Моя вторая жизнь

С тех пор изменилось не только его место жительства. Поначалу Джеюну непривычно было возвращаться после работы в дом Сонхуна: ноги сами вели его в другую сторону. Изменилось и отношение альфы: он стал внимательнее, тактильнее, буквально трясся над Джеюном, как будто тот мог рассыпаться на части. Это и нравилось омеге, и нет, и он даже иногда порыкивал на Пака, когда тот перегибал палку. — Ты не разрешаешь мне ничего делать, Сонхун. Раз это и мой дом тоже, могу я помочь с обустройством комнаты? — Разумеется, можешь. Но я не хочу, чтобы ты перетруждался. — Я и не перетруждаюсь. По-твоему, я должен лежать целыми днями и только спать и есть? Я в состоянии работать и заниматься домом! — Я тебя услышал, — альфа явно был не очень доволен, но спорить не отважился. Он стал чаще уступать Джеюну, и омега мог бы воспользоваться этим и вить из Сонхуна веревки, но это было совершенно не в его стиле. Вожак немного подулся, помолчал, но наблюдая за мужчиной уже некоторое время, Шим мог заверить, что это ненадолго. Сонхун подумает, успокоится и пойдет на уступки. Первым. Так и вышло. — Извини меня, — в конце дня, усталый и испачканный, он, вернувшись домой, первым делом заключил омегу в объятия. — Я просто беспокоюсь. Не хочу, чтобы с вами что-то случилось. — С нами все в порядке — заверил омега. — Я не сахарный, не растаю. И может, это странно, но я чувствую, что с ребенком тоже все в порядке. Ты мне доверяешь? — Конечно, — Сонхун улыбнулся устало, показав острые клыки. — Поедем завтра в город? Я перепоручил работу Вону, а мы сможем купить необходимое для ремонта и для малыша. К тому же тебе тоже скоро понадобится новая одежда, — он посмотрел на живот Джеюна, все еще выглядящий плоским, с такой нежностью, что у омеги подогнулись ноги и замерло сердце. — Хорошо. Я составлю список необходимого. Поездка в город заняла целый день. Джейк еще ни разу не ходил по магазинам с Сонхуном, да даже не выезжал никуда за пределы леса. Это ощущалось непривычно, но так по-семейному. Пак заставил его накупить кучу вещей, и Джеюн уже с ужасом представлял, куда все это складывать и сколько денег на это все потратил альфа. Но Пак выглядел до ужаса довольным, как будто ждал этого очень давно. Они ненадолго разделились: Сонхун сослался на дела стаи и поспешил в магазин запчастей, Джеюн же заглянул в аптеку, а потом на ярмарке рукодельных безделушек купил Чонвону ловец снов и симпатичную подвеску — друг любил подобные украшения. А Шим хотел порадовать его просто так. Встретившись вновь, они пообедали в точке быстрого питания: Сонхун не был в восторге, заявив, что в пище полно химикатов и непонятно, из какого мяса это все делается, и из мяса ли. А омега наоборот был доволен: иногда ему безумно хотелось такой вредной жирной еды, но возможности не представлялось. Поэтому сейчас он решил отъесться на год вперед. — Пойдем в кино? — Сонхун потянул омегу за собой, когда тот наконец расправился с огромной порцией картошки фри и наггетсов. Альфа хотел затащить его на какую-то романтическую комедию, но Джеюн выбрал ужастик, чтобы цепляться за руку Пака на протяжении двух часов, лопать попкорн и угорать с кринжовых моментов. Целуясь на последнем ряду, пока никто не видит, они ощущали себя подростками. Джеюну наконец-то удалось забыться, отвлечься от реальности и хотя бы ненадолго ощутить себя счастливым. Рядом с Сонхуном ему больше не было тревожно. Теперь было комфортно, спокойно и тепло.

