Моя вторая жизнь

Джеюн хорошо помнил то мерзкое, пробирающее до костей чувство страха и неизвестности. Он испытывал его нередко, но такой силы оно было лишь однажды — когда мать отдала его в стаю. В пятнадцать лет узнать, что ты не человек, а наполовину волк-оборотень — не то, о чем мечтает среднестатистический подросток. А если кто и мечтает обладать сверхчеловеческой силой, то просто не понимает, какие лишения придется понести. Забыть свою прежнюю жизнь, таково было условие. Отказаться от всех удобств, от жизни в городе. Полностью переселиться в лес, в стаю, перестать видеться с матерью — вот, что его ждало. Джеюн этого не просил и не хотел. Но не то чтобы кто-то у него спрашивал. Он все еще ощущал порой то всепоглощающее чувство обиды. Мать предала его, отдавая дикарям — так он считал тогда. По прошествии нескольких лет он понял — у мамы не было особенного выбора. Узнав, что Шим — не простой подросток, а наполовину зверь, многие пожелали от него избавиться. Ни одна человеческая школа не готова была принять такого ученика, а соседи начали обходить стороной и коситься. Мало того — многие угрожали. Последней каплей стало, когда мужчина с соседней улицы ворвался в их дом с ружьем, угрожая пристрелить зверя. Джейк не считал себя зверем. Он ненавидел волчью природу, что проявилась в нем так внезапно и неожиданно. Для него это стало потрясением, для матери — величайшим разочарованием. Шим винил ее за давнюю связь с оборотнем — женщина наивно надеялась, что волчья кровь никогда не даст о себе знать. И пускай, это проявилось поздно, но все же произошло. Делать было нечего. Ни она, ни Джейк больше не были в безопасности среди людей. Тогда мать решилась на отчаянные меры. — Мы найдем стаю твоего отца и попросим принять тебя, Джейки. Он обещал, что будет ждать тебя. Он встретит тебя с гостеприимством и обучит всему. Ты сможешь ужиться среди них, сынок. Ты у меня такой сильный! Джеюн вовсе не считал себя сильным. Он был самым обычным среднестатистическим учеником средней школы, прилежно занимался, чтобы не расстраивать мать, которая очень много работала, чтобы прокормить их. А еще он не готов был распрощаться с привычной жизнью и бытом, бросить все и отправиться неизвестно куда. Но опять же — волчью натуру в нем это не интересовало. Шим не умел контролировать ее и не мог до конца подавить. А еще он ее ненавидел. Они ехали долго. В такой глуши Джеюн еще никогда не был — здесь не ловила сеть, хотя не то чтобы ему было с кем общаться. Все друзья и приятели кроме одного, Джуена, отказались от него и разорвали все связи, когда узнали, кто он такой. Страх заставлял людей становиться жестокими и совершать ужасные вещи. Но люди не знали, что на самом деле Джейку было гораздо страшнее ощущать себя чудовищем. Они с матерью долго шли от автобусной остановки через лес. Было промозгло, сыро и холодно, и Джейку просто хотелось домой, в тепло. Ему хотелось, чтобы волки отказались его принять — мама же заберет его обратно в этом случает, так? Она же не бросит его одного? Женщина оставила его у каких-то людей, согласившихся принять их на несколько дней за небольшую плату. Это была пожилая пара — дети и внуки их давно переехали в город, а старики не хотели бросать дом. У них, особенно у госпожи Лим, набралось несметное количество баек, которыми она всегда была готова поделиться. — Расскажите что-нибудь об оборотнях, — попросил Джеюн. — Ох, хорошо, мой мальчик. Я знаю много историй про оборотней. Раньше они наведывались в людские племена, спаривались с женщинами, чтобы те давали потомство, а потом забирали щенков в стаю и растили волков. Но это было сотню лет назад. Оборотни теперь редко контактируют с людьми — мы лишь по ночам изредка слышим, как они воют на луну. — А почему они ходили и вдруг перестали? — Их вид находился на грани вымирания. Люди истребляли их — из больших городов приезжали вооруженные солдаты и начинали охоту. Когда оборотни наконец заключили мир с людьми, их численность выросла, и у них больше не было необходимости наведываться к человеческим женщинам. Оборотни сами по себе более плодовиты, чем люди — они могут вынашивать за раз по три-четыре щенка в среднем, а то и