Игра с огнем

      За окном тянулись бесконечные поля, сменившие такие же бесконечные парижские улочки. Эрик делал вид, что с интересом разглядывает окрестные пейзажи, а на самом деле просто ловил свежий ветерок, дувший из приоткрытого окошка. Старый разбитый экипаж тащился по проселочной дороге, подпрыгивая на каждой встречной кочке, и новоиспеченного графа де Ла Тур начинало мутить.Иногда он бросал быстрые взгляды на месье Вандома, сидящего напротив. Того, казалось, и вовсе не беспокоила ни духота, ни тряска. Он скрупулезно перепроверял документы, взятые с собой, да иногда сверялся с картой. - Вот сейчас будет поворот направо, там дорога идет напрямую через дубовую рощу, так что еще минут десять-и мы на месте, - внезапно прервал молчание нотариус.        Эрик вежливо улыбнулся, но промолчал. Ему совершенно не хотелось вести сейчас беседы. Все, чего он желал - поскорее добраться до нового дома. К счастью, месье Вандом оказался прав. Не прошло и пятнадцати минут, как извозчик подъехал к черным кованым воротам, за которыми виднелся мрачный особняк. Дом был огромный и очень старый. Кажется, эти каменные стены видели еще времена Генриха IV. По крайней мере, так стоили именно при нем. Два крыла с башенками, два этажа, высокие окна…       Эрик вылез из кареты вслед за нотариусом, прихватив с собой свой портфель. Навстречу им уже спешил пожилой камердинер. Он открыл ворота и почтительно склонился. - Добрый день, господа, - проговорил он, оглядывая неожиданных гостей. - Здравствуете, Гастон! - Месье Вандом улыбнулся ему как старому знакомому, - Я приехал с новым графом. И потому попрошу собрать всех слуг, сейчас я вам его представлю.       Десять минут спустя, Эрик уже сидел в старинном зале за длинным столом. За спиной у него зиял черным нутром огромный камин, над которым были развешаны охотничьи трофеи, а вдоль стен тянулись шкафы с фамильным фарфором и столовым серебром.        Кроме него здесь присутствовали месье Вандом и с десяток слуг: повар, кухарка, кучер, четверо горничных, садовник, камердинер и прачка. Он вежливо улыбался всем этим людям, но чувствовал, как ему становится дурно. От духоты и тряски в карете у него разболелась голова, а желудок все еще готов был скрутиться в тугой узел.       И тем не менее, Эрик постарался взять себя в руки, изображая любезность. Он понимал, что от того, как сейчас себя поставит, будет зависеть преданность прислуги. А после уроков в доме Даае и вовсе от всей души сочувствовал тем, кого хозяева обычно не держат за людей. Эрик постарался запомнить их имена и сказать каждому пару слов.       Наконец, утомительное знакомство закончилось, слуги разошлись, а Гастон поинтересовался, не изволит ли Его Сиятельство отобедать. Эрик с радостью согласился, пригласив месье Вандома присоединиться, но тот вежливо отказал, сославшись на срочные дела. Едва Гастон удалился, как нотариус вынул из кармана еще один маленький ключик: - Это от тайника в кабинете. Он расположен за портретом Дамы в красном. Снизу под рамой отыщите и нажмите рычажок, часть стены отъедет в сторону, - тихим шепотом пояснил месье Вандом.        Эрик поблагодарил гостя и лично проводил его до дверей, распорядившись Гастону заложить экипаж для нотариуса. После чего отправился бродить по дому в ожидании обеда. Его разбирало любопытство. На первом этаже размещалась уже знакомая зала, служившая и гостиной, и столовой, кухня, комнаты для прислуги. Второй этаж отводился под хозяйские покои, гостевые и кабинет, одновременно бывший библиотекой.       Бродя по дому в одиночестве, Эрик ловил себя на мысли, что несмотря на всю эту роскошь ему здесь было не по себе. Словно бы сами стены через портреты славных предков наблюдали за новым хозяином. Он злился на себя за трусость. После сегодняшней ночи ему слишком часто мерещилось черт знает что. Хотя, наверное, и не удивительно, учитывая, с кем он заключил сделку.        Кабинет размещался в западном крыле дома, недалеко от хозяйских комнат. Толкнув дверь, Эрик оказался в просторном помещении, заставленном книжными шкафами. Оно была куда больше библиотеки в доме Даае, но чем-то неуловимо ее напоминало. Может быть, такими же большими окнами. А, возможно - дорогим роялем, так же поразившим его воображение. Эрик не смог сдержать восторженного восклицания. Он тут же позабыл и про усталость, и про головную боль, и даже про намерение проверить тайник.        