***

Ноябрь принес стае первые сильные заморозки и болезни. Народу в лазарете поприбавилось, но распределение сил изменилось: теперь на первые роли вышел Сону, а Джеюн помогал ему, как мог. Не так давно он и сам ездил в город к врачу на контрольный осмотр — та порадовала его новостями, что с ребенком все в порядке. — У вас мальчик, — с улыбкой заявила доктор, делая снимок УЗИ-изображения. — Хотите, распечатаю фото? Сонхун взволнованно топтался под дверью — Джеюн даже отсюда слышал его периодические тяжелые вздохи. — Да, хочу. — Ну, что там? — Сонхун с волнением подлетел, стоило омеге показаться из-за двери. — Все в порядке? — Кажется, да, — Джеюн протянул ему снимок эмбриона, который уже имел людские очертания. Занимательно было то, что до пяти месяцев плод рос, как человек, а потом мог обернуться прямо в утробе, и рождались оборотни в волчьем обличье. Первые несколько недель щенки росли и учились ходить, открывали глаза, и только потом, адаптировавшись к новым опасным условиям, начинали обращаться людьми. Сонхун светился как рождественская ель, прижимая к себе и Джеюна, и фотографию. Омега знал, что вожак сильно переживал за них. И особенно это было заметно, когда тот обращался в волка: он постоянно обнюхивал Шима и его живот, стал ревностнее относиться к чужакам, постоянно вылизывал чужую шерсть и морду и таскал добычу домой в еще больших количествах. Иногда Пак просыпался по несколько раз за ночь, чтобы проверить, все ли в порядке с Джейком, на месте ли он, удобно ли ему, не холодно ли. Такая забота заставляла нежиться от счастья и почти мурчать. Джеюн к такому не привык. Их секс тоже изменился: стал более нежным, чувственным, неторопливым. Сонхун смотрел на омегу с восторгом, а когда Шим сталкивался с альфой взглядом, то казалось, что его сердце разорвется от любви. Джеюн вновь чувствовал себя нужным, чувствовал, что на своем месте. Иногда Хун доводил его до изнеможения одними пальцами или языком. Джейк сходил с ума в его руках, плавился от нежности и непередаваемого наслаждения. Он уже и не мог представить, как жил раньше без Сонхуна, без его поцелуев на ночь и их прогулок по вечернему лесу. Пускай, их жизнь не была слишком разнообразной, Джеюн ее наконец полюбил.

***

— Стань моим мужем. Шим резко вздернул голову, отрываясь от ужина. Такого предложения он никак не ожидал. — Что? — Прости, что так внезапно и не очень романтично, — Сонхун замялся и достал из кармана бархатный мешочек. — Я все еще плох в таких делах. Я давно хотел тебя спросить, ждал подходящего момента, но его как будто все не было. И сейчас….я устал ждать. Ты согласен быть моим мужем? Сыграем свадьбу? — Волчью свадьбу? — заторможенно переспросил Джеюн, убеждаясь, что не ошибся. — Именно, — с улыбкой Сонхун протянул ему браслет — символ любви и верности. Оборотни в отличие от людей не обменивались кольцами, а дарили ддруг другу ожерелья или браслеты. — Но это же на всю жизнь. Ты уверен? — Я — да, — ни секунды не сомневаясь, ответил альфа. — А ты? — Я уверен, — кивнул Джеюн, решаясь. Он знал, что любит Сонхуна сейчас и вряд ли когда-то перестанет. — Только давай…позже. — Почему? — на идеальном лице отразилось недоумение. — Я хочу, чтобы ты подумал. Мне не по себе от мысли, что ты сделал мне предложение из-за того, что я жду ребенка. — Не из-за этого. Я бы сделал в любом случае. Прости, что не подумал об этом раньше. Я хочу быть с тобой до конца своих дней, и это не из-за беременности, а потому что ты — тот, кто предназначен мне судьбой. Я это чувствую. — Хорошо, — Джеюн опустил голову, и слеза, катящаяся по щеке, упала в тарелку с рисом. — Но все же… давай сыграем свадьбу весной или летом. Хорошо? — Хорошо, если ты разрешишь мне надеть это на тебя, — Сонхун бережно взял его кисть и застегнул замок на тонком запястье. Камни красиво переливались — такие же голубые, как Сонхуновы глаза. Джеюн засмотрелся. — Я хочу, чтобы ты знал, — Джеюн смахнул слезы, приближаясь к лицу альфы за поцелуем. — Я еще никогда не был так счастлив. С такого расстояния легко было пересчитать его ресницы, крохотные морщинки у глаз и неровности кожи. Джеюн обожал это в Сонхуне. Всего Сонхуна. — Хорошо, ведь я чувствую то же самое.