все шесть. К тому же, выносить и родить ребенка у них способны не только женщины, но и мужчины-омеги. — Омеги? — Да, омеги. Все оборотни делятся на альф, более сильных и выносливых физически, и омег — те обычно немного слабее, но зато способны продолжить род. Природа устроила это, чтобы все оборотни не вымерли. В древности оборотни и люди не враждовали, зато у них было много других врагов — вампиры, маги и разная нечисть. Джейк во все глаза смотрел на женщину — кажется, разум той помутился, потому что истории ее были очевидной выдумкой. Какие еще вампиры? Вероятно, альфы и омеги — тоже плод ее воспаленного сознания. Во всяком случае, Шим понял, что слова госпожи Лим нельзя принимать за чистую монету. Возможно, она приукрасила, чтобы история была интереснее и занимательнее, но все же у Джеюна оставалась своя голова на плечах, и он должен был решить, чему верить, а чему нет. Матери не было несколько дней, и парень безумно волновался. Бесило то, что в этой глуши нельзя было даже позвонить, чтобы убедиться, что в се в порядке. В голове возникали мысли одна страшнее другой — например, что она заблудилась в лесу, или ее съели хищники, коих здесь было предостаточно. Или что оборотни, разозленные появлением незваной гостьи, разодрали ее в клочья. Госпожа Лим же уверяла обратное: — Есть жестокие оборотни, но стая, живущая в наших краях, таким не отличается. Они не нападают на людей и всегда пытаются избежать встречи. Скажу тебе больше — когда я была маленькой, то пошла по ягоды и заблудилась в лесу. Меня вывел обратно юный волчонок — просто подталкивал в нужном направлении. Я даже не испугалась — молодая была, глупая, но все же чувствовала, что от него не исходит угрозы. Я благодарна ему или ей до сих пор, хоть и возможно, его давно нет в живых. — А сколько живут оборотни? — Достигая пятидесяти лет волк становится старейшиной стаи. Таких немного — среди оборотней это очень почтенный возраст, — с важным видом заявила женщина. — Откуда вы все это знаете? — удивился Шим. — Я много чего знаю, мой мальчик, а все потому что умею слушать и слышать. Ты тоже научись, и станешь мудрым. Тебе будет сложно, маленький волчонок, но не сомневайся, что тебе многое под силу. Джеюн замер, глядя в подернутые пеленой старческие глаза. Как она узнала? Мама ведь не говорила им, а он тем более. Но старуха, хоть и видела плохо, смотрела так проницательно, что ему становилось не по себе. — Я лучше пойду спать. — Иди, иди, милый. Пускай стая приглядывает за тобой даже во сне. Не бойся их. Они тебе не враги. Спешно кивнув, Джеюн поспешил в крошечную выделенную ему комнатку. Он еще долго не мог заснуть — все думал о стае и о том, что ждет его там. Теперь его жизнь кардинально изменится. Мама вернулась следующим утром. За ней грузной тенью следовал седой мужчина с щетиной и черными как ночь глазами. Джеюна он пугал. — Это…мой отец? — Нет, Джейки, — горестно покачала головой мать. — Это старейшина стаи и друг твоего отца, господин На. Твой отец…погиб. Шим не знал, что должен испытывать, как и не знал своего отца. Должен ли он горевать по человеку, которого никогда не видел? Но было очевидно, что уходить в чужую стаю к отцу безопаснее, чем к какому-то незнакомому и совершенно чужому ему человеку. — Зови меня просто Сынмин, мальчик. Твой отец, Хванун, был моим близким другом — практически братом. И теперь я возьму ответственность за тебя на себя. Собирай пожитки, мы идем домой. Джеюн был категорически не согласен. Это место, быть может, было домом для Сынмина, но не для него. И он не желал туда идти. Подросток перевел потерянный полный страха взгляд на мать. Но та прятала глаза — она уже давно все решила. — Ты слышал, Джейки. Ступай с Сынмином — он позаботится о тебе. — Но мама…а как же ты? — Мне не место среди волков. Нам придется попрощаться. — Как и мне! — возмущенно вскричал Джеюн. — Я не волк, не один из них! Я всегда был и останусь человеком! — Ты полукровка, Джеюн, — пробасил оборотень, подходя ближе. — И люди тебя не примут. Твое место — в стае. — Я не хочу, — Шим яростно мотал головой, пытаясь сдержать подступающие слезы. До последнего он надеялся, что этот момент никогда не наступит. — Я не