Пробежавшись пальцами по клавишам, обнаружил, что инструмент прекрасно настроен, и принялся наигрывать первую пришедшую на ум мелодию, а потом еще и еще… К реальности его вернул лишь скрип двери и негромкий доклад Гастона: обед накрыт. Эрик вздрогнул, прекратил игру и обернулся: камердинер стоял на пороге, невозмутимо ожидая его ответа. - Спасибо, Гастон, сейчас спущусь. - Кивнул он.        Дверь за слугой закрылась, и в коридоре послышались удаляющиеся шаги. Эрик рассеянно оглянулся по сторонам. Он не мог понять, как не услышал появления Гастона. Уж не призрак ли его старый слуга? Хотя тут же над собой посмеялся: он всегда переставал замечать окружающее, когда музицировал. Вот и не услышал, как камердинер вошел. Пора прекращать выдумывать всякие глупости!        Его задумчивый взгляд остановился на портрете Дамы в красном. На удивление, картина была совершенно обыкновенной и не будила в нем никаких неприятных ощущений. Движимый любопытством, Эрик подошел ближе, провел рукой под рамой, нащупал небольшой рычажок и нажал. Портрет бесшумно отъехал в сторону, обнаружив железную дверь. За ней оказалась просторная ниша, почти доверху набитая золотом и фамильными ценностями. В отличие от рояля, тайник не вызвал у Эрика восторга. Он лишь отметил про себя, что нужно будет обязательно помочь деньгами Антуанетте. Единственному человеку, который наверняка станет переживать о пропавшем Эрике Карье - бедном пианисте из оперного оркестра. Потом вспомнил о портрете. Спрятал его среди драгоценностей прямо в папке с нотами и закрыл тайник. Теперь картину уж точно никто не увидит!       “Дама в красном” вернулась на свое место, а граф де Ла Тур отправился вниз. Он пребывал в прекрасном расположении духа и собирался отобедать.       Две недели спустя в Опера Популер давали “Немую из Портичи” Обера. Она закрывала театральный сезон, и потому в зрительном зале яблоку негде было упасть. Месье Даае, по обыкновению, расположился в ложе номер пять, откуда открывался прекрасный вид на сцену. Однако в этот раз дирекция его предупредила, что наслаждаться оперой в одиночестве у него не получиться. Некий приезжий граф в последний момент выкупил соседнее место за баснословные деньги. Густав не протестовал.       Откровенно говоря, ему в последнее время и вовсе было не до опер. Дела у него шли все хуже и хуже. Он отчаянно нуждался в деньгах, чтобы поправить свое положение, но их неоткуда было взять: кредиторы требовали выплат по уже имеющимся долгам. Вся эта кутерьма порядком нервировала Густава. В довершении всех бед, надежда выгодно пристроить дочь замуж таяла с каждым днем. Его знакомства не позволяли ввести Кристин в высший свет, и, соответственно, составить ей блестящую партию тоже.       Правда, виконт Рауль де Шаньи уже несколько недель тому назад попросил у Густава руки Кристин. Но кто таков Виконт де Шаньи? Второй сын небогатых аристократов. Которые, к тому же, очевидно воротили нос от семейства Даае. Правда, молодые люди любили друг друга. Но чего стоит любовь, если нечего есть? - Добрый вечер, месье, не помешаю? - Раздался рядом с Густавом приятный мужской голос.       Он перевел взгляд со сцены на соседа и увидел в соседнем кресле красивого мужчину. Тот любезно ему улыбнулся. - Совсем нет, месье… - Ландри. Меня зовут Эрик Ландри, граф де Ла Тур. Но, сказать по правде, титул и состояние свалились на меня так недавно и так внезапно, что я до сих пор никак не привыкну. Поэтому попрошу без церемоний…Как я могу к Вам обращаться? - Густав Даае… Надо сказать, что это весьма приятная неожиданность, месье Ландри! - тот улыбнулся в ответ.        Но Эрик прекрасно видел, что при словах “титул и состояние” он весь напрягся. Совсем как та гончая, что почуяла близко дичь. Графу же было только того и надо. Небрежным тоном он продолжил: - Да, месье Даае. Я еще и сам себе не верю. Это, оказывается, очень сложно: быть богатым как крез. Я бы хотел вложить куда-то часть своего состояния. Но ума не приложу - куда. Никогда не вникал в такие дела. Я, видите ли, по натуре - музыкант, театрал и ценитель искусства. В материях земных разбираюсь мало… Так что вот - пока лишь только проживаю то, что оставил мне мой покойный дядюшка. Густав Даае воспрял духом. Его сосед был богат, красив, знатен и, кажется, наивен, как ребенок. В голове мецената тут же созрел простой, но гениальный план. Он возьмет в оборот этого графа, займет у него крупную сумму денег, а чтобы удобнее было отдавать - познакомит со своей дочерью. В том, что Кристин способна сразить любого потенциального жениха, Густав был уверен абсолютно. Затем