***

Больше всего Джеюн боялся, что хворь, унесшая их прошлого вожака, вернется. С холодами всегда приходили болезни, и от него не укрылось, что волки стали чаще кашлять и хандрить. Он и Сону имели все необходимые запасы, их стая вообще очень хорошо подготовилась к зиме, но все же лекарь боялся, что этого может оказаться недостаточно. Теперь в город ездили только самые сильные и здоровые волки, заболевших сразу старались помещать в лазарет или же отселять в отдельные дома. Поговаривали, что в соседних стаях бушует волчья лихорадка, и от одной мысли, что придется перенести этот ужас вновь, Джеюна бросало в холодный пот. Не помогал и Сонхун, который пытался запретить омеге контактировать с заболевшими. Джеюн вроде и понимал его, но бросить своих соплеменников не мог. Как ни странно, одним из тех, кто не слишком за него переживал, оставался Сону. Может, он просто не хотел брать всю работу на себя, но отчего-то Джеюну казалось, что были и другие причины. — Ты сильный, и твой сын — тоже, — пояснил свою точку зрения ученик. — Твой организм уже адаптировался ко многим инфекциям, и ребенку это на пользу. Не думаю, что ты заболеешь. Быть может, Сону было известно что-то, чего не знали остальные. Джеюн уже не обращал внимания на странности ученика и почти не злился на него из-за ситуации с беременностью. Он все еще со страхом думал о родах и предстоящем отцовстве, но по крайней мере, рядом был поддерживающий его во всем Сонхун. В последние дни осени из дружественной стаи пришли неутешительные вести о кончине их вожака. Сонхун, как глава стаи, был приглашен на церемонию прощания, и ему ничего не оставалось, кроме как принять предложение. Отказаться означало нанести сильную обиду. — Я отправлюсь один, — заявил Пак накануне. — Не хочу, чтобы другие подвергались опасности. Вдруг у них бушует лихорадка. — Это неосмотрительно, — Джеюну совсем не нравилась эта затея, пускай логика альфы была ему понятна. — А если с тобой что-то случится? Скажем, по пути. — Ребята проводят меня до границ, оттуда я сам, — стоял на своем мужчина. — Не беспокойся. Я вернусь в целости и сохранности. Шим знал одно — отговорить Сонхуна он не в силах. Альфа очень ответственно относился к своим обязанностям вожака, к тому же уважал почившего Субина. Для него посетить церемонию и проводить того в последний путь было делом чести. — Обещай вернуться как можно скорее. Я буду безумно переживать и скучать. — Я не оставлю вас надолго, — заверил Сонхун. — Ты и глазом моргнуть не успеешь. Разумеется, Джеюн успел и глазом моргнуть, и переволноваться, да и в целом не находил себе места, у него все валилось из рук. На сердце было неспокойно, и он смог выдохнуть, лишь когда услышал от Чонвона, что Сонхун вернулся целым и невредимым. Одно было непонятно — почему альфа не пришел поздороваться и не сказал это лично. Не обнаружив Сонхуна в их доме, Шим отправился на поиски. Все это выглядело очень подозрительно, и он стал подозревать, что Сонхун и не в порядке вовсе. От Вону омега услышал, что вожак занял один из крайних полузаброшенных домиков в их поселении в целях безопасности. Лекарь бегом отправился туда, захватив с собой различные препараты и на всякий случай перевязочный материал. — Хуна! — он принялся громко и настойчиво стучать в дверь, изнемогая от тревоги. — Хуна, открой! В голове метались мысли одна хуже другой. А вдруг Сонхун так слаб, что не сможет встать с постели? Джеюн уже было решил пробраться через окно, как по ту сторону раздался приглушенный, но кажущийся здоровым голос: — Джеюн, я не могу открыть. Тебе лучше уйти. Пока со мной лучше не контактировать. — Что с тобой произошло? — Я в полном порядке, правда, — альфу не было видно, но Шиму показалось, что он сказал это с улыбкой. — Просто в их стае гуляет инфекция, я боюсь, что это лихорадка. Все очень загадочно, но я видел много больных волков. Поэтому несколько дней мне лучше посидеть здесь. Не хочу заразить вас этой дрянью. — Ты точно в порядке? Сонхун, обещай, что если почувствуешь симптомы, то скажешь мне или остальным. — Я обещаю. Я не собираюсь болеть. Ты меня не потеряешь, Джеюн. Омега зажмурился, гоня из головы мысли о самом плохом исходе. — Только попробуй заболеть, — рявкнул он. — Не сомневайся, Пак Сонхун, я тебя из-под земли достану. Заколю уколами, но вылечу. Ты понял? — Понял, понял, — тихо рассмеялся тот. — Какой ты у меня грозный! А то. Поболтав еще немного через дверь и рассказав Сонхуну, как прошла пара дней в его отсутствие, Джеюн оставил на всякий случай некоторые лекарства — в целях профилактики — и нехотя удалился. Он не планировал провести в разлуке еще столько дней, но как лекарь понимал: Сонхун поступает правильно. К счастью, фортуна была на их стороне, и вожак не заболел и смог вернуться к своим обязанностям через несколько дней. А еще — вернуться к Джеюну. Омега уже привык засыпать в его объятиях, и без Сонхуна кровать ощущалась пустой и холодной. Теперь же все должно было наладиться. Пускай лес не баловал их дичью — все зверьки попрятались, некоторые ушли в спячку — их припасов должно было хватить до весны. В конце декабря выпало много снега, настолько много, что передвигаться стало тяжело как в человеческом, так и в волчьем обличье. Машины глохли в сугробах, поэтому добраться до города стало затруднительно, но волки старались не унывать. Каждый был занят своим делом. В один из самых коротких световых дней на охотничий патруль напал медведь. Волкам повезло, что их было четверо — они смогли справиться с разъяренным разбуженным зверем и выгнать того прочь, за границу их территории. Двое оборотней пострадали и стали гостями Сону и Джеюна. Одним из раненых оказался Хисын. Еще не зная серьезность ситуации, Шим успел подумать о самом страшном, но к счастью, кузен отделался неглубокой раной на задней лапе и царапиной на буром боку. Джеюн выполнил свои обязанности беспрекословно. Он не держал обиды на Хисына, даже скучал по их шуткам и редким встречам. А Ли на протяжении всей перевязки молчал и лишь скрежетал зубами: может, так и не сумел принять отказ? Шим не был уверен. — Ты можешь идти. Завтра придешь на повторный осмотр. При необходимости — выпей на ночь еще одну таблетку обезболивающего. — Ничего не надо. Я буду в порядке, — альфа поднялся с кушетки и собирался уже покинуть лазарет, но в дверях остановился, обернувшись на Джеюна. — Ты правда считаешь, что он тебя любит? В глазах Хисына плескалось сомнение, но оно больше не тревожило Шима. Теперь он точно знал ответ на его вопрос. — Я в этом не сомневаюсь.

