркнула Айси. — Иди сюда. Блум перевернулась на бок, лицом к ней. Айси лежала на спине, глядя в потолок, но когда Питерс пошевелилась, повернула голову. Их глаза встретились. — Я так устала, — прошептала Блум. — Я знаю, — так же тихо ответила Айси. — Я тоже. — Но это хорошая усталость. — Самая лучшая. Фея протянула руку, коснулась её щеки. Фрост прикрыла глаза, чуть заметно улыбнулась. — Мы сделали это, — сказала Блум. — Мы сделали это, — эхом отозвалась Айси. Они лежали так, глядя друг на друга, и чувствовали, как счастье переполняет их, не давая уснуть, хотя глаза слипались. — Спи, — прошептала наконец Айси. — Завтра будет новый день. — А что будет завтра? — Всё, что захотим. Блум улыбнулась, придвинулась ближе, уткнулась носом в её плечо. Беловолосая обняла её, прижала к себе. Через минуту обе уже спали. Продолжение следует...?