сватовство графа де Ла Тур будет лишь вопросом времени, и тут… Густав жадно втянул в себя воздух. От открывавшихся перспектив у него кружилась голова. Однако… Однако сначала не мешало бы проверить этого типа: вдруг он лжет, и никакого состояния за ним и близко не числится? Папаша Даае снова повторил про себя титул нового знакомца и как бы между прочим поинтересовался: - И давно Вы в Париже, месье Ландри? Как Вам наш город? - В Париже я живу всю жизнь, господин Даае, однако, до недавнего времени существование мое было стеснено. Я имел здесь угол, и только. Но с месяц назад отыскался у меня богатый родственник, который почил, не оставив никаких наследников, кроме меня. И потому теперь я живу в имении “Ле боннер”. Это совсем недалеко отсюда. Всего час езды… - Вот как? Что ж… Тогда фортуна была благосклонна к Вам вдвойне. Такая удача… Но в том, чтобы с умом пристроить капитал, нет ничего мудреного. Всегда найдется способ для прибыльных вложений безо всяких потерь… Эрик скрыл улыбку. Старый лис проглотил наживку и теперь, конечно, попытается уговорить его ссудить денег на свое дело. Это было настолько забавно наблюдать, что в кои-то веки действо на сцене его совсем не интересовало. - И какой, например? - уточнил он. - Золото, акции, паи судоходных и железнодорожных компаний, виноградники, сыроварни, рента… - Пай судоходной компании, сыроварни и виноградники у меня уже есть, - небрежно пожал плечами Эрик, - Но мне бы хотелось пристроить еще, по крайней мере двести пятьдесят тысяч. - Двести пятьдесят тысяч?! - Густав облизнул губы, представив, как было бы чудесно заполучить такую огромную сумму. Он бы разом покрыл все свои долги, да к тому же смог бы выправить дело, - Тогда лучше всего ссудить эти деньги под хороший процент какому-нибудь крупному предпринимателю. - О, месье, Вы с таким знанием дела об этом рассказываете, что, клянусь, заинтересовали меня не на шутку! Не будет ли слишком самонадеянно с моей стороны пригласить Вас к себе в имение на обед… Ну, скажем, в это воскресенье? - поинтересовался Эрик.        Густав покраснел от удовольствия. Как и всякого, чье самолюбие выше способностей ума, его легко можно было поймать на грубую лесть. И Эрик этим воспользовался. - Я польщен, месье Ландри, но моя семья… - Так в чем же дело? Приезжайте со всей семьей. Держу пари, в моем доме для каждого найдется что–то интересное. Я могу поручиться, что это маленькое путешествие доставит всем вам удовольствие. - Что ж! Тогда я буду рад принять Ваше приглашение, месье Ландри, - улыбнулся папаша Даае, мысленно благодаря Господа за такой восхитительный шанс. По возвращении из Оперы он позвал свою сестру в кабинет,и, закрыв дверь торжественно объявил, что все его желания исполняются одним махом. - Что ты имеешь в виду? - удивилась та, присаживаясь в кресло. - Аделаида, сегодня в мою ложу сама судьба привела наше спасение…Я познакомился там с графом де Ла Тур. Он хорош собой, родовит и баснословно богат. Причем богатства и титулы свалились на него совсем недавно, чего граф никак не ожидал. Он до сих пор просит называть его Месье Ландри, и просто ума не приложит, что делать со своим богатством. А еще, он пригласил нас всех на званый обед в это воскресенье! - папаша Даае не смог сдержать торжествующей улыбки. - Ты хочешь, чтобы он вложил в твое дело свой капитал? - поинтересовалась Аделаида, внимательно глядя на брата. - Я хочу познакомить его с Кристин! - потер руки тот. - А как же Рауль де Шаньи? - изумилась она. - А Рауль де Шаньи получит отказ. - Но ведь они любят друг друга! - Аделаида, не начинай, пожалуйста!        Густав поморщился, словно от зубной боли. Мысленно он уже распределил двести пятьдесят тысяч франков таким образом, чтобы его дело снова начало процветать. Рассчитывал найти в лице сестры союзника, но вдруг с раздражением обнаружил, что в ее голове одна романтическая чепуха. - Ну, хорошо. Положим, мы их познакомили. Положим даже, что твой граф увлекся не на шутку и готов сделать предложение. Но о Кристин ты подумал? Что станет с бедной девочкой? - С ней случится удивительная вещь, сестра. Вместо того, чтобы стать полунищей виконтессой де Шаньи, живущей в семье снобов на птичьих правах, моя дочь будет графиней де Ла Тур. Законной женой единственного мужчины в аристократическом роду, матерью его наследников и полновластной хозяйкой всего того, что ему принадлежит.        Аделаида лишь молча склонила голову. Ей очень не нравилась вся эта затея, но перечить было бессмысленно.