***

— Мы обсуждали с вожаком вчера кое-что. Он не говорил? — невзначай поинтересовался Сону. Джеюн был удивлен этими новостями. Неприятно, когда твой альфа обсуждает что-то с твоим учеником за твоей спиной. — Нет. Не говорил. — Ему поступила просьба из стаи предгорий. Они просят направить им лекаря: их скончался от тяжелой болезни. Я так думаю, это лихорадка. — И что вы решили? — Единогласно отказались. — Но почему? — вздернул голову Джеюн. Он считал, что Сонхун должен попытаться сохранить с соседями доверительные отношения. — Тебе скоро рожать, и если меня отправят туда, неизвестно, как надолго. Сонхун не оставит своих без доктора. Да и я не хочу рисковать жизнью ради чужаков. — Но они нуждаются в помощи. — И что ты предлагаешь? Послать тебя? — нахмурился Сону. — Обязательно озвучь свое предложение вожаку. Думаю, он придет в восторг. Джеюн смолчал: очевидно, Сонхун не пойдет на такое, да и Шим сам не очень-то хотел рисковать своим и ребенка здоровьем ради другой стаи. Когда-то они были в подобной ситуации, и никто не пришел на помощь. И не надо за это кого-то винить. Просто такова жизнь. — Надо направить им хотя бы лекарства. — Вожак поручил мне это. К вечеру соберу все необходимое, а завтра наш отряд доставит это до границы. Что ж, хоть какая-то помощь. Все лучше, чем ничего.