смогу жить так… В лесу, среди диких зверей. — Тебе придется привыкнуть, мальчик. Ты поймешь, что это значит — быть волком. И когда ты научишься контролировать свою сущность, то осознаешь, что нет на свете ничего лучше, чем быть частью единого целого — твоей стаи. — Это ваша стая, а не моя, — стоял на своем Шим. — У меня уже есть дом. Никто не слушал его возмущения. Мать практически силком вытолкнула его из хижины, заставляя последовать за Сынмином, и всю дорогу повторяла, что так будет для него лучше. Шим, заливаясь слезами, ей не верил. — Мама, пожалуйста, не оставляй меня, — прошептал он, смотря на женщину с еле теплившейся в душе надеждой. В глазах матери тоже стояли слезы, но та все же покачала головой, выдавливая: — Тебе пора, Джейки. Прощай, сынок. Сынмин потянул его за руку — не очень сильно, а довольно-таки бережно. Силы покинули Джеюна, и он даже сопротивляться не мог, а потому покорной массой поплелся за оборотнем. Тот помог ему сесть в машину — в голове проскользнула мысль, удивительно, что звери умеют водить, но озвучить ее Шим не решился. Дорогу он помнил плохо — проплакал пол пути, а потом тупо пялился в окно, ничего перед собой не видя. Все вокруг стало серым, безжизненным и одинаковым. — Приехали, — когда Сынмин скомандовал и выпрыгнул из внедорожника, Джеюн понял, что пора выползать. Он неловко плюхнулся на землю и последовал за старшим, который уже деловито двигался в сторону поселения. — Сейчас ты познакомишься со стаей. Не пугайся и не стесняйся их — они не причинят тебе вреда. Будут коситься первое время, просто не обращай внимания. Жить тоже будешь первое время со мной. Сколько тебе лет? — Пятнадцать, — еле слышно пробормотал подросток. — Юные оборотни обычно покидают отчий дом в 16-17 лет. Переселишься, когда захочешь. Но учти — придется помогать по дому. Я, может, не самый домовитый человек, но голодным тебя точно не оставлю. «Лучше бы оставил», — подумал про себя Шим. Если бы Сынмин не согласился взять его к себе, они с мамой уехали бы домой. Джеюн понимал, что должен быть благодарен, ведь он Сынмину никто, но вместо этого испытывал лишь злость и обиду. — А в стае есть еще…такие как я? — Полукровки? Нет, — оборотень решительно покачал головой. — В наше время это редкость. Поговаривают, что не все подобные тебе даже могут обращаться в волков. Живут как обычные люди. Но в тебе кровь оборотня оказалась сильнее. Я знаю, тебе страшно, но ты обязательно привыкнешь. Вот увидишь, стая станет твоим домом. Просто открой ей сердце. С высказываниями Джейк был категорически не согласен, но сил на споры не было. Они наконец приблизились к поселению — оно напоминало небольшую деревушку. К слову, дома в ней были в приличном состоянии, хоть и не очень большие и новые. По пути им встретилось несколько людей, смотрящих на него с любопытством, но без неприязни. Одеты они были в простую рабочую одежду — не модники, конечно, но и не оборванцы. Жители выглядели опрятно, разве что у одной из женщин Шим заметил грязь под ногтями — видимо, ковырялась в земле. — Стая — это, считай, община, здесь каждый трудится на благо всем. Каждый делает посильную работу. Тебе тоже придется, но также тебя будут обучать. Сейчас самое главное — освоиться и принять своего волка. — А если кто-то не может трудиться? Например, слишком стар? Или если ребенок рождается больным, что с ним делают? , — почему-то Джеюн был уверен, что таких здесь не держат, или они попросту не выживают в суровых условиях леса. — Лечат, разумеется, — судя по тону, Сынмину вопрос показался странным. — А что до старейшин — они одни из самых уважаемых членов стаи. К их мнению прислушиваются, нехорошо конечно хвастаться, но все же… — Вы — старейшина? — немного удивился Шим. — С недавних пор да. Я все еще выхожу на охоту, хотя мог бы отлынивать. Но я это обожаю, и ты обязательно полюбишь. Я все еще в силах сражаться, но к счастью, не с кем. Мы живем в хорошее, мирное время. Дети, старики и омеги не гибнут от хворей и голода, на нас никто не нападает. К сожалению, не всегда было так. — Вы сказали…омеги? Кто это? — он был взволнован — неужели бабуля не соврала? — Это пол у волков — как мужчина и женщина у людей. Все