***

Зима вошла в полные права, показывая всем вокруг, что такое настоящий мороз и холод. Джеюн поджимал обледеневшие лапы, пробираясь по глубокому снегу. Ледышки неприятно забивались меж когтей, но оборотень знал, что если начнет выгрызать их зубами, станет только хуже. Он пригнулся, пытаясь слиться с пейзажем: меж деревьев топтался белоснежный заяц, что-то вынюхивая среди корней. У Шима забурчало в животе при одной мысли об аппетитной нежной тушеной зайчатине. Стая не голодала, но дичь никогда не бывает лишней. Недавно у одного из старших омег родились щенки: сразу четверо, что стало для поселения великой радостью. Но это также означало больше голодных ртов. Его шерсть выделялась рыжеватым пятном на снегу, но на стороне волка было то, что он стоял с подветренной стороны. Заяц не мог его учуять, лишь услышать или увидеть, а значит стоило быть крайне быстрым и бесшумным. Джеюн тихо надвигался, сокращая расстояние, но тут откуда ни возьмись огромный волк выпрыгнул из-за пригорка, прижимая к земле его добычу. Жизнь зайца оборвалась почти мгновенно — тот не успел даже пискнуть. Шим недовольно рыкнул и закатил глаза. Сонхун опередил его на какую-то пару секунд. Он постоянно так делал, выводя омегу из себя. Вот и сейчас он важно нес добычу с гордым видом, а в глазах играли огоньки веселья. Вожак подошел ближе, кладя добычу перед омегой, мол, держи, это тебе. «Я и сам мог бы поймать» — сердито подумал Шим. Жаль что Сонхун не мог его слышать. — Ты не дал мне и шанса! — возмутился Джеюн, когда они оказались в тепле дома и перевернулись. — Зачем ты всегда это делаешь? — Я просто забочусь, смирись, — пожал плечами тот. — Не сердись. Я знаю, что ты бы его настиг, просто не хотел, чтобы ты перетруждался. — Мы, кажется, уже об этом говорили, — омега недовольно прищурился, прожигая взглядом свою пару. — Я не беспомощный, Сонхун. Ты считаешь меня плохим охотником? — Ничего подобного. Я просто… Его перебил неожиданный стук в дверь, и оба повернулись на звук. На пороге показался Вону — правая рука вожака, а значит, он принес какие-то важные новости. Он не заявился бы просто так. — Простите, что прервал. Сонхун, у нас очень важные гости. Кивнув, Пак тут же накинул теплую одежду и спустился вслед за Вону во двор. Джеюн, немного помешкав, последовал за ним — любопытство сжирало, и он хотел знать, кто же внезапно решил наведаться к ним в поселение. На главной площади несложно было обнаружить чужака. Это была женщина на вид чуть старше Сонхуна с белыми, как облака волосами, высокая и статная. Весь ее внешний вид говорил о том, что она благородных кровей. Женщина беседовала с Лиханом — видимо, они были знакомы, и казалось, была настроена вполне дружелюбно. Сонхун двинулся вперед, здороваясь с гостьей, а та ответила ему улыбкой. Джеюн подойти не осмелился и остался в стороне наблюдать. — Это Самира, — шепнул на ухо подоспевший Чонвон. — Новая глава стаи из предгорий. — Красивая, — заторможенно заметил Джеюн, видя то, как она глядит на Сонхуна. В первый раз в его груди затрепетала ревность по отношению к альфе. — Да, и сильная волчица. Интересно, зачем она здесь? До них долетали лишь отголоски разговора, и омеги решились подкрасться ближе. Судя по всему, Сонхун задал гостье точно такой же вопрос, на что та огорошила его внезапной новостью: — Твои волки раз за разом пересекают нашу границу. Я лично пришла, чтобы узнать, есть ли этому весомый повод, или это какой-то знак? Что ты хочешь мне сказать, Сонхун? Неужели считаешь, что из-за болезни мы не в состоянии отстоять свою территорию? Тот, кто близко знал Сонхуна, смог бы заметить мимолетное шокированное выражение его лица. Но альфа быстро взял себя в руки, оставаясь серьезным и собранным. — Я в первый раз слышу о нарушителе. Ты уверена, что он из нашей стаи? — Подвергаешь сомнениям мои способности? — Ничуть. Но я доверяю своим волкам. Без приказа они не стали бы совершать подобную глупость, тем более, неоднократно. — Ты можешь проверить сам, — женщина ухмыльнулась, будто беря вожака на слабо. — Зови своих волков и идем. Я покажу тебе место. — Но ты пришла одна, — заметил Пак. — Значит, пойдем вдвоем. — Будь по-твоему, — Самира на глазах у всей стаи скинула с себя меховое пальто и обернулась в крупную белую волчицу. Сонхун, отдав приказ всем оставаться на местах, последовал ее примеру. Два волка — белый и серебристый — покинули поляну, но Джеюн ощущал себя неспокойно. Он будто упускал что-то, но не понимал, что. — Как такое возможно? — удивился Чонвон, — неужели кто-то из наших провоцировал чужую стаю? Но зачем? — Либо же нас хотят вывести на конфликт. — покачал головой Джеюн. — Не нравится мне все это. — Поговаривают, что Самира обижена на Сонхуна. Она хотела, чтобы он вышел замуж за ее младшую сестру-омегу, Хитоми. Но тот отказал. Джеюн сглотнул, ощущая себя виновным. Он бы не хотел, чтобы из-за него разрушился хрупкий мир между стаями. Громкий крик с другого конца поляны заставил вздрогнуть не только его, но и всех окружающих. — Медведь! — Хисын в обличье человека, изодранный и окровавленный, хромал, привлекая к себе внимание остальных. — Медведь за рекой, уже близко! Он движется сюда! Волки всполошились. На короткий миг возникла суматоха: никто не знал, что делать, но через короткое мгновение внимание на себя привлек Вону: — Мне нужно пять сильных волков, прямо сейчас. Остальные — охраняйте поселение. Старикам и детям спрятаться по домам! — Я пойду, — тут же вызвался Чонвон, и оглядываясь на Джейка, добавил: — А ты спрячься в лазарете или дома. Никуда не суйся, понял? Не дожидаясь ответа, друг понесся к Вону, где уже скопилось несколько добровольцев. Все бегали кто куда, омеги зазывали детей, помогали друг другу и готовились к защите поселения, если медведя не удастся остановить раньше. Но Джеюн не думал прятаться. В душе скреблось странное чувство подозрения, и сейчас оно лишь усилилось. Порой омега задвигал его куда подальше, но сейчас решил прислушаться. Ему было страшно за Чонвона. Но он должен был последовать за Сонхуном. Скрывшись за одним из домов, Шим перевернулся волком и двинулся в том направлении, куда пошли вожаки. Он не был лучшим следопытом, но даже в снегу свежий запах еще не успел рассеяться. Вероятно, Сонхун и Самира шли довольно быстро, поэтому Джеюну стоило поторопиться. Лапы вязли в глубоком снегу, и Джеюн довольно быстро утомился, но не сбавлял скорости. Чем сильнее рос живот, тем больше сил отнимала ходьба, охота и самые банальные действия. Ему страшно было представить, что будет через месяц, когда подойдет срок. Другой бы мог сдаться, развернуться и пойти обратно, но Шим был слишком упрям и слишком переживал за своего альфу, чтобы просто так отступить. Внезапно омегу едва не подкосило. Лапы подогнулись, и он почти прочесал носом сугроб — такой резкой и сильной была боль внутри. Она сопровождалась паникой и ужасом: ничего подобного омега раньше не испытывал. Странное ощущение было не знакомо, но Джеюн не сомневался — Сонхун в беде. Собрав волю в лапы, он бросился вперед еще быстрее, чтобы сократить расстояние. Пробежал с пару десятков прыжков, когда лесную чащу разрезал вой. Голос принадлежал его вожаку. И в первый раз за всю свою жизнь Джеюн понял. Он слышал это не только лишь ушами, он слышал голос Сонхуна в своей голове: «Это ловушка. Стая из предгорий решила напасть и завоевать нашу территорию. Защищайте наш дом.» Голос Сонхуна был переполнен отчаянием. Будто это были его последние слова. Будто он знал, что больше не увидит свою стаю и не вернется домой. Джеюн задыхался от страха и боли, но продолжал бежать. Все волки либо рванули в другую сторону, защищаться от медведя, либо остались в лагере. Они не успеют помочь вожаку, который, должно быть, угодил в западню. Надежда на одного Джеюна. Легкие жгло огнем, ноги отказывались слушаться, но омега продирался сквозь снег, как будто от этого зависела его жизнь. Собственно это и было так. От этого зависела жизнь Сонхуна, а без него Джеюн себя больше не представлял. Он не может потерять часть души. После этого — только небытие.