мы различаемся на альф и омег. Самый сильный альфа в стае обычно вожак. Ему все подчиняются. — А вы…тоже альфа? — опасливо поинтересовался Джеюн. — Верно, мальчик. — А кто…я? — Пока трудно сказать. Видно будет, когда ты обратишься волком и подрастешь. Твой запах слишком слаб, я не могу его распознать. — Я как-то особенно пахну? — удивился подросток. — Для меня — да. Ты научишься тренировать нюх. Он у тебя и так сильнее, чем у обычных людей, но если научиться им правильно управлять… Поверь, тебе никогда не захочется вернуть время, когда ты был простым человеком. — Вы не можете этого знать, — Джейку бы промолчать, но он не смог — и так глотал мысли и обиды. — Вам меня не понять. — И то верно. Но все же будь терпимее. Дай этому месту шанс, Джейк. — Не называйте меня так, — ощерился подросток. Эта форма имени напоминала о маме, а он больше не хотел о ней думать. — А как? — Джеюн. Они вошли в дом Сынмина — непримечательный и похожий на все остальные, он спокойно вместил бы не только их двоих, но и семью из пяти-шести человек. — Вы живете один? — Да. Судьба рано подарила мне омегу и также рано забрала. Юри умерла, когда нашим детям было несколько месяцев. Чуть позже и они последовали за ней. Волчья лихорадка — ужасная, страшная болезнь. В ту зиму мы потеряли очень многих. — Простите, — Шиму было жаль мужчину, ведь до сих пор тот горевал по потерянной семье — это было понятно по голосу и глазам. — Я не должен был спрашивать. — Все в порядке. Я привык жить один, мне даже это нравится. Но не переживай — и к тебе адаптируюсь. Будем с тобой заниматься в свободное время, чтобы ты не скучал. У нас тут не очень много развлечений по сравнению с городом. Вот, — он приоткрыл перед парнем дверь, — твоя комната. Располагайся, осваивайся. Нам еще нужно заглянуть к вожаку перед ужином. — Зачем? — Джеюн насторожился. Его отчего-то обуял страх. — Чтобы он дал согласие на принятие тебя в стаю, конечно же. Тогда на воскресном собрании он объявит тебя новым членом стаи, и никто больше не сможет заявить, что ты чужак. — то есть…он может не принять меня? Что мне надо будет делать? — Только отвечать на вопросы. Не волнуйся, это просто формальность. Он уже знает, что ты здесь. К тому же, твой отец был и его другом тоже. Шихён был рад узнать, что сын Хвануна объявился, и что в нем проявилась волчья кровь. Но вопреки совету старейшины, Джеюн не мог не волноваться. Вдруг он не понравится вожаку или тот передумает? Что тогда, его просто выкинут в лес, и он станет изгоем, или умрет, так и не найдя дорогу домой? По пути к вожаку Джеюна практически трясло от волнения. Хотелось сбежать, чтобы не появляться на смотринах, но бежать-то было некуда — вокруг только густой лес. — Все будет в порядке, — Сынмин тихо рассмеялся и похлопал его по плечу, видя страх подростка. — Шихён не обидит. Сначала буду говорить я. Они вошли в один из неприметных домиков — старейшина сказал, что это дом, где собирается совет. Помимо вожака туда входило еще восемь волков, и вместе они принимали важные для стаи решения. — Вот и мы. — Смелее, — перед ними показался рослый мужчина, на вид ровесник Сынмина. — Здравствуй, юный Джеюн. Проходите, садитесь. Шим лишь тихо пробормотал приветствие и уселся на стул, боясь поднять глаза на вожака. От него исходила сильная аура, он даже не мог это объяснить, просто чувствовал, будто давление. Он не мог бы противиться Шихёну, даже если бы захотел. Это было странное ощущение, коего Джейк ранее не испытывал. — Скажи мне, волчонок, ты умеешь обращаться? Подросток все же осмелился поднять глаза, смотря в темные напротив. В голосе вожака не было злости или строгости — скорее, любопытство. — Нет, господин. Точнее, это происходит не по моей воле. — А когда? — Когда я злюсь, радуюсь или мне очень страшно. — Юные оборотни обращаются с малых лет, их не нужно учить. Они рождаются волками. С тобой же совсем другая ситуация. Тебе придется нелегко, но раз Сынмин пообещал взяться за твое обучение, мне не о чем беспокоиться. В воскресенье на обряде ты станешь частью стаи, но тебе придется постараться, чтобы заслужить уважение и любовь волков. Прошу, не подведи наше доверие. — Хорошо. Я не подведу.